Царица полей

2.

Наступала иная, суровая эпоха. Тень репрессий легла на страну, подтачивая нравственные устои и обесценивая человеческую жизнь. Общество раскололось: одни безропотно приняли новую власть, другие ушли в глухое подполье. Искусство превратилось в послушное орудие пропаганды, а творчество – в способ доказать свою лояльность режиму. Под маской публичного одобрения люди старательно прятали истинные чувства. Всё, что не вписывалось в рамки государственной идеологии, безжалостно истреблялось, и лишь немногие смельчаки продолжали творить вопреки опасности. Неизданные рукописи и опальные полотна жили лишь в памяти тех, кто не сломился.

Казалось, Думки были островком спокойствия, которого не коснулось это смутное время. Однако до отца Ивана доходили слухи об эпохе безбожия, которая, словно топором, крушит сознание людей, порождая в них лишь озлобленность и пустоту. Как-то по делам иерей Иван выбрался в город. Проходя мимо лавки со сладостями, он заметил странную женщину: несмотря на изнуряющий зной, она была укутана в теплый платок и грязные лохмотья. Сидя поодаль на каменном выступе, она отрешенно чертила что-то палкой на пыльной земле.

Когда отец Иван приблизился к женщине. Она вдруг вскинула на него свои пронзительные пытливые глаза, отцу Ивану стало неловко, большие серые глаза женщины будто что-то искали в его глазах.

– А ты, ещё будешь нести срок, – женщина подняла большой палец и показала в небо и медленно с усердием проговорила, -но ты не унывай! Какое может быть уныние, когда есть святая литургия! Молись! Молись! Молись! – трижды произнесла она. Потом встала и пошла что-то шепча себе под нос.

Рядом у прилавков стояли торговцы. Они улыбнулись и один из них сказал отцу Ивану:

– А это наша чудачка Стеша, Степанида её тут все знают. Она все может сказать. Кто-то её словам верит, а кто-то смотрит как на полоумную. Но я так скажу в прошлом годе я собирался за товаром, а она, как прознала где я живу, не знаю, но с четырех часов все в дверь барабанила и кричала «дорога-камень», «дорога-камень», так я и не поехал, думаю, а вдруг она и вправду чего провидела, а уж потом узнал, что в этот день такая вьюга была, что два человека в лесу заблудились и от холода померли. Теперь слушаю я Степанидушку, Стешу, если како дело готовлю, к ней подхожу, так спокойнее, -мужик потер усы и улыбнулся.

Отец Иван, принял слова Стешы, как данное, «ну что ж, раз надо так надо, Бог терпел и нам велел. В этот день весь вечер отец Иван читал Евангелие и святых отцов:

«Не приходи в малодушие, но мужайся, храня твердость мыслей…», «Мы обязаны, чтобы всех любить, но чтоб нас любили, мы не смеем требовать…», «Вся жизнь наша есть великая тайна Божия. Все обстоятельства жизни, как бы ни казались они ничтожны, имеют огромное значение. Смысл настоящей жизни мы вполне поймем в будущем веке. Как осмотрительно надо относиться к ней, а мы перелистываем нашу жизнь, как книгу – лист за листом, не отдавая себе отчета в том, что там написано. Нет случая в жизни, все творится по воле Создателя…», «Живи просто, по совести, помни всегда, что Господь всё видит…»1.

С теми словами на устах и уснул.

3.

Дни сменялись один другим, и лето незаметно вошло в полную силу. Галя, как обычно, шла через поле, наслаждаясь безграничным простором и золотым колыханием колосьев. Это место было её убежищем: здесь, под защитой древнего дуба, все заботы отступали на второй план. Природа вокруг жила своей радостной жизнью, наполняя душу ощущением свободы и легкости.

Но покой был нарушен: к обочине, взревев мотором, причалила черная машина. Из окна на Галю взглянул красивый мужчина с пронзительными глазами и доброй улыбкой. От неожиданности и пристального взгляда незнакомца, который был заметно старше её, девушка вспыхнула. В этот миг ароматы полевых цветов смешались с резким запахом города – бензиновой гарью и прелой дорожной пылью, знаменуя столкновение двух разных миров.

Молодой человек щурился от яркого солнца; густой хвойный воздух, напоенный ароматами разнотравья, кружил ему голову.

– Добрый день! Не подскажете, как проехать к храму? – обратился он к Гале.

Она всем сердцем любила родные Думки: каждую тропинку, по которой ходили еще прадеды, и особенно старую Никольскую церковь, где служил отец Михаил.

– Поезжайте прямо, – ответила Галя, указывая путь. – За тем старым дубом свернете налево, там и увидите наш храм, и батюшку встретите.

Золоченые маковки куполов сияли на горизонте так ослепительно, что незнакомец невольно зажмурился.

– Благодарю. Может быть, вас подвезти?

– Нет, спасибо, мне тут близко, – смущенно отказалась девушка.

– Что ж, воля ваша, – улыбнулся он, поднял стекло и тронулся с места.

Резкий свист шин и поднявшееся облако пыли на мгновение воскресили в памяти Гали городской шум: гул моторов и нестройный гул голосов. В замешательстве она замерла, вслушиваясь в наступившую тишину. Но стоило пыли осесть, как вновь вернулись привычные звуки: стрекот цикад и сладкий, тягучий аромат нагретой солнцем земли и полевых цветов.

4.

Извилистый путь с глубокими рытвинами навел Петра на мысли о символизме дороги. Он представлял её как живую летопись человечества, соединяющую не только города, но и судьбы. Дорога – это отражение жизни: порой она изматывает крутыми подъемами, порой радует легким бегом по прямой.

Пётр верил, что километры дорог впитывают наши эмоции и становятся свидетелями личных историй. Каждая поездка – это поиск смысла, амбиций и ценностей. Главный урок, который он усвоил: само путешествие ценнее, чем точка на карте. Размышляя об этом «символическом маршруте» к счастью, он быстро добрался до места. У порога его встретил приветливо отец Михаил.

– Ждал, ждал я тебя малец, -улыбнулся батюшка и на его лице появились небольшие ямочки.

– Батюшка, вы ошибаетесь мы не знакомы, -сконфузился Петр.

–Так сейчас за чаем и познакомимся, – батюшка похлопал по плечу Петра. Петр окинул глазами храм. Храм был старинный, погруженный в чудодейственную атмосферу времён, оставившую здесь свой исторический след. Изящные орнаменты и резные деревянные детали создавали завораживающую симфонию искусства древних столетий. На стенах располагались фрески, хранящие секреты древних событий. Своды, высокие арки и голубые светильники создавали иллюзию небес. Алтарь, словно дышал миром прошлого неизведанным духовным, в храме пахло ладаном после недавней службы.

Пётр где-то читал, что «встретить рассвет в старинном храме – значит осознать, что жизнь непрерывно переплетается с вечностью. Наблюдая, как первые лучи солнца проникают сквозь окна и просыпаются старинные фрески, можно почувствовать соприкосновение с духовным миром». И теперь он понимал, что храм-это не просто здание из камня и дерева. Это – святое место, где всё земное сходит на нет и начинается бесконечность. Храм олицетворяет веру и надежду, мир и вдохновение. И, несмотря на века, отороченные пылью и временем, его стены продолжают рассказывать свою историю. Приоткрывая завесу в прошлое.

За чаем Петр рассказал батюшке, что он коренной петербржец, работает адвокатом в юридической конторе. с юности стал русскую культуру изучать, так вот года три уже езжу по историческим русским местам, записываю исторические сведения сохранить для своих потомков так сказать, родители преподаватели СпбГУ, мать профессор философии, отец искусствовед.

– Родители хотели, чтобы я пошел по их стопам, но мне ближе адвокатура, людям решил помогать, справедливость устанавливать, так сказать.

– Ну что ж, ученость она не помешает, но все в меру, в меру.

– «Многим кажется, – писал святитель Николай Сербский, – что, будь они на другом месте, они были бы лучше и принесли пользы больше. Богатому кажется, что добродетели мешает богатство, бедному кажется, что – бедность, ученому – ученость, невежественному – невежество, больному – болезнь, старому – старость, молодому – молодость. Это всего лишь самообман и признание своего духовного поражения. Представьте, если бы плохой воин оправдывался: на этом месте я буду побежден; дайте мне другое, и я буду храбр! Настоящий воин всегда мужествен, победит он или погибнет».

– Спасибо отец Михаил, я с Вами согласен, благодарствую девушке, которая указала дорогу к Вам в храм.

– Доброе дело, -улыбнулся батюшка, -а, Галеньке при случае скажите «спасибо».

– Хорошо отец Михаил. А теперь, если вы не возражаете, расскажите об истории храма.

– Да, конечно, сынок, слушай, -батюшка упёрся одной рукой в стул, а в другой держал деревянные четки.

Пётр слушал внимательно, сквозь года раскрывалась временная завеса и перед глазами проходили исторические события: виделись древние строители, мешающие раствор при 30 градусном морозе и творившие молитвы, смиренные художники, расписывающие храм и не оставляющие своих имен, благоговейно с молитвой и постом возводился храм и прикасавшийся к стенам храма народ благословлял тех, кто трудился денно и нощно во славу Божию, видел лики святых, смотревших со строгостью и любовью, созерцал усердное служение молодого священника отца Семена, про которого отец Михаил рассказывал как про глубоко верующего, совершившего духовный и жертвенный подвиг человека.

– Отец Семён родился в день Крещения Господня в селе Соловьиное Петербургской губернии, – начал батюшка Михаил. Его отец, Павел Петрович был псаломщиком, поэтому все детство и юность Семен проводил в храме с отцом. В возрасте 26 лет, Семен Павлович решил посвятить себя служению Господу. В это время он уже был женат на Татьяне Павловне, и у них вскоре родилась дочь Александра. В сентябре 1903 года Семен Павлович был рукоположен во священника и назначен настоятелем Воскресенской церкви села Думки. За этот период отец Семен сплотил прихожан и создал собственную регентскую школу при храме, матушка ему в этом помогала. Большим делом отца Семена было сеять в души приходящих семя Господне.

Как-то в храм, когда шло богослужение, зашли местные подростки, семечки грызут и плюют на пол мусор. Вышел отец Семен из алтаря и грозным голосом призвал:

– Молодые люди сейчас вы пришли в дом Господень, чтобы посмеяться…, но помните: «Бог поругаем не бывает» и, если вы не одумаетесь, ваши семьи и вас может настигнуть беда, – сказал батюшка эти слова и ушел в алтарь.

Прихожане поддержали батюшку, указывая подросткам на двери. Но, те только посмеялись и продолжали кощунствовать. Один из них сын председателя сельсовета произнес с гордостью:

– Папка сказал, что скоро советская власть придет и всех вас молитвенников отправит куда надо! – подросток засмеялся и кивнул двум стоящим дружкам выходить за ним.

А наутро вся деревня узнала, что сын председателя подавился скорлупой от семечек, да так, что еле местный врач спас.

– Видать Господь ждал покаяния, заблудшего, – произнес тихо отец Михаил и продолжил:

– Наступали смутные времена, – тихим голосом продолжил отец Михаил. – Революция вихрем пронеслась по стране, ломая судьбы и выжигая старые устои. В Думках, как и повсюду, новая власть принялась насаждать свои порядки. Сначала закрыли церковно-приходскую школу, которую отец Симеон так любовно обустраивал вместе с матушкой Татьяной. Затем пошли бесконечные проверки, обыски и косые взгляды тех, кто еще вчера смиренно стоял на литургии.

Несмотря на эти обстоятельства батюшка продолжал служить и проповедовать, рассказывая о Боге и жизни по заповедям. Было понятно, что для большевиков этот человек был первый враг.

Как-то осенью к храму подъехала грузовая машина, из которой вышли двое и направились к храму, но прежде закурили.

Дым от едкой махорки был горький и гнилой, двое вошли в храм.

– А ну толпа посторонись.

Одна старушка стала стыдить их:

–Ах вы нехристе, в Божий дом пришли с гнилым ртом!!!

–Посторонись старуха, сейчас наша власть большевистская и мы наводим порядок! Где тут Ваш поп?!

Батюшка Семен был в алтаре, он понял, что что-то неладное происходит.

– А ну поп выходи к нам!!! –крикнул один из них, прижимая дымящийся окорок рукой.

Батюшке пришлось прервать службу, он спустился с амвона, подошел к большевикам.

– Святыня не попираема, как бы вы не хотели ее осквернить, -сказал отец Семен и ударил одного из большевиков по руке так, что папироска выскользнула из рук и упала на пол.

– Ах ты поп неграмотный, ты на кого руку поднял, -завизжал мерзкий плюгавый тип и замахнулся на отца Семена винтовкой.

Но тут из толпы вышел какой-то мужчина, подошел к плюгавому, да так сильно схватил и вывернул его руку, что тот завизжал от боли.

– Ну ты безбожник поганый, не трожь отца Семёна, а то так руки скручу, что держать свою винтовку не сможешь!!!

Плюгавый вырвался от мужика, другой за ним побежал. А напоследок один из них крикнул:

– И храм Ваш подожгем, и попу Вашему несдобровать!!!

Прихожане плакали, плакал и отец Семен, что пришло время великой скорби.

– Скорби Бог посылает, милые мои, но крепитесь, с Богом мы выстоим везде.

– Пороки застилают людям глаза, немощен человек не может справиться, не может совладать, тянет его к материальной наживе, ко греху, но надо помнить, «что ни единым хлебом жив человек, но словом Божиим», сохраним эти слова в своем сердце, чтобы всякая напасть не ввела нас в скверный грех, -произнес задумчиво отец Семён и тяжело вздохнул.

Через неделю после этого приехала машина человек пять с автоматами вышли и зашли в храм. Батюшка служил литургию. Безбожники выволокли отца Семена из алтаря и на глазах у всех прихожан повесили на воротах храма. Люди плакали, кричали, племянница батюшки подбежала к изуверам и тут же получила по затылку дулом автомата.

– Ты тоже на советскую власть руку подымаешь! Не выйдет! Мы сильнее и наша правда. Товарищ Ленин говорит, что «религия это – инструмент подавления народа, источник манипуляций и средство обмана для масс. Священнослужители – это приспособленцы, которые, подстраиваются под выгодные обстоятельства», процитировал народу один из революционеров сиплым голосом с огромным во всю щеку черным родимым пятном.

– Убийцы!!!– закричал кто-то в толпе.

– Цыц, -направил автомат в толпу один из них, -а то всех как мух перебьём!!!

Люди плакали, понимая, что происходит непоправимо страшное.

Потеря отца Семёна была невосполнимая утрата для народа.

– А в селе Морозки километров 15 отсюда, батюшке в суп насыпали колотых стекол и заставили есть, – прошептал кто-то в толпе.

– А я слыхала, -обернулась маленькая старушка в толпу, – в Троицком батюшку приволокли на болото и привязали к дереву, а там забили до смерти, -ой горе, горе Божиих служек убивают, что же это…, ой горе, горе…, -старушка плакала.

В толпе послышались всхлипы, народ рыдал, горько, прискорбно, мучительно, но безнадежно, но сделать ничего не мог…

– Матерь Божья, голубушка ты наша, Заступница Всемилостивая, не остави нас грешных, – грузная женщина повалилась на колени. Весь народ следом за ней встал на колени. Людские слезы лились, и будто великая скорбь охватила всю русскую землю, плакали поля, леса, реки, озера, плакало все живое и этот стон уходил далеко в небеса, и небо в эти дни было хмурым и бездвижным, будто великая тоска окутала.

Пётр с глубоким вниманием слушал отца Михаила и его сознание не могло вместить эти чудовищные злодеяния над святыней, священством и людьми.

Свой рассказ отец Михаил закончил словами: «Стремление к Царствию Небесному – это главная цель нашего существования, и достичь его можно лишь через множество испытаний. Совершение добрых дел, искренняя молитва и проявление любви к окружающим – это не просто поступки, а настоящая духовная борьба на земле. Подумайте сами, как часто нам бывает сложно сделать что-то хорошее. В круговороте повседневных забот человек может потерять смысл, не понимая, куда и зачем он движется. Вспомните, как бывает трудно отдать последнее, когда сам нуждаешься. В таких, казалось бы, незначительных ситуациях проявляется наша внутренняя скупость. Но именно из этих малых актов доброты вырастает нечто большее. Наша задача – преобразить себя, воспитать в себе добродетель, распространяя ее не только на людей, но и на все живое: на братьев наших меньших, на леса и поля. Если нам удастся очиститься от пороков и грехов еще на этой земле, то Господь своей незримой помощью укрепит наше бытие и в этом мире, и в мире грядущем».

– Спасибо отец Михаил, за необычный рассказ о судьбе великого человека и великого русского народа, Петр, скрестив руки подставил под благословение.

– Благословляю. Ну что ж Пётр время уже позднее и Вам надо не один час добираться, езжайте с Богом домой, а будет время заезжайте к нам в Думки, народ у нас хороший, дружный, – улыбаясь, произнес батюшка.

– Да, обязательно, – Пётр оглянулся на алтарную часть храма на него смотрели большие глаза Спасителя, потом он вскинул глаза чуть выше под купол и его взор пристально остановились на фреске, где был изображен ангел, держащий в одной руке зеленые ростки, а в другой помещалась вся Земля и свиток с надписью: «Приумножайте любовь на Земле добрыми делами». Пётр обернулся и пошел к двери, но перед тем, как открыть дверь, он снова оглянулся и посмотрел в глаза Ангелу. В его бездонных голубых глазах отражалась вечность и казалось, само небо обнимает сердце своими невидимыми крыльями.

5

На следующей день вся деревня знала, что Галя разговаривала с молодым человеком. Соседка утром постучалась и спросила у Гали:

–Ты Галушка вчерась с молодцом красивым говаривала, кто есь такой?

–Не знаю тетя Клава первый раз видела.

– Смотри Галчонок, а може это твоя судьба приезжала за тобой.

– Что вы тетя Клава он же старше меня.

– Ну и что, любофь она такая штука, сердцу не прикажешь. Вот я свово мужа-то знашь где встретила, на вокзале, потерялась я, приехала в Петербурх посмотреть на всю этакую красоту творенья и заблудилась, стою плачу, смотрю парень молодой мешки свои бросил и ко мне, что говорит с Вами случилось, а я плачу и сказать ништо не могу. Он меня взял под руки повел в кафе чай с пирожными купил, так вот и познакомились, часто этот день вспоминаю, только вот пожил он мало, доброй души был человек. И смерть такая нелепая, возвращался вечером с работы, услышал вой, оглянулся, а недалеко в речушки маленькая собака скулит, в воде барахтается, нет сил доплыть до берегу, у мого сердце доброе вот он и кинулся собачонку- то вытаскивать, вытащил, домой принес, обогрели мы псинку-то, а через неделю Толик мой слег с воспалением, так и не встал больше, а псинка тоже долго не прожила, часто ходила со мной на кладбище к мужу, сядет бывало головку на холмик положет и лежит. Два года прожила зверушка, а однажды потеряла я её с ног сбилась, а она на кладбище рядошком с ним так и лежит. Вот ведь бессловесная тварь, а какая преданная, порой луше, чем человек бывает, зверье-то. А сыновья-то мои в города большие уехали, бизнес говорят строить будем, а я вот тут осталась на своей родимой сторонушке.