Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #1

Седой переговорщик откровенно наслаждался произведенным эффектом; ему Серёгины попытки сохранять невозмутимость были понятны насквозь.

– Это, стало быть, для пользы дела. Чтобы, значит, спорилось скорее и легче. Не без мозгов, жизнь знаем… Забирай себе, нам эти цацки без нужды. Коль надобность возникнет, мы по старым домам много больше найдём…

Парень сглотнул слюну. Это же какие деньжищи лежали перед ним сейчас просто так, на ковре! Да десятая часть этой кучи решала все их с Машкой проблемы на годы вперёд! В душе заворочалась алчность.

– Нет! Я взяток не беру! – чуть не плача от злости на самого себя; гордо глядя в даль, ограничивающуюся пятном на обоях, отказался Иванов. – Уберите! Не доводите до греха.

– Ну может…

– Не может! Забирайте своё золото и проваливайте, недомерки!

Домовые выглядели обескураженными. Неслыханное дело – власть от мзды отказалась!

Серёга активировал Печать в доказательство серьёзности своих намерений.

Нечисть, испуганно косясь, засобиралась; жёлтый металл снова исчез в мешке, а старикан зло и жёлчно, тряся согнутым указательным пальцем с выщербленным ногтем, завизжал:

– Мы это так не оставим! Правов таких нет у тебя, чтобы закон не соблюсти! Попомнишь у нас!..

Еле выгнал.

Задумчивая Маша поставила чайник, пододвинула пепельницу с сигаретами, открыла окно.

– Покури, успокойся, и не злись. Жалко их. Понимаешь, домовому очень важно быть нужным, иметь дом и веру в него. Не просто жить за печкой, а именно знать, что он тут не чужой, не приживала какой. А они, если по современному, бомжи. У кого дом сгорел, у кого сгнил. И никто их не зовёт. Прошлое теперь они, бедняги. Вот и пытаются хоть как-то в жизни устроиться. Даже взятку тебе принесли. Не со зла, от отчаяния. Наверняка бороды на себе в клочья рвали, когда узнали, что вы действительно тогда домового подбирали, а не ловушку им устраивали. Не обижайся на них, пожалуйста…

Помощник слушал девушку вполуха, нервно затягиваясь сигаретой и переосмысливая сегодняшнее утро. Затем невпопад спросил:

– Маш, у нас кефир имеется?

– Зачем тебе? – искренне удивилась кицунэ. – Ты же его терпеть не можешь?!

– Зато в нём градус есть. Мне бы сейчас литров тридцать, для начала…

***

Домовые оказались нечистью по своему честной и действительно это дело просто так не оставили. Они начали мозолить глаза Серёге при каждом удобном случае. Не вступали в разговоры, не кричали обидные слова, но и не прятались при его появлении.

Благодаря Машкиной бытовой магии и законам их мира в квартиру бомжующие домохранители проникнуть не могли, однако с завидной регулярностью Иванов видел мелкую нечисть на отливе за окном, грустно смотрящую ему в лицо своими тоскливыми глазами и оставляющую грязные разводы от пыльных бород на стекле. Выходя на улицу, помощник с начала с интересом, а потом со всё нарастающим ужасом наблюдал, как эта братия пинцетами, в лучших традициях армейского идиотизма на добровольной основе, чистила от сорняков клумбу под окном; угрюмо, обречённо распевая при этом:

– Под крышей до-о-ома твоего…

– Под крышей до-о-ома твоего…

Петь они не умели совершенно, но недостаток таланта компенсировали мощью лёгких.

«Юрия Антонова на вас нет, паразиты!» – злился парень. Кроме него, домовых больше никто не видел и не слышал – умело маскировались, пользуясь остатками своей магии; потому бабки с приподъездной скамейки даже начали Иванова побаиваться, когда он вдруг замирал, с озлобленным лицом глядя на безобидные цветочки.

Уровень безумия вокруг квартиры Серёги нарастал с каждым часом. Двое домовых, к тому же, постоянно сидели на лестничной клетке, вскидываясь с надежной каждый раз, когда открывалась его дверь.

Но не такой парень был помощник инспектора Департамента Управления Душами, чтобы вот так, без борьбы, сдаться. Сжав зубы от злости, он стоически игнорировал бородатых мужичков; напоказ делая вид, что в упор перестал их замечать.

В воздухе неумолимо сгущалась развязка, и обе стороны молчаливой войны это прекрасно понимали.

***

В назначенный день съездили к Ерохе – Серёга убедил Машку составить ему компанию, Антон не смог. Девушка, впрочем, возражала не сильно; так, больше для приличия. По настоянию многоопытной домовой подарок покупать не стали. Как она пояснила – отдариваются при рождении, а тут праздник хозяина, своеобразное хвастовство удачей. У нечисти, способной к размножению, вообще с детьми плохо. Такой вот баланс и равновесие сил в природе. Живут то они ой как долго…

Мероприятие действительно оказалось довольно странным по человеческим меркам. Трезвый и торжественный ресторатор-забегаловщик (по ситуации и уровню этажа), сначала громко объявил о беременности супруги, затем толкнул речь, в которой упомянул политическую обстановку и роль здесь собравшихся в ней; потом скучно и долго говорил о планах на будущее. Регулярно звучали такие слова и словосочетания, как «небывало монолитны», «в едином порыве», «когнитивный диссонанс» и «товарищи». Партсобрание получилось, одним словом. Серёга удивлялся, а остальным гостям, похоже, нравилось.

Затем стали поздравлять будущего отца. Тоже в причудливой форме. По одному или двое подходили, в молчании жали руку, и так же в тишине отходили в сторону, чтобы уступить место следующим.

– Это чтобы удачу не спугнуть, – прошептала на ухо Машка. – Обычай такой.

Подошла очередь Иванова. Он, как и остальные, молча пожал Ерохе ладонь, кицунэ повторила подсмотренный у Розы книксен, получившийся вполне элегантно, и уже было собирался отойти в сторону да потихоньку идти домой, как вдруг хозяин торжества его шёпотом остановил:

– Задержись. С девушкой познакомишь.

Пришлось остаться. После окончания церемонии начался банкет, где каждый получал себе в тарелку то, что больше всего хотел. Зрелище, по воспоминаниям помощника, было не самое аппетитное, потому он ретировался в шашлычную. Туда же поднялся и освободившийся от официальной части ресторатор.

– Будем знакомы! – весело обратился он к домовой. – Ероха! Ресторатор и всякое такое… А вы?..

– Маша, – ответил за девушку Иванов. – Домовая.

– Ну ничего себе! Такая красавица, и всего лишь хранительница домашнего очага?! – поняв, как эта фраза двусмысленно прозвучала, хозяин поправился. – Я без злого умысла. Слышал, конечно, что бывают девушки-домовые. Но чтобы кицунэ… Завидую я тебе, Сергей!

– Почему?

– Потому что у тебя дом настоящий, хоть и квартира. Как положено от предков, а не каморка в человейнике, пусть и богатая.

Иванов удивился.

– Так заведи себе хранителя, какие проблемы? Их, беспризорников, вон сколько болтается по улицам.

Ероха расстроенно вздохнул.

– Кабы это так просто было! Нельзя нам, потому как мы сами нечисть. Древние обычаи, чтоб им… У нас, как и у домовых, в своём доме колдовство определённое есть, на защиту направленное, да и силу мы от своего жилья получаем. Подпитку этакую. Если поселимся вместе – кто-то один без магии останется. Дома – они такие… Одного хозяина любят.

Маша согласно кивала головой, подтверждая всё сказанное.

– Спасибо, что пришли, – тонко намекнул Ероха, давая понять, что ему пора к гостям.

– Спасибо, что позвал, – продемонстрировал понятливость помощник. – Если что, Маша полностью в курсе моих дел. Я ей доверяю.

Девушка шмыгнула носом и плотно сжала ладонь Сергея своей ладошкой. Ей было очень приятно.

Попрощавшись, без приключений вернулись домой. Домовые по-прежнему вели свою тихую осаду.

***

…– Антох, а нам никуда в командировку не надо? – с мольбой в глазах Сергей смотрел на начальника. – Иначе я этих… мелких от нервов развоплощать пачками стану. Не могу больше! Хоть квартиру меняй!

– Найдут! – мрачно вступила в разговор домовая.

– Найдём!!! – неожиданно из вентиляционного окошка кухни прозвучал тоненький, приглушенный голосок.

Все вздрогнули.

– Да… дела, – Швец почесал в затылке, стимулируя мозговую деятельность. – Уехать, конечно, можно на время, однако любая командировка рано или поздно заканчивается… Да и Машку куда девать?

– С собой возьмём! – убеждённо, по-собачьи не сводя взгляда с начальства, затараторил Иванов. – Ты пойми, я уже дёргаться начал. Сегодня ночью водички попить среди ночи встал, а в окошке, вместо Луны, табун бородатых рож! И как забираются только… У меня скоро нервы не выдержат… И вообще, ты обязан заботиться о душевном здоровье подчинённых!

Инспектора этот спич не пронял.

– А сопли тебе не утереть? Или шнурки не погладить?! Сам вижу, что просто Печатью тут не отмашешься, да и не за что их геноцидить, по большому счёту… Думать надо, простого решения тут нет. Молодец, что золото не взял, иначе совсем худо бы стало. И от Карповича по шее однозначно прилетит, и спецы всю печень выклюют, и с работы попрут. И домовики сразу осмелеют. Они такие…

Все замолчали, обдумывая проблему. Первой возобновила разговор кицунэ.

– Ладно, хватит беспредметно воду варить! Действительно, съездите куда-нибудь на пару дней, обдумайте всё в спокойной обстановке. Может, и решите чего. За меня не волнуйтесь, продержусь как-нибудь. Ну или бороды повырываю, чтобы успокоиться, по волоску. Медленно и с удовольствием.

– Ой! – испуганно ухнуло из вентиляции.

… Вернулся помощник через три дня. Злой, вымотанный (всю область на попутках исколесили) и ничего не придумавший.

Встретила его необычно спокойная, отрешённая Маша.

– Серёжа, я взяла золото у домовых. Они победили.

– Зачем?!

– Я так больше не могу! – она заплакала, а затем заговорила неожиданно низким, рассудительным голосом, в котором Иванов сразу признал речь предводителя домовых: «Ты девка, влияние окажи на хозяина свово. А мы в благодарность и жениться могём. А коли твоё бабье естество требует большего – так хоть троих выделю, что в корень пошли. Только спроворь нам жилище достойное». – И Мурке мышей каждый день приносят, под дверь кладут, чтобы и её умаслить! Я выйти никуда не могу – за мной сразу увязываются, прямо след в след идут! У меня уже нервный тик, со всех сторон обложили. Я сдалась…

Сергей схватился за голову.

– Маш, а золото взяла зачем? Что теперь делать? Давай я их сейчас распатроню навечно, они сами напросились!

Девушка, вытерев слёзы и успокоившись, снова невозмутимо продолжила:

– Не надо. Найду я им дома. Только мне надо на несколько дней отпроситься – дел много… И вообще, это ты у нас должностное лицо, а я так… мне брать можно.

– Да ради Бога! Какие проблемы? Ты не крепостная… – помощнику стало даже немного обидно. – Но, может, Печатью в бороду – оно лучше будет?..

– Я дала слово. Не ругайся на меня. Я всё решу. И не спрашивай – как. Боюсь говорить, чтобы не сглазить.

Иванов хотел сказать многое: и что он переживает; и что ей обязательно понадобится помощь; и что он не понимает, как можно совершать такие опрометчивые шаги. Но вместо этого Серёга ответил:

– Делай, что хочешь. Будет плохо – скажи, помогу, – и направился в душ, смыть с себя дорожную пыль.

Когда вышел, чистый и посвежевший, девушки в квартире уже не было. Только Мурка хищно смотрела на холодильник, нервно перебирая лапками, а в окно таращилась очередная бородатая физиономия.

– Что, опять голодаешь? – участливо обратился к котёнку парень. – Ну давай, подкормлю…

***

Домовая действительно где-то пропадала несколько дней, уходя ни свет, ни заря и возвращаясь за полночь, ничего при этом не рассказывая. Еда в холодильнике заканчивалась, впереди замаячили покупные пельмени.

… С утра кицунэ была сама не своя. Постоянно без причины суетилась, нервничала, металась по квартире, одновременно сметая всё вокруг себя на пол и тут же ставя на место. Иванов мудро не вмешивался. Раз спросил, в чём дело – ему в ответ рыкнули: «Сюрприз. Отстань». На том любопытство и закончилось.

И бородатые недомерки исчезли за окном. И из подъезда. И с клумбы. Помощник даже исключительно из научного интереса крикнул в вентканал: «Домовые-придурки!», но ответа не получил и запереживал, томимый неизвестностью.

– Серёжа, а ты ещё не одет? – вывел парня из рассуждений голос Маши. Сама она уже стояла у дверей при полном параде: красивое платье до пят, шапочка, ловко скрывающая лисьи ушки, туфельки на каблучках, в руках крохотный клатч.

– Нет. А должен был?

Домовая печально закатила глаза кверху, после, словно маленькому несмышлёнышу, объяснила:

– Конечно. Нам выезжать через пять минут.

Помощник хотел было заявить, что о таких вещах заранее предупреждают, но посмотрев на домохранительницу, взвинченную до предела, молча стал натягивать джинсы.

– Что ты на себя напяливаешь, горе ты моё?! – девушка готова была расплакаться. – Костюм одень, галстук…

– У меня нету…

Иванов не врал – действительно, официально-выходной одежды он не имел, потому что ходить красивым ему было особо некуда, да и костюмы терпеть не мог. Оденешь – и всё, раб вещи. Туда не сядь, сюда не плюнь, галстук дышать мешает… Из-за этой жизненной позиции весь его гардероб состоял из шорт, треников и джинс.

– Как нету?! – кицунэ стремительно бросилась к шкафу, с грохотом распахнула его и застыла от удивления. – Действительно, нет… Как ты живёшь? А если с девушкой куда пойти или к приличным людям в гости? Нет, женить тебя надо! Ж-е-н-и-т-ь!!! – последнее слово для пущей вескости прозвучало по буквам, строго так.

– Хрен тебе, – почти беззвучно буркнул парень.

– Что? – переспросила она. – Что ты сказал?

Вот же ушастая! Наверняка ведь услышала.

– Говорю, дай другие штаны возьму и рубашку. Вон ту, голубую. Её гладить не надо.

– Мя! – пропищала Мурка и исчезла, как любая приличная кошка, в открытом шкафу.

Стали ловить питомицу, но она ловко уклонялась от цепких хозяйских рук, ныряя, как Скрудж МакДак в своём деньгохранилище, между полками с бельём.

Наконец это безумство достало Серёгу и он поступил проще: пошёл в кухню и хлопнул дверцей холодильника. Пушистое хвостатое материализовалось у его ноги как по волшебству.

– Ну вот и хорошо! Машуля! Дай штаны…

Через три минуты они стояли возле здоровенного баварца BMW, представительского класса, еле втиснувшегося своими солидными размерами на узкой придомовой дороге. Бабки, оккупировавшие такую знакомую скамеечку, запереглядывались, и помощник кожей почувствовал рождение новых сплетен. А, плевать!

– Садись, чего стоишь! – скомандовала кицунэ и первой нырнула в прохладный салон.

Парень послушно сел. Внутри оказалось не просто комфортно, а сверхкомфортно. Бар, мягкие кожаные сиденья, пассажирское отделение для конфиденциальности закрыто стеклянной перегородкой. Машина плавно тронулась, и именно это, такое отличное от привычное автобусного скрипа и дёрганья, движение стала последней каплей в чаше Серёгиного терпения.

– Маша! Хватит юлить! Что происходит? Куда мы едем и откуда эта роскошь?!

Девушка укоризненно посмотрела на помощника, однако не стала вредничать и, задумчиво глядя в окно, начала:

– Когда к нам домовые пришли – жалко мне их стало. Из профессиональной солидарности или чисто по-человечески… – тут она заметила насмешливый взгляд парня, вздёрнула носик и обиженно продолжила. – Ну что ты так смотришь… Что я, не человек, что ли?

– Нет.

Она фыркнула.

– Ой, не придирайся к словам!

– Ага, ты ещё скажи, что золотишко тебя ни капельки не волновало!

– Волновало, врать не буду… Вот я и измыслила, как это дело устроить. Не перебивай только, а то собьюсь… В общем, придумала я, что делать. Взяла у бездомных золото и к Ерохе отправилась, конвертировать его в нормальные деньги.

– А он тут причём? – искренне удивился Иванов.

Маша вздохнула.

– Ты как маленький… Как, по-твоему, нужно обналичивать двенадцать килограмм золота, да ещё в антикварных изделиях? Молчишь? Вот и молчи… Чтобы ты знал, мы, нечисть, народ очень не бедный. Многие на белом свете по нескольку сотен лет трутся, так что научились копеечку немалую извлекать и где выгода по запаху чуять.

Приехала, переговорили, он часть на реализацию взял и основную оговоренную сумму сразу выплатил. Ероха богатый – страсть! Забегаловка с рестораном – это так, хобби. Вот… Перед этим я по интернету пошарилась и нашла турбазу в глухом углу области. Её какой-то чудик построил вдали от всего на свете и ждал, что к нему олигархи-отшельники стадом попрут. Не вышло. Двести с хвостиком кэмэ в одну сторону, из них семьдесят по такому бездорожью, что после первого дождя и танки утонут. Одно достоинство – природа просто чудо! Короче, тот человек, в смысле продавец, от недвижимости избавиться за тридцать процентов от себестоимости готов был и чуть ли не руки целовал.

Снова обратилась к ресторатору. Он дал охрану, машину, юриста своего. Съездили, посмотрели, ударили по рукам. Хорошо, что мне по паспорту восемнадцать есть – не пришлось с опекой ничего выдумывать и так далее… Оформили сделку.

Тут парень не выдержал и перебил:

– За несколько дней? Ты за кого меня держишь? Да там оценка, инстанции всякие…

Кицунэ улыбнулась.

– Когда я охрану просить приходила – то рассказала Ерохе о задумке. Он сразу в процесс вошёл, даже немного поторговаться пришлось. В общем, оборотень немного в доле. Его пятьсот квадратов на нашем участке. В обмен он подключил своих хороших знакомых, которые дело ускорили так, что я сама испугалась.

– Кого?

– Да двоих: один из облпрокуратуры, второй из обладминистрации. Упыри, как ты понимаешь… самая их работа. Зазвенели телефоны, все вокруг забегали, нервные такие… Оказывается, в нашей стране при необходимости за полдня можно сделку оформить. И ещё осталось время шампанского попить.

Иванов открыл окно и, не спрашивая у водителя разрешения, закурил.

– Маш, так что ты задумала?

– Турбазу-пансионат закрытого типа. Для нечисти. Им ведь тоже хочется и в волейбол поиграть, и с удочкой посидеть, и в полнолуние по лесу в первородном облике побегать.

– То есть из турбазы сделать турбазу? У тебя с головой вообще, как, нормально?

Девушка весело рассмеялась.

– Нет, конечно, раз с тобой связалась. Только из пятнадцати домиков десять на год вперёд проплачены, так что мы уже в плюсе – аренда сумасшедших денег стоит, сам понимаешь, кто присоветовал; а Ероха на своих квадратах гостиницу собрался строить для тех, кто победнее. Но мы в доле, – уточнила она. – С той темы тоже капать будет. Сейчас туда завозят квадроциклы там всякие, лодочки. Вертолётную площадку вроде как закончили.

– Бородатых, как я понимаю, ты туда наладила?

– Ага. Только хозяин там ты – тебе их и расселять. Обряд, надеюсь, помнишь?

У Серёги от таких заявлений дыхание спёрло.

– Какой я, нафиг, хозяин?! Ты что несёшь?..

– Обыкновенный. Я на тебя доверенность и все бумаги оформила. Мне это ни к чему, если разобраться. Я – домовая, мне не деньги от жизни нужны. Так что владей и не спорь, олигарх. И да, Антон в курсе. Он мне эту идею и подсказал, чтобы к тебе начальство не цеплялось. Они, кстати, с Розочкой уже там.

Иванов поставил зарубку в памяти: при первом удобном случае напакостить инспектору. Ну не любил он, когда за его спиной всякие тёмные делишки обделываются, даже хорошие.

Между тем автомобиль уже крался по грунтовке. Маша замолчала, а помощник обдумывал услышанное. Что-то не давало ему покоя, и он вскоре понял, что.

– Так это получается, теперь к нам со всего света бомжи-домовые потянутся? На всех турбаз не хватит.

– Нет. Наши – молчок. Я их сразу просветила на эту тему. Они, по-моему, даже клятву на крови дали, чтобы лишнего не болтать. Иначе пинка под одно место получат в лёгкую.

– Ну… допустим. Только как ты собираешься это место от людей прятать? Охотники, грибники, контролёры всякие и налоговая…

Вместо ответа кицунэ хитро усмехнулась, достала из сумочки небольшой кристалл.

– Смотри.

Через некоторое время камешек неожиданно засветился, и автомобиль свернул вправо, на неприметную дорогу среди деревьев.

– Тут отвод глаз стоит. Без этой штучки и захочешь – не найдёшь. Потому и не опасаемся никого. Со светом домовые разберутся – они электричество воровать ух как хорошо умеют. От жадности, замешанной на экономности научились.

– А газ? – тупо спросил Иванов.

– И газ, – совершенно серьёзно ответила Маша. – так что по всем показателям оплата будет идти как за небольшой дом. Ничего, не обеднеют госкорпорации… Да и кто в такую даль попрётся? Говорю же тебе – не найдут даже из космоса. Плюс дачники-арендаторы там такие, что за свой покой любому глотку перегрызут. В прямом смысле, если ты не понял. Всё. Приехали.

Баварец бесшумно замер. Серёга открыл дверь и оказался на довольно внушительной, огороженной со всех сторон высоким забором, территории. По периметру стояли пятнадцать очень приличных домиков с индивидуальными парковками, зеленело небольшое физкультурное поле, в тени деревьев проглядывали рубленые беседки и мангалы.

– Тут, конечно, неустроенно пока. Заезд через неделю только. Но на презентацию все, кто хотел, приехали. Нормально добрались? Да что я за глупости спрашиваю! Сам же свой личный автомобиль за вами послал…– из-за плеча возник улыбающийся Ероха. – Тут по документам кое-какие вопросы есть…

– Отстань, – спасла Серёгу от издержек большого бизнеса Маша. – Давай потом обсудим.

– Без проблем, – не обидевшись, ответил ресторатор и деловито умчался в сторону детской площадки.

Иванов глянул ему вслед и обомлел. На горках, лесенках, качелях уже вовсю резвились детишки. Хвостатые, зубастые, ловкие, зелёные. Они рычали, смеялись, подвывали – одним словом, вели себя именно как дорвавшаяся до веселья детвора.

И в этот момент затея кицунэ показалась ему не такой уж и плохой.

… Обряд по введению домового в жилище был торжественен и красив.

Все гости стали полукругом, в центр которого робея и стесняясь, вошли уже знакомые бородачи. В сапогах бутылками, чистеньких косоворотках, с напомаженными и расчёсанными на пробор волосами. Напротив них стоял Иванов и тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

Из толпы внезапно показался Швец, вытянул вперёд сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем: «Не робей, дружище!». Роза приветственно помахала платочком.

Первым вышел предводитель с чинным, благообразным лицом. Он шёл медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Остановившись напротив парня, домовой вытянулся, как солдат перед проверяющим, и выжидающе стал смотреть на Серёгу. Тот замялся, не имея опыта подобных выступлений на публике. Спасла ситуацию, как обычно, Маша. Девушка вышла из-за спины помощника с подносом в руках, на котором стоял стакан с прозрачной жидкостью. Запах чётко, без двусмысленностей говорил непьющему, но мечтающему об этом человеку, сам за себя: Водка.

Подошла к домовому, с лёгким поклоном поднесла к нему ёмкость. Только тут Иванов, набрав воздуха в грудь, решился и выпалил:

– Приглашаю тебя в свой дом. Иди и принимай.

Предводитель в ответ поклонился в пояс, затем медленно, смакуя каждый глоток, залудил стакан с водкой, крякнув от удовольствия; а потом совершенно неприличной для его возраста рысцой побежал в дом, стоявший по центру.

Все замерли, ожидая неизвестно чего.

Хлопнула дверь, застучали подковки каблуков по полу, а затем в пустых окнах внезапно возникли простые ситцевые занавески с васильками – и дом стал сразу какой-то жилой, настоящий, уютный.

Гости радостно засвистели, заулюлюкали. Торжественность пропала, уступив место веселью и радости.

Ещё одиннадцать раз Серёга говорил ритуальные слова, а кицунэ подавала водку. И ровно столько же раз они видели огоньки счастья, зажигающиеся в глазах бездомной нечисти. Приятно, что и говорить.

Потом был банкет, и танцы, и фейерверки. Домой попасть удалось только на следующий день.

… – У нас три дома без домовых стоят. Что думаешь? – Маша жарила котлеты и болтала с Серёгой, пьющим чай.

– Да ничего не думаю. Было бы корыто, а свинья найдётся. Пусть пока так постоят. Со временем подберём хранителей.

– Согласна, – очередная партия мясных кругляшей отправилась со сковороды в кастрюльку.       Мурка готовилась впасть в голодную кому, наблюдая с подоконника за такими, по её кошачьему мнению, извращениями. – Что завтра планируешь?

Иванов пожал плечами.

– Да ничего особенного. Вечером на адрес с Антохой смотаемся, разъясним кое кому кое-что, а днём совершенно свободен.

– Вот и хорошо. Тогда в мебельный поедем. Обстановку выберем… И вообще, пора ремонт у тебя делать и костюм приличный купить.

– А деньги у нас есть? На сколько я знаю, турбаза всю прибыль сожрала своими улучшениями и в постоянный плюс выйдет только через полгода.

Девушка вильнула хвостом, сделала наивно-виноватые глазки и протянула:

– Ну… это… как бы не все деньги туда вбуханы. Кое-что осталось… И ювелирки ещё полмешка… Так что не задумывайся о мелочах, ты теперь почти буржуй, – она звонко рассмеялась. – Там и на ремонт хватит, и на обстановку, и на самолёт, если небольшой…