Новые приключения Шерлока Холмса

Сэр Генри попытался дать ему какой-то совет, на что сыщик сказал:

– Не лезьте не в свое дело! Этого шута горохового нужно как следует связать, иначе он снова пойдет Сэлдона ловить. Да, Ватсон?

Ватсон со стыдом вспомнил прошлую пьянку, когда они почти в том же составе, отсутствовал только Смолл, обмывали найденный сэром Генри ботинок, утерянный им же в первый день пребывания на английской земле.

– Представляете, – закричал сэр с порога,– я его нашел! Я его нашел!

– Кого? – спросил доктор, с утра по-обыкновению недружелюбный.

– Как кого? Конечно же мой чудесный ботинок! Представляете, он пролежал в левом кармане моей американской шубы. Вы представляете, в левом кармане! А я думал, что его украли. У меня есть дурацкая привычка, класть штиблеты в карманы, ну дурацкая, кто из нас не без греха? Ведь и вы, Ватсон, никогда не сливали за собой воду в Баскервилль-Холле, я это заметил, да, да! И ели на ночь только твердую пищу, хотя знали, что после вас воняет как после стада овец. Но дело не в овцах, а в том, что ботинок найден, и что интересно в левом кармане, хотя обычно я кладу их в правый карман – это закон, это, если хотите, моя пунктуальность и американский стиль. Так сот джентльмены, это надо обмыть!

На том и порешили. А после, когда все джентльмены выпили из найденного ботинка, Ватсон вспомнил, что давеча на вокзале видел Сэлдона. Он был настолько убедителен, утверждая, что Сэлдон жив, что у сэра Генри загорелись глаза, и он предложил изловить этого проходимца.

– Ну, хоть раз, Ватсончик, ну хоть один только раз! Один только разик его поймаем и все! Клянусь! – просил он так жалостливо и искренне, что Ватсон не смог ему отказать. И они отправились ловить беглого каторжника, причем Ватсон в прихожей зацепил за талию миссис Хадсон и потребовал у нее удочки, а когда она спросила: «Зачем?», стоял как идиот и подмигивая сэру Генри выпытывал у него:

– Но ведь мы идем на рыбалку? Ведь, правда? Ведь мы действительно половим немного рыбки?

Сэр Генри кивал, плохо понимая намеки доктора, и в конце концов они все-таки оказались на улице, без удочек, но зато у доктора был револьвер, а у сэра Генри хлыст. Но едва перешагнули порог, как услышали душераздирающий крик с верхнего этажа:

– Ватсон! Ватсон! А-а-а!..

Доктор оцепенел и сказал заикаясь:

– Этто голос мистера Холмса!..

– Наверное что-то случилось,– резонно произнес сэр Генри.

– А-о-у!… Ватсон! Э-э-э!.. – орал голос.

Пришлось вернуться.

– Кто здесь? – заорал доктор, ворвавшись в комнату сыщика с револьвером наголо, и оглядываясь в поисках предполагаемых убийц. Но их не было. Мистер Холмс гордо восседал перед камином, полуобернувшись к дверям. Он был выбрит, подтянут, но не одет, вернее, раздет совсем.

– С вами все в порядке? – дрожащим голосом поинтересовался Ватсон,– Это не вы кричали?

– Почему не я? – удивился Холмс, изогнув бровь,– именно я и кричал. Я хотел спросить у вас, не пора ли ужинать, а то что-то есть захотелось.

Ватсон швырнул револьвер об пол и ушел, не попрощавшись, сопровождаемый хриплым и до боли неприятным ему смехом мистера Шерлока Холмса, эсквайра.

ЧУДОВИЩЕ

– Ватсон! Это неслыханно! – завопил Холмс с порога,– Это просто неслыханно!

– Что? – спросил доктор, судорожно глотая недоеденный кусочек пирога.

– Ага! – обрадовался Холмс,– вы не слыхали? Так я и думал! – он возбужденно потер ладони.

Ватсон наблюдал за ним с легкой смесью недоумения и отвращения. Ему не нравилось такое состояние сыщика, потому что обычно ни к чему хорошему оно не приводило.

– Профессор Мориарти задумал новое преступление, зловещее преступление, заметьте! – Холмс запрыгал по комнате,– Преступление против всего человечества! А вы ни очем не догадывались, так я и знал!

– Да, Холмс,– промямлил Ватсон,– я…

– Вот, вот! Я так и знал, что вы не в курсе, а Чудовище между тем не дремлет. Как вы думаете, что задумал профессор?

– Не знаю,– пожал плечами доктор.

Холмс неожиданно присел на стул.

– Вот и я совершенно не знаю, что он задумал. Но ведь задумал же? В этом нет никаких сомнений. Не может быть, чтобы полгода от Мориарти не было ни слуху, ни духу.

Сыщик снова вскочил и забегал по комнате, заламывая руки.

– Что? Что он может предпринять?

Ватсон молчал, а Холмс продолжал разглагольствовать:

– Вы, наверное, думаете, что это будет убийство? Но вы не знаете Мориарти так, как знаю его я. Банальное убийство, это знаете ли…хи-хи-хи… – Холмс мелко засмеялся,– это не в его стиле. Банальное убийство банально по сути, шерше ля фам, или что там… простите за каламбур. Ничего, что я по-немецки?

– По-французски,– механически поправил приятеля доктор и стал лихорадочно искать предлог, чтобы куда-нибудь уйти, желательно дней на пять-шесть.

– Да? И черт с ним, я вообще-то французов не люблю, а вы?

– Что я?

– Вы, случайно не француз?

Доктор немного обиделся:

– Ни в коем случае, я…

– Жаль,– перебил Холмс,– а отчего же тогда я вас так не люблю?

Ватсон надулся окончательно, а сыщик продолжил как ни в чем не бывало:

– Есть в вас, что-то такое французское, или даже итальянское. Вот вам пример, рассмотрите логическую цепочку: Ватсон… Мориарти…Как вам? Нравиться?

Ватсону это абсолютно не нравилось, но он промолчал.

– Я так и знал, что это не придется вам по вкусу, любезнейший Ватсон. Ну не вечно же вам слушать от меня комплименты,– и сыщик снова противно захихикал. Он вынул трубку и принялся ее ожесточенно раскуривать.

– Вы читаете газеты, доктор?

– Да.

– Ну и как?

– Что как?

– Как вам сообщение о последнем убийстве в Вестминстерском аббатстве?

– Я не читал об этом,– против воли заинтересовался Ватсон,– а когда оно было?

Холмс загадочно улыбнулся:

– Будет Ватсон, будет. Обязательно будет. Неужели вы думаете, что Мориарти упустит момент и не совершит такого убийства?

– А в Вестминстере есть аббатство? – спросил Ватсон.

– Какая разница, доктор,– отмахнулся Холмс,– есть аббатство, нет аббатства. Это не причина для профессора Мориарти, зато как звучит, вслушайтесь: «Убийство в Вестминстерском аббатстве!» Да газеты с ума сойдут. Не откажется Мориарти от такого аппетитного убийства. Он, в конце концов, сам организует там аббатство, создаст его, если хотите. С его связями – это пустяк!

– Что, и церковь на его стороне? – изумился Ватсон.

– Конечно, даже Папа. А как вам нравится такой логический ряд: Мориарти – Папа Римский – Вестминстерское аббатство – Коза Ностра… Каково? От этих макаронников всего можно ожидать, ведь вы не будете отрицать, что Папа Римский итальянец?

– Не знаю Холмс, по-моему он этот… понтифик.

– Да? Странно… Значит и в церкви сплошные понты. Кто бы мог подумать… Эх, если бы я раскрутил такое громкое дело, в Скотланд-ярде все бы умерли от зависти. Представляете, в «Таймс» на первой полосе «Профессор Мориарти и Папа Римский убивают английского доктора», а на следующий день «Шерлок Холмс раскрыл преступление века!» Каково?

– Подождите Шерлок,– насторожился Ватсон,– какого доктора?

Холмс пожал плечами:

– Ну, разумеется вас, мой друг. Вы же сами сказали, что вы англичанин, и судя по тому что в кармане у вас фонендоскоп, я делаю вывод, что вы доктор. Не так ли?

– Так-то оно так,– согласился Ватсон,– но зачем им меня убивать?

– Как это зачем? – удивился Холмс,– а почему нет? Следите за ходом моих мыслей. Мориарти едет в Вестминстер, узнает, есть ли там аббатство. Если его нет, то организовывает его при помощи вашего потифика, после этого они под каким-нибудь безобидным предлогом заманивают вас туда. И дело в шляпе! А предлог, может быть самым банальным, например, у местного повара несварение желудка, и вы поедете ставить ему банки, или еще что-нибудь…

– Холмс, банки при запоре не ставят! – поучительным тоном произнес доктор.

– Ну и что, подумаешь,– Холмс на миг задумался, потом продолжил,– а я, например, всегда последнее время хожу в банку, потому что сейчас у меня нет ночной вазы, миссис Хадсон куда-то ее заперла, и я никак не могу ее отыскать. Кстати, вы не видели, случайно?

– Нет, а вы не думали, быть может это Мориарти украл ее. Ну, чтобы вывести вас из равновесия? – предположил доктор.

– Может быть,– согласно покивал великий сыщик,– очень может быть. Но вывести меня из равновесия ему не удастся. Хо-хо, мы ему еще покажем! Впрочем, мы отвлеклись, продолжим. Итак, приехав в аббатство, вы обнаруживаете там совершенно здорового повара. На все ваши вопросы он пожимает недоуменно плечами, и тут вы замечаете гигантскую кастрюлю. Что там, как вы думаете?

– Я догадываюсь,– хихикнул Ватсон,– там, наверное, выражаясь медицинским языком, кал?

Холмс закашлялся, на глазах у него выступили слезы:

– Пппочему? Кхха! Там должен быть кипяток!

– Почему? – всерьез удивился доктор.

– да потому, что когда вы заглянете в кастрюлю, повар, а это будет переодетый Мориарти, или кто-то из его ближайших помощников, схватит вас и швырнет в эту самую кастрюлю! Это же элементарно!

Ватсон поежился, а Холмс продолжил:

– Да, а потом они накроют кастрюлю крышкой и сварят вас вашем же собственном кале.

– А вдруг у них не найдется подходящей кастрюли? – с надеждой в голосе спросил доктор.

– Найдется, найдется. А если нет, то на кухне всегда под рукой пара остро отточенных ножей, или вилок на худой конец.

– Знаете Холмс,– после длительной паузы, во время которой Холмс сосредоточенно курил, а Ватсон прокручивал варианты, произнес доктор,– я думаю нам необходимо съездить в это аббатство под видом лудильщиков, и собрать там всю кухонную утварь. Мы испортим кастрюли, затупим ножи и переломаем вилки, а потом все это подбросим обратно. Тогда у них ничего не получится. Вот как я думаю.

Холмс снисходительно усмехнулся:

– И вы всерьез думаете, что я буду вам помогать? Зачем мне это? Какой резон? Ладно, давайте подсчитаем… Так. В аббатстве, как минимум 20 кастрюль, или 40. Пусть 45 и около двухсот ножей и вилок столько же. Лудильщик берет соверен за пять кастрюль. Вообщем с вас… Двести фунтов, по дружбе.

– Так много! – расстроился Ватсон,– а откуда вы знаете, что там именно столько посуды?

– Друг мой,– Холмс похлопал доктора по плечу,– всякое аббатство, а тем более Вестминстерское имеет никак не менее пятидесяти больших кастрюль, а то и все пятьдесят одну! А ножи и вилки у этих монахов, вообще без счета. И всегда, заметьте, остро отточены. Потому никак не меньше двухсот фунтов. У вас деньги с собой? Я пошел за инструментом…

– У меня нет таких денег! – воскликнул Ватсон.

– А какие есть? – обернулся Холмс с порога.

– Фунтов сорок…

– Давайте!

Доктор вздохнул и вынув бумажник, отслюнявил несколько мятых купюр, которые нехотя выложил на стол.

– Не жадничайте Ватсон,– пряча деньги поучительно произнес сыщик,– еще ни один доктор в нашей старой доброй Англии, так дешево не покупал свою жизнь, как вы, мой дорогой друг!

ПЕСТРАЯ ЛЕНТА «2»

Шерлок Холмс и доктор Ватсон по-обыкновению сидели у камина и курили. Доктор Ватсон при этом крутил в руке кусочек цветной ткани, а Холмс наблюдал за ним. В конце концов, сыщик не выдержал и спросил:

– А что это у вас такое?

– Это… ммм… – доктор задумался, потом сказал,– ленточка какая-то.

– И где вы ее взяли?

– Ммм… да тут валялась, я подобрал…

Холмс резко вырвал ленточку у Ватсона и швырнул ее в камин, после чего недовольно пробурчал:

– Надоело! Вечно вы всякое барахло подбираете, что за дурацкая привычка!

Снова воцарилось молчание.

– Холмс,– нарушил его доктор через пару затяжек,– а помните ту историю про Пеструю ленту?

– Не помню,– грубо ответил великий сыщик.

– Ну как же… Не может быть. Мы тогда с вами только-только познакомились. Цыгане, сумасшедший старик этот со змеей… Ну, вспоминаете?

– Ватсон! Я никогда не имел, не имею, и не буду иметь дел с цыганами. Я их вообще не люблю.

– Почему? – изумился доктор,– а я обожаю! Знаете ли, всякие там цыганские песни, танцы и эти… пляски…

– Перестаньте, я их не люблю и все тут.

– Но почему?

Сыщик окутался дымом и объяснил:

– Они меня в детстве напугали.

– А-а… – протянул Ватсон, и снова на какое-то время старые друзья замолчали. Потом доктор сказал:

– Так что же, вы совсем-совсем не помните ту страшную историю?

Холмс набычился и ответил сурово:

– Самая страшная история моей жизни – это знакомство с вами.

– Да,– Ватсон пощупал глаз,– здорово вы меня тогда ударили!

– Конечно здорово,– лицо Холмса подобрело, он заулыбался и подул на кулак,– Хотите еще?

Доктор изменился в лице и поспешно произнес:

– А давайте выпьем кофе!

Друзья одновременно потянулись за кофейником, и тот рухнул на пол, облив Холмса коричневой ароматной жижей.

– Ватсон! – завопил сыщик,– что вы делаете?!

– Я? Это вы сами…

– Мои брюки! – разорялся Холмс,– мои новенькие брючки! – его лицо выражало просто физическое страдание.

– Холмс! Это вышло нечаянно! Не надо так убиваться!

– Упиваться не надо, по ночам. А то у некоторых потом рцуки трясутся целый день! Сейчас как двину кофейником по голове, будете знать!

В комнату бесшумно вошла миссис Хадсон.

– К вам посетитель, мистер Холмс!

– Да пошел он! – в сердцах выдохнул сыщик, но смягчившись, добавил,– ладно, пусть заходит! – И все еще злобно глядя на доктора, умостился в кресле, укутавшись в старинную шаль, замаскировав тем самым кофейные следы на предмете своего гардероба.

Ватсон все еще озадаченно почесывая макушку, когда в комнату ворвался разъяренный, краснолицый мужчина в цилиндре, белом несвежем шарфе и помятом фраке, и при этом орущий как извозчик:

– Ага птенчики! Ага-а! Я знал, что до вас доберусь. Я знал это! Где тут у вас… – он схватил каминную кочергу, почти без всякого напряжения согнул ее и бросил на пол,– Вот так! Понятно?– после чего ушел, гордо замотавшись в шарф.

И снова в комнате воцарилось молчание. Холмс, неспешно освободился от шали, поднялся и медленно стал снимать брюки, а Ватсон от почесывания макушки перешел к почесыванию места пониже спины. Наконец, сыщик, оставшись в одних кальсонах, произнес:

– Ну что доктор, довольны?

– Чем?

– Хм… Посетителем.

– Хм,– подхмыкнул доктор,– а-а, что?.. Ничего…

– Ничего? А по-моему, очень даже чего. Он ведь вам угрожал расправой.

– Мне?

– Тебе, тебе,– лекарь хренов.

Ватсон помолчал осмысливая, потом спросил:

– Почему мне7

– Какой вы идиот, доктор. Это элементарно. Ведь вы же облили мои брюки, а не я ваши.

– Ну-у,– протянул Ватсон ничего не понимая.

– Вот вам он и угрожает, потому что если что-то подобное произойдет с его брюками, то он с вами такое сделает, такое… Примерно как с этой кочергой. В таком вот аспекте, – сказав это, Холмс брезгливо пнул кочергу в сторону доктора. Тот сразу впал в уныние.

– А кто это был? – спросил Ватсон на всякий случай.

– Наверное брат того самого джентльмена, которого укусила так обожаемая вами Пестрая лента.

– Холмс! Вы же утверждали, что не помните того дела.

– Да что же вы за человек такой, Ватсон? Подумаешь, вчера не помнил, сегодня вспомнил, какая разница? Отвечать-то все равно вам!

– Я не собираюсь лезть в дела этого джентльмена! – возмутился доктор.

Холмс свирепо поглядел на него:

– Собираетесь, собираетесь! Вы имеете идиотскую привычку всюду совать свой нос! А ну-ка дайте мне кочергу!

Ватсон механически поднял кочергу и протянул ее Холмсу. После этого великий сыщик современности в течение десяти минут всеми возможными способами пытался ее разогнуть. Это сопровождалось сопением, пыхтением и грубыми непечатными ругательствами. В конце концов, Холмс зашвырнул кочергу в угол и недовольно пробурчал:

– Ну вот, испортил хорошую вещь. Ладно, Ватсон, собирайтесь.

– куда еще?– тревожно поинтересовался доктор.

– Да так… Пороемся в грязном белье…

Через час трясущийся кеб подвез сыщиков к громадному особняку.

– Тут живет Лора Лайн? – спросил Ватсон, выглядывая из-за занавески.

– Нет, мой друг, к сожалению нет,– ответил Холмс и засмеялся,– а что вы хотите порыться в ее грязном белье?

– Фи! – возмутился доктор и они вышли из кеба.

– Хотите, хотите… Не надо изображать из себя скромницу. Я давно заметил у вас склонность к этому виду извращений. Вы, Ватсон, маньяк! – заключил Холмс,– Так. Ждем темноты.

Ждать темноты приятели решили в ближайшем пабе. Там же Холмс проинструктировал доктора:

– Господин, который нанес нам утренний визит, был отчасти прав – я действительно сунул нос в его дела. Не так давно мне пришлось помочь одному клиенту выиграть судебный процесс, в результате чего этот мерзкий любитель ломать чужие кочережки потерял кучу денег, часть которых, кстати, мы сейчас пропиваем. И он решил меня проучить, недоумок. Припомнил и то, что я отправил на тот свет его братца, кстати, с вашей помощью, Ватсон. Так что думайте.

– А что если… – начал было доктор.

– Замочить? – подсказал Холмс,– Я не думал, что эти наклонности получили у вас такое развитие. Нет, конечно, если вам хочется…

– Я не думал об этом, Холмс! – возмутился Ватсон испуганно.

– Думали, и не стоит этого стесняться. Вы, правда, любезнейший частенько не отдаете себе отчета в своих поступках и ведете себя, как проштрафившийся мальчишка. Боитесь наказания, очень боитесь, что вас отхлещут по заднице, и в то же время мечтаете, выйти сухим из воды, да еще и с некоторой прибылью. Короче, я давно хотел вам сказать, что вы грязный вонючий подонок, при всем моем к вам глубочайшем уважении…

Холмс быстро пьянел. Ватсон проглотил оскорбление молча, только насупился.

– Шерлок, я только хотел напугать этого господина!

– Правильно! – кивнул сыщик,– сначала напугать, а затем убить. Также как и его вонючего братца. Змею подпустить на веревке… Ха-ха. Какая забавная шутка! Ведь это была ваша идея?

– Это была ваша идея!

– Моя? – Холмс взял новую кружку и долго пил, не отрываясь,– Может и моя… Наверняка моя. Но это ни в коей мере… заметьте, Ватсон! – голос его сорвался на крик,– ни в коей мере не оправдывает ваших преступных действий,– сыщик стукнул кулаком по столу,– Прокурор! Офицер! Тьфу… Официант! Счет!

Подбежал официант на негнущихся ногах, Холмс неодобрительно посмотрел на него и сплюнул. Ватсон вздохнул и полез за бумажником, чтобы расплатиться. Когда он это сделал друзья покинули паб и пошатываясь направились в сторону особняка.

– Руководить операцией, очевидно, снова придется мне,– заключил Холмс,– потому что вы, Ватсон, для этой роли совершенно не годитесь. И не спорьте.

Доктор не спорил.

– Поступим так,– продолжил сыщик, и постучал тростью по мусорным бакам,– Ого! Какой интересный звук! Вы не находите?

– Нет,– ответил доктор.

– Зря. Итак, поступим так… Ха-ха, простите за каламбур! Сейчас вы постучите в ворота и спросите, не здесь ли живет мистер… ну скажем, Смол. Джонатан Смол! Вам ответят, что нет. Тогда вы спросите, а где, по их мнению, живет Джонатан Смол. Причем очень настойчиво спросите… И станете тянуть время.

– А может мне закричать: «Пожар! Пожар!» – предложил доктор, Холмс поморщился:

– Я думаю, не стоит. Хотя если вам удастся отвлечь внимание привратника минут на десять-пятнадцать, то можете кричать все, что угодно. После этого идите в тот же паб, в котором мы только что коротали этот длинный холодный осенний вечер.

– А вы, что будете делать вы, пока я буду ломать комедию перед привратником? – спросил Ватсон.

– А я постараюсь проникнуть в дом через забор! А ломать комедию не стоит, тем более дурачиться. Не солидно это, вы же взрослый мужчина. Врач в конце концов. Просто выясните, проживает ли тут…ммм…Джонатан Смолл, ну и потяните время. Часы ему свои можете предложить, что ли. В обмен на информацию…

– Жалко часы… – заныл Ватсон.

– Ну привратника попросите продать его часы. Скажите, что всегда о таких мечтали.

– А если у него не будет часов. Что тогда?

Холмс возвел глаза к хмурому небу:

– О, Боже! Ну, денег у него попросите, или чашечку кофе.

– А чаю можно? Я чай больше люблю в это время суток.

– Можно, можно! Все доктор, адью! Стучите сюда.

И ткнув пальцем в сторону ворот, Холмс растворился в сгустившихся сумерках, глухо бормоча под нос отборные ругательства. Ватсон вздохнул и постучал в ворота, висящим на них молотком. Долго никто не появлялся, потом отворилось крошечное окошечко, и неприятная, краснощекая морда, полностью заполнив его, осведомилась:

– Сэр?

– Я-а… – замялся доктор, так как мысли его путались, и все время хотелось крикнуть «пожар» и быстро-быстро убежать.

– Чего надо я спрашиваю? – снова осведомился привратник, но уже не добавив к сказанному «сэр».

– Эээ… Я разыскиваю Джонатана Смола,– наконец, выдавил из себя доктор, не спуская глаз с неприятной физиономии привратника.

– Нет тут такого,– произнесла та, и не успел Ватсон сказать и слова, как окошко снова захлопнулось. Ватсон вздохнул и снова взялся за молоток. Окошко мгновенно открылось, и привратник прорычал:

– Я же ясно сказал!..

– Мистер, вы, наверное, перепутали! – в отчаянии воскликнул Ватсон.

– Я ничего никогда не путаю! – со значением в голосе произнесла физиономия и добавила,– Пошел вон! – окошко захлопнулось.

Доктор помялся на пороге и вдруг закричал:

– Пожар! Пожар!

Окошко мгновенно открылось:

– Эй, ты, придурок, я тебе ребра переломаю!

И тут Ватсон принял наверное единственно правильное решение, он схватил молоток и со всей силы врезал по окошку. Морда исчезла, и послышался шум тяжело упавшего тела. Доктор обмер, схватился за голову и постоянно оглядываясь, поспешил подальше от страшного места.

В пабе снова было полно народу. Доктор с ужасом и одновременно с нетерпением ожидал возвращения Холмса, а тот все не шел. Уже трижды доктор с доблестью отбивал атаки настойчивых проституток, которые тщетно пытались заполучить в клиенты гордость английской медицины. В конце концов, к Ватсону подсел какой-то грязный и вонючий оборванец. Ватсону пришлось дать ему немного денег, и только тогда тот поднял свой зад и бормоча слова благодарности направился к барной стойке. Однако, взяв пару пива, вернулся и несмотря на протесты доктора снова умостился рядом.

– Дорогой Ватсон,– произнес оборванец, отклеивая фальшивую бороду,– вы дурак. И это очевидно, как и то, что во мне пропал талант великого артиста.

– Хо-о-олмс,– простонал Ватсон.

– Да это я!

– Как же вы меня напугали!

– Боитесь? Это хорошо. Во всяком случае, еще не все потеряно.

– В смысле?

– В том самом,– загадочно улыбнулся Холмс,– Тянет вас к старичкам, тянет.

– Холмс! Перестаньте делать ваши непристойные намеки!

– Да ладно, расслабьтесь. Какие проблемы?

– Удалось? – спросил доктор после паузы.

– Конечно.– кивнул Холмс,– а зачем по-вашему, мы преодолели столько препятствий?

– Не знаю,– пожал плечами доктор.

Сыщик выдержал длинную паузу, сделавшую бы честь многим великим артистам, и грохнул на стол увесистый сверток.

– Вот! Вот цена нашего ночного приключения. Мое самолюбие удовлетворено.

– Позвольте полюбопытствовать? – поинтересовался вконец заинтригованный Ватсон.

– Полюбопытствуйте, полюбопытствуйте,– охотно закивал великий сыщик.

Доктор развернул шуршащую бумагу. На столе появилась тяжелая каминная кочерга.

– И это все? – только и спросил Ватсон.

– Вам мало? – изумился Холмс,– да вы сошли с ума. Я, преодолевая кучу препятствий, прокрался в этот ужасный дом, вынес ценную вещь, закон нарушил в конце концов. А вам мало!

– Но я не думал…

– Довольно болтать,– оборвал собеседника Холмс,– вчера миссис Хадсон чуть не сожрала меня за испорченную кочергу. Она была готова выселить меня, да и вас заодно. И вот теперь…

– Да-а … – вздохнул Ватсон,– кочерга…

Холмс противно захихикал:

– А вы думали, наверное, что это Пестрая лента. Да? Или медные буки? Доктор, ваша практика сейчас приносит так мало доходов, а жилье так дорого. Да вряд ли вам бы понравилось тратиться на новую кочергу для миссис Хадсон.

Ватсон промолчал, а потом заявил:

– Однако вы и мудак, мистер Шерлок Холмс.

Сыщик хитро прищурился, закурил трубку и повернувшись к доктору в профиль, сказал:

– Да! Но зато какой!

МЕСТО ВСТРЕЧИ

– Ну и рожа у тебя Ватсон, ох и рожа! – рассматривая доктора за завтраком, произнес Шерлок Холмс.

– А что? – поинтересовался Ватсон, обеспокоенно щупая свое холеное лицо.

– Да, ничего. Просто с такой рожей, как у вас в театр нас не пустят…

– А что со мной?