- -
- 100%
- +
Глава 1
Лёшку Иванова прямо с утра кольнуло в сердце нехорошее предчувствие. Что-то не так. Да ещё встал не с той ноги.
За завтраком он умудрился пропустить утренний ритуал размазывания манной каши и съел её машинально. После чего сам помыл за собой посуду, вызвав неподдельный испуг у мамы.
– Лёшенька, ты не заболел? Давай пощупаю лобик.
Лёшка уставился на чистую тарелку, которую только что лично протёр кухонным полотенцем и побледнел. Такой оплошности с ним давно не случалось.
– Домашнее задание задали сложное…Всю ночь не спал…Думал… – в страхе промямлил он и побежал собираться в школу.
Его мама задумчиво слушала, как он гремит и носится в своей комнате – там словно начался ураган. А потом вдруг опомнилась:
– В субботу? У тебя же сегодня только чтение и рисование? С тобой точно всё в порядке?
Он не услышал её. Хлопнула входная дверь и Лёшка побежал вниз по лестнице, размахивая портфелем. Он жил на третьем этаже во втором подъезде. Выскочив на улицу, он глубоко вздохнул и огляделся: светило яркое сентябрьское солнышко; деревья во дворе уже подёрнулись жёлтой листвой. Мимо него пробежал, блеснув стёклами очков, какой-то незнакомый вихрастый парнишка.
Лёха нахмурился. Новичок. Как его там? Колька? Даже не поздоровался…Он же вроде нормальный, а правила улицы не соблюдает, да ещё и учится с ним в одном классе. В 4-м “Б”.
Лёха посмотрел, как новенький бежит, как торопится не опоздать на урок, и дал себе зарок – растолковать новому соседу по улице Суворова местные правила. Нельзя так нагло пробегать мимо воинов улицы и не здороваться с ними. На улице все должны друг друга знать.
Он по привычке сел новичку на хвост и пошёл за ним след в след. Если бы это был НЕП, то уже сейчас мальчишка ударился бы в панику, начал бы оглядываться, сбавил бы шаг, но новичок словно не чувствовал под собой ног. Всё бежал и бежал. Лёху это позабавило. Смотри-ка, и не боится? Интересно, какая у него способность?
Они пересекли улицу. Школа была всё ближе и ближе. Вон оно, трехэтажное здание – рукой подать.
Увлекшись охотой, Лёха сначала и не заметил этого опасного рисунка на асфальтовой дорожке, ведущей в школу. Зато рисунок очень даже заметил его и Лёха, споткнувшись на ровном месте, больно ударился головой о железную ограду школьного сада.
– Ааааах, ты ж!!!!
Лёха вскочил на ноги, потирая ушибленный лоб, и застыл, как вкопанный, увидев под ногами рисунок.
Чья-то детская рука нарисовала желтым мелом контуры домика, крыльцо и трубу, от которой волнистой линией шёл дымок. Но не это так напугало его. Окно! Окно в домике было заштриховано, оставив внутри только небольшую асфальтовую черноту, из которой на него смотрел чёрный человек.
Лёха, не отводя взгляда, осторожно обошёл рисунок и попятился, пока рисунок не исчез с его глаз. Намёк на асфальте был яснее некуда – беда пришла. Вот только какая? Чего ждать и от кого?
Тут он вспомнил, что до начала уроков оставалось всего пять минут и заторопился в школу.
По классу разносился зловещий шепот. Учительница, Валентина Леонидовна, вызвала к доске Таньку Артемьеву, и та читала вслух отрывок из книги. Лёха вертел головой и всё не мог понять: что происходит? Кто-то ещё из воинов улицы Суворова заметил надвигающуюся угрозу? Вон – Пыня сидит. Вдавил голову в плечи и только глаза из школьной курточки сверкают. Боится, что его тоже к доске вызовут? Других воинов Суворова в классе нет. Он перевёл взгляд на сидевшего во втором ряду Олега Бармина. Тот усмехался и был занят своим кубик-рубиком. Он всегда его крутит, на любом уроке и перемене. Учительница давно смирилась, потому что Олег – гений математики и учится на одни пятёрки. Что ему этот урок чтения? – если он его дословно повторить может. Память у него фотографическая.
– …Маленький домик под красной черепичной крышей – прочитала вслух Артемьева. Лёха помотал головой. Что? Он прослушал?
– …Мы пришли к нему в его домик и улеглись на столе. Он взял самый длинный и острый нож. Мы видели, как блестит лезвие в свете яркой полной луны. Мы были почти готовы, – продолжала читать вслух его одноклассница.
“Что? – ужаснулся Лёха. – Про что она там читает? Её вообще слушают”?
Он посмотрел на Валентину Леонидовну. Учительница, казалось, не замечала ничего подозрительного в словах девочки. Проверяла у себя за столом классный журнал и рассеянно кивала в такт Танькиному голосу.
– Пир для детей леса! – восклицала Артемьева. —
Пир для тех, кто смотрит в окна голодными глазами! Сладкое кушанье из наших сердец и печени!
– Пир! – хором произнес класс – Пир для детей из леса!
У Лёхи наступил приступ паники. Его одноклассники хором начали повторять за Танькой слова из книги. Только на лице у Олега появилась горькая улыбка. Лёха заметил, как его руки всё быстрее и быстрее крутят кубик-рубика.
“Пыня, помоги”! – Иванов кинул полный надежды взгляд на своего соседа в среднем ряду, но тот не откликался. Пыня ушёл в себя. Спрятался, словно улитка в раковине.
Предатель! Трус! Хотя, о чём он? Пыня всего лишь числился воином. В драке от него никакого толку нет. Так, вместо щита использовать. Пока его какая-нибудь тварь ест и давится – нанести вовремя смертельный удар. Вот и всё, на что он годится.
Эх, знать бы ещё, кто это? Кто осмелился напасть на основу основ, их родную вторую школу, и так нагло морочить одарённым головы.
Непы то, что? Они и не вспомнят, но одарённые – они тоже попали под удар и ничего не соображают?
Лёха взглядом искал поддержки, пока не заметил трясущегося от страха новичка. Как его? Коля? Точно!
Коля потел и постоянно снимал свои очки, нервно протирая их мягкой тряпочкой.
Голос Таньки тем временем стал совершенно зловещим. В классе, несмотря на утро, понемногу темнело. От классной доски вверх к потолку поднималась высокая тень и ползла по стенам, намереваясь опутать всё. Лёха сам не заметил, что задрал голову и начал смотреть, как она движется там, огибая круглые плафоны светильники.
Нужно было что-то срочно предпринимать. Но что? Как разбудить впавших в транс одноклассников?
– …Мы накормим всех голодных плотью своей! Наши жизни и их жизни будут навсегда сплетены вместе! Пир для детей леса!!!
– Пир для детей леса!!! – хором повторил класс.
Таня! Заткнись! – не выдержал и уже хотел заорать во весь голос Лёха, но тут раздался громкий хлопок, и все словно очнулись.
– Коля Сидоров! Прекрати хулиганить! – ожила и встрепенулась учительница.
– Я случайно. Я хотел муху пеналом убить…Большая такая… – пролепетал новенький.
В классе все грохнули от смеха: и мальчики, и девочки. Танька Артемьева стояла красная до корней волос.
У Лёхи моментально отлегло от сердца. Гнусное наваждение спало. Класс развеселился. Начали отпускать шуточки про муху и Таньку, и кто из них громче жужжит.
Олег повернулся к Лехе и кивнул в сторону новенького – мол, во даёт!
Лёха в ответ показал ему большой палец, а смущённый очкарик под хихиканье одноклассников начал собирать разлетевшиеся по полу писчие принадлежности. Учительница поставила Артемьевой – пять и её сменил Хлебников с каким-то рассказом про охоту.
Остаток урока Лёха провёл как на иголках, но больше ничего не произошло.
На перемене Лёха первым делом сбегал в туалет, а когда вернулся – у класса его поджидал Бармин. Он заставил Иванова отойти с ним в сторону.
– Я вообще то, тороплюсь, – недовольно заметил Лёха.
– Можешь не торопиться уже, – спокойным голосом отозвался Олег, щёлкая кубиком-рубика.
– Олег, мне другим воинам сказать надо. Это же нападение средь бела дня!
– Ты ещё не понял? Это видят только те, кто с улицы Суворова. Для остальных всё прошло фоном. Никто не заметил беды.
– Олежа, блин! А ты тогда как запомнил?
– Я помню всё и никому не позволю стирать себе память. Это вы живёте во власти ложных воспоминаний, а я каждый момент сохраняю в памяти. Поэтому такие штуки я тоже не забываю. Ты лучше подумай: от кого может исходить такая угроза?
– Не знаю, – Лёха надул губы и задумался – У нас, на Суворова, воинов всего трое. Надо бы…
– Про Пыню забудь. Он от страха ушёл в защиту, и из него, теперь, слова не вытащишь. Кроме него и новичка угрозу видела Анька Чекушина, но она зеркалит.
– Да она – девчонка. Чего с неё взять, – вздохнул Лёха.
– А Драгун, уехал на неделю, – подсказал Олег, – поэтому, ты один за всю улицу отвечаешь.
– Я такое один не потяну. Ты мне поможешь?
– Я? – удивился Олег, – я всего лишь жалкий статист и наблюдатель. Это вы защитники. Сам знаешь, в драках с потусторонними силами от меня толку нет.
– Эх ты, а ещё друг называется…
– Ну, знаешь. Правила улицы забыл? – обиделся Олег и процитировал:
“Проблемы внутри улицы – решаются силами самой улицы”.
– Блин! Ну не такие же!
– Такие, такие, – ехидно закивал Олег, – неважно какие. Я могу только свидетельствовать, что они порождены внутри улицы Суворова. Заметь, не на Спортивной, не на Чкалова и вовсе не на Заводской.
– Тоже мне математика. Заводские в третьей учатся, а чкаловские в первой. Так-то и я догадался.
– Вот и я про то. Вздумаешь визжать на Спортивной – “спасите-помогите!” – привлечёшь нездоровое внимание к улице. Я же знаю, что ты к Свисту собрался бежать в соседний класс. А ему только повод дай: Драгуну нос утереть и вашу улицу должниками сделать. Забыл, кто такие должники?
– Умеешь ты, Олег, поддержать в трудную минуту. Спасибо, – настроение у Лёхи окончательно испортилось, а хитрый статист, заметив болтавшегося в школьном коридоре новичка, не терял времени даром и рукой подзывал к себе.
Очкарик Коля, робко моргая, подошёл к ним. Лёха первый протянул ему руку, поздоровался и поблагодарил.
– Да я-то чё, ничё, – скромно потупился новенький.
– Ты видел? – поинтересовался у него Олег.
Очкарик испуганно поднял голову и снова заморгал.
– Чего?
– Как себя класс вёл? – продолжал допрашивать Олег.
– Ребят, я только муху хотел прибить…муху…
– Нам то не ври. Мы же знаем, ты нормальный, – вмешался Лёха. Его голос утонул в громком школьном звонке. Очкарик трусливо оглянулся и побежал в класс.
– Ладно, после рисования с ним побеседуем. Ох чувствую, непростой урок будет, – протянул Олег.
Олежкины слова оказались пророческими. Урок рисования начался нормально, все ходили набирать воду в баночки, мочили кисточки. Учительница, пользуясь тем, что рисование любили все, задала рисунок на свободную тему. И тут началось. Лёха к своему ужасу нарисовал в альбоме тот самый домик, который увидел утром на асфальте. И судя потому, что он увидел у других – они все рисовали один и тот же рисунок. Домик, а в окне чёрный человек. Он в раздражении выдрал из альбома лист и, скомкав его, начал новый: хотел нарисовать космонавта, планету Марс и инопланетян, и ведь нарисовал, но, когда снова взглянул на рисунок, там был всё тот же самый проклятый домик, и человек в окне показался ему намного реалистичнее.
Снова по классу пополз зловещий неясный шепот. Лёха закрыл уши руками, но не тут-то было. Его начали закидывать бумажками. Он развернул одну, потом вторую – одно и то же. Домик.
– Дети! Посмотрите, какой прекрасный рисунок нарисовал Петя! – звонко воскликнула Валентина Леонидовна— посмотрите, какие он использовал яркие краски! А кто у тебя там, в окне, Петенька?
Лёха бросил косой взгляд на рисунок тупого Непы, Петьки Зелинского, и горестно скривился. Петя приволок большой альбомный лист, на таком впору было целый чертёж нарисовать, и сейчас гордый стоял рядом с учительницей, сияя, как начищенный пятак.
“Эх, я бы тебе харю кирпичом-то почистил, гадский Петя”!
Лёха еле сдерживался от негодования. Петя нарисовал очень большой дом и оттуда, сейчас, сквозь лист бумаги, пытался прорваться в класс страшный чёрный человек. Ну, конечно. Смотрите на него. Зовите.Пусть он запомнит каждого из вас. Он ждёт вас на пир. Он накормит вами своих детей леса. Что же это за дети такие? С какой вы улицы?
Умом Лёха понимал, что пока он не выяснит причину появления этих загадочных явлений, пырять складным ножом чёрного человека бесполезно. Нож вообще не вариант. Сюда бы рыцарей из детского сада. Орден манной каши, в своё время, мог разобраться с любой страхолюдиной или чудовищем. Всё пошло бы в дело: кубики, игрушки, даже обыкновенный карандаш, а если бы враг проник в спальню…Ого-го бы что с ним тогда сделали. А тут какая-то гадина приползла в класс и ничего с ней нельзя поделать. Наводит морок на всех, даже на одарённых. Скорее бы урок кончился.
Валентина Леонидовна, тем временем, при помощи всё того же Пети, прикрепила на классную доску его рисунок, чтобы все могли им полюбоваться.
Лёха увидел, как ему предупреждающе машет Олег. До этого его друг вёл себя очень спокойно, но как только рисунок начали разворачивать, занервничал не на шутку.
“Диверсия, – знаками показывал Олег, – уничтожь рисунок, пока не поздно”.
Чем? – молча развёл руками Лёха.
“Рогаткой! Пустая ты голова! Рогаткой”! – жесты Олега были весьма красноречивы.
Лёху два раза просить не надо. Он прищурился и, мстительно улыбнувшись, запустил руку в карман портфеля. Когда сидишь один на последней парте, да ещё в третьем ряду, никто не помешает совершить возмездие. Тем более сейчас, когда весь класс пребывал в трансе и дети смотрели только на учительницу, заканчивающую возиться с картиной. В качестве снаряда он выбрал самую жирную масляную краску. Красную. А уж запустить её из рогатки так, чтобы она никого не забрызгала по дороге, Лёха умел, как никто другой. Злые языки, правда, хвалили Батона из 4В. Якобы Батон считался самым остроглазым и ловким на улице Чкалова. Но то Чкалова – она улица большая. А на Суворова – Лёха лучший стрелок. Если надо, кто угодно даже на Спортивной подтвердить может.
Он выждал момент. Тут главное, не подставить под удар любимую учительницу, а вот Петей пожертвовать можно. Давно у Лёхи на Петю кулаки чесались, а в открытую наказывать было нельзя. Ещё не дай бог пионеры узнают. Начнётся преследование. Среди улиц, бить и унижать НЕПов считалось плохим поступком, но сейчас-то, чего? Дело благородное. Он детей защищает. Вот он – момент! И Лёха выстрелил.
Валентина Леонидовна отступила от рисунка в сторону, взмахнула рукой, собираясь ещё раз при всех похвалить рисунок, и тут в самом центре, на месте, где у домика было окошко, появилось сочное красное пятно.
Учительница ахнула. Дети ожили и засмеялись. Басом заревел Петя, лицо которого забрызгало красной краской.
– Абстракционизм! – закричал кто-то. – Лови Пикассо!
– Кто это сделал? Хулиганы! Я требую, чтобы тот, кто совершил этот хулиганский поступок, немедленно признался! – пылала праведным гневом учительница.
“Вот сейчас меня и сдадут. Или что портфель заставят выворачивать”, – обречённо подумал Лёха. Все в классе знали, что у него есть рогатка. Да и сама Валентина Леонидовна… Знала. Вон как зыркает. Указку в руку взяла…
– Я в последний раз спрашиваю! Иначе пеняйте на себя! Я…
– Это Пыня…То есть…Валентина Леонидовна – это Ванька Пантелеев из рогатки стрелял. Проверьте сами, у него в портфеле рогатка! – неожиданно для всех, и даже Лёхи, выкрикнул со своего места Олежек.
В классе повисла гробовая тишина. Все ученики повернулись к побледневшему от такой клеветы и ужаса Пыне. Все знали, какой он был тихий и добрый мальчик.
– Ванечка, это правда? Это действительно ты испортил рисунок? – не поверила своим ушам Валентина Леонидовна.
– Он. Я сама видела! – крикнула, подняв руку, Чекушина – Да все видели, ведь правильно?
Класс загудел. Школьники спорили и ссорились между собой, выясняя, кто же из них видел, а кто не видел.
– Тихо! Тихо! Тишина!!! – потребовала Валентина Леонидовна и, когда класс успокоился, она обратилась к Пантелееву —
– Ваня, встань пожалуйста!
Пыня поднялся со своего места. Бледный, оскорблённый до глубины души предательством своих товарищей. Он не знал, как ему поступить и что дальше делать. Он хотел было открыть рот и вставить слово в свою защиту, но Лёха и Олег показали ему кулаки, а Анька демонстративно провела пальцем по шее. Пыня испугался ещё сильнее и только выдавил из себя тихое: “извините”.
– Нет, так не пойдёт. Ты сейчас же извинишься перед Петей, перед всем классом за свой поступок, а потом возьмёшь тряпку и смоешь всю краску, – потребовала суровая Валентина Леонидовна.
– Изв…Петя. Изв… – пробормотал Пыня. – Я больше так не…
– Молодец какой! Дневник на стол! Останешься после уроков! Да, и рогатку неси.
Пыня покачнулся от горя. Ему не жаль было рогатки, которой он и пользоваться толком-то не умел, но сам факт того, что скоро в дневнике появится жуткая, леденящая кровь, надпись о вызове родителей в школу…Первая за год. На его глазах сами собой появились слёзы.
Он нёс рогатку и дневник, словно на казнь под ободряющие выкрики одноклассников и злобное шипение Петьки Зелинского, обещающего скорую месть после школы.
Лёха призадумался. Петька Ваньке не соперник, хотя от этого тупого НЕПа можно любой каверзы ждать: подножки или плевка на спину, но драться с Ванькой… Петька просто разобьёт кулаки и вывихнет себе кисти рук, плюс вмешаются пионеры. Сотрут Петьке лишнюю память и возьмут на заметку всех свидетелей. Ну это, если Петя совсем будет дурак и заявит о драке официально. Хотя, тоже неплохо. Если Петька месяц проваляется в больнице, Ваньке за такое только спасибо скажут.
Тут прозвенел звонок. На сегодня уроки закончились. Школьники зашумели, начали собираться, относили к Валентине Леонидовне альбомы, и она всем ставила только хорошие оценки. Кроме Пыни,стоявшего, опустив голову, у доски, которому мстительный Петя уже успел дать тычка, но великий защитник этого даже не заметил. Больно было только самому Пете, убежавшему в школьный туалет умываться.
Олег отстоял очередь к учительнице, попутно заглядывая в альбомы одноклассников. Лёха замыкал очередь.
“Чего он там высматривает? – думал он, стараясь при этом не смотреть на Пыню, – и так понятно, что всё это был морок. Стоило мороку пасть и рисунки у всех стали другие. Цветочки, ёлочки, зайчики всякие. Мама на фоне радуги. Нету там больше страшного домика”.
Олег получил свою пятёрку в альбом и встал за спиной у Лёхи. Тот досадливо показал ему свой рисунок. Космическую ракету на фоне Марса. Олег одобрительно кивнул.
– Молодец Лёша, я ведь признаться, на тебя сначала подумала, – вздохнула грустная Валентина Леонидовна – Спасибо. Честная пятёрка.
От этих её слов Лёхе стало невыносимо стыдно. Он слышал, как сопит носом его бесчестно опозоренный товарищ, но ничего не мог с этим поделать. Улица решила – Пыня прости. Сознаться сейчас в преступлении было ещё опаснее.
– Лёха! Олег! Не стойте столбом! Новенький – дёру дал! – закричала от дверей Чекушина.
Олег первым бросился на её крик. Лёха замешкался, запихивая непослушный альбом в портфель, и случайно выронил свою рогатку прямо под ноги Пыне. Лёха замер, поднял глаза на своего товарища, ища поддержки, но натолкнулся лишь на ледяное презрение. Все же Пыня был воином, а воины своих не сдают, и он ногой подтолкнул рогатку обратно к хозяину.
Лёха судорожно затолкал рогатку обратно. Ф-фу. Никто не заметил и припустил догонять Олега. Разогнавшись в коридоре, он случайно толкнул Зелинского, выходившего из туалета, и тот кубарем полетел обратно.
– А ну, стой! – закричал ему вслед, случившийся рядом, бдительный пионер Славка, но воина, преследующего свою цель, было не остановить. Славке достался только ветер.
Лёха выскочил из дверей школы. Анька и Олег стояли возле забора и крутили головами, выискивая новичка.
– Убежал? – крикнул им, подбегая, Лёха, – может он домой чешет?
– Нет, растворился на ровном месте. Представляешь? – задумчиво ответил Олег.
– Да ну?
– Эх, мальчишки. Обдурил он вас, а вы и рты пораскрывали. Ну, щас я его найду. От меня не спрячешься, – хихикнула Анька, доставая из карманчика черного фартука маленькую пластмассовую пудреницу с зеркальцем.
Олег с Лёхой только переглянулись и согласно вздохнули. Если чего или кого искать, то тут девчёнки всегда первые. Только их редко просят, за их не хочу да не буду. Фанты за помощь требуют вечно, услуги всякие. Хорошо, что Анька на их стороне. Безвозмездная помощь от девочки дорогого стоит.
Анька поколдовала с зеркальцем и решительно указала пальцем на угол Пионерской улицы.
– Не знаю, как он так быстро бегает, но там он. Вниз по улице, у гаражей.
– Гаражи на Осипенко? – уточнил Олег.
– Ага.
И они побежали. Добежали до гаражей, обыскали их и нашли только кучу строительного мусора, старую автомобильную шину и ящик пустых бутылок.
– М-да, – изрёк своё мнение Олег, косясь при этом на Аньку.
Она заметила его взгляд и вспыхнула.
– Вы что думаете, я вру? Зырьте!
Она подошла к гаражу, находившемуся в середине, и постучала в дверь.
– Коляя. Выходи. Мы знаем, ты в гараже сидишь.
Из гаража донёсся отчётливый шум. Там что-то упало и звякнуло.
– Да ладно? Он что из Скользящих? – удивился Лёха.
– Нееее. Не Скользящий. Но я вам так скажу: нашей улице счастье привалило, – ответила Анька. Она приложила ухо к двери и прислушалась. – Он затих. Ждёт, пока мы уйдём.
– Так мы же ему не враги? – удивился Лёха. – На улице все дружат. Чего он нас боится -то?
– Вот выманим его и узнаем: почему? Меня этот очкарик, уже порядочно раздражать начал, – пробурчал недовольный Олег.
– Меня тоже, – согласно кивнула Анька, – пусть он и с нашей улицы, но новенькому надо показать, чего мы стоим. Мне так-то домой надо, братишек кормить. Я не могу с ним долго возиться.
– Я могу бомбу-вонючку применить. У меня есть, – предложил Лёха.
Анька оглянулась и, убедившись, что на улице поблизости никого нет, решила:
– Нет. По-другому поступим. Обведите пока гараж мелом и оставьте на правой стене свободное место. Он к вам сам в руки выскочит.
– А ты чего задумала? – с подозрением спросил Лёха.
–Женские хитрости. Мальчишкам не понять. Я за гаражами спрячусь, а вы не вздумайте подглядывать…Если жить хотите.
– Точно! – поддержал её идею Олег. – Действуй, Аня! Лёха, мелки есть?
Лёха вспомнил, что мелок у него оставался только синий, а для ритуала нужен был обязательно белый. Неясно почему, но белый обязательно. От синего эффект был слабее. Он не помнил: взял он с собой мелки или нет и начал сосредоточенно копаться в портфеле.
Олег посмотрел на его возню, вздохнул, достал из своего целую коробочку и молча протянул свежий белый мелок.
– Ого. Богатство! – оценил мелок Иванов.
– Не облизывайся. Порисуешь и отдашь.
– Я поменяться могу.
– Фигу. Свои надо иметь.
Переругиваясь, они за пять минут обвели мелом гараж, причём лезть в росший позади репейник пришлось именно Лёхе и он выбрался оттуда весь в колючках.
– Готовы? – крикнула им Чекушина.
– Да!
Лёха и Олег заняли свой пост у пустого участка стены и принялись ждать. До них донеслось Анькино бормотание:
– Ищу…Ищу…Ищу…Найду!
– Ищу…Ищу…Ищу…Найду!
В гараже опять послышались шум и возня. Потом загремело упавшее железо.
– Фирменный приёмчик Чекушиной, – захихикал Олег, – бегай не бегай, а сам себя в ловушку загнал.
– Да. Не завидую я ему, – согласился Лёха, – помнишь, как она своих младших братьев тогда напугала? Пожарные с лестницей приезжали, чтобы их с дерева снять.
– Я всё помню. Она раскрашивает лицо помадой и корчит страшные рожи в зеркало и через любое другое зеркало проецирует на своих врагов. Не дай бог мне увидеть!
– Брр, – поёжился Лёха, после чего спросил, – а новенького, как она прихватила?
– Он же в очках. Забыл?
– Найду…Найду…Найду…Убью!!! – завыла на всю улицу Анька.
– Аааа, – догадался Лёха.
– Ааааааа!!! – закричал новичок, появляясь прямо из стены. Он ломанулся напролом, но Лёха не зевал, сшиб и повалил прямо на землю.
– Отпустите!!! Я вам ничего не сделал!!! На помощь!!! – визжал, обезумевший от страха, очкарик, пытаясь вырваться.
– Ты чего? Дурило? Ты нас испугался? Мы же соседи твои…Просто поговорить хотели…– взывал к нему Лёха.
– Да он умом тронулся. Анька нагнала страху, – качал головой Олег.
– А ну хулиганы, прекратите бить мальчика! – возмущённо закричала какая-то проходившая мимо женщина с полной сумкой продуктов.
– Да, это одноклассник наш. Мы играем. Извините нас, тётя – Анька появилась, как нельзя вовремя. Она на ходу вытирала лицо платочком.
– Не знаю я их!!! Не знаю – пустите гады!!! – продолжал вырываться Коля.
– Быстро за шкирку его и валим. Улица-то не наша! – прошипела Чекушина, не забывая улыбаться подозрительной женщине.