Неведомые стражи

© Дмитрий Валерьевич Морозов, 2016

© Владислав Тимошенко, иллюстрации, 2016

Редактор Тимофти Екатерина

ISBN 978-5-4483-3114-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пашиба, уже какое-то время, в ступоре смотрел на опустевший корабль Митро. Факт того, что корабль всё ещё плавно покачивался в порывах ветра и шелестел белыми парусами, хотя его капитан уже как вторые сутки растворился в Сети, не укладывался у старейшины в голове. Где-то подсознательно, Пашиба всё ещё надеялся, что вот-вот этот корабль начнёт меркнуть, становиться прозрачно расплывчатым, теряя свои очертания, пока совсем не исчезнет. Это было бы интуитивно естественно. В его мире корабль и эльф были неотъемлемой частью друг друга. Сетевые эльфы не рождались и не умирали, они появлялись из таинственных глубин Сети, каждый на своём корабле, а погибнув, вместе с кораблями, вновь растворялись в её недрах. Так было и вчера, и год назад; так было всегда… До сегодняшнего утра.

Митро погиб. Пашиба своими глазами видел, как Митро растворился. Его лицо вначале потеряло чёткие очертания, потом, постепенно, весь эльф стал исчезать, словно его тело теряло физические свойства, и через несколько мгновений он исчез совсем, оставив о себе лишь воспоминания и облака прозрачного пара в атмосфере. Корабль Митро попал в засаду эскадры кобольдов и эльф, отказавшийся добровольно расстаться с торговым грузом, получил смертельное ранение в попытке прорваться через шквальный огонь 3 кобольдских Бригов. Ещё вчера его, раненого, принесли в домик Пашибы несколько оставшихся в живых Катари из его команды. И сейчас смотреть на его корабль, пришвартованный возле городских ворот, было чуточку страшно.

Пашиба позволил себе улыбнуться в душе. Катари были странные существа. Чуть ниже эльфов, в смешных балахонах с натянутыми до носа капюшонами, они все выглядели абсолютно одинаково. Именно поэтому им невозможно было дать имя. Как можно распознавать по имени матросов на своём корабле или помощников в своей мастерской, когда они все как один на одно лицо? Даже если ты и хотел бы дать кому-то из них имя, Катари наотрез отказывались отзываться, игнорируя призыв. Но если эльф просто говорил слово «Катари», то кто-то из его помощников тут же оказывался перед ним, готовый выполнить любой приказ. Эльфы никогда толком не понимали, почему Катари с такой слепой преданностью служат им. Катари приходя в поселения из диких мест, выбирали себе эльфа по их Катарийскому вкусу, и до конца своих дней служили либо в производственных зданиях командира, либо матросами на корабле, или просто личными помощниками. Они никогда не уставали, не жаловались и совершенно ничего не боялись, кроме, пожалуй, ветра, который время от времени порывался смахнуть с их головы капюшон. Идеальные товарищи и воины, Катари оказывали эльфам неоценимые услуги, часто жертвуя собой ради спасения своего капитана, руководствуясь при этом какими-то своими, одним им, Катари, понятными причинами.

Чувство юмора, однако, Катари было не чуждо, и Пашиба не мог не заметить, как понимающие бесполезность поиска Митро, Катари Агавы, браво отрапортовали своему капитану, что идут искать Митро на «пустом корабле». Не подчиниться Катари себе никогда не позволят, но отпустить в сторону эльфа саркастическую шутку, если они с чем-то не согласны, считают своим святым долгом.

Пашиба посмотрел на Агаву.

– Послушай, Агава. Ну, неужели ты не понимаешь, что это бесполезно? Нет его на корабле. Я своими собственными глазами видел, как он растворился в Сети ещё вчера.

– Ну, может он не ушёл, Пашиба? Может, нашёл в себе силы в последний момент и сейчас на корабле!

– Агава, мы обыскали этот корабль уже две дюжины раз. Мы разобрали каждый сундук, каждый ящик трюма, мы простучали на предмет потайных местечек каждую доску его корабля. Что он, по-твоему, невидимый что ли?

– Ну а где он тогда, Пашиба?!

Ещё никогда до этого старец не видел Агаву в таком состоянии. Капитан одного из самых лучших корветов флота выглядел, по меньшей мере, растерянным.

– Я не знаю, – ответил Пашиба робко, будто стыдясь своей неосведомлённости. Его шёпот почти терялся в ветре. – Я не знаю, Агава.

Глава 1

Поступки и следствия

Макс смотрел на автомобиль стоящий в 100 метрах напротив его пикапа. Адреналин бурлил в его крови, и он уже видел, как Алекс, а не он, сворачивает первым в последний момент, как ребята смеются над струсившим конкурентом, и как Макс увозит Вики, на правах победителя, на своём пикапе. Если девчонка хочет убедиться, что именно он, Макс, а не этот выскочка, готов ради неё на всё, сегодня она это получит! Где-то в глубине сознания ему не давали покоя мысли о том, что Алекс может не свернуть, или свернуть слишком поздно, что даже если Макс и переживёт аварию, отец всё равно закопает его в землю за разбитый грузовик. Но Макс отгонял эти мысли, убеждая себя в том, что ему, Максу, терять нечего, а Алекс ценит свой новенький «Мустанг» куда больше чем Вики.

Секунды внезапно растянулись во времени. Макс успел оценить и жару, из-за которой создавалось впечатление плавящегося и испаряющегося асфальта; и ветер, поднимающий пыль с пустыря и несущий их на взлётную полосу заброшенного маленького частного аэродрома, закрытого уже как десяток лет, и тот факт, что правый дворник на лобовом стекле пора менять. Его внимание переключилось на Вики. Она отдалилась от стоящих и ожидающих зрелища ребят. Дерзкой походкой она вышла на середину полосы и, посмотрев на Алекса, подняла одну руку вверх, «На старт», подумал Макс и обе машины одновременно взревели двигателями на холостых оборотах. Макс с сожалением отметил, что она смотрела не на него. Вторая рука Вики поднялась вверх «Внимание», Макс включил передачу. Возможно, все это глупо, мысль сожаления пронеслась у Макса в голове и слова его лучшего друга теперь отчётливо всплыли в памяти: «Чувак, эта дуэль ничего не решит. Если Вики хочет быть с ним, она будет с ним всё равно. Не важно, кто свернёт первым, в твоём случае важно лишь то, что Вики предпочитает новые мустанги и капитанов футбольных команд больше, чем ржавые грузовики и тебя». «Может быть», с горечью согласился с ним Макс, неожиданно для самого себя. Но уже слишком поздно что-то менять. Вики махнула руками вниз и поспешила отбежать к обочине, а обе машины, рыча двигателями и визжа колёсами, помчались на встречу друг другу. Расстояние неумолимо уменьшалось, мальчишки, намертво вцепившись руками в рули, пытались найти глаза друг друга в лобовых стёклах.

Формально, план Макса сработал, и расчёт оказался верным. Алекс свернул, свернул ровно тогда, когда понял, что ради Вики Макс не свернёт и от поезда. Он резко рванул руль вправо, уводя машину из-под удара. Макс, кинул грузовик в другую сторону, но ликовал ровно доли секунды, потому как в следующий момент понял, что уводя машину вправо, направил её прямо в застывшую в ужасе Викторию. Он резко дал по тормозам и крутанул руль в обратную сторону так сильно, что пикап, развернувшись боком, потерял равновесие и, двигаемый мощной инерцией своих двух тонн, стал кувыркаться по взлётно-посадочной полосе. Последнее что Макс помнил, это застывшее в ужасе лицо Вики, увиденное через покрытое трещинами лобовое стекло, и после этого, привычный ему мир погас.

Первое что он понял, когда очнулся, это то, что он смотрит на себя со стороны. Вот его друзья, Дэн и Толстый достают Макса из покорёженной кабины перевёрнутого отцовского Форда, вот Вики, закрывшая лицо руками, стоит поодаль, а рядом с ней стоит хмурый, с отпечатком страха на лице, Алекс. Вот медики кладут его на носилки и скорая, взвыв сиреной, уезжает в сторону города…

В этот момент Максу вдруг стало очень горько на душе, он сглотнул подкатывающий к горлу ком, и подумал о том, как, в общем-то, глупо закончилась эта дуэль. О том, что Вики теперь уж наверняка будет с Алексом. О маме и о том, что ей наверно сейчас позвонят и тогда… Он даже не захотел думать дальше этого «и тогда», в ступоре продолжая смотреть на груду покорёженного метала, не так давно бывшего отцовским пикапом. В какой-то момент мысль о том, что его увезли, а он все ещё тут, наконец, посетила сознание Макса, крепко застряла там и пустила свои корни во все уголочки его восприятия.

– Печальная картина, да? – раздался неожиданно спокойный мужской голос откуда-то сзади и сбоку.

Макс медленно обернулся, стараясь убедить себя, что всё это плохой сон, но никого не увидел.

– Нет, Макс, к сожалению, это не сон, – голос так же невозмутимо ответил на немой вопрос Макса.

– Кто вы? Что вы здесь делаете. Я вас не вижу. – Макс полностью развернулся, чтоб убедиться, что сзади никого нет.

– Я? – Невидимый собеседник осёкся, не ожидая такой реакции. – Я здесь, ну скажем, за неимением более точного определения, по работе. Однако, это не так важно, куда важнее для тебя сейчас понять, что ТЫ здесь делаешь.

Страшная мысль, наконец, нашла дорогу в сознание Максима.

– Я умер…, да?

– Ну, – голос ответил интонацией, как будто его спросили о чем-то обыденном, как погода на этой неделе. – Формально нет, тебя отвезли в госпиталь и после пары операций перевели в реанимацию. Можно сказать, что медики собрали тебя из кусочков, более-менее правильно, и твоё тело способно снова поддерживать жизнь. Но практически, сейчас в больнице лежит только тело. Машины следят за искусственно поддерживаемым сердцебиением, а капельницы подают твоему телу питательные вещества, как топливо, для продолжения физических процессов. Твоё сознание всё ещё тут. В больнице лишь оболочка. Поэтому понятие «живой» применять к тебе можно только с большой натяжкой.

– Кто ты… вы? – повторил Макс свой вопрос.

Голос внезапно стал немного раздражённым.

– Зачем ты тратишь своё время на неважные для тебя вопросы? Ты лучше подумай, как глупо ты поступил! Посмотри, сколько боли ты причинил!

Перед Максом внезапно возникла картина его палаты, он лежал весь в бинтах, медицинских проводах и трубках. Отец говорил с врачом, а мама плакала возле его кровати, рядом с которой, в слезах, его маленькая сестрёнка что-то говорила, гладя её по руке. Макс попытался отвернуться, но сцена из больницы, как голографический экран, повернулась вместе с Максом.

– Что отворачиваешься? – усмехнулся его собеседник. – Не нравиться смотреть на результат своих действий? – голос стал строгим. – И ради чего! Что бы доказать что и кому?!

– Да ради неё! – вдруг выкрикнул Макс, чувствуя, как горечь и обида переполняют его. – Она должна быть со мной! Как ещё я должен был доказать ей, что для Алекса она всего лишь игрушка! А люблю её я! Я!!!

– «Я её люблю», – фыркнул голос, грубо прервав монолог Макса, – «любит он её, посмотрите на него».

– Да что ты знаешь о любви? А как же любовь матери, которую ты предал своим поступком? Как же любовь к жизни, которой ты решил рисковать как будто это не жизнь, а банальная ставка в казино. Или может ты подумал о чувствах самой Вики? Тебе вообще в голову приходило, что взаимная любовь – чувство двух людей. Дву-у-ух! – Повысив голос, повторил некто, словно пытаясь интонацией укрепить это слово в сознании Макса. – Посмотри сюда.

Внезапно картинка отмоталась назад, и Макс увидел машины, стоящие друг против друга, его друзей, Вики… Но потом картинка стала отматываться всё дальше и дальше в прошлое. Вот она приезжает в старый аэропорт с Алексом в его Мустанге. Вот они выходят из его дома тремя часами раньше… Вот они в его комнате. Вот… они… целуются… Внезапно Максу захотелось закричать от обиды и боли. Он закрыл глаза, и устало сел на асфальт.

– Я этого не знал.

– Не знал или не хотел знать?

Макс промолчал. Сказав «не знал» он, по сути, сказал «не видел», но если быть честным перед самим собой, всё он знал.

– Послушай, Макс, – голос смягчился и внезапно вокруг Макса мир стал меркнуть и превращаться в туннель с двумя далёкими, бьющими светом выходами. – То, что ты сделал, глупо и неоправданно. И с точки зрения, скажем так, установленных во вселенной порядков, ты не заслуживаешь ни своего будущего, которое было уготовано для тебя в частности, ни жизни, в целом. И в любой другой ситуации мы бы с тобой уже двигались вон туда, – неожиданно в туннеле справа от Макса замерцали белые холодные огоньки. – С другой стороны, ты сейчас здесь не потому, что ты решил поучаствовать в этой игре со Смертью, а потому, что пытался не задеть Вики. С одной стороны получается, ты не ценишь свою жизнь, с другой, ты ценишь жизнь другого человека. Поэтому, я дам тебе шанс доказать мне, что ты можешь научиться ценить жизнь в целом, а не только её отдельные проявления. Ты можешь пойти со мной налево или направо, выбирай.

– Если я пойду направо я приду в себя? Я буду снова с родителями? – в голосе Макса вдруг появились нотки надежды.

– Нет. Некоторые вещи исправить невозможно. Но если ты пойдёшь направо, ты сможешь прожить жизнь того, у кого ты её отнял своим поступком.

– Но я не… Я же никого не убил.

Перед Максом вновь пролетели кадры произошедшей аварии.

– Ты убил не человека Макс, ты убил сетевого Эльфа.

– Кого? – Макс подумал что ослышался.

– Сетевого эльфа. Это энергетические создания, живущие в телефонах. Жизнь заполняет собой все, Макс, все слои существования вселенной. Только потому, что ты не видишь жизнь, не значит, что её нет. На коже человека живут миллионы бактерий, и поверь мне, человек прожил тысячи лет, даже не подозревая об этом. Есть души и есть духи. Души вселяют жизнь в физический мир, духи вселяют жизнь в мир астральный. Когда человек создал Сеть, он создал новый мир, мир информационного пространства, мир, который жизнь заполнила новыми созданиями, в частности, Сетевыми Эльфами.

Появился кадр переворачивающегося грузовика. Его сотовый телефон, лежащий на торпеде, летит в сторону и медленно, кадр за кадром, вылетает в окно и разбивается об асфальт.

– Понимаешь, Макс, Сетевые Эльфы питают свою жизненную энергию из телефонов. Когда твой телефон разбился в момент аварии, погиб эльф Митро, хороший эльф. Он мог изменить многое в истории Сети, преодолевая одному ему предписанные трудности. Он был частью судьбы других эльфов, частью, которую ты отобрал у них, Макс.

Внезапно возле себя Макс увидел фигуру, одетую в светящийся белый балахон с натянутым капюшоном. Стоящий рядом с ним собеседник отвернулся и пошёл по туннелю влево. Его голос постепенно тонул во мраке.

– Время тесно связано с пространством, Макс, поэтому события можно временно замедлить или даже ускорить, хотя это сложнее, – собеседник сделал паузу задумавшись. – Но нельзя изменить их, не нарушив целостность мироздания и вселенной. Я не могу отменить того, что ты совершил, но я могу позволить тебе исправить часть последствий, которые станут результатом твоего поступка.

– Что я должен сделать-то? – крикнул Макс умоляюще в след удаляющемуся страннику.

Он неожиданно почувствовал, что его собеседник улыбнулся:

– А вот это, Макс твой первый правильный вопрос за сегодня. Но ответить на него должен не я, а ты.

Макс какое-то время смотрел на удаляющуюся фигуру слева и, обречённо вздохнув, развернулся и шагнул к противоположному выходу.

Туннель казался длинным, но решившись шагнуть направо, Макс оказался у выхода за пару шагов. Яркий свет не давал ему увидеть, что было снаружи. На секунду он остановился в сомнении, но собравшись с духом и прикрывая глаза рукой от яркого света, он решительно шагнул вперёд.

Постепенно глаза привыкли к свету, и он осмотрелся. Макс стоял на капитанском мостике странного корабля. Его деревянный корпус поскрипывал от лёгких движений судна, красивые линии и формы напомнили ему о временах пиратов и мореплавателях прошлых веков. Парень не многое знал о парусниках, его кругозор в данном вопросе ограничивался парой фильмов и компьютерными играми. Но осмотревшись, он предположил что это, скорее всего, небольшое судно с экипажем в 20—30 человек. В общем-то, он бы даже решил, что в этом судне не было ничего необычного, если бы не тот факт, что вокруг него, на все четыре стороны, не было никакой воды, а паруса корабля были из странного полупрозрачного материала, тихонько гудящего от переполняющей его энергии. И уж совсем не вписывалось ни в какие объяснения то, что корабль явно висел в воздухе, покачиваясь на ветру и левитируя над землёй метрах в тридцати. Хотя даже не это его смутило. Что-то ещё было не так с окружающим его миром. Что-то в этом корабле, в горах на горизонте, в небе и на равнине, на которой стоял корабль, было однозначно и в корне неправильно.

Он хотел сделать шаг, но внезапная слабость согнула его и заставила медленно опуститься на палубу. Последнее что Макс помнил, это две странные фигуры в коричневых балахонах, двигающиеся к нему навстречу с носовой части корабля.

Глава 2

Борьба за место под солнцем

Когда Макс очнулся, он был очень слаб, голова гудела, он попытался встать, но резкая боль в правом боку навязчиво настаивала отказаться от этой затеи. Простонав, он оглянулся и увидел перед собой женщину в зелёной блузе, надетой под кожаную броню-корсет и обтягивающие штаны, тщательно заправленные в высокие сапоги. Он заморгал, глядя на её озабоченное лицо, и хотел было протянуть к ней руку, но застонал, почувствовав снова ноющую боль в боку.

– Тихо, тихо, – она подошла к нему и положила ладонь на его лоб. – Не дёргайся, рана только затянулась. Лежи спокойно.

– Кто ты? – Макс выдавил из себя, непослушными пересохшими губами.

– Я, Михоша, – женщина строго посмотрела на него. – Береги силы. Спи. Потом всё.

Макс закрыл глаза. Борясь с накатывающей усталостью, он выдавил из себя ещё один вопрос.

– Где я?

– Спи, сказала. Потом все вопросы. Сейчас молчи.

Убедившись, что юный эльф, лежащий перед ней на лежанке, снова уснул, Михоша поменяла на его голове компресс и промокнула водой его губы. Поправив волосы, она вышла из домика. За дверью, возле калитки, её нетерпеливо ждали несколько эльфов. Один из них, Нук, богато одетый мужчина средних лет, мэр поселения эльфов, уставился на Михошу.

– Ну как он? Пришёл в себя? Что-то сказал? – Нук явно был не в своей тарелке и терял терпение с каждой секундой.

– Что он сказал, что сказал? – передразнила мэра Михоша. – Он сказал, что наш мэр Михошу глупыми вопросами достал, вот что он сказал. – Она гневно взглянула на Нука. – Какую часть «Он ещё слишком слаб, чтоб его расспрашивать» из моего ответа утром на тот же вопрос ты не понимаешь, Нук? В себя он приходил… ненадолго. Сейчас снова дрыхнет. Ему покой нужен. Рана только-только стала заживать.

Она посмотрела на Агаву.

– На корабле Митро так больше ничего и не нашли?

– Нет, – мужчина отрицательно покачал головой. – Пересмотрели всё. Корабль был пуст. Мы проверяли две дюжины раз. Когда уже хотели уходить, он вдруг появился на палубе с открытой раной, такой же, как у Митро и до того, как Катари успели к нему добежать, упал без сознания возле рулевого колеса.

– Может лучше его привязать к кровати, на всякий случай? Не нравиться мне всё это. И эльф этот мне не нравиться. Почему всё это должно было случиться именно в моём поселении? – перебил Агаву Нук.

– Давай лучше тебя привяжем! И кляп для верности в рот сунем! – огрызнулась на него Михоша.

Нук только расстроено махнул на неё рукой. Михоша, видя отсутствие доводов у мера, набрала было воздуха, чтоб перейти на него в наступление с новой порцией жёлчных комментариев по поводу его бесчувственности и слабохарактерности, но тут невысокий эльф, до этого стоявший в сторонке, облокотившись о дерево и наблюдающий за закатом, оторвался от ствола дуба и подошёл к группе у калитки.

– Я думаю, – он оторвал тоненькую веточку от рядом растущего куста и задумчиво пожевал, оглянув всех.

– Говори, Кив, – посмотрел на него Агава.

Он жестом остановил Михошу, готовую к озвучиванию своей тирады. Эльф помолчал ещё пару секунд и продолжил.

– Я думаю, он нам не угроза. Катари его не бояться. Более того, вон тот Катари, видите? – он показал на дом Михоши, – стоит, словно часовой, у окна домика почти с тех пор, как мы принесли раненого сюда. Надо полагать это его Катари. Если конечно кто-то из вас не найдёт другого объяснения того, чего он трётся там целые сутки. Катари чувствуют опасность лучше, чем мы. Раз они его не бояться, нам тоже не нужно.

Он ещё пожевал веточку, раздумывая над следующими словами. И, отвернувшись, словно потеряв интерес к дискуссии, добавил:

– Как я вижу эту проблему. У нас есть один странный корабль без эльфа и один не менее странный эльф без корабля. Окрепнет, отдадим корабль ему. Так у нас станет на две проблемы меньше.

Спорить с Алхимиком Кивом никто, похоже, не собирался. Кив вообще говорил крайне редко, предпочитая больше слушать, чем говорить, но если говорил, то говорил по делу, приводя веские доводы. Его спокойный тихий голос, словно волшебное зелье, действовал на окружающих эльфов. Не исключением был и этот раз.

– Хорошо, – согласился, нарушив паузу, Нук. – Но присматривать за ним всё-таки надо. Ленейла, – обратился он к юной эльфийке стоящей рядом с Агавой, – пока не решим, что делать с новеньким, будешь его тенью. Я хочу, чтобы ты не отходила от него ни на шаг. Буквально. Агава, когда он окрепнет, возьмёшь его в состав своей эскадры заместо Митро.

Нук убедился, что эльфы кивнули ему в ответ и, развернувшись, пошёл прочь. Добавив уже уходя:

– Как тень, Ленейла. Всё время рядом, как теееень!

Вскоре остальные эльфы разошлись по своим делам. Михоша вернулась к раненому. У калитки остались только Агава и Пашиба. Профет задумчиво ковырял землю под ногами древком своего посоха-копья, Агава терпеливо стоял рядом, глядя на него. На душе у лидера эскадры было не по себе. Сначала, при загадочных обстоятельствах, растаял в Сети Митро, оставив поселению непрошеное наследство возле городских ворот в виде своего призрака-шлюпа, который теперь маячил перед поселением мрачным знамением. А теперь ещё и этот эльф свалился им на голову, со сквозной дырой в боку и полным отсутствием какого-либо объяснения своему появлению. Пожилой эльф чувствовал, что бравый капитан теряет терпение и наконец, дал ему возможность озвучить свои немые вопросы.

– Что думаешь, Агава?

– Пашиба, может это всё-таки Митро? Ведь его нашли на корабле. Рана там же… такой же юный… – Пашиба посмотрел на суровое, встревоженное лицо капитана корвета «Михоша».

– Нет, Агава, это не Митро. Его Катари ушли из города. Это явный признак того, что его с нами больше нет. Я лично видел, как он растворился в Сети. Но одно я знаю точно, кто бы ни был этот эльф, он попал в наш мир не так как мы с тобой и не так, как все до нас с тобой. Эльфы приходят только со своими кораблями.

– Думаешь, он не эльф? – Агава посмотрел старику прямо в глаза.

– Думаю, что он им не был, по крайней мере, ещё вчера.

Когда Макс вновь открыл глаза, он чувствовал себя гораздо лучше. Жар и гудящая головная боль отступили, уступив место лёгкой слабости. Он обвёл глазами комнату перед собой и тут, наконец, понял, что смутило его тогда, на мостике корабля. Все вокруг него выглядело рисованным. От брёвен деревянного сруба и маленького окошка, через которое пробивались лучи солнца, до тарелок, аккуратно расставленных в кухонном серванте в углу домика, всё выглядело ненастоящим, напоминающим диснеевский мультик. Макс посмотрел на свои руки, однако, они, как и всё остальное, вокруг него, выглядели, как будто этот мир был нарисован кистью художника. Пусть качественно и красиво, но, тем не менее, чувство иллюзии происходящего не покидало его.

Ощущая приступ паники, Макс попытался привстать на локтях, чтоб увидеть своё отражение в зеркале на стене. С огромным трудом он приподнялся и, прислонившись спиной к спинке кровати, посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрела его хорошо прорисованная копия. Он без труда увидел свои черты лица в лице, отражающемся в зеркале. Но это было всё равно, что смотреть на портрет художника. Это было странное, неспокойное, поначалу, ощущение, но спустя минуту, его восприятие мира начало меняться, словно его глаза привыкали к окружающему миру, как к резкому свету в темноте. Не прошло и нескольких минут, как Макс перестал воспринимать разницу и видел всё вокруг себя вполне реальным и естественным. Он стянул с себя одеяло и посмотрел на широкую бинтованную повязку вокруг живота. Чувствуя, что ноги его не слушаются, Макс отказался от мысли пытаться встать самому и оглянулся вокруг кровати в поисках помощи.