Сквозь слёзы к звездам

Эйсон бесшумно проскользнул в дверной проем, и перегородка плавно вернулась на место. Он крался по коридору, как нашкодивший кот, и напряженно прислушивался к голосам родителей, доносившимся из гостиной. Нужно было незаметно просочиться в свою комнату и не нарваться на них в пути. Нет, не то чтобы он и вправду боялся их гнева. В конце концов, ему уже шестнадцать, и послезавтра они с Зефирой улетают в АСТРА-академию и становятся двумя взрослыми и самодостаточными студентами.

Просто не хотелось омрачать последние часы дома, выслушивая лекции отца о безответственном поведении, когда он почует от него запах эля. И что еще хуже ловить на себе грустный взгляд мамы. Она и так была против того, чтобы они с Зефирой учились не на Земле. Все не хотела их отпускать, словно они два младенца, в самом-то деле! Мама есть мама – могла бы, вообще держала их рядом с собой до старости! Самое обидное, что они с отцом именно в академии и познакомились в свое время, и при этом она так расстроилась, когда им с сестрой пришел положительный ответ. Непонятно.

Эйсон не собирался сегодня так задерживаться с друзьями. Но кто же знал, что на эту прощальную вечеринку пожалует сама суперстар, Милка Волкова и решит обратить на него свой благосклонный взор. Раньше-то она его, типа, в упор не замечала. А теперь, когда стало известно, что они с сестрой официально зачислены в АСТРА-академию, он вдруг ей стал интересен.

Конечно, он не был одноклеточным и понимал, что это просто издержки неожиданно свалившейся популярности. Ведь в АСТРА-академию кого попало не брали. Одних знаний и интеллекта было недостаточно. Проводились еще и тщательные биометрические исследования и даже анализ ДНК на предмет наследственных заболеваний, и много всего. Так что, если их с сестрой отобрали, это означало только одно. Они лучшие. Во всех отношениях. Вот откуда такой внезапный интерес со стороны противоположного пола. Вокруг Зефирки и так до этого парни увивались – только успевай отгонять, а после новости так вообще проходу не стало. Но он на правах брата разогнал всех. Ну, почти всех. Был один особо упорный. И явно не лучший вариант из возможных. Нечего такому рядом с его сестрой делать. Таким, как он, только секс от девчонок и нужен. А шестнадцать – это еще слишком рано, чтобы начинать заниматься сексом.

Для девушки. Особенно его сестры.

А ему в самый раз. Вот поэтому Эйсон сейчас и крался в свою комнату под утро. Потому как секс оказался весьма захватывающим действом и совершенно отбивающим хоть какое-то чувство времени. Не то чтобы он не знал что-то о самом процессе до этого. Уж остаться в неведении что, как и куда при таком обилии инфы в сети мог только полный идиот. А Эйсон вроде идиотом не был. И недостатком здорового любопытства не страдал. Понятно, родители ставили сетевые фильтры и ограничения, но кем бы он был, если бы не научился в два счета их обходить. Поэтому сегодня, оставшись, наконец, один на один с Милкой в роскошном глайдере ее отца, он «технически» точно знал, что делать. Единственное, чего не ожидал, это того, насколько острыми будут ощущения. Ведь просмотр «веселеньких» роликов и тесная «дружба» с главной подругой девственников – правой рукой и близко не могут подготовить к тому, как это чувствуется на самом деле.

Эйсон очень надеялся, что не облажался в глазах гораздо более опытной партнерши. Само собой, он не был и близко влюблен в Милку и знал ее послужной список, но не хотелось, чтобы, говоря о нем где-то, она смеялась. Хотя какая, на фиг, разница? Встречаться с ней снова он не собирался.

Конечно, он на прощание обещал ей звонить и писать, но оба понимали, что этому не бывать. Тем более что Эйсон был уверен, что уже завтра Милка будет утешаться с каким-нибудь подающим большие надежды спортсменом или сынком до неприличия богатеньких родителей. Но ему ведь наплевать. Его ждет АСТРА-академия, где наверняка полно будет красивых девчонок.

Эйсон замер у стены перед открытой дверью, откуда в темный коридор падал прямоугольник света, и, прислушиваясь к разговору, решал, сможет ли он прошмыгнуть незаметно мимо. И чего это родителям не спится в такое время! Давно пора!

– Ты уверен, что ничего не всплывет? – голос мамы был встревоженным.

– Дорогая, не волнуйся, я все уладил. Все будет нормально.

– Но ты же знаешь, что тесты будут проводить снова, и довольно часто. Когда мы учились, это делали после каждого испытания, особенно связанного с воздействием радиации. Что, если все же всплывет правда? Ты представляешь, что дети почувствуют? Тем более они сейчас в таком трудном возрасте.

Судя по звукам, мама нервно ходила по комнате, а значит, проскочить пока не получится. Эйсон привалился плечом к стенной панели, идеально имитирующей натуральную древесину, которая сейчас на вес золота.

– Ирис, пожалуйста, перестань волноваться. Ты и так уже почти не спишь с того времени, как пришел ответ. Я же говорю тебе, что все утряс. У меня по-прежнему все руководство АСТРЫ в приятелях. Никто ничего не скажет детям, – уговаривал отец.

– Глупости. Ты же знаешь, что такое академия. Все равно найдется какой-нибудь придурок, который по незнанию или нарочно ляпнет что-то! Не считая самих учеников, которые так и норовят взломать систему и выудить о других секретную и личную инфу. Мы с тобой учились там. Разве забыл, что творилось? – не успокаивалась мама.

– Детка, – Эйсон поморщился. Странно слышать, когда отец называет маму «детка». – Не переживай на пустом месте. Со времени нашей учебы системы безопасности стали гораздо лучше.

– Я тебя умоляю! Эти юные хакеры тоже стали гораздо круче, и нет такой системы, которую нельзя взломать. Я ведь говорила тебе давным-давно, что нужно было детям правду рассказать. Но ты же настаивал на своем. Неужели ты думаешь, что если бы они с детства знали, что ты им не родной, то они относились бы к тебе по-другому? Ты их вырастил, ты единственный отец, которого они знают! Они бы не относились к тебе иначе, если бы знали правду!

Эйсону показалось, что пол под ним покачнулся. Что только что он слышал? Он что, хапнул слишком много эля? Желание добраться до собственной комнаты тут же пропало.

– Ты не можешь этого знать, дорогая. Я по сей день считаю, что мы поступили правильно. Зачем забивать головы детям ненужными размышлениями, – раздраженно ответил отец. – Зачем им вся эта бесполезная информация?

– Знать о своем родном отце – это не бесполезная информация! – повысила голос мама.

– Прости, Ирис! Я совсем не это хотел сказать! Просто, зачем детям лишняя боль? Если его все равно уже нет, то зачем им знать? – примирительно проговорил отец.

– Просто я не вынесу, если из-за того, что Зефира и Эйсон случайно узнают правду, они отвернутся от меня. От нас, – мама всхлипнула.

– Этого не случится, детка. Поверь.

Но мама, похоже, совсем расстроилась, и Эйсон услышал, как она заплакала, тихо, но горько. Отец начал шептать что-то успокаивающее, и парень понял, что сейчас им точно не до него, и метнулся в свою комнату.

Как только дверь отсекла его от коридора, Эйсон увидел сестру, сидящую в его сетевом блоке. Прозрачная пластиковая сфера, подвешенная к потолку, мягко светилась внутри, делая черты сестры призрачными. На ней был его визуальный обруч для полного погружения, и она быстро перемещала голографические изображения, едва шевеля пальцами в воздухе. Вот засранка, сколько раз ведь говорил, чтобы не шарилась в его закладках!

Эйсон резко выдохнул, и Зефира порывисто обернулась. Он смотрел на нее мрачно и пытался переварить то, что только что услышал. Сестра истолковала его тяжелый взгляд по-своему.

– Ой, да не пялься ты так! Не смотрела я твою порнушку! – фыркнула она, снимая обруч с головы и выпрыгивая наружу.

– Да смотри на здоровье! Тебе все равно ничего такого в ближайшие годы не светит! – машинально огрызнулся Эйсон.

– Да вот у тебя забыла спросить, Соник! Сам-то вон, небось, не книжки до такого времени читал! – насмешливо вздернула подбородок сестра.

– С чего это ты взяла? – слегка смутился Эйсон.

– У тебя футболка наизнанку и ширинка до конца не застегнута, придурок! – расплылась Зефира в гадкой улыбочке.

– Ну и что? Чем бы я ни занимался, мне уже можно. А тебе еще рано.

– Если ты забыл, кусок идиота, мы двойняшки! Так что возраст у нас одинаковый, гений! – она всегда мгновенно выходила из себя, когда Эйсон пытался вести себя покровительственно.

– Ну и что! Я парень, а ты девчонка. И тебе рано! И вообще, заткнись и послушай, что я тебе скажу. Только поклянись, что не разноешься и не побежишь к маме за объяснениями.

– Как будто я так хоть когда-то делала, – презрительно фыркнула сестра.

– Ну, раньше я тебе и не говорил того, что хочу сказать прямо сейчас. Я реально, если честно, и сам чувствую себя по голове ударенным и даже не знаю, что и думать.

И Эйсон рассказал сестре все, что только что услышал. Под конец он почувствовал, как предательски дрогнул голос. Глаза у Зефиры стали огромными и совсем несчастными.

– Ты уверен, что ничего не перепутал? – тихо спросила она.

– Абсолютно.

– Но тогда получается, что папа…

– Да, он не наш родной отец, – кивнул Эйсон.

– Но как же так, Соник? – голос сестры выдавал готовые сорваться слезы. – Кто тогда наш отец?

– А я откуда знаю?

– Но нам же нужно знать! – Зефира смотрела растерянно.

– Предлагаешь пойти и спросить прямо? – съязвил Эйсон.

– Нет, конечно, придурок! Но как-то же можно это узнать.

– Как додумаешься, так сразу мне сообщи, – почти грубо буркнул парень. – А сейчас выметайся из моей комнаты. Я хочу в душ и спать.

– Ой, да перестань ты, – и не подумала сдвинуться с места сестра. – Как будто ты и в правду сможешь уснуть, узнав такое.

– Знаешь, я, в отличие от тебя, весьма насыщенно провел последние насколько часов. А после такого, видишь ли, хочется растянуться на постели и отрубиться. Об остальном я могу и завтра подумать, – соврал Эйсон.

– Фу! Ты мерзкий! Я не хочу ничего знать о твоих похождениях! – скривилась сестра.

– А как будто я и в правду собирался тебя в них посвящать! Говорю, выметайся!

В действительности Эйсону сейчас нужно было пространство, чтобы пережить шок без посторонних глаз. Пусть даже и сестры.

– Соник, а мама… она нам родная? – вдруг спросила Зефира дрогнувшим голосом.

– Ты что, совсем больная, Зефирка? Посмотри на нее и на себя в зеркало! Ну и дура же ты!

На самом деле уж по поводу родства с мамой ни у кого вопросов возникнуть не могло. Ведь они оба унаследовали от нее ее смугловатую, золотисто-оливковую кожу, которая как будто притягивала к маме до сих пор взгляды даже парней его возраста. И если у мамы и у Зефирки это выглядело просто потрясающе, заставляя мужчин все время задаваться вопросом, как будет ощущаться эта мерцающая гладкость под пальцами, то Эйсон чувствовал себя временами несчастным. Ему казалось, что этот оттенок кожи и ее безупречность делают его похожим на девчонку. Больше всего он мечтал, что покроет все свое тело разными лазерными татуировками.

А еще эти мамины глаза, что достались им с сестрой. Их необычный разрез ни с кем не перепутаешь. Только у мамы они точно жидкий, теплый темный шоколад. Эйсон частенько видел, как мужчины менялись в лице и начинали вести себя, прямо скажем, слегка по-другому, если ловили взгляд мамы, явно стараясь привлечь ее внимание. А у них с Зефирой глаза ярко-синие. Нет, сомнений в том, что мама им родная, у него не было.

– Сам такой! Сначала ошарашит на ночь глядя, а потом еще и обзывается! – возмутилась сестра.

– Так что, надо было тебе ничего не говорить? Скрыть, чтобы ты не ерзала теперь?

– Конечно нет! Просто… Это все так неожиданно.

Зефира поднялась и понуро поплелась к двери. Эйсон и сам сейчас чувствовал, словно внутри образовалась жгучая пустота. Знать, что тебе лгали всю жизнь? И кто? Самые близкие. Хотя, конечно, не то чтобы лгали. Просто не говорили. Нужно быть справедливым. Нужно, но пока не получалось. Может, позже, когда уляжется эта буря в голове. А пока только злость росла тем больше, чем дольше он об этом думал. Без сомнения, у родителей были причины поступить именно так, и они с Зефирой не младенчики уже, чтобы закатить из-за подобного открытия скандал или в корне изменить свое отношение. Но все равно, внутри у Эйсона сейчас бушевала, постепенно набирая обороты, настоящая буря. Кем был их биологический отец? И почему мама приняла решение не говорить им ничего?

– Я знаю, как нам это выяснить! – вскрикнула Зефира, и он аж подпрыгнул на месте.

– Ты что, чокнутая? Ты не свалила еще?! – зашипел на сестру парень.

– Нужно найти наши биометрические браслеты из роддома! – не обращая внимания на его злость, заявила Зефира. – Я знаю, что мама их хранит! Видела где-то! На браслетах должна быть инфа о том, кто наш биологический отец, его ДНК-отпечаток точно! Я знаю!

Эйсон нахмурился. Да это может сработать. На этих браслетах была полная медицинская информация и ДНК родителей в обязательном порядке. А если у них будет его отпечаток, то можно попробовать взломать систему и узнать имя.

– Ты у меня все же умница! – грустно улыбнулся он сестре.

– А то! Не то, что некоторые придурки, у которых кровь как от мозга отхлынула, так обратно и не вернулась пока!

– Ой, да много ты в этом понимаешь!

– Да больше, чем ты думаешь! – хитро ухмыльнулась сестра, устремляясь к выходу.

– Что-о-о-о? – Но сестра уже проскользнула за дверь, оставляя его гадать, что же она все же имела в виду.

Глава 2

Въедливый звук зуммера, оповещающего о входящем вызове, отвлек Финна от наблюдения за раздевающейся перед ним красивой женщиной.

– Не отвечай! – томно простонала она и посмотрела на него умоляющим взглядом.

– Извини, но это невозможно, Рина, – Финну, может, и хотелось скрыть безразличие в голосе к ее просьбе, но, судя по выражению лица партнерши, не особо удалось. А и хрен с этим.

Мужчина отвернулся и увидел входящий от Ингмара, специалиста по сетевой защите в Центре. Тут же нахмурившись, Финн моментально забыл о голой женщине прямо перед ним и, резко поднявшись, вышел из отсека.

– Проблемы? – резко спросил он, едва на экране появилось худое лицо друга и подчиненного.

– И тебе привет, Дагфинн. Спасибо, что спросил, как я поживаю! – оскалился Ингмар.

– Между прочим, это ты мне какого-то хрена в такое время звонишь. И отвлекаешь от одного весьма многообещающего представления, – сказав это, Финн едва сдержал недовольную гримасу. Встречи с Риной потеряли новизну, и пора было заканчивать этот фарс, пока девушка не придумала себе ничего ненужного.

– Ну, судя по твоему голому торсу, думаю, я и впрямь не вовремя. Ладно, отключусь, пока не возбудился от вида твоей мускулистой груди и миленьких сосков, – ухмыльнулся Ингмар, и демонстративно стал обмахиваться рукой, как будто его в жар кинуло.

– Кончай выделываться, Марик, детка, и говори, зачем позвонил, – в тон другу ответил Финн. – Я, в принципе, не слишком тороплюсь. И, кстати, в моих сосках вообще нет ничего милого! У меня настоящие брутальные соски!

– Иди ты, Дагфинн! Меня стошнит, если ты еще раз заговоришь о своих сосках!

– Ну, ты сам это начал! – победно усмехнулся Дагфинн.

– Ладно, кроме шуток. Дело в том, что час назад некий индивидуальный пользователь ввел в систему твои полные биометрические параметры и ДНК-отпечаток и произвел попытку взлома нашей базы с целью получить остальные данные о твоей личности.

Дагфинн моргнул в недоумении и уставился на друга.

– И? Ты, естественно, выяснил, кто это был?

– Обижаешь! Запрос был послан из домашней сети семьи Соколовских. И конкретно из личного сетевого блока некоего Эйсона Соколовского. О чем-нибудь говорит?

– Я сейчас к тебе приду, – и Дагфинн резко отключился.

Быстро вернувшись в свой отсек, Финн торопливо натянул свою рубашку.

– Финн? В чем дело? Ты уходишь? – растерянно спросила девушка, которая вальяжно развалилась на его кровати.

– Да. И ты тоже. И больше не приходишь. Никогда, – Финн не просто говорил – отдавал приказы.

Девушка сначала замерла, но потом, взбесившись, обрушила на него поток брани и стала быстро собираться, поднимая разбросанные по полу вещи. Но Финн не слушал ее, уже полностью погруженный в свои мысли и нежданные воспоминания.

Уже в дверях Рина, заплакав, попыталась повиснуть у него на шее.

– Финн, пожалуйста! – взмолилась она. – Я готова встречаться на любых условиях! Только не бросай меня! Не разрывай наших отношений.

Финн удивленно посмотрел на бывшую любовницу. О чем, черт возьми, она говорит?

– Рина, детка, мы замечательно тр*хались пару недель, и было довольно здорово, но что навело тебя на мысль о том, что у нас какие-то, мать их, отношения? – ледяным голосом спросил Финн.

– Ты! Чертов ублюдок! – закричала девушка и попыталась влепить ему пощечину.

Финн, не сходя с места, просто уклонился от пролетевшей руки. То еще открытие! Женщины за эти годы как только не называли его!

– Просто уходи! – безразлично сказал мужчина.

– Правду говорят, что ты жестокий и циничный сукин сын!

– Как скажешь, милая. Поторопись! – ответил он, не меняя тона.

– Ну, ничего, Финн! – злобно зашипела Рина, уже выйдя за дверь. – Найдется и на такого, как ты, женщина, которая вырвет тебе сердце и спляшет на нем, пока ты будешь подыхать у ее ног от боли!

– Тут ты сильно ошибаешься, детка! Нельзя вырвать то, чего больше нет! Так что без шансов, милая! Желаю тебе удачи. Ты была весьма горяча.

– Пошел на хрен! – И Рина ушла, а Финн отправился к Ингмару.

– Все данные на этого Эйсона Соколовского, – жестко скомандовал Дагфинн, едва вошел в рабочий отсек Ингмара, от пола до потолка опутанный кабелями и оснащенный десятками одновременно работающих голографических экранов. Из-за этого казалось, что Ингмар – некое бестелесное создание, потому что, передвигаясь, он все время проходил через реалистичные картинки чужой жизни, которую отслеживал.

Ингмар удивленно поднял брови, но не стал спорить и расспрашивать друга и командира. Не сейчас, когда у Финна такое выражение лица, будто он готов устроить небольшую локальную войну.

– Эйсон Соколовский, 16 лет. Отец – Соколовский Федор Александрович, 40 лет, владелец компании «Кассиопея», занимающейся коммерческими межпланетными транспортными перевозками, мать – Ирис Соколовская, в девичестве Леонидос, 36 лет, технический директор и инструктор пилотов в одном лице в той же конторе. Так же у парня имеется сестра-двойняшка Зефира Соколовская…

– Твою мать! – прохрипел Финн, тяжело опершись о рабочий стол Ингмара.

– Что?

– Ничего! Продолжай! – отрывисто ответил побледневший Финн и скрипнул зубами, как от боли.

– Ты в порядке, командир? – нахмурился парень.

– Продолжай! – рявкнул Дагфинн.

– В общем, паренек и его сестра зачислены по результатам отбора в АСТРА-академию на первый курс. С высшим баллом, между прочим. Так что, возможно, будущие коллеги. Ну, что еще? В остальном, что называется, не был, не замечен, не привлекался. Парень – отличник, отзывы положительные, умен, уравновешен, абсолютно здоров. Могу копнуть, если хочешь, глубже.

– По какому поводу он запрашивал данные о моей личности, и откуда отпечаток моего ДНК?

– Сейчас гляну… Погоди… – Ингмар начал быстро перебирать в воздухе пальцами, сменяя одну страницу другой и вдруг замер. – Вот. Ведь. Хрень!

Финн подался вперед.

– Твой отпечаток и биометрические данные указаны в браслетах этих детишек.

– Каких таких браслетах? – Финн явно был на грани.

– Не тормози, командир. В браслетах из роддома шестнадцатилетней давности. Похоже, ты их биологический отец… – Ингмар снял сетевой обруч и шокированно уставился на Финна. – Ты не говорил мне…

– Никому ни о чем ни слова. Это приказ! – отрывисто рыкнул Дагфинн и вылетел из рабочего отсека.

Финн несся по коридору к себе, и внутри все просто полыхало от гнева и старой боли, что лавовым потоком поднималась из бездонных глубин его души, где он ее похоронил. Но как она могла так поступить с ним? Ладно, выкинула его из своей жизни, не захотев ждать. Выдрала его сердце и выбросила, как ненужный мусор, не захотела выслушать его по возвращении, даже увидеться с ним наотрез отказалась. На все его письма, что он слал ей из изолятора карантина, ответила только раз.

«Оставь меня в покое. Я замужем и счастлива. Тебе больше нет места в моей жизни. Прощай». Его тогда едва смогли унять лошадиной дозой транквилизаторов, иначе ничто бы не остановило его от того, чтобы разгромить на хрен весь изолятор и угнать первый попавшийся корабль, чтобы полететь к ней и потребовать ответов. Они держали его в чертовой медикаментозной коме, больше месяца, приводя изредка в чувство, чтобы он мог постепенно привыкать к реальному положению вещей. И к моменту, когда он смог покинуть карантин, Дагфинн смирился. Раз он не нужен Ирис в ее новой счастливой жизни, то так тому и быть. Прежний мужчина, до безумия влюбленный в ту, что не захотела ждать, умер, и родился новый. С тех пор он даже на Землю ни разу не летал. Зачем? Там его ничего не держало. У него был полный загадок космос. Он был его смыслом жизни и единственной страстью все эти годы. И Дагфинна это устраивало. До сих пор. Ровно до того момента, как он узнал о том, что у него есть дети.

Но как посмела Ирис скрыть от него то, что все эти годы они росли где-то на Земле? Его дети! И воспитывал их вместо него другой мужчина. Тот самый, который отнял ее. Бывший лучший и, пожалуй, единственный друг, ближе которого у Финна на свете не было. И этот самый подлый друг украл у него не только любимую, но, оказывается, и счастье быть отцом своим детям! Тем самым детям, что они с Ирис зачали, пока она принадлежала ему, пока она любила его. В один из тех моментов их умопомрачительной близости, когда Финн сам себе казался всемогущим и переполненным до краев любовью и немыслимым для человека счастьем. Тогда Ирис была его, только его, а он принадлежал ей почти без остатка.

Оставался только еще один кусок его души, который он отдал космосу. И этот кусок вырвал его из объятий единственной любимой женщины, толкая, как любого больного бескрайней Вселенной, в непознанные глубины.

А Ирис просто не захотела ждать. Выбрала другого. Того, кто был все время рядом. И этому другому достались все прошедшие годы рядом с ней. Ее любовь, ее тепло, которые должны были принадлежать только ему, Финну. И даже его дети.

А Дагфинну достался космос. Бескрайний, неодолимо притягательный и прекрасный. И такой холодно безразличный, такой безмерно жестокий.

Финн взревел в тишине своего отсека и в бессильной ярости сжал кулаки. Кто ей дал право так поступить с ним? Даже если она посчитала, что он не подходит ей, ненадежен и недостаточно ее любит, зачем же лишать его права знать о детях? Хотя, видит Вселенная, как же он ее любил и желал! Яростно и до умопомрачения. Ее одну, всегда, с того момента, как встретил. Никого с такой безумной силой ни до нее, ни после.

Эта самая дикая любовь и отчаянное желание вернуться к ней дали ему силы цепляться за жизнь зубами на той проклятой планете. Он не мог умереть и не вернуться к ее глазам, что сжигали его каждый раз, когда встречались с его собственными. К ее телу, что притягивало его сильней самой мощной во всей Вселенной гравитации. К ее запаху, в котором он тонул, не желая дышать ничем другим. Ее стонам, что были самой совершенной музыкой в его мире.

– Ма-а-арко-о-о! – хриплый от страсти голос Ирис катится по нему потоком жидкого пламени, заставляя отзываться и вибрировать каждую клетку его тела, отвечая на этот призыв.

Его руки скользят по мокрой от пота и такой восхитительной гладкой коже его женщины. Пальцы без остановки ласкают, дразнят, сжимают, причиняя легкую боль, и тут же, словно извиняясь, оглаживают, чутко ловя каждый крошечный отклик, каждую судорогу желания, что уже на грани боли.Его рот не целует – грабит, завоевывает, присваивая себе без остатка каждый вздох и сладкий стон. Потому что только ему и должно все это принадлежать каждую минуту времени.

Ирис извивается под ним, опьяняя каждым движением. Трется о его грудь своими твердыми сосками, и это заставляет его резко выдыхать. Его собственное желание в секунды достигает высшей точки кипения, хотя это уже не первый раз за сегодня. Но разве это имеет какое-то значение? Его тело всегда готово для Ирис, всегда жаждет ее до мучительной, тягучей боли. Он проникает пальцами в ее лоно, и они утопают в горячей влаге. От этого ощущения его прошивает разряд чистого вожделения, и он содрогается над ней в голодном спазме.

– Ты снова готова для меня. – Да, он хотел бы звучать нежно, но из его горла непроизвольно рвется какой-то животный рык.