Библиотека Робинзона

Правительство же превратится из политического органа, по сути, в администрацию гостиницы, за плату предоставляющую гостям всевозможные сервисы. Демократия обернется корпократией, ведь недовольные граждане вместо того, чтобы идти в политику, просто будут переезжать в другую страну. Правитель будет опасаться не выборов, а оттока граждан, так что вместо инвестиционной привлекательности ему придется заботиться о «гражданской привлекательности». Разные страны будут конкурировать за население, и эта конкуренция заставит позабыть о демократии.

Переход к такому обществу будет затруднен вследствие сопротивления разного рода элит, так как именно они больше всех заинтересованы в неподвижности и неизменности распределения власти и денег, им такая сверхкомбинаторика ни к чему. «В комбинаторном обществе ничего не должно быть зафиксировано, и именно претензия элиты на несменяемость… и предопределяет революционную ситуацию – ею, может быть, человечество будет занято еще ближайшие век или два». Но в итоге все аристократическое и элитарное все равно подлежит беспощадному растворению! Впереди – «общество действительно победившего эгалитаризма… где над морем экономических агентов никто не высится». Это не значит, что власти не будет, но люди на престижных позициях будут ротироваться быстрее, а «сам круг мест, считающихся престижным, будет постоянно меняться». В общем, сплошная глобализация, адхократия и эгалитаристский капитализм – таким видится будущее Константину Фрумкину. Ну и что, если все произошедшее за десять лет с момента выхода книги ясно указывает на противоположный вектор развития? Художник так видит!..

Янис ВаруфакисТехнофеодализм. Что убило капитализм

М.: Ад Маргинем Пресс, 2025

Греческий экономист, короткое время в 2015 г. занимавший пост министра экономики своей родины, Янис Варуфакис знаменит своим неортодоксальным взглядом на устройство экономики. Он утверждает, что «капитализм уже мертв, в том смысле, что его динамика больше не управляет нашими экономиками. В этой роли его сменило нечто принципиально иное, то, что я называю технофеодализмом». Капитализм был убит своим родителем – капиталом, который принял совершенно новую форму. Это мутация, «возникшая в последние два десятилетия, настолько более мощная, чем ее предшественник, что, как глупый, чрезмерно усердный вирус, она убила своего хозяина». Два события Варуфакис называет главными в деле замены капитализма технофеодализмом: приватизацию интернета крупнейшими американскими и китайскими компаниями и тот способ реакции, который правительства и центробанки Запада избрали на Великую рецессию.

Эту мутацию, произошедшую на наших глазах, мы с вами… просто не заметили! А между тем она обрушила два важных столпа капитализма – рынки и прибыль. Рынки были заменены цифровыми торговыми платформами, которые «выглядят как рынки, но не являются ими и больше напоминают феодальные владения». А прибыль, этот двигатель капитализма, уступила место ренте, которую теперь следует платить за доступ к таким платформами к облачным хранилищам в целом. Рента, напомним, это «любая цена, уплачиваемая покупателем сверх той цены, что наиболее точно отражает меновую ценность товара». Новую ренту автор предлагает называть «облачной рентой». Капиталисты продолжают извлекать прибыль благодаря эксплуатации труда рабочих и инженеров, но они больше не правят— реальная власть принадлежит владельцам «облачного капитала», новому классу феодальных сюзеренов, по отношению к которым «реальные» капиталисты превратились в вассалов. А наемные работники вернулись к феодальному статусу крепостных, на чьем неоплачиваемом труде (в дополнение к наемному труду, которым они зарабатывают себе на жизнь), зиждутся богатство и мощь нового правящего класса.

Такова гораздо более уродливая социальная реальность, которая вытеснила капитализм. «При технофеодализме мы больше не владеем своим разумом. Каждый пролетарий в рабочее время превращается в облачного пролетария, а в остальное время – в облачного крепостного. Каждый самозанятый предприниматель мутирует в облачного вассала, в то время как каждый самозанятый работник становится облачным крепостным». И все это происходит, потому что «облачный капитал занимается изъятием активов из наших мозгов»! Если при капитализме власть дается капиталом, которым владеют немногие (а все остальные вынуждены продавать им свой наемный труд), то «при технофеодализме новый правящий класс черпает власть из владения облачным капиталом, щупальца которого опутывают нас всех». Он взимает со всех нас монопольную ренту, что возможно ввиду низкой или отсутствующей конкуренции между цифровыми торговыми платформами. Все, кто не хочет ее платить, изгоняются с платформы и теряют шанс продать что-то. Все, кто не хочет делиться своими данными, лишается возможности купить что-то.

Трансформация капитализма началась не в XXI веке, а в середине ХХ-го, считает Варуфакис, когда возникла «техноструктура» (термин Гэлбрейта) – частно-государственная сеть принятия решений, нацеленная на сохранение и усиление американского капитализма. В этой сети частный бизнес и правительство тесно переплелись, предприниматели-одиночки, как и политики-одиночки, ушли в небытие. Техноструктура, которой мир обязан «Великим тридцатилетием» экономического роста (1946–1972 гг.), создала два новых экономических сектора, нацеленных на системное изменение поведения трудящихся и потребителей. Это сектора сервисного управления рабочей силой (менеджеры, сфокусированные на оптимизации рабочих мест и всего, что их окружает) и потребительским поведением (рекламщики, копирайтеры, маркетологи и проч., занимающиеся «производством желаний» в целях максимизации продаж потребительских товаров и услуг). Благодаря им возникли два совершенно новых рынка: профессиональных инфлюенсеров (новый тип менеджеров, оттеснивших от ключевых позиций менеджеров-инженеров) и человеческого внимания (создающий постоянное внимание аудитории СМИ, которое затем продается рекламодателям). Контролируя два этих сервисных сектора и два рынка влияния, техноструктура обеспечила себе диспропорциональную власть, позволяющую манипулировать поведением как работников, так и потребителей.

В дальнейшем, с приходом неолиберализма, а затем и интернета, техноструктура мутировала в технофеодализм. Он основан на «облачном капитале», то есть «совокупности объединенных в сеть компьютеров, программного обеспечения, алгоритмов на основе искусственного интеллекта и коммуникационного оборудования». Эта совокупность денно и нощно функционирует ради того, чтобы «побуждать миллиарды людей, не являющихся работниками (облачных крепостных), работать бесплатно (и часто неосознанно) над созданием и пополнением запаса собственноручно созданного облачного капитала». Ровно это делает каждый из нас, загружая свои фото в Instagram[1]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Компания Meta и соцсети, которыми она владеет, признаны в России экстремистскими и запрещены 20.06.2022.