- -
- 100%
- +
1
– Козырь, спорим, я смогу, Козырь, ну, пожалуйста, – умоляюще упрашивал подросток, сидя на корточках в заброшенном полутемном сарае. Сарай напоминал городскую помойку, где был навален всякий хлам, но приглядевшись, между этим хламом можно было разглядеть дорогие вещи: магнитофоны, телефоны, золотые вещи, серебряные шкатулки, фарфоровые фигурки и другие ценности, но все было ловко засекречено так, что внимание привлекали только грязь и беспорядок.
– На что спорим, – усмехнулся человек с застарелым глубоким шрамом на щеке лет 35. Маленькие хитрые глазки которого бегали как электрический счётчик, который моментально отсчитывал, перерабатывал и обдумывал. На мизинце правой руки у Козыря красовался огромный перстень в виде сварочной маски, этот человек любил флиртовать с прекрасным полом, увлекая избранницу в глубину романтичных отношений, быстро охладевал.
– Семьдесят процентов твоих, Козырь, ну дай шанс…, -продолжал парень со стильной стрижкой и серьгой в ухе в виде бабочки.
– Ладно, – произнес небрежно, с натянутой улыбкой Козырь.
2
Накануне праздника святого Серафима Саровского храм был полный, отец Палладий говорил проповедь:
– «Всякое дыхание да славит Господа» возлюбленные мои. И поистине это так. Всё что есть на Земле живое, всё славит Господа: всякая букашечка, травинка, всё тянется к божественному свету и добру. Старца Серафима называли великим святым, к его пустыньке стекались не только страждущие люди, искавшие помощи и совета, но и дикие лесные звери, которых он кормил. Был необычный случай, когда батюшка Серафим попросил огромного мохнатого медведя принести мёд, послушно медведь вышел из кельи старца, а через некоторое время возвратился с медовыми сотами… Это величайшее чудо говорит о безмерной любви старца Серафима ко всем. Сегодня многие живут разрозненно, утопая в материальных и житейских делах, не задумываясь о радости духовной и жизни вечной. Как же ощутить духовную радость? «Радость духовную и разумную производит не что иное, как сознание добрых дел, – посему, кто имеет добрую совесть и такие же дела, тот может ликовать и веселиться», – писал святой Иоанн Златоуст.
Грех –это то, что мешает ощутить духовную радость. Порой человек стоит на распутье как поступить. И в этом случае совесть и чуткое сердце, как надежный компас, как спасительный маяк укажут вам верный путь. Что же еще сказать, возлюбленные мои, скажу только одно: «Спешите делать добро», оно как ласковое утреннее солнце растопит зимний лед и в израненном сердце потекут ручьи благодатней небесной радости Господней. С праздником дорогие мои, «будьте солнышками для всех», как говорил святой старец Серафим».
– Как верно говорит батюшка.
–Да, сильное слово, – слышалось из толпы.
Люди стали подходить ко кресту.
3
Большой многомиллионный город кипел суетностью. Вечно переполненный транспорт, бегущие куда-то люди, городская сутолока, зловонные запыленные улицы, обшарпанные панельные многоэтажки – сверху всё было похоже на огромное дупло, откуда не было видно света и только невзрачный серый детский дом напоминал маленький островок, где проходит своя особенная жизнь.
Детский дом находился в центре города, но несмотря на это, он отличался от других домов, как белая ворона, своей темно-серой окраской и бревенчатой крышей. Фасадная часть здания была покрыта множественными пятнами плесни желтовато-красного цвета, в некоторых местах сыпалась влажная штукатурка, из старой черепичной крыши просачивались липкие капли затхлой сырости, которые тонкой стрункой стекали по стенам. Внутри здание выглядело намного лучше, чем снаружи. Для мальчиков и девочек были оборудованы отдельные комнаты. В каждой небольшой комнате стояли по шесть аккуратно заправленных двухъярусных кроватей, деревянная тумба, высокий трехстворчатый шкаф, круглый канцелярский стол для занятий находился в большой комнате. На входных деревянных дверях был написан распорядок дня воспитанников. В целом устроено было всё неплохо, если не считать дырявой крыши, из-за которой в туалете часто образовывалась большая зловонная лужа.
Кругом люди бежали, мчались, неслись. Но неказистое слово детский дом одних пугало, у некоторых вызывало жалость, а у других равнодушие. «Равнодушие-это паралич души», писал когда-то А.П. Чехов. Тем не менее детский дом жил своей особой жизнью, там были свои радости и беды. Каждый ребенок, подросток попавший сюда ощущал себя ненужным, хотя ситуации были разные. Среди воспитанников была иерархия: делились на старших и младших, слабых и сильных, и конечно побеждал сильнейший или хитрейший. Не любили здесь жалобщиков, нытиков, тихонь, но особенно жалобщиков и стукачей. Не все поступающие сюда знали, что тут нельзя быть слабым забьют, и каждый воспитанник старался выжить по-своему.
Детский дом воспитывает терпение: в ожидании родителей, если они есть, в ожидании трехразового питания, которого всегда мало, в ожидании какой-то тайной еще неизвестной малюсенькой радости. Самый долгожданный день здесь был родительский и праздник мам. В эти дни шла особая подготовка, счастливые дети и подростки активно готовились: разучивали различные номера, тем самым показывая свои таланты. Целый день проходил в ожидании. Но из родителей приходили лишь один два человека. И несмотря на это дети продолжали ждать мам любых…, …мама, мамочка, мамуся, любимая, родная, добрая, красивая, лучшая, заботливая, как им, брошенным не хватает рядом, тебя, единственного незаменимого дорогого человека. И каждый живущий здесь ждал годы, а порой всю жизнь своих родителей.
Скоротечные праздники сменялись повседневными буднями, порой весёлыми и оживлёнными, но чаще трудными и напряжёнными.
Особенные здесь работали и начальствующие. Директор Ильяна Фурисовна приезжала ровно в десять, это была молодая женщина – хищница, которая рассматривала только выгодных партнеров во всем. Каждый день она подъезжала к детскому дому на огромном черном джипе, и все воспитанники высовывались из высоких окон, чтобы посмотреть на «золотую тетеньку». «Золотая тетенька» была красивая обворожительная кукла, обвешанная дорогими побрякушками, её высокие тонкие каблуки затрудняли походку и иногда, казалось, что вот-вот она рухнет и сломается. Холодный равнодушно-пытливый взгляд одаривал «клиентов» сверху вниз, движения были легкими и непосредственными, голос бархатный, но сдержанный и скользкий. Одежда откровенной: огромный вызывающий длинный разрез, выползал из облегающей прозрачной белой блузки, откуда виднелся дорогой бюстгальтер от «Виктории Сикрет», красная натянутая мини-юбка фирмы «Mango» подчёркивала очертания стройной фигуры, – всё это порождало риторический вопрос: куда она пришла, в детский дом или бордель? Комфортная жизнь Ильяны Фурисовны проходила в поиске выгодных партнеров, выборе брендовых украшений, походов в салон красоты и мимолетных развлечений, которые она очень любила. Молодая кокетка мало интересовалась детьми и подростками, иногда ради интереса заглядывала с сияющей натянутой улыбкой в комнаты к воспитанникам, спрашивая, как дела. Она закрывала глаза на то, что частые побеги, драки воспитанников, плохая успеваемость в школе, заставляли напрягаться и нервничать воспитателей, поэтому многие уходили, говоря «своих проблем хватает», а те, кто оставался, просто равнодушно не обращали внимание, продолжали работать.
«Трудные дети». И, действительно трудные, подобрать ключик к каждому воспитаннику очень непросто, ведь у каждого из них своя трагическая история, от которой подчас становится не по себе. Завоевать доверие не так просто, особенно у старших подростков, которые познали все скитания жизни. Особый подход, терпение, уважение и, конечно, любовь, то, что со временем взрастит свои ощутимые плоды. «Чтобы завоевать доверие нужна вечность, для разочарования достаточно одного мига»1.
В этой «сиротской общине» с самого детства и жили Пашка и Прохор. Они были здесь «свои в доску» и ничего особо не опасались, потому что знали все хитрости и уловки, которые можно применять в разных непредвиденных случаях и вели себя уверенно, как хозяева.
4
– Как назовем девочку? – спросил участливо отец Палладий, смотря на молодую женщину.
– Аглая, Глашенька, – улыбаясь, произнесла Лида.
Лиде было 25, она росла в детском доме, невзрачная с короткой стрижкой девушка после выпуска выучилась на почтальона и разносила письма да телеграммы. Когда познакомилась с Леонидом радовалась, вот и к ней пришло счастье, настоящее человеческое счастье. Но, к великому сожалению, счастье оказалось мгновенной пылью, которая попала в глаза и помешала увидеть…истинное лицо Лёни. «Принц», как только узнал, что Лида беременна, оставил на столе записку: «Не жди…», а рядом лежала пятитысячная купюра. Больше он не появлялся.
Глашенька родилась в январе. Шел пушистый снег, на улицах было тихо из окна виднелись высокие деревья клена, на ветках которого уселись длинными рядами каркающие вороны, серовато-голубое небо, будто ласково улыбалось, наступившему, зимнему дню. И Лида радовалась, что не одна она теперь, что появилась родная кровиночка.
– Крещается раба Божья Аглая, – громко произнес отец Палладий и три раза окунул девочку в купальню. Но как ни странно девочка не плакала.
– Сильная и терпеливая, даже не плачет, -похвалил батюшка. Лида стояла и сквозь слезы улыбалась.
– В поисках счастья и радости человек порой проходит разные испытания, побеждая и проигрывая…
Но данные Богом дети – это будущее, которое помогает нам не только как надежная опора в старости, но и как почва, которая выращивает плоды и жизнь начинает идти по- другому. По-другому, когда вновь заново ощущаешь всю радость и своеобразную прелесть детства, юности, молодости, когда обретаешь богатый опыт семейной жизни, когда любовь к близким переполняет твое сердце. Но надо понимать, что дети –это не собственность, которую мы должны держать около себя всю жизнь. «Дети – это живые послания, которые мы отправляем в то время, которого не увидим»2.
Самое важное научить ребенка совершать добрые дела, в них происходит воспитание души. Научиться сохранить человечность добрыми делами, неважно кому животным или человеку, сегодня это великий труд.
– Благословляю тебя Лида учить Глашеньку жить по-христианским законам, – закончил батюшка.
Лида поблагодарила отца Палладия и стала одевать Глашеньку, но тут сзади положили руку на плечо, Лида обернулась.
– Что грустишь девонька, радоваться надо, -воодушевлённо сказала сухонькая с добрыми глазами старушка.
–Да, я радуюсь, очень радуюсь, только вот с кем Глашеньку оставить…, пока письма буду разносить, даже не знаю…-опустив голову, печально произнесла Лида.
– Ничего не переживай, моя хорошая, я и посижу…,– ласково предложила помощь старушка.
В прошлом Зоя Михайловна ветеран труда проработала ткачихой на фабрике пятьдесят лет. В церковь она любила ходить всегда, родители были верующие и детей приучили. Муж у Зои Михайловны был хороший добрый, да болезнь прихватила, так Господь и забрал, детей у них не было. Зоя Михайловна горевала, потеряв родного человека, а потом муж приснился, перед самой родительской: «Ты Зоенька не плачь, молись за меня…». С тех пор Зоя Михайловна и утреннюю, и вечернюю не пропускала, часто оставалась в храме помочь: пол помыть, да и иконы протереть, так и жила.
– Спасибо большое Вам, но я не смогу оплачивать, нам самим еле хватает…
Зоя Михайловна обняла Лиду и Глашу.
– А мне ничего и не надо, я нашла своих родных людей.
Так они теперь и стали жить вместе. Каждое утро Лида уходила разносить письма, а тётя Зоя оставалась с Глашенькой. Верила Лида этой женщине, как верят родной матери, что не подведёт, не оставит.
Чудо чудо из чудес,
Там растет небесный лес,
Ходит котенька коток,
Добрый серенький дружок,
Друже друженька дружок,
Ты останься на часок,
А потом возьми в тот край,
Чтоб увидеть дивный рай…
– Бабушка, а какой он рай? – часто спрашивала у Зои Михайловны маленькая Глаша.
– Дитятко мое в сердце он наш рай, а еще на Божьем небе. Кто праведно живет, тому Господь обязательно блаженный рай покажет.
Запомнилась навсегда маленькой Глашеньке колыбельная про котика и заветные слова бабушки Зои.
Время шло. На пятнадцатилетие отец Палладий подарил Аглае большую девятичную просфору и книгу «Честное слово»:
– Человек так устроен Аглая, -говорил отец Палладий, – что без мечты и цели не может жить полноценно. Цель и мечта как путеводная звезда дают ему силы и смысл жизни. Но желанные цели и мечты бывают разные: ложные и истинные. И здесь вера как спасительный маяк приходит на помощь, чтобы выбрать верный путь. Всякое дело должно быть наполнено человечностью и служить ближнему. Только тогда определенная цель и мечта обретут сакральный смысл. Желаю тебе Глаша духовного мира и выбора истинной цели на жизненном пути!
Большие серые глаза сияли неземным светом, в них отражался легкий оттенок грусти и какой-то недосказанности, взгляд был внимательный и дружелюбный, на щеках небольшие ямочки придавали ей особое очарование и прелесть. Речь была неторопливой и тихой. Толстая коса слегка касалась платья, белый платок, свисавший с плеч и кружевное черное платье выделяли её из бесформенной людской толпы.
– Спасибо дорогой батюшка, -приняла подарок Глаша.
Лида и тётя Зоя стояли рядом и радовались своей умнице и красавице Глашеньке.
– Дочка, ты уже взрослая стала, надо и о профессии подумать, – как-то осенним вечером сказала Лида.
–Мама, я как ты почтальоном буду, -поспешила ответить Глаша.
– Нет родная, почтальоном ты успеешь всегда наработаться, надо серьезную профессию получить, чтобы и самой радоваться и людей радовать, как батюшка сказал.
– Да Глашеньке, мама правильно говорит, присмотрись, подумай, что тебе по душе, так, чтоб и людей, и себя радовать, -подтвердила Зоя Михайловна
Глаша очень любила петь в храме это ей нравилось больше всего.
– Мама, бабушка тогда буду регентом, как наша Нина Федоровна, -радостно нараспев проговорила Аглая и стала целовать мать, и бабушку, причмокивая от удовольствия.
– Вот и хорошо доченька, завтра сходи к Нине Федоровне спроси, посоветуйся куда поступить, да какое произведение подготовить для экзамена.
– Хорошо, мам, – Аглая взяла яблоко со стола, – а сейчас бегу, с воскресной школой сегодня едем в музей церковного искусства. Аглая налету чмокнула еще раз бабушку и мать в щеку и убежала. Аглая любила их одинаково, это были для неё самые родные люди. Жили они мирно, редко ссорились и то быстро мирились.
Только вот последнее время Лида стала ощущать боль в руке, сначала эта была слабая боль, которой Лида особо не придавала внимания, но в конце второго месяца боли стали усиливаться.
– Тётя Зоя что-то рука последнее время беспокоит, сегодня записалась к врачу на пять вечера, на ужин не ждите…
–Хорошо милая, думаю много ходишь, да сумку тяжеленую носишь, отдохнуть бы тебе, отпуск взять…
Но Лида понимала, что она не может взять отпуск, так как её зарплаты и тёти Зоиной пенсии часто не хватало, хорошо отец Палладий продукты благословил брать в церковной трапезной.
– Нет тёть Зой все хорошо, работа у меня не такая трудная, чтобы отпуск брать, -быстро проговорила Лида и вышла.
– Ну что ж сходи милая
Лида почему-то в этот день особенно волновалась словно какое-то нехорошее предчувствие было, но про себя часто повторяла: «На все воля Божья».
Когда зашла в кабинет, за столом сидел пожилой седой врач и что-то писал, на табличке Лида прочитала Абрам Вольфович.
– Ну что дорогуша, на что жалуетесь?
– Да вот доктор с недавнего времени рука что-то побаливает
Седой доктор внимательно осмотрел руку.
– Надо подкрепить мои подтверждения рентгеном, – вдумчиво пробормотал доктор. Пройдите в кабинет 35. А потом снова ко мне.
Лида сделала снимок и снова с боязнью вошла в кабинет.
Пожилой доктор осмотрел снимок, опустив глаза, он как будто собирался силами.
– Поздно, поздно, пришли поздно голубушка, тут уже ничем не поможешь, -доктор беспокойно потирал пальцы.
Жаль ему было молодую женщину, которой жить осталось совсем немного.
Лида приняла это сообщение мужественно. Пятнадцать лет она воспитывала дочку одна, привыкла переносить трудности. Глаше рассказывать не стала, а тете Зои рассказала.
Зоя Михайловна впала в отчаяние. Много препятствий видела на своем веку, но никак не могла смириться с болезнью Лидуши. Часто, чтобы никто не видел, уходила она в свою комнату и плакала. Каждому человеку отмерен свой жизненный путь и важно подготовиться к нему достойно и всё это она понимала, но терять близких родных людей было очень тяжело.
Глаша через недели две, когда Лида перестала ходить, поняла, что мама больна и старалась сделать для неё что-то приятное. Часто приносила цветы и ставила около матери, чтобы та радовалась.
– Спасибо доченька, спасибо моя родная, -стирая скатившуюся слезу, говорила Лида.
Как-то под вечер Лида обратилась к сидящей около неё тети Зои:
–Дорогая моя, Зоя Михайловна, вы для меня, как мать, выросла я в детском доме ласки не видела никогда, а вы мне лаской, любовью и искренностью заменили мать, спасибо Вам. Потом Лида взяла старушку за сухонькую руку и умоляющем взглядом попросила:
– Не оставляйте мою Глашеньку, нет у неё кроме Вас никого ближе…
–Ну что ты голубушка, ты моя, красавица, -гладила старушка руку женщины и тихим голосом говорила, -ты ещё сама Бог даст встанешь.
– Нет Зоя Михайловна…, милая моя мама, -сухие слезы потекли из глаз молодой женщины.
Глаша стояла за дверью и все слышала, и тоже плакала.
Через несколько дней Лида умерла. Умерла тихо, во сне. Лицо было светлое, а на устах радостная улыбка.
После смерти Лиды Зоя Михайловна совсем сдавать стала, часто сидя на кухне около окна плакала, вспоминая, как часто она сидела, около окна и ждала Лиду, ждала она её как родную дочку.
– Бабушка, -входная дверь хлопнула, Глаша пришла из школы.
Глаша сильно переживала, похудела, осунулась, но старалась держаться.
– Дитятко моё, кровиночка моя, как же мы с тобой жить будем, -горько зарыдала старушка.
На следующий день Аглая с бабушкой Зоей пришли к отцу Палладию.
«…Всемогущий Господь управляет миром, и все, вершащееся в нем, совершается или по милости Божией, или по попущению Божию. Судьбы же Божии непостижимы для человека.
Не сетуй на тяжесть креста, в день скорби поведай печаль Твою Господу, и Он утешит тебя. В суровые морозные зимы неглубокие речушки порою промерзают до самого дна. Однако, с первыми лучами весеннего солнца начинают они оттаивать, возвращаясь к жизни, чтобы затем, в тихие летние дни, явить свою зеркальную гладь, в которой отражается небо во всей глубине и красоте его, – наставлял батюшка тихим и мягким голосом, в котором всегда звучали какие-то особенные, теплые нотки»3.
– Ну что мои страдалицы, помолимся, -сказал священник.
Долгая молитва отца Палладия умиротворяла и очищала помутненное сознание Зои Михайловны от гнетущей печали и трагической безысходности. Старушка осознала, глубокий грех уныния, который влечёт за собой духовную смерть. Здесь на Земле нужно молиться за усопших и творить добро живущем на Земле людям, ведь Лидуша просила позаботиться о Глашеньке.
Жизнь продолжалась.
В школе Глаша училась хорошо, нареканий не было. Обычно после уроков, она заходила в продуктовый магазин, чтобы облегчить бабушке хозяйские дела.
И в понедельник она как обычно зашла в магазин, который находился недалеко от дома. Там было много народа, люди толкались, напирали, протискивались, выбирая нужный товар. Но среди покупающих Глаше показались особо приметными два уверенных и нагловатых парня, которые тоже что-то выбирали. У одного была короткая стрижка с растрепанной челкой, в ухе длинная серьга в виде бабочки, парень был в рваных джинсах и потертой кожаной куртке малинового цвета, у другого на макушке торчали волосы, которые резко переходили к более коротким волосам на висках и затылке. а на руке тяжелый браслет в виде кривого гвоздя.
Ребята стояли около прилавка и тыкали продавцу, чтобы та им продала товар:
– Мне вон ту канделяшку и большие чипсы с картошкой и сыром.
– А мне ягодный сок и бургер с креветками.
Тут Глаша увидела, как парень с серьгой в ухе просунул руку в сумку, стоящему рядом пожилому мужчине в старых потертых очках и стал вытаскивать кошелек.
Глаша не растерялась, вспомнив слова из проповеди: «татьба» – тяжкий грех, «ни лихоимцы, ни татие… ни хищницы Царствия Божия не наследят»4. (1Кор.6:10).
Она мгновенно подошла к парню и ударила его по приподнятой руке, старик оглянулся, но ничего не сказал, видно не понял, что произошло, парень окинул Аглаю уничтожающим, пронзительным взглядом и отошёл.
– Ну вы, разгельдяи, брать еще че будете… – окликнула парней продавец:
–Неа, спасибон…
Когда Глаша вышла из магазина её ждали те самые парни.
–Ну ты, коза, ты чё лезешь, куда не надо, еще раз попадись мне, – цыкнул красивый парень с серьгой в ухе.
–Да ладно Порох, отвали ты от неё, не видишь тихоня, прям как манашка, -ухмыльнулся второй.
– Ладно живи пока, я сегодня добрый, – жуя хрустящие аппетитные чипсы, злобно фыркнул первый.
Парни развернулись и пошли, их четкие силуэты удалялись все дальше и дальше. А Глаша несколько минут стояла растерянная в испуге и недоумении.
Когда она пришла домой, бабушка заметила её расстроенный и задумчивый взгляд.
– Что случилось, моя детонька?
– Бабушка, как разговаривать с уличными хулиганами?
– Как с людьми Глашенька, как с людьми еще не знающих нравственных, христианских законов, с любовью и миром. Сохрани в себе мир и люди к тебе потянутся.
В это вечер Глаша долго не могла уснуть и все размышляла, как можно полюбить коварных, жестоких, злых людей? Как Бог любит всех, а у нее не получается?
5
Пашка и Прохор были как братья никто не знал, когда они сдружились так панибратски, но один другого никогда не оставлял, всегда всё делали вместе: вместе ходили в школу, вместе двойки получали, вместе бузили5, вместе лямзили6, в общем всегда вместе…
Прохор семнадцатилетний подросток с детства знал все «прелести» детского дома, попал он сюда в 4 года, когда родители –бизнесмены погибли в ДТП, ехали с очередной сделки по оживленной трассе, неожиданно вынырнула огромная машина и прямо на них, машина всмятку все погибли, тётка отказалась брать маленького Прохора к себе, «возиться не хочу с ним», были её слова, в опеке определили в седьмой детдом. Поначалу плакал, родителей ждал, потом постепенно привык. Когда Прохору было десять лет старшие пытались издеваться, но Прохор был сильный духом, видно в отца характером и стоял на своем.
– Молодец Порох, так держать, -говорил Грач, -далеко пойдешь и хлопал по плечу пацана. Прохор по-своему гордился, что его хвалят старшие.
Однажды сидя на подоконнике в комнате, он увидел, как подъехала легковушка, оттуда вышел заплаканный малец, а следом за ним из соц. опеки Грина Меркуловна противная тётка, Прохор её не любил, она часто кого-нибудь привозила. Мальчик плакал, Грина Меркуловна толкнула мальчишку в спину, чтобы тот заходил в здание, но пацан продолжал рыдать. В обед, когда Прохор пришел в столовую, он увидел снова этого же затюханного, он сидел и ничего не ел, жгучие слезы капали в тарелку. Прохор подошел к столу:
– Привет, я Прохор или Порох, обычно так старшие называют.
Затюханный поднял заплаканные глаза и зло посмотрел на Прохора.
–Паштет или Пашка, -пристально вгляделся затюханный в Прохора.
– Ты как сюда?
– Мать опять посадили, -понуро опустив голову, резко сказал Пашка-Паштет, -уже третья ходка, теперь надолго загремела.
С того самого дня ребята были всегда вместе. Сколько всего вместе они повидали в этом сиротском доме.
Особо здесь не любили стукачей. Однажды Мишка-Косой настучал, что ребята после обеда в туалете курят, так Порох с Паштетом решили проучить Косого, засунули его насильно в тумбочку, закрыли и сбросили со второго этажа.
– Не будет крысятничать, – потирая руки, довольно и зло сказал Прохор.
Часто Прохор и Пашка попадали в кабинет к заведующей Кларе Львовне. Но женщина понимала, что это несчастные дети, конечно, ругала для порядка, а потом отпускала.
Время шло. Из мелких хулиганов-хлюпиков Прохор и Пашка превратились в видных ребят-подростков. Прохор по характеру был сильный, волевой, но вспыльчивый и дерзкий, видно детдом оставил свой отпечаток, он всегда стоял за справедливость, чтобы младших не обижали и не воровали родительский паек, любил Прохор часто сидеть вечерами и что-то рисовать, вроде два три штриха сделает, а получается красиво. В школе он особых успехов не совершал, но выделял для себя один предмет – рисование.