Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец

Москва 2021.12.15

Глава 1

– Брат Лийом! Нас накормят горячей похлебкой?

– А я бы не отказался от пуншу. Моя мамаша, поди, уже приготовила дома кувшин-другой.

– Да иди ты со своей мамашей! Что ж ты ее с собой-то не взял, оглоед!

– Да замолкните уже, ироды! Слушать тошно, – кто-то попытался вразумить любителей гастрономического разнообразия, но тема оказалась животрепещущая, и ее подхватили сразу несколько человек.

–А мне бы отбивную, на косточке, чтоб от перца аж пот прошиб, – угомонить людей было не так-то просто.

–Эт пжалуста! Слыхал, что из новобранцев тута готовят те ыщо отбивные!

– Пусть только тронут, я им…

– Да за шо им тя трогать, девка ты шо ли?

Те, кто услышал мужичка в полушубке шерстью наружу, опасливо покосились в сторону белой лошади, бредущей в снегу по самое брюхо. Верхом на ней сидела девушка в меховой парке с капюшоном, надвинутым так, что лица не было видно. На их счастье, шутник говорил не так громко, чтобы вывести ее из состояния задумчивости, и вскоре рой беззлобно переругивавшихся голосов вновь гудел над отрядом, несмотря на мороз и выматывающий марш по целине. Люди по мере приближения к цели явно воспряли духом.

– И это пополнение?! – вполголоса пробурчал здоровенный бугай на черном, как смоль, коне, ехавший рядом со мной. Привычным жестом смахнув льдинки с порядком отросшей бороды, он досадливо гукнул.

Эту песню я слышал уже давно и потому привычно пропустил между ушей.

– Мороженая печенка Дритта! Как же холодно! – помянул я всуе имя гоблинского бога несчастий и невезения.

Эта чертова кольчуга работает не хуже встроенного генератора льда. Всего моего тщедушного тельца едва хватает, чтобы не превратиться в сосульку и без железа, но брат Лийом оказался еще тем занудой и деспотом, заставляя носить его и днём, и ночью. Впрочем, все бы ничего, но от ледяного ветра постоянно горело лицо. Иногда казалось, что кожа на щеках похрустывает, когда пытаешься двигать челюстью. Оррику в этом плане не в пример легче: растительности на его голове мог позавидовать даже какой-нибудь сенбернар, а мне с моими «тремя волосинками в девять рядов» оставалось лишь изо всех сил кутаться в воротник, чтобы не превратиться в «синего ходока».

– Да нас схарчат, и шагу ступить не успеем! – буркнули справа.

– Оррик, да сколько можно?! Три месяца одно и то же! – не выдержал я. – Вы с Аридилом решили меня доконать?

Здоровяк даже не обернулся, но ворчать перестал. Во всяком случае вслух.

– Ты же утром говорил, что до стен доплюнуть можно, – не смог удержаться я. – Сколько нам ещё пилить? Или ты уже не помнишь…

Мне всегда доставляло удовольствие подтрунивать над воином, но последнюю неделю он пребывал не в духе, и я старался не слишком его донимать, – уж больно хмурым выглядел мой друг. Впрочем, не он один устал от казавшейся бесконечной дороги.

– По такому пухляку да с нашей скоростью ещё часов десять, – буркнул Оррик, а после, секунду помедлив, добавил: – Тебе б так не помнить, как я не помню. Спать перестанешь со смеху.

Воин зло дёрнул поводьями, и его конь всхрапнул, ощутив настроение хозяина. В следующую секунду он мгновенно сорвался с места, подняв целую тучу легких белых снежинок. Я прикусил язык, но было поздно, – мы все устали, и контролировать каждое слово становилось все труднее и труднее.

Всадник на огромном коне понесся к голове отряда, провожаемый завистливыми взглядами. Что ему сугробы? Только Арин, белый жеребец эльфа, мог составить конкуренцию черному «демону» инквизитора и не уступал ему ни в силе, ни в выносливости, ни в скорости. Чего, впрочем, не скажешь о его владельце, – эльф вот уже две недели полз замыкающим, закутавшись в свой плащ по самые брови, и безучастно взирал на ледяную красоту окружающего мира. Глефа, древком притороченная к седлу, также, как и его хозяин, обильно покрывшись инеем, плавно покачивалась у него над головой. Характер моего высокого друга последнее время сильно переменился, и обычно бесстрастный принц, как и Оррик, мрачнел день ото дня. Бывало, что он молчал сутками, не обращая внимания ни на подначки инквизитора, ни на мои вопросы.

Вот и в этот раз Аридил не отреагировал на нашу пикировку, уставившись в одному ему известную точку, хотя, я уверен, он точно знал, когда я на него смотрю с таким выражением. Мысленно махнув рукой, я отвернулся и оглядел растянувшийся, как сороконожка, отряд. Сорок два человека, закутанные до самых глаз во все, кому что по средствам, со скоростью черепахи торили снег по девственно белому дну ущелья. Большинству приходилось туго, но за пару месяцев люди втянулись. Каравану уже не требовалось делать остановки, чтобы переведшие дух могли поменяться местами с теми, кто брел за санями иногда по пояс в снегу. Одни привычно «солдатиком» соскальзывали с полозьев в снежную кашу, другие – лохматыми гусеницами ворочались в санях, пытаясь принять более-менее комфортную позу под надсадные смешки идущих. Это движение туда-сюда ни на секунду не прекращалось, потому что даже самый выносливый за двадцать минут такого пути совершенно выбивался из сил.

Брату Лийому даже пришлось скрипя сердце согласиться с тем, чтобы оружие оставалось только при головном дозоре, остальные же свалили колюще-режущие принадлежности на одни из саней, чтобы максимально облегчить и без того трудный путь. Объяснялось это просто – вот уже две недели отряд находился в совершенно безлюдных землях, и ждать нападения не приходилось. А зверь он и так уйдет с дороги – человек даже в этом мире самый опасный хищник, и у него найдется не так много врагов. Правда, все это касалось существ этого мира, что там творится за стеной Крепости, к которой мы неуклонно приближались, пока что для большинства было покрыто мраком.

Назвать наше путешествие тяжелым не поворачивался язык. Люди на Арли в принципе не привыкли к подобным перемещениям. Даже путь из деревни в город уже становился событием, а тут целый переход через несколько стран. Кого хочешь доведет до ручки. И ладно бы вокруг тянулись обжитые места, где можно найти кров и еду, но отряд месяц как оставил цивилизацию позади. К тому же почти две недели назад начался февраль, самый разгар стужи и снежных бурь в этих краях. В отдельных местах толщины снежного покрова хватало, чтобы укрыть двух всадников, поставленных друг на друга вместе с лошадью и наездником. На наше счастье, в ущелье хозяйничал ветер, сметая заносы к скалам, и потому по его центру люди могли хоть как-то передвигаться. Однако тот же ветер делал наше путешествие втройне более неприятным, нащупывая каждую лазейку, обшаривая каждый сантиметр одежды, чтобы при первой возможности уколоть ледяными иглами холода.

Не знаю, добрался бы кто-нибудь до места назначения, не будь с нами волшебницы. Валена получила обширную практику, виртуозно убирая обморожения, излечивая простуды и жар. Несколько раз ей приходилось иметь дело и с кое-чем посерьёзнее насморка. К счастью для нас, ей хватило и сил, и умения, и, главное, упёртости, чтобы справиться со всеми напастями, так что даже самые «непримиримые», попав к ней однажды «на стол», вынужденно признавали: девушка не даром ест свой хлеб, и лекарь из нее, что надо. Что касается брата Лийома, то и он под конец путешествия «оттаял», когда сам угодил в ее цепкие ручки с зубной болью. Бедолага терпел три дня, пока муки тела не возобладали над спесью, и потому он молча сносил проклятья в свой адрес, прекрасно понимая, что сам во всем виноват.

В общем, оглядываясь назад, я только диву давался, насколько наивными были мои суждения. Романтические путешествия в средневековье зимой?! Полная чушь! Хлебнув с лихвой приключений «на свежем воздухе», я задавался только одним вопросом: как, во имя всех святых (которых, по счастью, я никого и не знаю), раньше решались на вояжи в январе?! Кем надо быть, героем или идиотом? Себя, например, я не относил ни к первым, ни ко вторым. Хотя в моем случае элементарно не было выбора…

– Иан, – голос Валены вывел меня из состояния задумчивости, и я обернулся: девушка верхом на лошади приблизилась, успокаивающе похлопывая Ласточку по гладкой шее. – За нами кто-то идёт.

В груди ёкнуло. Ну, конечно! Мы почти без приключений преодолели последний отрезок пути, а мне уже не раз выпадал шанс убедиться, что судьба подарками просто так не разбрасывается – не в ее это правилах. Как говорится, обязательно «прилетит», когда ничего не ждёшь. Особенно если это какая-нибудь гадость.

– Уверена, что не показалось? – сказал я, стараясь не вертеть головой и не позволяя страху забраться в сердце. – Сколько раз в жизни ты на лошади сканировала местность? Раз? Два? Могла ведь и ошибиться…

Меня довольно бесцеремонно прервали.

– Уверена, – из-под глубокого капюшона сверкнули глаза. Девушку больше не шокировали разные «специфические» термины из моего времени. Она впитывала информацию, как губка, подолгу расспрашивая меня на стоянке, когда вокруг не ошивалось никого из посторонних. Эльф к «ликбезу» относился, как ко всему остальному, – он все наши посиделки попросту игнорировал, а Оррик периодически осенял себя святым кругом или демонстративно сплевывал. Впрочем, меня это уже не смущало, а волшебницу вообще было не оторвать от новых знаний. Поэтому разных мудреных слов за время поездки она нахваталась с лихвой, подчас шокируя инквизитора их употреблением к месту и не к месту. Даже меня подобное начало напрягать – ладно, когда рядом мы. А ляпни она что-нибудь «такое» при посторонних? Опять на костер?! Не стоит забывать, куда мы все сейчас направляемся. И почему.

Я очнулся от воспоминаний под требовательным взглядом глаз собеседницы. Нужно было как-то реагировать. И хотя все мое существо страстно желало отмахнуться от предупреждения (добрались ведь почти уже), опыт говорил, что такая постановка вопроса обычно выходит боком. Беспечность еще никого не доводила до добра.

– Только гостей нам сейчас не хватало, – поморщился я, а мысли о неприятностях так и полезли в голову. Я попытался себя успокоить: – Может, это ребята из крепости? Решили попугать молодняк.

Прислушавшись к себе, я понял, что попытка отговориться от вынужденного решения «не катит». Это как натянуть зайца на утку. Девушка, подтверждая мои мысли, в ответ неопределённо пожала плечами, но я все равно уловил оттенок недовольства в ее чувствах. «Всё-таки с пацанами проще», – подумал я, а вслух сказал:

– Значит, полагаешь, за нами «хвост».

Надо же что-то говорить. Да и думается так легче.

Валена же снова промолчала. Под меховым капюшоном ее глаз было не разглядеть, но за то время, что мы провели вместе, пояснения уже не требовались. Жест воспринимался однозначно: тебе все выложили, ты командир – вот и решай. Вообще, Валя с того памятного дня совершенно переменилась. Куда-то подевалась жизнерадостная девчонка, готовая без умолку болтать круглые сутки. Все, нет ее. Осталась в подвалах Святого Воинства. Улыбку вытравили каленым железом, душа нараспашку теперь за семью замками – холодная одиночная камера подчас эффективнее любого палача с клещами. Только бережная забота Оррика, наши занятия по магии и рассказы про мой «прошлый» мир хоть как-то «оживляли» ее. Во все остальное время взгляд Валены словно говорил: «Не лезь ко мне, будет больно».

Так как занятиям и рассказам в дороге не удавалось посвящать много времени, я неустанно напоминал другу о том, чтобы он всегда держался где-то неподалёку. Да Оррик и сам старался не отходить от Валены. Чем-то запала в душу эта маленькая волшебница нашему грозному инквизитору.

Оглядевшись ещё раз, я потер подбородок, как делал всегда в последнее время, если приходилось принимать решение. Кожа на месте жиденькой бороды постоянно зудела. Эх, ну как же информации не хватает! Почему так не вовремя-то? Хотя, с другой стороны, когда это подобные новости приходили в нужное время?

– Ну не бандиты же это, – буркнул я, рассуждая вслух. – Какому, интересно, идиоту, могли понадобиться сорок с лишним вооружённых мужиков? Что с нас взять? Да ещё так близко от долины. Похоже на оригинальный способ самоубийства, – я покачал головой. – Валь, ну, это точно патруль, вот увидишь.

Девушка тряхнула головой, и на свет показались пепельно-серые локоны. Она не поддержала моей попытки, и я заметил, что ее глаза светятся тревогой. Боялась, что я отмахнусь от предупреждения? Похоже, она знает больше, чем говорит, но сама пока не уверена в этом. Отрыжка Дритта!

Что-то слишком сильно зацепило меня это божественное недоразумение маленьких кривоногих поганцев. Впрочем, лучше упоминать «коротышку», чем кого-то из божественной троицы – Оррик давно просветил на сей счет.

Меня девушка тоже изучила за это время, поэтому я сразу понял, что отвертеться не получилось. Она прикусила губу и медленно проговорила:

– Ощущения необычные – слишком яркий свет. Никогда раньше с таким не сталкивалась.

А вот это уже не шутки.

– Поясни, – теперь, когда я понял, что ее уверенности хватило, чтобы начать меня убеждать, к информации следует отнестись максимально серьёзно.

– Человек обычно «светится» гораздо слабее.

Ну, да, это ее умение, обнаруживать живое существо за несколько километров. Так волшебники с лечебной специализацией ищут раненых, а я приспособил его для ускользания от погони. И тут до меня дошло…

– В смысле «слабее»?! Жёваный Дритт! Думаешь, что там не человек?

Я добавил к упоминанию «вредного» бога ещё парочку непечатных выражений и принялся во все глаза высматривать впереди всадника на черном коне. Отряд растянулся метров на двести, и фигурки людей терялись за многочисленными сугробами, так что Оррика отсюда разглядеть не удалось. – Далеко до него?

Девушка поняла, что я сейчас не про нашего инквизитора.

– До того, кто сзади, не больше версты.

Я резко обернулся, едва не свалившись с лошади.

– Погоди-ка, а там ещё и не один что ли?!

– Да, пару часов назад появился второй след – гораздо более сильный, – она махнула рукой в направлении Крепости. – Там. Вот я и решила тебе рассказать.

Пару часов назад?!

– И тоже не человеческий?!

Девушка только кивнула.

Я глубоко вздохнул и, поморщившись, досадливо покачал головой, но упрекать никого не стал. Сам ведь просил не пороть горячку, если сведения не проверенные.

Успокаивающе пожал ей локоть.

– Так! Ты отлично справилась! – я еще раз посмотрел в направлении головы отряда. – Нам бы теперь ещё Оррика где-то найти…

Инквизитор – вот кто наверняка в курсе. Я был почти уверен, что тому удастся ответить на все вопросы, и причина беспокойства окажется не стоящей выеденного яйца.

Впрочем, чуйка «вопила» все громче. Плюс настораживало то, что идущие за нами – не люди. В таких вещах Валена не ошибалась. Причина, по которой к нам сели на хвост, не столь важна, главное выяснить намерения преследователей. Хотя чего тут мудрить? Это люди тридцать раз подумают, прежде чем связываться с таким отрядом. А чего творится в башке у чуды-юды поди пойми. В животе сжался комок от нехороших предчувствий.

Я оглянулся назад, а затем посмотрел на окружающие нас скалы. Одно хорошо, нападения, если оно состоится, стоит ждать либо спереди, либо сзади – по бокам непроходимые кручи. Ни забраться, ни спуститься с такой верхотуры не под силу никому без специального оборудования. И атаки сверху тоже можно не опасаться – пройти там зимой невозможно. Брат Лийом сказал, что наверху расщелина на расщелине. Обязательно угодишь не в одну так в другую.

Оставалось надеяться, что наличие сорока с лишним мужиков окажется фактором, который всё-таки остановит тех, кто идёт за нами. И тут мне даже думать не хотелось о том, кто в здравом уме может себе позволить выбрать отряд такой численности в качестве объекта атаки. Впрочем, была ещё вероятность, что неизвестные соглядатаи только проводят нас до Крепости, и этим удовлетворятся. Ну, и про «шутку» я тоже на всякий случай не забывал.

Тревога в груди все росла и росла. Справиться с этим чувством не удавалось. С другой стороны, могло получиться гораздо хуже, если бы не Валена. Вот свалились бы нам на голову незваные гости, а мы о них ни сном и ни духом. К сожалению, способности волшебницы – это далеко не радар, и выводы о численности живых существ приходилось делать только на основании силы сигнала. Под видом этих «ярких» точек могло скрываться любое количество врагов, но узнаем мы об этом, только когда те окажутся у нас прямо под носом. Ну, или враг будет один, но такой, что даже всех нас не хватит, чтобы его завалить.

Воображение немедленно нарисовало мне огра (вроде, они на Арли тоже водятся). Что с таким верзилой прикажете делать?! В общем, вариантов хватает.

– Далеко он, этот второй?

Глаза волшебницы затуманились, словно, она смотрела «вглубь себя».

– Недавно был не ближе первого, а теперь чувствую, что они оба резко сократили расстояние между нами и тот, второй, разделился.

Вот теперь чувство тревоги взвыло на полную мощность – любые активные действия противника обычно не предвещают ничего хорошего.

– Разделился?! – я скрипнул зубами. – И он по-прежнему «яркий»? Ярче человека?

– Да.

Я ещё раз «помянул» Дритта.

– Да где ж там Оррик-то?!

Теперь уже с недоверием взглянув на возвышающиеся по обе стороны тропы отвесные скалы почти десятиметровой высоты, я поежился – место больше не казалось мне безопасным. Ущелье, в котором мы очутились вчера утром, тянулось до самой крепости. Извилистый коридор, каменная кишка шириной от пятидесяти до ста метров, откуда нет никакого выхода, кроме «вперёд» и «назад». Брат Лийом сказал, что по-другому попасть в долину просто нельзя, и каждый, кто направляется в Крепость, вынужден добираться именно этим путем.

Оррик, проходя мимо, как-то заметил, что в умелых руках его можно превратить в замечательную ловушку, и заслон даже из десятка лучников способен здесь положить сотню. С тридцатью же отчаянными ребятами он лично готов остановить и впятеро больший отряд. Тогда-то я и попросил Валену держаться настороже, и вот, пожалуйста, – накаркал.

Завидя возвращающегося Оррика, я энергично замахал ему рукой.

– У нас гости. Валя что-то почувствовала, – выпалил я, как только тот приблизился.

С инквизитора все расслабленность и недовольство слетели в секунду. Пусть магию он и не любил, но пренебрегать ее возможностями было глупо. Передо мной предстал собранный воин, опасный, умный, расчётливый. Впрочем, в этом походе о личине рубахи-парня мы почти и не вспоминали.

– Рассказывайте, – коротко бросил он, оглядев нас по очереди.

Я бросил взгляд на девушку, которая пристроилась по правую руку, и велел повторить все, что от нее услышал.

– Один движется сзади, двое – спереди, – произнесла Валена. – Следуют за нами с самого утра. Сигналы очень яркие. Даже когда второй разделился, на человека все равно не похоже – точки значительно «горячее».

– Насколько значительнее?

– Как факел по сравнению со свечой.

Оррик покачал головой и задумчиво оглядел края ущелья. Видимо, на ум ему лучники тоже пришли.

– По верху, значит, идут. Следов не видно, снег даже у самих скал нетронутый.

– Уверен?

– Мы давно должны были заметить тех, что впереди. А следов нет, – он посмотрел в сторону скал.

Мы повторили его жест и несколько минут дружно рассматривали изрезанные каменные края.

– А может, это из Крепости? – предположил я, рассматривая острые, как клыки, зубцы. – Решили встретить, посмотреть в полевых условиях… – а затем осекся под насмешливым взглядом друга.

– Никто и никогда новичков не встречает. Дошли, значит, дошли. Но сами. Не к мамке на блины, чай, едут.

Я еще раз бросил взгляд на скалы.

– Но Лийом утверждает, что там сплошные расщелины. Валя, как давно ты чувствуешь тех, что впереди?

– Как утро занялось, так сразу и ощутила.

– Ну, вот, – буркнул Оррик. – Должны были мы их увидеть.

– Не на крыльях же они летают.

Оррик мрачно пожал плечами. Плохо. Надежда на то, что происходящее легкообъяснимо, у меня была. И сплыла.

– Чего нам от них ждать?

– Если бы мы «по ту» сторону были, то много чего, – буркнул инквизитор. – Тамошним тварям такой отряд на один зубок. Ну, не всем, и не на один, но неприятностей нам бы навешали полной мерой. А тут… Не знаю. Не слышал, чтобы кто-нибудь по эту сторону безобразничал.

– А если они оттуда? Через стены перемахнули. На крыльях.

Инквизитор фыркнул.

– Ты когда, командир, эти стены своими глазами узришь, тогда и говори. Перемахнули! Это тебе не через забор к вдовушке перелезть, – уверенность в его голосе меня несколько успокоила. – Здешние это, вот что я скажу. Отсюда. А крылатых долина никогда не плодила. Вовсе.

Мне очень хотелось сказать, что «никогда» – это не про настоящую жизнь, но решил, что ёрничать сейчас вовсе не к месту.

– Может, волки какие-нибудь? – предположил я, стараясь не думать, что волки бывает и двуногими.

Сказал и почувствовал, как меня с двух сторон буквально заливает недоумением. Моя «суперспособность» исправно поставляла информацию по эмоциям, направленным на своего хозяина. Понятно, что «сморозил» я глупость.

– Может и волки, – буркнул Оррик. – Чего ты на меня-то глядишь?

– Но хотя бы предположение, кто это может быть, у тебя есть? – я ухватился за руку Оррика.

Тот дернул плечами.

– Да почем мне знать?! Если бы дома ходили слухи, что перед долиной чудит кто-то, мне бы шепнули на ухо. А так обычная болтовня: кто сколько шкур добыл, кто кому бороду сбрил.

– Может, брату Лийому расскажем? – неожиданно предложила Валена. – Я думаю, он должен знать, что происходит.

Оррик удивлённо на нее посмотрел.

– Будь у него хотя бы подозрение на опасность, он нам уши бы прожужжал. И уж точно раздал этим оболтусам все оружие.

– А как же приказ «надеть брони»?

– Да какой это приказ? Любому сержанту худо, когда солдат живет в свое удовольствие. А так какая-никакая, а тренировка. У него ж мужичье одно.

– Думаешь, что его «пожелание» бестолковое?

– В рейде – обычное дело, – кивнул Оррик. – Но не в пути, когда люди вот-вот испустят дух, если на них еще железок навешать.

– А у нас сейчас что? – хмыкнул я. – Прогулка по парку?

– А! – Оррик отмахнулся. – Ставлю золотой, что сержант ни сном ни духом, – он фыркнул. – Дорога хожена-перехожена, обозы Крепости ещё ни разу пальцем не тронули. Даже лихой люд их десятой дорогой обходит. Вот увидишь, и сейчас ничего не случится. Походят-походят, да и уберутся!

Сказать-то он это сказал, но непохоже, что сам в свои слова до конца верил. Поэтому мне доводы Валены показались весьма разумными. Ну, и предупредить их стоит: броня броней, а безоружными против врага оказаться – это то еще удовольствие. И нам это припомнят, если узнают, что мы догадывались о неприятеле, но утаили.

– Авось, так и будет, – согласился с Орриком я, но добавил: – Но брата Лийома предупредить всё-таки следует. В отряде сорок человек, и не все из них не знают, с какой стороны браться за меч. Предупрежден, значит, вооружён. А нашим, как ты говоришь, оболтусам, еще нужно раздать оружие.

– Что происходит? – к нам подъехал бывший лейтенант Гаттон, после того происшествия на воротах разжалованный в рядовые.

Судьба не поскупилась на неожиданности и закинула его к нам в отряд. Как ни странно, зла он на нас не держал и с самого начала прибился к нашей компании, хотя инквизитору и не пришлась по душе его «прилипчивость», о чем он мне несколько раз говорил.

– Держи меч наготове и не зевай, – резко бросил Оррик.

Гаттон быстро окинул взглядом окрестности. Насколько мне было известно, бывший лейтенант ни разу не был в бою. Всю свою сознательную жизнь он провел на непыльном месте начальника караула, куда попал по протекции своего дяди, мелкого сановника на таможне. К сожалению, влияния родственника не хватило, чтобы отвести от него гнев инквизиции, и молодого человека отправили подальше из столицы. До недавнего времени Гаттон считал, что ему повезло – обычно такие дела заканчивались каменоломней или даже плахой, – но последние события, лишившие его, так сказать, непорочности, несколько поколебали эту точку зрения. Впрочем, у бывшего лейтенанта, как и у любого человека в отряде, с выбором оказалось не густо.

Зато мы выяснили, что пороха молодой человек до того не нюхал, но от опасности не шарахался, чем впоследствии даже заслужил некоторое снисхождение со стороны Оррика. От меня не укрылся лихорадочный блеск в глазах парня, а разноцветное облачко над его головой говорило о том, что ему страшно. Впрочем, бывший лейтенант демонстративно тянул подбородок к верху, показывая каждому, что не бежит от опасности. Ему, как и всем нам, надоела бесконечная, унылая дорога и хотелось, чтобы она поскорее закончилась. Парень не скрывал, что изо всех сил старается завоевать наше расположение, и храбрился что есть мочи.