Ядовар

Получив полный контроль над жертвой, первое что он делал, срезал всю одежду. Любил любоваться обнажённым женским телом, как до своих пыток, так и после. Сперва насиловал, долго, жёстко. И жертве бы могло показаться, что на этом всё, ведь он вынимал кляп, чтобы поговорить с ней, услышать мольбы о пощаде. Ведь они же были знакомы и уже не раз спали вместе. Что тут такого. И вот когда она уже готова была целовать ему руки в благодарность за оставленную жизнь, он вновь вставлял кляп и отрезал у неё соски, кусочек уха, или мизинец на ноге. Первая боль самая страшная. Резкая, неутолимая. Потом он вновь насиловал и резал, и так до тех пор, пока жертва не теряла сознание. И лишь тогда он брал их в последний раз и убивал. Кого душил, кто нравился ему больше, а кто надоедал или слабо сопротивлялся, просто перерезал горло и ещё пару ударов в грудь, чтобы подытожить, что она уже больше никому не будет нужна. Затем он уходил и возвращался в деревню, продолжал работать и искать себе новую жертву. Так за полгода могли пропасть от пяти до дести девушек и женщин. Иногда ему не везло, и он обходился одной, нервничал, срывался на всех, и тогда его увольняли. Он переезжал на другое место и ждал весенних дней, к тому времени уже найдя новую жертву. В этот раз он уже убил Любу. И нужно было действовать быстро, так как он уже отыскал новую даму сердца.

Мы сняли комнату у старушки в соседней деревне и пока нас не сильно запомнили, мы решили, что будем брать его сразу. Мы были замаскированы, но не сильно. Отец приклеил бороду и усы, нарядился, как дачник, в шорты и нелепую майку. Сказал, что если его и запомнят, то только по ней. Я обошёлся париком.

Почта была в центре деревни, и чтобы его выманить, мы сделали заказ из маркетплейса к самому крайнему дому у леса. Ждать долго не пришлось. Он притащил наши бигуди в заданное время по данному адресу. Тут мы его и стяпали. Отец сделал ему укол, и на какое-то время зрачки у него расширились до предела. Он понял, что это конец. Сразу понял и обмяк. Мы не походили на полицейских, а значит в тюрьму его не посадим… Затащив почтальона в лес, отец связал его, и мы ждали минут десять, когда он сможет говорить. Какой-то паралич вызывал этот яд и неспособность к сопротивлению. И лишь когда он спросил, кто мы, отец включил запись. Он долго не хотел говорить. Думал, что это продлит ему жизнь, или кто-то придёт и его спасёт, но также, как и для его жертв, никто не сотворил чудо. Он около часа рассказывал нам о своём пути. О том, как он стал маньяком. Потом начал перечислять своих жертв. Помнил каждую, и говорил о них, как о живых женщинах, в которых был некогда влюблён. Постепенно он таял на глазах. Его плечи обвисли, и голова уже не держалась на плечах, а он всё говорил и говорил, пока не умер. Там мы его и оставили. И сразу, не заходя в дом, мы уехали в Москву. У нас всегда все вещи были с собой на тот случай, если придётся убегать. Я сразу направился домой и даже не знаю, каким образом запись попала в полицию.

Целый день я писал статью. Я ведь так и не рассказал, как он стал маньяком, по прозвищу «Почтальон». С ним в детстве произошла страшная история. Они жили в деревне. И деньжата у них водились. Дед с отцом хорошо зарабатывали в колхозе, а бабушка растила знатный урожай смородины и клубники, который продавала в ближайшем городе на рынке. Скопилась приличная сумма.

И однажды, их пришли грабить, а навёл их местный почтальон. Когда грабители вошли в дом, мать подкинула сына на печку и велела залезть поглубже и накрыться лоскутным одеялом. Он так и сделал, но, когда мама закричала, стал подглядывать из-за шторки, что же там происходит. Бабку убили сразу. Её тело лежало у входа, но, чтобы узнать, где лежат деньги, они решили пытать мать. Сначала просто били, по лицу, по животу, но поняв, что она ничего не скажет, стали её раздевать и изнасиловали по очереди. Но и это им ничего не дало. Женщина, конечно, сопротивлялась, но потом словно сдалась и перестала кричать. Потом они её опять били, но всё попусту, она молчала. Пошли дом переворачивать вверх дном, но денег так и не нашли. Хозяйство большое, кто же знал, что деньги лежали в бидоне для молока, а сверху были напиханы марли, в которые скидывали творог. Они и в бидон заглянули, но не стали из него тряпки вытаскивать. В конце, они полоснули её по горлу и ушли.

Пока мальчонка лежал на печи, то старался закрывать глаза. Но те, почему-то, всё равно смотрели вниз на истерзанное тело дорогой матушки. Когда они ушли, она ещё была жива. Из раны на шее выходил воздух, и кровь словно кипела. Сын слез с печи и пытался её спасти, но куда ему, малышу, справиться с такой раной. Он выбежал за дом и побежал туда, где дед с отцом работали и всё рассказал. И кто привёл убийц в дом, и как они сами выгладили.

Дед взял топор и пошёл в дом почтальона, а там эти упыри ему морду бьют, что по ложному следу их отправил. Всех зарубил до единого. Вернулся в дом весь в крови, со словами, что отомстил за жену и дочку. Его, конечно, посадили, но дали всего десять лет, за состояние аффекта от такого горя.

С того дня мальчика как подменили. Стал он молчаливый и печальный. Перестал учиться, а отец выпивать начал. Все деньги накопленные, что грабители не унесли, на водку и утекли. Через пять лет из тюрьмы вернулся дед. Но помочь внуку уже не смог.

Все маньяки, которых мы изловили и убили, по сути своей, были людьми глубоко несчастными. Сломанными. Среди них мне пока не встречались сумасшедшие. Ни одного. Жизнь поглумилась над ними, искалечив им душу и полностью уничтожив в них чувство вины. И огромное количество людей было виновно в этом, но не они сами. И «Почтальон» этот, Миша Фомичев, уверен, стал бы прекрасным парнем, не подсматривай он из-за шторки со своей печи. Детская психика не выдержала того ужаса, что он увидел, и чтобы он не сошёл с ума, сделало увиденное возможным, и даже, допустимым.

Всё это я тоже написал в статье. Я не защищал маньяков, я пытался донести до читателя, что своими действиями мы сами их порождаем. Вышла статья. Был огромный резонанс. Меня пригласили на ток-шоу, но я не пошёл. Рано ещё. А вечером позвонил Витя.

- Ты у меня доиграешься, конспиратор. Я отыщу твой источник и вытрясу из вас всю правду.

- Хорошо. Допустим, выследишь, маловероятно, но допустим даже поймаешь. Дальше что? Ты знал про существование всех тех, о которых я писал? Нет, не знал. Ты даже понятия не имел, что где-то совсем рядом от нас с тобой, живёт маньяк и убивает уже очень много лет. Витя, ты лицемер. Я понимаю, тебя бесит то, что я не прибежал, как всегда, к тебе и не рассказал то, что знаю. Ну, посадил бы ты его за одно убийство, а он бы вышел и продолжил убивать опять. А теперь, никто и никогда не совершит подобного. Если сможешь меня понять, звони, поговорим по-человечески. Но со своими угрозами не смей набирать мой номер.