Закалённые войной. Рассказы и повести из цикла «Ваш подвиг бессмертен»

В огненной буре

Анне Макаровой часто вспоминалось, как она вместе с другими девушками-медсестрами ехала из Смоленска. В июле 1941-го, по дороге, в вагонах, военные медики изучали: как пользоваться винтовкой и гранатой, как надевать на раненого противогаз. За очень короткое время, пройдя специальные курсы, девчата переквалифицировались на хирургических медсестер.

Своих первых раненых Аня перевязывала под Смоленском в госпитале №116. Бои за этот город были ожесточенные и кровопролитные! Несколько раз в сутки советские войска отбивали Смоленск от фашистского нападения, но все же в конечном итоге были вынуждены его оставить. Двадцать суток без отдыха и почти без сна девушки-медсестры перевязывали раненых бойцов и командиров Красной Армии, а после отправляли их в тыл.

Под Смоленском в районе станции Кардымово, 132-ой полк, в котором служила Аня, попал в окружение. Раненых было очень много. В те дни из девчонок-медсестер были убиты Таня Прохорова и Оля Чернышева. Это были смелые и энергичные девушки! Настоящие советские девушки! Верные товарищи!

Тем временем 132-ой полк начал отступать к городу Вязьме. И там, у него на пути, встретилась немецкая пехота! Она перехватила советские машины, в которых находились раненые, и стала расстреливать их! Тогда были убиты военврач Екатерина Сергеева и медсестра Юлия Ломакина. Сама Аня чудом осталась жива! Она вместе с другими девчонками собрала легкораненых, которые спаслись от немцев. Все вместе они стали переправляться через реку Днепр. Ночью открылась ужасная картина: недалеко от Соловьевской переправы плыли убитые лошади, солдаты и разный искореженный транспорт!

Было страшно: горели города и села, все вокруг гибло! Эта переправа была захвачена немцами. Часто девушки-медсестры были вынуждены прятаться в лесах Смоленщины. Вскоре им удалось переплыть реку Десна и вместе с ранеными попасть в свое войсковое расположение.

Затем Аню направили в запасной полк, в походный полевой госпиталь №226, который находился в городе Сухиничи. Этот госпиталь не имел машин, там были только лошади с повозками.

В октябре 1941-го поступил приказ: Раненых взяли с собой, погрузив их на повозки, а сами медсестры шли за ними пешком до самой столицы через Калугу. «Отступать на Москву».

Когда шло контрнаступление Красной армии под Москвой, была сформирована санлетучка №10, на которой с передовой, по железной дороге, возили раненых. Бойцов вывозили из городов Наро-Фоминск, Малоярославец, Тихново-Пустынь, вплоть до самой Смоленской области.

Однажды санлетучка №10 попала под бомбежку. К счастью, все тогда остались живы! После этого случая девушек расформировали по госпиталям. Аня была направлена в госпиталь №177, где стала работать в приемно-сортировочном отделении.

Когда от Москвы в 1942-ом, наконец, отогнали гитлеровцев, госпиталь №177 был направлен на Воронежский фронт. Он развернулся в лесу, недалеко от города Боброва. Раненых много: девушки оперировали их, перевязывали и отправляли санитарными поездами в тыл.

За хорошую работу, в виде поощрения, Ане был предоставлен отпуск. Первый двухнедельный отпуск за время войны! Праздник «Октября» девушка встретила дома. Ее отец в это время был на фронте. Аня встретилась с матерью и родственниками. Отпуск быстро пролетел, но на обратном пути, проезжая через Наро-Фоминск, произошла короткая, но счастливая встреча с отцом. Радости и слез не было предела!

Тем временем, в Воронежской области шли жестокие бои за реку Дон и село Верхний Мамон! Кругом раненые и обмороженные солдаты, ведь зима 1942-го была зверски холодная, морозы достигали минус 40 градусов! Купать раненых было нельзя – холодно, а ведь иные из них поступали зараженные тифом!

Вскоре враг был отброшен далеко, и госпиталь №177 переехал с Воронежского фронта под город Харьков. Он остановился недалеко от станции Лозовая в селе Михайловка.

Бои за Харьков и Лозовую были так же ожесточенные и кровопролитные! Девчата не успевали отправлять раненых, и в конечном итоге, недалеко от Лозовой, в Михайловке, попали в окружение врага!

За вывоз раненых из окружения Аня и несколько других девушек-медсестер были награждены медалями «За боевые заслуги».

Госпиталь вышел из окружения в городе Купянске. Там было обнаружено, что очень много солдат заражены тифом. Из-за этого многие сотрудники госпиталя заразились этой ужасной болезнью! Девчонки-медсестры еще смогли вылечиться, а вот начальник госпиталя – капитан Юрий Грановский умер…

Отступая от Купянска, немцы заживо закопали в землю 75 человек местных жителей, среди которых были и дети! Медсестры и сандружинники перезахоронили их тела в братскую могилу около здания школы №10.

Однажды в Купянске поймали диверсанта, который взрывал мосты, заводы и станции. Его судили и казнили через повешение.

При взятии города Днепропетровска, всему персоналу госпиталя пришлось плыть на пароме, который жестоко бомбили фашистские самолеты.

В городе Апостолове раненых стали обрабатывали каким-то секретным мылом, и сразу же тифозные больные стали быстро идти на поправку!

Весной 1944-го Аня принимала раненых из Одессы и Николаева. Затем госпиталь переехал в Молдавию. Там девушек встретили хорошо. В нелегком труде им активно помогало мирное население: как взрослые, так и дети!

Ане не пришлось побывать в Кишиневе. На следующий день всех перевели на другой фронт – на освобождение города Ковеля. Там раненых принимали в палатках, шалашах и землянках. Девушки сами, своими силами строили все необходимое. За освобождение Ковеля Аню и многих других наградили благодарственной грамотой.

Во время переправы через реку Висла, госпиталь №177 в очередной раз подвергся вражеской бомбардировке! Тогда многие девушки-медсестры получили серьезные ранения, а некоторые навсегда остались в той реке…

В городе Лодзи медработников поставили на учет по сдачи крови, и девчата стали донорами. Не задумываясь, все они сдавали кровь! За всю войну Аня сдала около 8 литров крови – для восстановления здоровья советских воинов и их быстрейшего возвращения в строй!

Коллектив госпиталя №177, для многих уже ставший родным, всегда и везде работал четко и слаженно!

В апреле 1945 года войска Красной армии пересекли границу Германии. Граница Германии с Польшей была обозначена белыми столбами с черными полосками. На столбах – прибитые доски с напутствующими надписями:

Вот она, проклятая Германия!

Бей врага в его собственной берлоге!

Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Какой же была всеобщая радость, когда наши войска достигли границы!За прорыв обороны немцев и наступление на Берлин, Ане, в числе многих других боевых товарищей, была объявлена благодарность с вручением почетной грамоты!

Много было раненых и при освобождении Берлина…

Военные медики, как и все, очень верили в победу! Они видели и ощущали: бойцы и их командиры настроены по-боевому! Сами врачи, военфельдшеры, медсестры и сандружинники становились настоящими бойцами за жизнь и здоровье наших славных воинов! За вынос раненых из-под руин и оказание им первой помощи Аня была награждена орденом «Красной Звезды».

День Победы был радостным и счастливым днем для всех советских людей! Этот день Аня встретила в Германии. Закаленные в огненной буре войны, бойцы и медики поставили свои подписи на стенах Рейхстага. В то время госпиталь №177 находился при 18-ой гвардейской армии.

Обратно, в свой походный полевой госпиталь №226, девушка так и не попала, и больше его никогда не видела.

В День Победы, почти каждый год, фронтовые медики снова и снова встречаются друг с другом: не только как боевые друзья, но и как родные, близкие люди. Все они искренне желают, чтобы наше, да и грядущие поколения никогда не узнали бедствий войны, всех ее ужасов! Пусть всегда над головой будет мирное небо!

Труженики тыла

Анна Сысоева родилась в селе Солдатская духовка, там же в 1940 году закончила семилетку. Девушка работала в поле: приходилось и косить, и снопы вязать, но работы практически никто не боялся. Пешком ходили в город – торговали луком. Выйдешь утром, как коров выгоняют, а возвращаешься – уже темно.

В апреле 1941-го Аня решила пойти учиться на тракториста: чтобы хоть хлеб был. Трактор загудел, а она от страха и закричала – девчонкой же совсем была. По окончании учебы в начале июня Аню направили пахать, но тут бригадир ей и говорит:

– Будешь чистить плуги!

Девушка очень расстроилась: трактористов хоть кормят, пусть потом из зарплаты и вычитают за еду, а плугочистов не кормят вообще! Позднее это казалось уже не так важно, потому что до настоящего кошмара оставались считанные дни…

О начале войны многие узнали в поле. В это время пропалывали просо. И вот прискакал на лошади парнишка, еще на скаку, завидев людей, он стал кричать:

– Война! Война!

Уже через несколько недель Аню и таких же, как она – шестнадцатилетних, семнадцатилетних девчонок и парней направили на рытье окопов. Везли в вагонах-теплушках. Они побывали под Брянском и Воронежем. Неорганизованность и бестолковщина была страшная! Не успеешь начать работу в одном месте, тут же тебя перебрасывают на другое, третье, четвертое…

Молодежь часто забывали накормить, к тому же не было питьевой воды. Аня отлично помнила: было темно, очень хотелось пить, но что делать?! Вот и пили из лужи! Нагнешься, через подол платья нацедишь и пьешь! Противно, а куда деваться – пить-то хочется! Утром, как глянешь на подол, а он весь в тине! Руки постоянно были все в мозолях и сильно кровоточили. Много раз они попадали под страшные бомбежки! Обратно домой все ехали измученные и оборванные.

Аня вернулась в свой колхоз и снова стала там работать. Вручную полола, ставила снопы, сеяла и веяла. В колхозе даже сохранился один комбайн! Был и огород, где девушка со своими родными сажала картошку, огурцы, капусту и свеклу – этим всю зиму и кормились.

Председатель колхоза Потапов – был на редкость ужасным человеком! Редкостной гадиной и свиньей! В феврале 1942 года с войны пришел раненый отец Ани. Потапов у него расспросил: что там да как, а потом, то же самое всем рассказывал от своего лица, как будто сам на войне был! К девкам частенько похаживал. Одну так замучил:

– Живи со мной, а не то тебя на фронт отправлю!

Он ведь уже старый был – зачем он ей?! Эта девушка сама и ушла на фронт. Все его ненавидели! Все село!

Несмотря на Советское время, семья Ани была верующей. В селе тогда стояла деревянная церковь – такая хорошая и красивая! Придешь туда – душа отдыхает! В 1942 году Потапов собрал после работы всех трактористов и приказал снести эту церковь (тогда везде так было). Все село было шокировано. Всем было ее жаль. Трактора даже поначалу не заводились. Потом ее все же подцепили и снесли. Тогда-то селяне и прокляли своего председателя!

– Бог-то, он все видит, поплатится еще Потапов за это страшное дело! —говорили старики.

И правда, через несколько лет председатель пропал без вести и никто его больше никогда не видел! Вот как Бог наказал-то!

Началась весна, а с ней начался и голод! Аня с родными ходила на поле: собирала мерзлую картошку, и дома из нее пекли картофельные оладьи.

Был май 1942-го. Как-то раз одна женщина из села – Ольга поехала в город, вместе с ней поехала и Аня: так как есть стало совсем нечего. Девушка взяла картофельные оладьи, и они отправились в путь. В дороге Ольга достала из мешка яйца и пышки – настоящее богатство, стала угощать Аню! Ей же свои оладьи доставать было неудобно – они были все черные…

Из города Аня решила поехать к своей бабушке. Она села на поезд (билет тогда стоил 15 копеек) и приехала к ней. Бабушка наварила ячневую кашу, и девушка объелась: было очень плохо. Бабушка прописала к себе внучку и ей выдали паспорт. Аня помогала по дому. Питались по карточкам – 250 грамм хлеба в день.

Однажды июньским теплым утром, когда Ани не было дома, в дверь постучали. Бабушка открыла дверь. Это был «Уличный комитет» – мужчина и две женщины.

Мужчина – уполномоченный представился ей, показал документы и говорит:

– Бабушка, что у тебя за девушка живет?!

– Это внучка моя.

– Скажите, а она работает?! – поинтересовался он.

– Нет, не работает, мне по хозяйству помогает… – ответила старушка.

– Если не поступит работать, то увезем ее на фронт, на трудовые работы – рыть окопы! – настоятельно заявил уполномоченный.

После этого все трое ушли.

Бабушка очень боялась, что внучку отправят на войну.

– Иди, внученька, работу искать, а не то – тебя заберут! – плакала она.

В тот же день Аня с подружкой отправилась на завод «Ревтруд» искать работу. Подходят они к заводу и видят, что при входе на доске висит объявление:

Срочно требуются:

Токаря и слесаря – с профильным образованием

Формовщики – с семилеткой

Разнорабочие

– Что это за формовщики?! – переглянулись девушки.

Пошли в отдел кадров, отдали паспорта: обеим уже было по 18 лет.

– Ну, что ж… пишите заявления! – сказал, наконец, начальник отдела кадров.

Аню и ее подругу тут же отправили учениками к очень хорошему, как потом узнали, мастеру – Василию Дронову. Девушки научились формовать тормозные колодки: тяжелые, чугунные, да еще и набитые землей! Работали на износ: по 12 часов! На заводе было всего 2 смены: или с 7:00 утра до 19:00 вечера, или с 19:00 вечера до 7:00 утра. Так, Аня стала работать без выходных и отпусков!

Люди на заводе, в буквально смысле, кипели! Они таскали на носилках облицовочный состав на формовку и масляный состав для стержней. Эти стержни предназначались для артиллеристских установок «Катюша». Их нужно было заливать 8-10 литрами подсолнечного масла. Лаборантка следила, чтобы масло не унесли, так как если его недолить, то стержни будут крошиться, рассыпаться, и как следствие – приходить в негодность. Выльешь масло, а на дне ведра все равно остается немного – тут сразу и набегут все, кому не лень!

Когда садились обедать, хлеб и картошку макали в это же растительное масло. С Аней на пару работала одна девушка-еврейка – Юлия Гозман, вместе они и таскали носилки. Хорошая девчонка была! Она очень обижалась, когда при ней заводили шутки про евреев и обидные вещи. На заводе «Ревтруд» работал еще один еврей, инженер – Давид Мацкевич. Он тоже был хороший, жена его трудилась врачом. Еще до окончания войны они оба погибли…

Вскоре почти всех мужиков с завода позабирали на фронт, а на шестерых наложили «бронь», так как они работали на станках.

На хлеб выдавали карточки. Учитывая то, что люди работали в литейном цеху, за тяжелый труд раз в месяц им выдавали по килограмму сахара. В столовой кормили перловой кашей, щами из крапивы, а изредка были щи из листов свеклы или капусты – это был настоящий праздник!

Аня вспоминала: как начинается бомбежка – свет отключат, темень, все мечутся, бегают, кричат, а поганый немец все бьет и бьет! Особенно сильно он бил по вокзалу! Бывало, пустит с самолетов фонари, тогда все освещалось, как днем! Многие бомбы не взрывались. Рабочие потом их выкапывали. Перед бомбежкой по радио всегда объявляли: «Воздушная тревога!»

В конце августа 1942 года была самая сильная бомбежка, которую Аня когда-либо видела за всю войну! С 21:00 вечера до 3:00 ночи бомбил лютый фашистский змей! Фашистская нечисть!

Наступил май 1945-го. Люди шли по улицам с гармонью: кто-то плясал, кто-то пел песни, и все, как один, говорили:

– Ура, товарищи! Война закончилась!

В тот день все бросили работу, и пошли на митинг, который проходил на центральной площади. Аня тоже пошла туда. Она видела самое чудесное, что только мог принести этот день: слезы человеческой радости, улыбки и счастливые лица свободных людей!

Уже спустя многие годы, многие десятилетия, Анна Сысоева записала в своем дневнике:

«Я не участвовала в сражениях, не спасала раненых, даже фашистов вживую не видела! В то же время я, как и многие Советские люди – прошла эту страшную войну и трудилась для фронта! На этом литейном заводе мы все были – тружениками тыла!

Военное время – страшное время! Оно запомнилось мне постоянным чувством голода, потерей друзей и бесконечной усталостью, но все-таки Победа стояла этого, хотя и досталась нам кровью, потом и ценой многих других ужасных жертв!»

Грозный щит для Родины

Галина Ергакова встретила войну, как и все: со слезами на глазах! Ее мужа – Семена сразу призвали на фронт, а сама она осталась с маленькой дочкой на руках.

Как-то вечером в гостях у нее была подруга. Когда часы пробили 22:00 вечера, подруга стала собираться. Она жила недалеко, и Галя решила проводить ее. Как только они подошли к заводу «Трактородеталь», девушек сразу поразило то, что при строгой военной маскировке на 2-м этаже здания в окне горела огромная лампочка – как сигнал. Галина поспешила вернуться домой но, не дойдя до него, услышала сообщение по радио на улице: Началось что-то невообразимое! Город начали бомбить! Раздавались выстрелы зениток! Один за другим загорались дома! В одно мгновение девушка вбежала в дом, схватила одеяло, накрыла им свою спящую четырехлетнюю дочку и выбежала с ней на улицу, где от пожаров было светло, как днем! С неба падали «зажигалки», рвались снаряды и гудели самолеты! От такого шума проснулась дочь. Она не заплакала, а стала по-своему, как-то по-детски молиться: «Воздушная тревога».

– Госпиди! Госпиди! Отгони их от нас! Я буду холосенькой девочкой!

Галина прибежала с ней на площадь, где находилось бомбоубежище. Там было очень много людей, казалось, что оно вместило весь город, и девушка простояла на каблуках до самого утра, держа маленькую на руках! За эту ночь на площадь враг сбросил несколько десятков бомб, но в бомбоубежище фашисты так и не попали. Позже люди узнали, что завод «Трактородеталь» сильно бомбили: множество снарядов, в том числе и зажигательные, но некоторые не взорвались, а «зажигалки» тушили и сбрасывали с крыш дежурившие сотрудники завода. Это было страшное время!

С немецкой точностью в 23:00 вечера над городом появлялись фашистские самолеты с их отвратительным специфическим гудением. И каждый раз их встречал зенитный огонь нашей артиллерии!

Галя с дочерью на несколько дней уехала к родным в другой конец города. Ее мама вязала теплые носки и перчатки для фронта, и во время налетов фашистских самолетов, каждый раз причитала:

– Опять бомбят! Проклятые! Нелюди! Нехристи!

Во время короткого затишья можно было вздохнуть чуть свободней: не так часто звучала в репродукторе: Можно было пойти к подружке, но только с ночевкой, так как постоянного пропуска не было, а в городе был введен комендантский час. Так было и в то воскресенье. Поговорив о мужьях-фронтовиках и погрустив, девушки улеглись спать. Вдруг, в 02:00 часа ночи, Галю разбудила подруга: «Воздушная тревога».

– Галочка! Вставай! Вставай скорее! Твой отец пришел, что-то случилось дома!

Галина наскоро оделась и с тревогой в душе вышла к нему.

– Папа! Что случилось?! – взволнованно спросила она.

– Мать очень плохо себя чувствует! Неспокойно ей на сердце! Пойдем домой, Галя! нахмурив брови, произнес отец. –

Подруга Галины жила на Советской улице. Не успели они пройти и полквартала, как от угла Комсомольской улицы отделилась фигура в плащ-палатке и подошла к ним. В темноте нельзя было разглядеть лица, но мужской, до боли знакомый голос настойчиво потребовал:

– Ваш пропуск?!

У отца Гали пропуск был. Самой же девушке предъявить было нечего. Кроткий девичий взгляд упал вниз, и она стала виновато чертить каблучком по асфальту.«Сейчас заберут в комендатуру…» подумала Галина. –

Неожиданно незнакомец приподнял капюшон, и снова до боли знакомый голос произнес:

– Галочка! Неужели, ты меня не узнаешь?!

Всматриваясь сквозь темноту, Галина взглянула на него и обомлела: это был ее муж – Семен Ергаков, приехавший с фронта на 2 недели! Военно-полевая почта, как водится, работала плохо, особенно в период ожесточенных сражений. Девушка уже давно не видела писем от мужа и не знала, что тот получил отпуск и должен был приехать. Счастью не было границ! Галя шагнула вперед и со слезами кинулась к нему! Она обнимала и целовала любимого, ее пальцы, как волна, пробежали по его голове…