Крылья мглы. Камень преткновения
- -
- 100%
- +
Понятней не стало, но молниеносно родившаяся мысль о вероятных претензиях этой пигалицы на Мак-Грегора вызвала всплеск острого раздражения. Хотя и вариант отдать ей Бронзового… Здрасте-приехали, это еще что, на хрен, за спонтанные размышлизмы «все мое, никому не отдам, даже если порвет от жадности»? Я аж головой тряхнула, избавляясь от сумасбродных мыслей.
– Мы где и куда девались Крорр и Мак-Грегор? – в лоб спросила присутствующих, прислушиваясь к шуму откуда-то снаружи, и молодой вамп закатил глаза.
– Твои рептилоидные поклонники остались на скамейке штрафников. Мы дали им дополнительное время на воспоминание о существовании у них вменяемой человекоподобной половины, а также на воскрешение в памяти хороших манер… ну или шанс порвать в клочки друг друга, не причинив при этом вреда никому больше. Там как пойдет. Согласись, мы гении?
– Летти! – донесся громовой вопль виверна из-за двери.
– Войт, отзовись! – прокатилось гулко следом от ликтора.
– Ну надо же, сработало! И как быстро! Они оба живы и даже могут передвигаться и орать, – вздохнул нарочито сокрушенно вамп. – А я уже почти понадеялся…
– Почему-то мне кажется, что мое присутствие тут пока излишне, – пробормотал тот, что в белом халате, и тут же стал бестелесным темным облаком и исчез, слившись с тьмой под потолком.
– Девушка является нашей гостьей и увидеть ее можно только по ее же согласию, – сказала за дверью какая-то женщина, чей хрипловатый сексуальный голос и манера говорить, как будто с легкой самоуверенной ленцой, создавали в воображении образ некой роковой красавицы.
– Ты ведь сейчас не становишься между мной и моей женщиной на самом деле, Леор? – вкрадчиво спросил Киан с потрясающим коктейлем вымораживающей до костей вежливости и сжимающей нутро угрозы.
– А ты же не притащил в мой дом чертова ликтора, который потом приведет целую толпу своих карателей, что попытаются убить нас всех и сровнять с землей наши убежища, правда? – в тон ему ответила неизвестная.
– Он разжалованный ликтор. Смотри, даже крылья отвалились!
– Я дракон! – рявкнул Крорр, и его гнев словно вклинился мне куда-то в район солнечного сплетения, посылая по телу импульс тянущей слабости.
– Многовато пафоса, – фыркнул Мак-Грегор.
– Какой дракон? – изумилась их собеседница.
– Никакой, я тебе скажу, вообще никакой – ни рожи ни кожи! – отмахнулся Киан. – А теперь отойди и дай мне увидеть мою Летти.
– Право называть ее своей надо еще заслужить! – степень раздражения Бронзового возросла, а меня качнуло так, что пришлось схватиться за изножье койки под пристальными взглядами вампа и девчонки.
– А вот, как я понимаю, и явился реципиент энергии, – констатировал целитель сверху. – Который из двух?
– Во дела, – тихо сказала попутчица моего виверна. – Она действительно его Пробуждающая.
В этот момент двери таки распахнулись, и Мак-Грегор с Крорром буквально втиснулись одновременно, явно не желая уступать ни сантиметра преимущества оппоненту.
– Детка! – устремился ко мне Киан, а в меня ударило таким жаром и выворачивающим нутро натяжением, что практически инстинктивно шарахнулась к стене, запрещающе выставляя руки перед собой.
– Стоять оба! – сипло выкрикнула, чувствуя, как ноги опять подгибаются, а в голове зарождается опустошающий звон, точно как перед тем, как меня отключило во время их склоки у той лужи. – Ни шагу ближе и ни слова друг другу пока!
Крорр замер на месте и вытянулся, будто получив приказ от высшего начальства, а вот Киан еще сделал по инерции пару шагов, а на его лице отразилось полнейшее недоумение, быстро сменившееся настороженностью и сдерживаемой агрессией. Оба они уже обзавелись где-то одинаковыми свободными штанами, оставаясь босыми и сверкая обнаженными торсами, но только за Мак-Грегора мой взгляд по-настоящему цеплялся, несмотря на обстоятельства, и сердце невольно сжималось при виде его почти лысого черепа, напоминающего, через какое страдание он только что прошел.
– Какого черта, Войт? – с глухим порыкиванием тихо спросил он. – Мне казалось, все между нами уже решено.
– Учитывая последние события, выходит, что и не все! – огрызнулась я, борясь со слабостью, требующей найти опору хотя бы для задницы, и с приступом моей всегдашней подозрительности, вернувшейся после недолгого отпуска с новой силой. – Местный облачный доктор утверждает, что кто-то из вас двоих тянет из меня энергию в катастрофических масштабах, и никакой моей личной симпатии не хватит для того, чтобы смириться с ролью твоей личной батарейки.
– Херня! – рявкнул Мак-Грегор и подался вперед, явно собираясь приблизиться, но я на него откровенно оскалилась и ткнула пальцем, требуя соблюдать дистанцию. – Да с какой стати тебе в голову такое могло прийти? Мне-то это зачем?
На заднем плане что-то сказала безумная мелочь, наделенная, похоже, каким-то переключателем в башке, но пока я была сосредоточена на виверне и не уловила смысла.
– Ты вцепился в меня, как клещ, с самого начала, врал и все утаивал на каждом шагу, преследуя собственные цели, и до сих пор не особенно-то поменялся. Зачем-то таскал за собой этот гребаный булыжник, хотя сам говорил, что это подсаживает на него, как на наркоту. Чего ты, нафиг, добивался?
Киан дернул головой, на мгновение разрывая визуальный контакт, будто торопясь спрятать нечто, чтобы я не успела рассмотреть, и снова стремительно натянул на себя непрошибаемое выражение лица.
– Здесь не место это обсуждать! Готов признать, что определенные мои действия… не вызвали бы твоего одобрения, вынеси я их на открытое обсуждение между нами, но, блин, никогда не отбирал у тебя никакую долбаную энергию! Право принимать некоторые решения – да, но не жизненную силу. Зачем? У меня своей выше крыши! Это все он, – Киан указал на Бронзового. – Сама подумай, только он приближается – и тебе хреново!
– Кианчик прав, – поддакнула смазливая подпевала, вызвав новый виток моего раздражения.
– Я не собираюсь выслушивать молча эти обвинения, – ощетинился бывший ликтор. – Я никогда не владел способностью к подобному заимствованию, это исключено! Потреблять чью-то жизненную силу? Даже мысль о таком мне отвратительна! Это свойство всяких тварей…
– Ты сам пару минут назад признал себя одной из тварей, назвавшись сраным драконом! – оборвал Крорра виверн. – И именно ты нес ахинею про то, что Летти какая-то там твоя Пиро. Детка, тут гадать нечего – он к тебе подсасывается, прибить гада – и вся недолга.
– А мощи-то хватит прибить, змей ядовитый? – набычился ликтор, краснея и стремительно заводясь, отчего мне стало невыносимо жарко и дурно.
– Захлопнули пасти, мать вашу! – гаркнула, собрав все силы, и оба тестостероновых фонтана уставились на меня. – Так, Киан-перекручу-все-в-свою-пользу и Крорр-уперто-ни-во-что-не-верю сейчас, блин, молчат как рыбы, говорить обо всем, что знает, будет тронутая дамочка.
Устав бороться со слабостью, все же опустилась обратно на койку, устроившись полусидя, так, чтобы держать всех в поле зрения, пусть и отдавала себе отчет, что ничегошеньки никому не смогу противопоставить в случае атаки любого свойства.
– Я? – изумилась девица. – Тронутая? Чем?
Застонав, я откинула голову и тут же поймала краем глаза движение Киана, которого явно прямо крючило от желания приблизиться, но ответила ему предостерегающим взглядом, и он, хоть и скорчил оскаленную гримасу в ответ, но остался на месте.
– Просто расскажи, что ты там заешь о Пиро и Пробуждающих и почему это должно быть связано со мной. Пожалуйста.
Как ни странно, с каждой новой секундой самочувствие налаживалось и слабость уходила.
– Ничего я не знаю ни о каких Пиро, – досадливо нахмурилась девушка. – А легенды о Пробуждающих… их кто вообще не знает-то?
Четыре вопрошающих взгляда, очевидно, были достаточно красноречивым ответом.
– Господи, – закатила глаза наша случайная информаторша, – ну там все проще некуда, как и полагается в старых сказках или мифах. Давным-давно жили-были драконы, но на свет они все появлялись в человеческом облике и в нем же и оставались до тех пор, пока дракон внутри… ну не знаю, не вызревал, что ли. И тогда приходило время искать ему Пробуждающего, который согласился бы его провести через Освобождение и Овладение.
– А Пробуждающие… они были люди? – уточнила я.
– Кажется, да. И селились в те времена драконы и Пробуждающие рядом, сосуществовали мирно и в гармонии, как всем и положено в пресловутом Золотом веке.
– А что потом?
– Да мне-то откуда знать? Это было так давно, что вряд ли вообще правда! – с ноткой возмущения ответила рассказчица. – Драконы все сошли на нет почему-то, а вслед за ними канули в вечность и Пробуждающие. Может, рассеялись по миру, может, вымерли, кто же теперь скажет?
– Полная чушь! – отрезал Крорр. – Никогда ничего не слышал о каких-то Пробуждающих, и Пиро – это точно не они! Пиро – это те, кто разрушает и сжигает ликтора, пробудив в нем все самые примитивные и стихийные силы, описания которым нет, ибо никто не переживал последствий настоящего взрыва, уничтожающего все и всех вокруг, включая самого воспламененного и источник его горения.
– М-да? И почему же тебя тогда не порвало и не спалило? – едко осведомился Мак-Грегор. – Сделал бы всем большое одолжение.
Глава 10
– Я не знаю, – пробормотал Крорр, неожиданно потеряв весь свой боевой настрой и запустив пятерню в свои медно-красные волосы. – Я ничего уже не понимаю, но невозможно дальше отрицать очевидное.
Его широкие плечи опустились, голова поникла, а взгляд стал рассеянным, как если бы он пытался охватить им слишком много одновременно в себе и снаружи и терпел поражение, а меня окончательно отпустило физически, зато в более чем ощутимой форме пришло нечто новое: лишающая присутствия духа растерянность и импульс стать чем-то вроде опоры, выправить что-то, что сейчас потеряло твердость и прямоту, и еще невесть откуда знание, что мне это под силу. Именно мне.
– Очень надеюсь, что ты не рассчитываешь на мою помощь ни в понимании происходящего, ни в… Как его там? Освобождении и Овладении? Потому как я сама ничего не знаю, знать не хочу, явно не гожусь на роль какой-то там помощницы и не имею ни малейшего намерения продвигаться впредь на этом поприще.
– Облом-облом, – пробормотал под нос притихший до этого вамп, почесывая висок и разглядывая нас всех из своего угла с нескрываемым интересом. – А я уж размечтался, что мы как соберемся да как отправимся загадки прошлого разгадывать.
– Тебе-то что до них? – нахмурился на него Мак-Грегор.
– Здрасти-и-и! Любопытно же!
– Я вообще не уверен, что эта мифологическая история про Пробуждающих и их функции хоть в чем-то достоверна, но ты ведь тоже не можешь игнорировать факт того, что мое обращение связано напрямую с тобой, учитывая, что драконий огонь спалил все вокруг, но не навредил тебе. Неужели не желаешь понять почему и что нас ждет дальше?
– Никаких «вас» не существует, – пробурчал Киан, но все же не вспылил, как до этого, только подошел ближе еще на шажок.
Бронзовый вскинулся, мне снова прилетело раскаленным подобием воздушного тарана в диафрагму, но только на секунду, но потом выдохнул, справляясь с собой, и жар стремительно откатился.
– Я уже достаточно осведомлен, что Войт допустила между вами отношения определенного уровня, – процедил он. – И с этого момента ее право на этот выбор оспаривать не собираюсь. Но очень надеюсь на то, что у тебя, виверн, хватит порядочности и достоинства принять возможные изменения, если она их захочет.
– Порядочность и смирение – это для людей, враг мой, – огрызнулся Мак-Грегор. – А мы с тобой так-то уже не они. Так что никаких изменений!
– Они опять? – поинтересовалась у вампа девушка, которую мой парень почему-то назвал полукровкой. Еще один вопрос, что я намерена ему задать.
– Пока мне снова не пришлось орать на вас и требовать заткнуться, вы, может, вспомните, что я в сознании и нахожусь прямо перед вами, а это, безусловно, значит, что в состоянии сама принимать любые решения? – немного повысила я голос.
– Естественно, – сразу откликнулся Мак-Грегор. – И самое разумное и первоочередное из них, на мой взгляд, это попросить свалить всех на х… из помещения и дать нам спокойно побыть наедине и… поговорить… ага, поговорить тоже не мешало бы. Но, само собой, решать тебе, детка, я могу и под дверью подежурить немного, пока остальные пойдут погуляют на все четыре стороны.
Как бы мне ни хотелось – чисто из вредности и в наказание за его самонадеянность – сказать, что не нуждаюсь в общении с ним в ближайшее время, но не признать, что оно нам реально необходимо по множеству причин, было неразумно. Одна из них – наорать на него, потому как жуть аж распирало отчего-то, вторая – накрутить колокола на кулак, узнавая, что там за единственная или типа того, о которой упомянул его патлатый дружок, где он, на хрен, подцепил эту блоху смазливую, что тут мне «кианчикает», вытрясти наконец правду о его стремлении держать Краеугольный камень рядом со мной… ну и еще прямо-таки невыносимо хотелось коснуться его обновленной кожи, убедиться, что все с ним в порядке, жив-здоров и стал не хуже прежнего.
– Скажу раз, и советую меня услышать, – начала я. – Меня в принципе не интересуют никакие тайны любой степени древности, я не планирую никому, блин, помогать ничего там проходить-выяснять-постигать, не собираюсь вникать в чужие тусняки с противостоянием, плевать кого с кем. Я намерена просто научиться здесь жить, а все подвиги и великие там дела – мимо меня. Любой, кто попытается мне помешать и втянуть во что-то, – автоматически мой враг, каждый желающий хоть как-то помочь – друг. Ясно?
– Эх, люблю девушек, которые всегда четко знают, чего хотят от жизни, – прокомментировал вамп, впрочем, без особого энтузиазма.
– А сейчас и правда вынуждена настаивать на том, чтобы все ушли… – Надо было видеть Киана. Он резко вдохнул и набычился, однозначно собираясь вступить со мной в спор, убеждая в наличии у себя эксклюзивных привилегий, но я коварно обломала весь его запал: – Кроме моего мужчины.
Бывший ликтор засопел, в меня снова полетели порывы жаркого ветра, вытягивающего силы, но мелкая подошла, положила пальцы ему на локоть, Крорр вздрогнул – и разом похолодало.
– Я все равно не согласен уйти совсем, пока мы не выясним хоть что-то про это, – он указал от меня к себе, словно там пролегало нечто осязаемое, и, развернувшись, ушел, увлекая за собой болтающуюся практически на его руке эту… Да без разницы!
Кровосос без единого замечания последовал их примеру, а Мак-Грегор, не мешкая, закрыл за ними дверь и запер, обернувшись ко мне с торжествующе-похотливой ухмылкой на губах.
– Твоего мужчины, да? – промурлыкал он самодовольно.
– Ага, но я бы сейчас на твоем месте этому не радовалась, виверн, – не предвещавшим ничего хорошего тоном ответила ему. – Глядишь, минут через пять ты уже не будешь так счастлив этой перспективе.
Вместо того чтобы напрячься, нахальный ящер рванул ко мне, опустился, почти грохнулся на пол и уткнулся лицом в колени, а макушкой в живот, беспардонно просунул руки под ягодицы, сжал их, заворчав нечто бесконечно удовлетворенно-возбуждающее, давая ощутить тепло своего дыхания на бедрах.
Ну вот и как с ним ругаться прикажете?
Я аккуратно опустила ладонь на его уже ставший чуть колючим затылок, не в силах пока до конца поверить, что можно до такой степени легко восстановиться от тех повреждений, что у него были.
– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такую боль. Ожоги были просто жуткие, – корявенько у меня получалось выражать сочувствие. Никогда в этом не была сильна. Даже с измордованной и практически растерзанной сестрой в больнице рядом сидела как немая. Мое – это защищать, если возможно, бешено драться, даже когда почти нет шансов на победу, лелеять злость, разрабатывая планы мести, не умея ничего прощать. А вот жалеть… не-а, не умею что-то.
– Ну она всяко полегче была, чем понимание, что могу тебя никогда больше не увидеть, потому что чертов ликтор или утопил тебя, или скормил кобо, или… да что угодно сделал, сучок криворукий, – проворчал Киан, повернув голову набок и подтянув мою ладонь к губам.
– Не-е-ет, с задачей скормить себя кобо я и сама неплохо почти справилась, – фыркнула, вспомнив свою дурную попытку приветствовать подземных. – На самом деле, если бы не Крорр, глодали бы они уже сейчас мои косточки.
– Обязательно выражу ему мою безмерную признательность, когда буду провожать в добрый путь, – мягко огрызнулся виверн, целуя чувствительную кожу, и я не смогла сдержать прерывистый вздох от беспрепятственно распространяющегося по телу возбуждения.
Всего и понадобилось – теплое, чуть щекотное прикосновение его губ и прислушаться к трансформации ритма его дыхания. Оно становилось резче, ускорялось – я заводилась все сильнее, Мак-Грегор наверняка чуял мою реакцию, вбирал запах чаще, целовал скорее, выше, поднимаясь от запястья к локтю, потираясь щекой о мою грудь через ткань, разгоняя и зажигая мою кровь, заставляя льнуть к нему в ответ, подстегивая и подторапливая уже его… Такой вот наш личный замкнутый круг взаимного дразнения и распаления страсти, начавшийся с невинного прикосновения и стремительно переросший в полную потерю контроля и понимания, где мы и что вокруг, до того момента, пока не будет испит до дна хоть первый глоток или сотня сотен, немного не поутихнет жажда ощутить друг друга на плотском уровне, самом примитивном, но и самом неопровержимом, таком, что убедит окончательно наши взведенные все это время, как тетива на грани разрыва, нервы в том, что вот они мы, все еще есть, доступны для прикосновений, поглощающих поцелуев, будоражащих укусов, заискивающего и отнимающего разум облизывания, обоюдного поглощения и полной отдачи.
И я не отдавала себе отчета в движениях, позволяя и активно помогая раздеть себя, сползла, растягиваясь на спине на узкой койке, потому что мне нужно больше обнаженного гибкого тела Киана, прижимающегося к моему сверху, вдавливающегося повсюду исключительно правильно, дрожащего от нетерпения в унисон со мной. Сопела, пыхтела, сто процентов ни черта не эстетично, извиваясь под ним, изыскивая идеальный угол, хотя куда уж и так идеальнее, глаза завидущие как бы не завалились. Обхватила ногами цепко, будто он готов был ускользнуть. А гадкий виверн тормозил нас, выцеловывая, оглаживая, молча, но так напряженно, что начало казаться: он нарочно пытается дотянуть до моего спонтанного самовоспламенения. Но терпение никогда не было моей добродетелью, а покладистость – основной чертой характера, и я, отрывисто рыкнув от досады, вцепилась пальцами обеих рук в его офигенски твердые ягодицы и требовательно прекратила этот долбаный танец-ускользание его бедер, одновременно подняв навстречу свои.
– Хрен с ни-и-им, – простонал Мак-Грегор, поддаваясь моему ультиматуму, приправленному вероломными теплом и влагой тела, перед которыми ему не устоять. – Никакой прелюдии, потом будет опослялюдия.
Наши рывки навстречу были лишены всякого изящества, слишком для этого мы переполнены зверским голодом. Столкновение тел на бешеной скорости, почти суматошное, настоящая гонка за наслаждением на запредельной скорости. Шлепки мокрых от пота тел и стоны безостановочны и просто оглушительны в полной тишине неизвестно где находящегося подвала. Мы цеплялись, вдавливая пальцы в кожу до белизны, впивались ртами до привкуса соли и металла, до отчетливых отметин, до безусловного заявления: «Мое! Сдохну, но не отдам!» Переплетались, подталкивая и утягивая – я его, а он меня – к так необходимому обоюдному апофеозу, и наконец сорвались в это взрывное насыщение физическое и облегчение душевное, вслед за которым наступило время затишья, пока мы еще в полном контакте, разгоряченные и бурно дышащие, но уже бесконечно спокойные. Осязаемое, страстное свидетельство того, что мы оба живы и все по-прежнему между нами получено, и я, медленно оседая обратно на землю, словно поднятая ураганом пушинка, познавала и признавала внезапно без тени страха, насколько же нуждалась в подтверждении этого факта.
До какой степени же я уже умудрилась влипнуть в этого несносного виверна?
Глава 11
Мак-Грегор переместился на бок, оставшись буквально влипшим грудь к груди, чем вынудил повернуться и меня, приподнял мою голову, уложив на свое предплечье, да так мы какое-то время и лежали – две прижатые лицом к лицу селедки, которым ни капельки не тесно на узкой жесткой койке. Я, кажется, целую вечность и пошевелиться была не в состоянии, а вот у виверна руки ни секунды не бездействовали. Он то мял кожу моей головы и основание шеи, нежно, но с нажимом, отчего хотелось замурлыкать, как разморенной сытой и обогретой солнцем кошке, то оглаживал бок и скользил чуткими, дарящими ненавязчивое, но такое отчетливое удовольствие пальцами вдоль позвоночника, то начинал бесцеремонно, почти до боли стискивать мои ягодицы, словно тесто месил, и тут же заласкивал, настойчиво натирая ладонью, отчего мое тело совсем скоро оказалось предельно расслабленным сверху и будто постоянно равномерно подогреваемым легкой степенью возбуждения внизу. Такое потрясающее ощущение.
– Как самочувствие, детка? – негромко спросил Киан и потерся мягкими губами о мои переносицу и брови, а снова твердым членом – об живот.
– Прекрасно, – расслабленно пробормотала я. – Не могу и вспомнить, когда чувствовала себя так же хорошо.
На самом деле, может, и могла, но кому сейчас нужны начавшие тускнеть в последнее время воспоминания, что неизменно притащили бы на хвосте застарелую боль и все, к чертям, испортили бы? Между мной и Кианом в это безразмерно растянутое чудо-мгновение не было места даже лишнему воздуху, не то что мыслям о прошлом.
– А как же все мои старания ублажить тебя на высшем уровне в наринге? – дурашливо выпятил нижнюю губу Мак-Грегор. – Они что, пропали даром?
– Это было другое «хорошо», – прикусила я его подбородок. – Иного качества.
– Надеюсь, на этом все вопросы о том, кто тебе вредит, а кто как бальзам на все тело исчерпаны? – хоть спросил он и сохраняя шутливый тон, я не пропустила затаенной тревоги в тоне.
Прислушалась к своему состоянию, выискивая проблемы или недомогания, но ничего не нашлось. Наоборот, внутри будто ворочалось море придремнувшей сейчас за ненадобностью энергии. Легкое раздражение вызвала лишь тихонько зазудевшая тема в мозгу, что ни хрена не избежать нам разборок, что же это за фигня между мной и Бронзовым, но я ее отправила точным пинком на дальние задворки сознания. Бывают же вещи в жизни, которые если долго и старательно игнорировать, то они рассасываются сами собой? Вроде простуды.
– Угу, – подтвердила я. – Прости, что подозревала. Что-то не в себе была немного.
Это не снимало других вопросов между нами, но они как-то чуточку подождут, пока я покайфую…
Однако в планы моего парня мораторий на вопросы не входил.
– А нынешнее «хорошо» лучше или хуже прежнего? – спросил он с изрядной долей самодовольного предвкушения.
Ла-а-адно, не я первая начала.
– Ты на развернутые и подробные комплименты, что ли, напрашиваешься… Кианчик? – сымитировала я писклявый голос прилипчивой пигалицы и подняла вопросительно бровь: – Кто, кстати, и откуда у нас сия красавица будет?
– Красавица? Только не говори мне, детка, что ты решила на девочек переключиться и Ингина станет нашей разлучницей! – театрально закатил наглые зенки Киан и тут же совсем не мужественно заорал, когда я ткнула его прямым пальцем под ребра, и полетел с кровати на задницу. – Переходим к моему допросу с пристрастием, да?
– Сам напросился.
– Признайся, что ревнуешь, – ухмыльнулся он, вползая обратно.
– Ты в курсе, что это немного ненормально, добровольно желать лишиться одной обычно ценной для мужиков части тела? – коварно отзеркалила его усмешку, бегло глянув в направлении его паха. Привет-привет, одноглазый дружище, что ж ты смотришь так пристально, несгибаемый ты наш! – Давая мне повод для ревности, ты автоматом подписываешься на кастрацию, ящер.
– Правда-правда? – и не подумал, естественно, Мак-Грегор испугаться. – То есть или твой, или ничей?
– Своеобразная у тебя трактовка, – хмыкнула я и ответила уже серьезно: – Нет, Киан, не правда. Я тебя за яйца держать не собираюсь. Вообще никак. Пойму, что уже все не так – просто уйду.
С его лица тоже мигом слетело шутовское выражение.
– И не надо меня за что-то держать, детка, – нахмурившись и глядя прямо в глаза, произнес он. – Ты за меня держись, а я за тебя, и повода отпустить не жди. Я его давать не собираюсь.
А вот зарекаться не стоит, но и включать прожженную пессимистку без реального повода тоже, так что я просто кивнула, соглашаясь.
– Надеюсь, ты не решил, что уклонился от пули, разведя меня на сантименты? – вернулась я к упертому мелкому рогатому скоту. – Итак, я слушаю, кто такая эта Ингина и где ты ее подцепил?