- -
- 100%
- +
ЧАСТЬ 1. КРИЗИС
Отправная точка
Есть ли у моей книги структура? – не знаю. Я даже не ведаю, на какой срок затянется путешествие – сотворение истории: на неделю, на год? И каким будет финал, не представляю! Там видно будет. А пока – к делу. Обозначаю координаты отправной точки: март две тысячи двадцатого.
С чего все началось? Что побудило мою душу взяться за перо?
Момент, когда меня обязали получить восьмой диплом о высшем образовании. Нет, я не преувеличиваю: восьмой! Мой предстоящий диплом, судя по всему, станет для меня символом бесконечности. Это знак судьбы, похоже: буду учиться без конца. И без края… А ведь я так любила этот символ в виде перевернутой восьмерки! – усматривала в нем и ширь, и глубь, и нетривиальный объем, и простую очевидность. Но я никак не ожидала, что он обернется очередной заморочкой в виде непредвиденного обучения в Российском университете дружбы народов.
Очень хочется крикнуть (но кто услышит? неужто вселенная?): «Хватит! Замуж хочу!!!».
Точнее, не замуж, а просто любить хочу. И даже не мужчину, а весь мир, жизнь. Но что-то постоянно мешает. Только скину один мешок с плеч, на меня сразу взваливают новый, с кучей камней без драгоценного содержания. Кажется, я навек возненавижу учебу, в которой прежде души не чаяла. Впрочем, в тайниках души угадывается зерно веры: не смогу бесповоротно отвернуться от учебы, в чем бы она ни заключалась.
Не знаю, можно ли усмотреть иронию судьбы в том, что начальник оправил меня вместо себя познавать ТРИЗ – теорию решения изобретательских задач: какое отношение имею я к изобретательству? Мой первый диплом – экономиста, второй – государственного служащего, третий – литературного творчества, четвертый - академии интеллектуальной собственности, пятый – Московского авиационного института по курсу «Экономика промышленности», шестой - МГТУ им. Н.Э. Баумана по экономическому курсу, седьмой…
Вот тут я спотыкаюсь, потому что ТРИЗ уже случался в моей жизни! Седьмой диплом я не получила – его торжественно принял из моих рук начальник: диплом был оформлен на него. Все учебные задания и тесты я проходила дистанционно под его именем, старалась – не передать, как; за себя бы училась менее усердно, полагаю.
Была ли моя воля в этом обучении ТРИЗ? – отнюдь. Кому охота голову ломать за просто так? Можно было бы подумать, что начальник отблагодарит меня премией или повышенной зарплатой за то, что сидела в выходные, разбирая «его» задачки. Но, это только подумать можно… По факту же не получила ничего – лишь формальное «спасибо».
Признаюсь, не сладко пришлось на первом уровне ТРИЗ.
Начальник пересылал мне задания, поступающие ему на почту в соответствии с учебной программой, через раз… или через два, а то и вовсе забывал. Приходилось бегать за коллегами (еще четыре человека из нашего подразделения были направлены на обучение в РУДН) и выпрашивать у них лекционный материал и задания.
Интересно, у меня на лице что ли написано: сверхответственная; справится, с чем угодно? И еще, наверное, где-то в ауре витает: «святоша». Иначе, как объяснить, что задания мне пришлось выполнять не только за начальника, но и за остальных «жертв ТРИЗа»? Коллеги-мужчины не справлялись с объемом работы-учебы, поэтому я вынуждена была их спасать. А мне не впервой давать списывать… Еще в школе, будучи отличницей, научилась сострадать «неимущим». Нет, я вовсе не ёрничаю – никогда не относилась с осуждением к тем, кто слабее. Хм… Это мужчины-то на высоких должностях слабее женщины рядового покроя (начальник – главный конструктор, моя должность достаточно скромна, обойдемся без уточнений)?
Каким-то образом на первом уровне ТРИЗ удалось выкрутиться: обучение прошла с неярким блеском. Решила, на этом все. Жирная точка, без задвоения… Не тут-то было, как выясняется. Теперь меня ждет второй уровень. Был ли шанс отказаться? Честно? – кажется, нет: оформлена ипотека, которую одна тяну. Хотя, признаюсь, не только в этом причина согласия захламлять мозги ненужной информацией – в душе засквозило сострадание к тому же начальнику: ему труднее найти минутки свободного времени. Невесело усмехаюсь… А у меня разве есть эти минутки? Кажется, всю жизнь ожидаю: вот сейчас, вот сейчас мне станет легче; вот-вот появится время, чтобы расслабиться и возлюбить мир, не спеша, попивая ароматный чаек. Но день проходит за днем, а я продолжаю за чайной церемонией читать книгу или рыться в инете, отдавая предпочтение сумбуру, а не последовательно сменяющим друг друга ситуациям.
Сейчас ясно вижу, существовало мгновение в пространстве вариантов, когда можно было сделать правильный выбор и пройти обучение с легкостью. Но я совершила ошибку (боже, в который раз!): бездумно провозгласила коллегам, что мне предстоит три месяца ада в связи с обучением в РУДН. (Кто за язык тянул, ведь знала, что ангел за плечами записывает мои «желания»?) В выходные ощущала подавленность: как справлюсь с работой и учебой одномоментно? И ладно бы учеба была профильной, а то… изобретательство, основанное на инженерных, технических знаниях!!! Я в них, вообще-то, ни бум-бум.
Осознание
Что следовало ожидать после самоличного нагнетания удручающей атмосферы? Благости и комфорта? Сколько раз себе напоминать: из семени яблони не вырастает груша?
Ночью с воскресенья на понедельник уснуть не смогла. Более того, страх захватил личность. Паническая атака. Кажется, лучше умереть, чем пережить такое… Разумеется, так только кажется. И ведь разум осознает ирриальность происходящего, однако же продолжает находиться в тисках сил, окрашенных в черное… Наглоталась успокоительных таблеток – реакции ноль. Так всю ночь и промучилась, пребывая в беспросветном аду. Мое воображение плело такие узоры, которые едва-едва не втянули меня в беду… Передо мной развертывался мир, рассыпающийся на миллион отживших свой век осколков.
Откуда же взялось мужество, чтобы утром пойти на работу? Помог порыв – душевный порыв любви ко всему человечеству, не определяющий людей как белых и черных, пешек и королей, значимых и второстепенных. Вдруг обрели ценность все, в первую очередь, те, с кем соприкасаюсь.
Снизошло осознание: важно любить каждого, не делая разделения на добрых и плохих. Надо стремиться совершать для людей что-то полезное, а не отстаивать свои интересы. Необходимо улучшать карму. Ведь даже «враги», по сути, всегда несли мне благо. Как раньше я не замечала этого? Причем, чем большую боль причинял мне человек, тем большее благо он мне преподносил на блюдечке с золотой каемочкой! Как же я была слепа, не видя величайших даров, которыми осыпали меня встречные! Так называемые «враги» вдруг предстали моими кредиторами - я задолжала им ответное добро. Разумеется, они требовали оплаты, а я уворачивалась. Изворачивалась, преследуя собственные цели. Поэтому и получила вместо ослепительно яркого мира, основательно и надежно покоящегося на крылышках феи, другой – тусклый и зажатый со всех сторон в тиски беспросветных сожалений.
Набожная женщина, предоставившая мне комнату в своей квартире, когда я заявилась в Москву без приглашения, мой ангел-хранитель, но я не угадала его присутствия в ней! Пусть она побуждала меня разогревать по утрам чай на газовой плите в эмалированной кружке (единственное мое имущество на тот момент) в полной темноте, все равно, по сути, эта «мымра» являлась посланницей Неба. Я вставала в пять часов утра. Моя домоправительница поднималась с кровати около восьми и шла в церковь на службу, она нигде не работала: зачем, если есть две комнаты, которые можно сдать квартирантам? Что мешало ей прикрыть дверь в свою комнату, чтобы я могла утром при свете лампы позавтракать на кухне или хотя бы спокойно подогреть на плите воду для чая? Мне же приходилось ступать буквально на цыпочках, в потемках, чтобы не разбудить хозяйку. Я кипятила воду и возвращалась в свою каморку – комнату, которую снимала, похожую на чулан; завтракала и убегала на работу, до ночи.
В тот период я воистину была тише воды, ниже травы. Но вместо горечи и осуждения ощущала благодарность. Высочайшую и беспредельную благодарность жизни – за возможность обосноваться в Москве. И ведь реально не замечала неподобающих условий проживания, меняющихся с быстротой молнии соседей по квартире (квартиранты у моей хозяйки надолго не задерживались) – несущественным казалось все, кроме факта пребывания в столице. Благодарность пересиливала мрак. Я старалась изо всех сил не обращать внимания на гнетущую, убогую, угрожающую атмосферу квартиры, но все равно впитывала ее кожей.
Конечно, я не могла каждый раз не вздрагивать, заходя в ванную, чтобы умыться – замок, закрывающий дверь, отсутствовал, и никто не собирался его вставлять. Но, уповая на бога, все же уговаривала себя: ничего страшного, все в порядке. Благо, я раньше всех вставала и позже всех ложилась спать: у моих соседей по квартире в те часы напрочь отсутствовал интерес к ванной. Но ведь могла произойти какая-нибудь случайность? Ну, хотя бы, по теории вероятности ее следовало допустить. Однако, бог чудесным образом свел эту вероятность случайности к нулю, оградив меня от сцен стыда.
В то время я уже училась в Литературном институте. Делала контрольные, курсовые и творческие зарисовки на полу, обложив себя книгами, конспектами. Как-то в мою комнату вошла хозяйка и заявила, что привезет мне стол с дачи, чтобы я могла учиться с комфортом. Признаюсь, несказанно обрадовалась и наполнилась благодарностью к своей покровительнице: у меня будет стол! Создам себе рабочую атмосферу, а не абы какую!
И вот – стол привезен и торжественно установлен посередине моей комнатушки (когда его привезли, я была вне дома). Увидев же это сооружение, мало напоминающее мою мечту, я чуть не расплакалась: он был так поврежден, словно толпы голодных грызунов поточили об него свои зубищи. Стало горько и омерзительно на душе. И ещё – стыдно… за тех, кто организовал мне доставку этого рубища, этого предмета любования крыс.
Промолвив «спасибо» хозяйке, сделала хорошую мину при плохой игре: улыбнулась ей с искренним желанием испытать признательность. Ну, хоть не расплакалась – и ладно.
Хозяйка не воспринималась моей личностью как «враг» до критического момента. Очередной квартирант, снимающий соседнюю комнату, съехал (всего их сменилось девять, пока я тут жила), и она задумала ремонт квартиры. Все бы ничего, да где денег взять на ремонт? Ясное дело – у меня. Был выставлен счет на двадцать шесть тысяч за протертую до дыр тряпку – она служила мне семь лет в качестве покрывала. Я оцепенела от такой наглости: тряпка даже тысячи рублей не стоит, даже пятиста, а тут вдруг двадцать шесть предъявляют! Якобы мной был изодран комплект: покрывало плюс шторы (шторы-тряпки на окне при этом целёхоньки).
Лишних денег у меня не было. Но, даже, если и были бы, я внутренне воспротивилась несправедливости: чего ради отдавать кровно заработанные какой-то там бездельнице? Мне поставили ультиматум: деньги – к такому-то числу, не оставляя других вариантов. Хозяйка была уверена, я никуда не денусь – оплачу ремонт. Мама просила меня отдать эти несчастные двадцать шесть тысяч, она даже готова была выслать мне деньги. Умоляла: «В память о бабушке… Не жалей». Но я пожалела маму: ей деньги не давались просто так, без работы; она в две смены отпахала в школе более сорока лет.
Я запаниковала, не знала, куда бежать, где искать новое жилье. Оставаться не было ни сил, ни желания. Меня словно выдергивало что-то из этой неуютной, ставшей вдруг нестерпимо злой, конуры – прочь от владелицы московской трехкомнатной квартиры.
Эта набожная женщина подняла цену на комнату, обвинила меня в том, что жгу чрезмерно электричество (а я приходила домой ближе к двенадцати ночи). Когда же она заявила, что я приезжаю с работы на обед домой и трачу электроэнергию, мне стало не по себе: комната, которую снимала, находилась на Войковской, а моя работа – в Подмосковье, пять остановок от метро Выхино. Ну, ясно же, никак я не могла приехать домой на обед.
Деньги у меня вымогали очень настойчиво и агрессивно. Я чувствовала себя барашкой, загнанной в вольер для того, чтобы волку было чем насытить пузо. От страха содрогалось тело, сон пропал. Так дальше продолжаться не могло. И я написала смс своему коллеге (история с покрывалом-тряпкой случилась во время новогодних праздников, и так вышло, что я была отделена от каких-либо служебных контактов). У этого коллеги была новая, пустовавшая, квартира, которую он недавно получил за военную службу. Я умоляла его спасти меня.
Боже, как мне повезло! Коллега выразил согласие сдать свою пустую квартиру. Стало легче. Но, как вывезти вещи без скандала (одежда, книги и всякие, дорогие сердцу, безделушки)? Меня трясло, ведь у хозяйки был здоровенный, под два метра, сын. Зуб на зуб не попадал от страха! Такое чувство захватило, словно на мою жизнь волки покушаются, а мне уготована единственная участь – быть съеденной. Почему именно волки, а не тигры? Потому что волки страшнее: тигры, по крайней мере, не притворяются прирученными собачками - знаешь, что от них ожидать… Пачками глотала успокоительные таблетки, но эффект наблюдался как нулевой.
Вещи складывала ночью, при свече. Договорилась с коллегой, что он подъедет к такому-то часу (время, когда хозяйка уходит на службу в церковь) к зданию, где я проживала. Не было никакой гарантии, что хозяйка не останется дома в этот день. Риск был существенным. Но мне повезло! Заказанная для перевозки груза машина и мой коллега подъехали вовремя: набожная женщина ушла в храм. Я кинула ключ от квартиры в почтовый ящик и благословила свое, ставшее прошлым, жилище. Коллеге торжественно вручила две тысячи, помимо предварительной ежемесячной платы за жилье, – из чувства благодарности за то, что подстраховал мой выезд (для моральной поддержки требовалось мужское присутствие). На том нелепая ситуация с дырявым покрывалом завершилась.
Теперь вернемся к страшной ночи, когда не могла уснуть из-за переживаний, поводом для которых стал второй уровень ТРИЗ (поводом, но не истинной причиной).
Кем моему воображению предстала та женщина, запросившая тысячи за тряпку? – посланником от бога. Она же дала приют, когда мне некуда было податься в Москве, когда ни работы, ни друзей, ни знакомых я еще не нашла в столичном городе. А ее строгость послужила мне в некотором роде гарантией безопасности: соседи-квартиранты под пристальным оком «домоправительницы» были безобидными, безропотными мышками, не способными нанести какой-либо урон «территории-государству» хозяйки.
Жизнь, как тебя отблагодарить за этого посланника?.. Не осознала до конца тогда всю прелесть, уместность, идеальность, содержательность истории. Что ж, сделаю это сейчас. И, если лучики любви сердца долетают до адресата, я шлю моей хозяюшке несчетное их количество. Мне кажется, ценность любви не уступает денежной ценности…
Господи, как же велика Твоя щедрость, раз Ты проявил столь великую заботу, направив мои стопы в дом той святой женщины… Если бы могла выдавить слезу (стресс съел эту способность), расплакалась бы от восхищения…
Хотела бы я, чтобы страшных ночей не было в моей жизни? Однозначно, нет. Иначе так и осталась бы слепой, неблагодарной, духовной нищенкой без надежды на подаяние. А ведь я целых семь лет провела у Христа за пазухой! – в квартире на Войковской.
Вот всегда так: в самой большой проблеме – самое большое благо.
Испытание следующего часа
Поскольку ночка выдалась долгой, вспомнился и другой «враг» - тот самый коллега, который дал мне прибежище во время новогодних праздников. Да, так бывает: спаситель оборачивается губителем.
Поначалу все было просто прекрасно! Я въехала в двухкомнатную квартиру, заплатив за месяц вперед. Мебели не было вообще – голые стены. Но, боже мой, как им была я рада! Готова была и плакать, и смеяться от счастья. Соорудила из своих пальто и полушубков постель и впервые за долгое время уснула спокойно. На душе – тихо-тихо. Вид из окна кухни – на восходящее солнце и краешек леса. Блаженство такое, как если бы грезы неожиданно обернулись явью! Я почувствовала себя царицей, у которой есть абсолютно все для жизни в достатке. Есть свобода, самое главное!
В первый месяц проживания на новом месте летала! Бегала с упоением по ближайшим хозяйственным магазинам и покупала необходимое для дома. Так приятно, оказывается, что-то приобретать в квартиру! Оглядываясь назад, благодарила и благодарила (еще минимум сто раз написала бы это слово) мир за снизошедшую на меня благодать.
Но вот подошло время оплаты коммунальных услуг и аренды второго месяца проживания. И что же я вижу в счете, который получила? – мои траты холодной воды за месяц составили девяносто шесть кубов. Феноменально! Так бывает?
Признаюсь, никогда по счету за коммуналку не платила – прежняя хозяйка просто брала наличные, сразу учитывая аренду, воду, свет и так далее. Бегом кинулась наводить справки у коллег: выяснилось, в среднем уходит три-четыре куба холодной воды на человека в месяц. Мой режим проживания в квартире мало изменился: уход на работу также рано утром, приход – ближе к ночи. Откуда девяносто шесть кубов?
Подошла со счетом к своему спасителю-коллеге – моему нынешнему хозяину квартиры. Он глянул на объективно пропечатанное и трезво молвил: «Оплачивай по счету: девяносто шесть». Я задрожала: «Но я же не могла столько потратить». Коллега невозмутимо улыбнулся: «Ну, должны же мы как-то нагнать?».
Не поняла: нагнать что? Расход воды, который был в его квартире во время ремонта?
Признаюсь, испытала шок. Чувствовала себя обманутой, жертвой жесточайшего предательства. Он ведь сам говорил, что та моя хозяйка меня обдирала, как липку! Сейчас я плачу ему больше, чем за прежнее место, но ему этого мало: хочет, чтобы еще и ремонт его частично оплатила!
Сдержала слезы, но меня била дрожь. Трясло от наглого коварства, с которым столкнулась. Переживала страшно: как можно спокойно мириться с несправедливостью? Требуемые деньги отдала…
Это еще не все неприятности. Хозяева (коллега с женой) стали наведываться ко мне каждые выходные. А с ними – претенденты на съем второй комнаты. Мне было велено все свои вещички (благо, их - горсточка) собрать в одной комнате. И, кто бы видел, что это были за претенденты! – к примеру, кавказец устрашающего вида со своей девушкой и так далее.
Я дергалась и ждала: кого же ко мне подселят. И вот оно! Точнее, они: мама с дочкой. Татьяна и Лиза. А с ними впридачу их бабушка. И дедушка. Ну, бабушка-то с дедушкой приехали ненадолго – просто помочь с переездом, на первых порах. А помощь и вправду нужна: ведь у Татьяны с Лизой полно имущества: мебель полноценной квартиры.
Я всех приняла с радостью. Татьяна подарила мне библию – и у меня отлегло от сердца, настороженность спала: явно добрые люди. Мы прожили вместе два месяца, но тут Татьяна решила, что мой коллега – наш хозяин непомерно задрал цену за жилье. Было решено найти новое место и всем вместе съехать, как можно скорее.
На этом, пожалуй, всё. История с коллегой - «врагом» закончена. Скажу лишь, простила сразу. Сразу, как оставили его квартиру. Нет обязательств – нет долгов. Но, наверное, я была бы не я, если бы просто простила: а то ведь еще и помогать ему стала в работе. Странным образом обстоятельства сложились так, что этому коллеге понадобилось мое усердие. И что же? Работала в интересах бывшего «врага», с душой, с полной отдачей, не рассчитывая на вознаграждение. Однако награда сама меня нашла: наш начальник (не теперешний, а другой – тот, который был несколько лет назад, а теперь проживает в Сочи) оплатил мне помощь небольшой прибавкой к зарплате. Вот и так бывает тоже…
Почему же в страшную ночь кризиса мне припомнился тот самый коллега, если я давным-давно его простила? А просто потому, что время пришло для наиболее глубинных осознаний: прощать-то было нечего. Коллега имел право поступать так, как считает нужным, а моей задачей было не навешивать на него ярлык «врага» даже на пять минут. Я же поддалась искушению осудить. Потом поддалась желанию оправдать. А надо было просто любить! И доверять ситуации. Опять я в жизни усомнилась?! – ведь все же шло в нужном направлении.
Уважаемый Сергей Константинович, простите! Я шлю вам лучики благодарности – никогда не поздно. Желаю вам спонтанной радости и долговечного успеха. Если бы была возможность все исправить, я бы, глядя на тот благословенный счет, сказала: «Принимаю как урок, с которым разберемся позже. Ничего страшного, решение задачки не всегда на поверхности»…
Очередные «враги»
Так и сидела в потемках, вспоминая былое. На фоне проносящегося по миру коронавируса. Но мне было не до него – казалось, в памяти всплывают смертоносные вирусы духовного свойства, которые требуют немедленно к ним обратиться… Вот я и вглядывалась… в ночь. Время зачистки всего происходящего (вытекающего из уже случившегося).
Очередная встреча на жизненном пути обернулась холодностью морских глубин. Да… я умудрилась Татьяну с Лизой записать в стан вражеской силы. И чем же был вызван мой порыв? – очередной неприятной неожиданностью. После того, как мы перевезли вещи на «новую» квартиру возле метро «Кузьминки», оказавшуюся старой и разбитой, требующей ремонта, мне предъявили оплату за первый и последний месяц проживания в ней. Плата лично для меня почему-то оказалась больше, чем у Татьяны с Лизой вместе взятых. Как же? – Лиза ведь еще только учится, молодая совсем. Неважно, что она работает параллельно в иностранной компании и регулярно ездит отдыхать за границу.
Признаюсь, я растерялась: так мы не договаривались. Никто не предупредил, что за аренду и коммунальные услуги у нас будет оплата не на равных. Меня снова затрясло: а осталась ли в мире, вообще, справедливость? Я же готова была отдать Тане и Лизе все, что у меня есть, как сестрам родным! – до того момента, как увидела записку на кухонном столе, написанную рукой Татьяны. Записка категорично уведомляла, какую сумму я должна внести за съем квартиры. Зная общую сумму аренды, без труда вычла свою сумму, и получилась доля Татьяны с Лизой, вдвое меньше моей. Так вот почему она оставила записку, а не решилась в лицо мне назвать цифру! Если и раньше я уже стала замечать командирские замашки в Татьяне (они с Лизой заняли практически все пространство квартиры, за исключением моей комнаты), то теперь убедилась – я поселилась в одном месте с человеком, жаждущим власти.
Я снова превратилась в ту пташку, у которой нет права индивидуального голоса, чье присутствие едва замечают…
Боже, как захотелось бежать от вероломства! Я стала задыхаться в этой невыносимой атмосфере фальши. Снова спасла работа: моя коллега Юлия подыскала мне подходящее место, причем – просто потрясающе! – место обалденное: однокомнатную квартиру в Люберцах без хозяев и соседей по комнате.
Я сбежала, не дожидаясь конца исчисляемого периода (понятное дело, теряла в деньгах, внеся предоплату за свое новое жилье), не требуя возврата денег за проживание последнего месяца в Кузьминках (его по факту не было), не спрашивая части денежных средств за совместно купленную стиральную машинку.
Разумеется, «сбежала» - громко сказано, я уведомила Татьяну о своем убытии. О, как изменилось ко мне отношение!!! На сто восемьдесят! Оно стало таким, как поначалу, когда жили в квартире Сергея Константиновича. Татьяна и Лиза превратились в кротких лапочек! Даже свежей клубникой меня угостили. Татьяна оставила чашку на кухонном столе с запиской: «Ешь на здоровье!». В первый раз в жизни клубника вызвала у меня отвращение. Но я проглатывала ягоды… боясь обидеть? боясь причинить боль своим отказом?! И кто меня только воспитывал? Моя мама молчать бы не стала – высказала бы все в лицо своим угнетателям и не притронулась бы к ягодам.
Велика же была моя радость, когда переехала. Пришлось отпроситься с работы, чтобы вывести вещи днем, когда Татьяна и Лиза отсутствовали, чтобы никто не уговорил остаться…
Теперь же, в эту страшную ночь, срывающую маски с ситуаций, увидела: благодетельницы мои, спасли меня от кавказца с угрожающим выражением лица – того самого, что был одним из первых претендентов на соседство со мной в квартире Сергея Константиновича.
Если на весы поставить кавказца и деньги, что перевесит?
Разумеется, спасение от мужских неуместных приставаний ценнее любой платы.
Ангелы вы мои разлюбезные, Татьяна и Лизочка, простите! Не угадала сразу вашу роль в моей жизни. Да, я озолотить вас должна, а не попрекать! Я на колени должна встать перед вами за милость, что вы согласились со мной вместе проживать. Мои дорогие!.. Как вернуть долг? – сейчас разве что лучиком любви и признательности, пожеланием добра, красоты, вдохновения и созидания…