Динамическая сущность характерологии В. О. Пелевина

В последние десятилетия не угасает интерес к изучению проблемы человека и его характера в самых разных сферах жизнедеятельности. Действительно, природа человека, как и собственно самого мира до конца остаются неизученными официальной наукой. Что касается человека, то проблемы касаются не только собственно его биологического устройства. Не менее важной стороной является его психология, духовная деятельность. Остаётся актуальным изучение мотивов деятельности человека, установление границ его моральной и физической свободы, ответственности в самых разных сферах жизнедеятельности. В современной художественно-эстетической ситуации происходит размывание границ между философским, художественным, эзотерическим дискурсами и практиками письма.

Научные открытия последних десятилетий сильно изменили представления о мире и о человеке, усилился диалог культур Запада и Востока. «Бум» восточной культуры, охвативший Запад, Европу, в том числе и Россию, в 1960-е годы, продолжается до сих пор. Большое развитие в современных политических прогнозах получил тезис «евразийства» – особое понимание «сплава» восточных и западных ценностных ориентиров. Однако россиянам (как и европейцам) за прошедшие с тех пор пятьдесят лет удалось составить лишь весьма приблизительное представление о сути такого культурного феномена, как «восточность», и его составляющих [68, 3]. И сегодня образовательные программы различных уровней в России на деле практически исключают обширный восточный пласт культуры. В программах по зарубежной культуре, философии, литературе наблюдается диспропорция в сторону большего изучения европейского и западного, нежели восточного. Незаслуженно остаются, например, без должного внимания классические восточные философы (Чжуан-цзы, Хуэйнэн), такие известные писатели, как Чэнь Сюанью, Ло Гуаньчжун, Ши Найань, У Чэнъэнь, Цао Сюэцинь и другие. Впрочем, недостаточно и несвоевременно освещаются в образовательных организациях и новые научные открытия в медицине, физике. Одним из авторов, стремящихся восполнить лакуну «восточности» в современной российской культуре, выступает В. О. Пелевин. Это яркий представитель авангарда отечественной литературы. Главные вопросы, которые В. О. Пелевин неустанно поднимает в своём творчестве, – вопросы вечные. Писатель пытается осознать единство и взаимосвязь материального тела и его окружения, понять, что такое человек, душа, бог, сознание, ум, жизнь, смерть, красота. Чем отличается абсолютная истина от заблуждения, от научного знания или от религиозной веры. В чем ценность, смысл жизни? В чём заключается развитие? Какими способами, методами познания нужно пользоваться, чтобы обрести правильное понимание мира? Эти же самые вопросы доминировали и в восточной философии с древнейших времён, причем мудрецы древности лаконично описали мир как на макроуровне, так и на микроуровне. Читатель, обращаясь к книгам Пелевина, сталкивается с преломлением восточной философской мысли. Большинство российских читателей, не имея достаточных знаний в сфере восточной эзотерики, философии, современной физики оказываются в затруднении: смыслы, формируемые художественными текстами Пелевина, ускользают от понимания. Российский читатель привык к своему классическому, традиционному «европейскому» культурному материалу, типу мышления, линейной подаче информации. Не менее важно учитывать и особенности европейского менталитета, восприятия вообще: к человеческому телу европейская культура относится как к некоему агрегату и рассматривает его отдельно от разума, духовной сферы. Представления о человеке в науке, как и его изображение в искусстве, с течением времени претерпевают существенные изменения. Для современной науки очевидно, что для объективного понимания человека и его характера, мотивов деятельности требуется их разносторонний анализ. Принципы восточной философии чрезвычайно созвучны этой задаче.

Несмотря на то, что «восточный текст» у Пелевина изучается уже достаточно давно, подробных фундаментальных исследований этой проблемы нет: критики сетуют, что не понимают произведений Пелевина [56], в статьях, работах исследователей нередко наблюдается путаница в школах буддизма, зачастую отсутствуют ссылки на оригинальные восточные тексты и так далее. В нашей работе мы чётко указываем доминирующую школу буддизма, приводим цитаты из возможных первоисточников. Нахождение первоистоков мировоззрения писателя позволяет выстроить характерологию его персонажей адекватно художественному материалу. Ключевым элементом художественного мира писателя, своеобразным инструментом, средством его создания, выражения главной идеи, одновременно его предметом является главный герой. Главный герой, его определённый (устойчивый) тип характера – это исходное состояние, точка отсчёта, позволяющая развивать философскую, композиционную, сюжетную линии произведения, согласно задачам поставленной писателем цели. У В. О. Пелевина это, как правило, типичный, средний, заурядный человек, обыватель, неустанно ищущий ответы на вечные вопросы об устройстве мира и человека. К нему же они одновременно обращены, ему же самому приходится отвечать на них своим собственным опытом. Задача автора при создании героя не эффект достоверности психологии и поступков персонажа как образа реального человека, не его «констатация», но моделирование экспериментальной площадки для изучения его пограничных духовных и психофизических возможностей, решения вечных вопросов. Реальный человек в его традиционном понимании интересует писателя как некая загадка природы, как определённый эволюционный тип, феномен, представитель нашей Вселенной. Человек (главный герой) – это то самое, что, как принято изначально считать, главенствует в мире, высшее творение природы. Писатель словно взвешивает это общепринятое представление о человеке. Каково его истинное место в мире? Главной особенностью построения образа героя у В. О. Пелевина становится процесс вовлечения читателя в поиски смысла жизни (Пути) вместе с вымышленным персонажем (главным героем). Это настойчивое вовлечение, непосредственное участие читателя и становится особенной чертой стиля писателя. Художественная организация образа главного героя, поэтика многих произведений Пелевина таковы, что позволяют читателю легко узнавать себя в современном повседневном мире или даже реально (виртуально) ощущать себя на месте главного героя. Это герой ищущий, духовный искатель. Автор надеется, что, разобравшись в проблемах его героя, мотивах поступков, читатель сможет разобраться и лично в себе самом, понять природу человека и мира вообще, выяснив, кто или что лично он сам, каков он, как взаимодействует с окружающим миром, какую роль, функцию в нём выполняет, что истинно, а что нет. Это было типично и для классической русской литературы, но В. О. Пелевин достигает эффекта непосредственного воздействия на читателя, используя другие приёмы, другую эстетику, другую философию. На протяжении многих веков литературу интересуют проблемы, связанные с человеком: его происхождение, развитие, воспитание, границы его возможностей и устремлений. В классической русской литературе часто предпринимались попытки объяснения человека и его характера, мотивов деятельности религией, в частности христианством, социальной средой. Перед современной литературой, представителем которой является В. О. Пелевин, стоят те же вопросы. Однако прежние попытки объяснения и изображения человека и его характера во многом устарели, не дали существенных результатов в решении вечных вопросов, несмотря на то, что классическая литература представляла нам достаточное количество героев уже «знающих», нашедших свой путь. С другой стороны, современная российская культурная и научная среда испытала влияние постструктурализма, что проявилось в литературном постмодернизме и критике. Критики научились находить в произведениях постмодернизм, пользоваться его инструментарием при анализе книг. Современная научная парадигма обогатилась за счёт нового, а также извлечения забытого, либо малоосвоенного в прошлом старого, их синтеза. Творчество В. О. Пелевина является отражением этого. Исследование творчества В. О. Пелевина будет способствовать углублению представления о характерологии и её значимости для поэтики современных произведений, её возможностях в объяснении образа героя в современной литературе, покажет новый взгляд в осмыслении проблемы человеческого характера и человека вообще. Необходимо разобраться и в философском содержании характерологии. Исходя из особенностей творчества В. О. Пелевина – это постмодернизм и дзэн (чань)-буддизм. Синтез постмодернизма и дзэн-буддизма организуют уникальную характерологию Пелевина, которая демонстрирует современное понимание человека (разрушение психологического и социального детерминизма как основы создания «правдоподобного» характера). Постмодернизм и дзэн-буддизм – дают новые художественные возможности раскрытия характера. Синтез постмодернизма и дзэн-буддизма заменяет «классическую» европейскую мировоззренческую установку, предлагая новые принципы изображения человека и мир. Философские установки постмодернизма и дзэн-буддизма (критика, сатира, синтез, эпатаж) позволяют по-новому взглянуть на мир и человека в нём, демонстрируя их абсолютную идентичность. Пелевин не постмодернист, а писатель, работающий в эпоху постмодерности с присущей ей нонселекцией, размыванием границ традиционной культуры, масскультуры и элитарной культуры, то есть использует современный арсенал изобразительных средств, но в философском плане идущий дальше целей постмодернизма.

Научная новизна книги обусловлена тем, что в ней впервые представлены и подробно описаны теоретико-философские истоки характерологии В. О. Пелевина, даётся описание характерологии как системы в разборе составляющих её типов и объяснение её функционального назначения, роли в раскрытии особенностей художественного мира писателя. Нами выведено и проанализировано четыре типа характера, описаны уникальные приёмы, специфика творческого метода писателя, позволяющая говорить о новом развитии катарсиса. Всё это должно являться условием объективного описания характерологии В. О. Пелевина.

Глава I. Характерология как литературоведческая проблема

Характер – это «совокупность всех психических, духовных свойств человека, обнаруживающихся в его поведении; отличительное свойство, особенность, качество чего-нибудь» [169, 747]. Слово «характер» пришло из греческого языка: «charakter», суф. производное от «charasso», что означает «метить, ставить клеймо, царапать» [221, 349]. Обращение к этимологии слова «характер» позволило увидеть взаимосвязь психики человека с его физическими действиями, практический, материальный аспект (прикладную природу) психики: ту важную составляющую, которая в современном мире часто ускользает из внимания при употреблении слова «характер», так как воспринимается, в основном, только идеальная внешняя, достаточно иллюзорная сторона термина. Между тем, характер человека накладывает свой уникальный природный «генетический» отпечаток на способ его деятельности в любой сфере. Рассмотрев этимологию слова, мы подчёркиваем наличие в нём двух аспектов: идеального и практического (материального), показывая прикладную природу явления. От качеств, типа характера человека зависит формирование окружающего нас материального и духовного мира. Практически во всех процессах, предметах, явлениях окружающего мира хранится след того или иного человеческого характера. Характер – это не нечто поверхностное, неуловимое, наносное, нематериальное. Это практический, деятельный дух, сила, порождающая психический, физический, материальный уровни жизнедеятельности людей, мир в целом. Природой заложено так, что за характером каждого индивидуума стоит уникальная идеологическая концепция мира, его развития и реализации, потенциально это также и реальная живая сила революционного преобразования мира. Также стоит учитывать, что в природе не существует абсолютно одинаковых людей (характеров), однако некоторые общие черты есть. Что касается искусства, литературы, то показательно, что актёров (реальных людей) для работы в кино, театре подбирают внешне и по психологическому складу похожих на героев художественного произведения (сценария). Это обстоятельство – подтверждение тому, что искусство, литература и наука выполняют одну задачу: открытие истин реального мира. Кстати, впервые постструктуралистские представления в Британии наиболее полно были разработаны в теории кино и уже потом перенесены на теорию литературы [105, 44]. Ещё со времён Гегеля типичным стало рассматривать искусство как особую форму познания реальности, как духовно-познавательную деятельность [191, 363]. Таким образом, видна связь между литературой, искусством вообще, наукой и реальным миром: все они стремятся открыть истины реального мира. И составляющие литературы, её материал, инструментарий часто берутся из реальной жизни, опираются на неё. В конце концов, писатель и не сможет придумать что-либо не связанное с жизнью, так как он сам и есть жизнь, её проявление.

Термин «характер» традиционно широко используется в литературе. Художественный характер – это «образ человека в литературном произведении, очерченный с известной полнотой и индивидуальной определенностью, через который раскрываются как исторически обусловленный тип поведения (поступки, мысли, переживания, речь), так и присущая автору нравственно-эстетическая концепция человеческого существования» [146, 481]. В свете проблемности вопроса о характерологии в нашей книге, обратим внимание уже здесь на тот факт, что такие авторитетные источники, как КЛЭ и ЛЭС для примеров, иллюстраций к понятиям обращаются, как правило, только к европейским и русским писателям, почти никогда к восточным.

Возможно, первым, кто всерьёз начал изучать проблему характера, был древнегреческий врач Гиппократ, который утверждал, что люди различаются соотношением четырёх главных «соков организма»: крови, флегмы, жёлтой жёлчи, тёмной жёлчи. Преобладанием одной из них он и описывал характер человека. Повышенным вниманием к характеру человека известен древнекитайский философ Конфуций, описывающий манеры, поведение, качества характера «благородного мужа» в противовес «низкому» человеку в трактате «Лунь юй». Небезызвестна, например, теория «гуморов» английского драматурга Бена Джонсона, она строится на выделении в характере героя одной особенной черты, нарушавшей гармонию личности и понимавшейся драматургом как слабость или причуда его персонажа [81]. С XIX века начали появляться научные классификации характеров и психологических типов Э. Кречмера, Л. Клагеса, К. Г. Юнга, А. Ф. Лазурского и других.

В работе «Типы темперамента» (1942 г.) У. Г. Шелдон излагает свою «конституциональную теорию» личности, в которой он выдвинул предположение о том, что по типу телосложения можно предсказать, какими личностными чертами обладает человек [68, 27]. Заметим, что и в литературе писатели при описании своих персонажей обращают внимание на внешний вид героев. По Шелдону, например, худой сухощавый тип (эктоморф), скорее всего, предпочитает дистанцию, сдержанность в отношениях с другими людьми, в то время как полный человек (эндоморф) проявляет черты, обычно соответствующие стереотипу «добродушный толстяк». Индивид с развитой мускулатурой (мезоморф) проявляет сочетание личностных черт, характеризующих его как здравомыслящего, социально открытого, активного и экстравертированного. При этом он не всегда может управлять своим агрессивным поведением, чаще склонен к асоциальному поведению, чем полные или худощавые индивиды. Теория характера Э. Кречмера и типы темпераментов по У. Г. Шелдону достаточно похожи. Эктоморф – аналог астеника, эндоморф – аналог пикника, мезоморф – аналог атлетика. Эти теории могут быть полезны при анализе портрета литературного героя. Все элементы трёх типов портрета можно проанализировать или конкретизировать через характерологию в психологии.

В. П. Руднев в книге «Словарь культуры ХХ века» в главе «Характерология» приводит литературные примеры типов по классификации, взятой из психологии: «Циклоид-сангвиник – добродушный, реалистический экстраверт. Это человек, находящийся в гармонии с окружающей реальностью. Он веселится, если ему весело, и грустит, если ему грустно. Когда-то этот тип играл большую роль в культуре, вероятно, начиная с эпохи Возрождения. В художественной литературе сангвиники – это Гаргантюа, Санчо Панса, Фальстаф, мистер Пиквик – все добродушные толстяки. Для ХХ века такой тип менее характерен. Психастеник – реалистический, тревожносомневающийся интроверт. Этот тип характерен для культуры конца ХIХ века. В качестве примера – герои А. П. Чехова. Психастенику свойственна повышенная порядочность, боль за других, тревожно-ипохондрическое переживание прошлого в своей душе (профессор Николай Степанович в “Скучной истории”, Червяков в “Смерти чиновника”).

Психастеник тревожно, мучительно, помногу раз прокручивает уже сделанные поступки, ситуации. Тревожная психастеническая рефлексия характерна для начала ХХ века. Самый известный герой-психастеник в европейской литературе – Гамлет.

Истерик. Для этого типа характера свойственна демонстративность. Один из ярких истериков в мировой литературе – это Хлестаков Н. В. Гоголя. Истерик – парадоксальный характер. Это аутистический экстраверт, то есть, с одной стороны, это нереалистический характер, у него “фантастическое” представление о реальности, но, с другой стороны, он погружён не в свой внутренний мир, который у него достаточно беден, а в выдуманную им самим реальность.

Эпилептоид. Характер напряжённо-авторитарный с атлетическим типом сложения. Это крайний реалист и прагматик, экстраверт. Эпилептоидами часто «оказываются» знаменитые военачальники и политики. Бывают примитивно-эксплозивные эпилептоиды (Дикой в “Грозе” А. Н. Островского) и утончённо-дефензивные (Иудушка Головлев М. Е. Салтыкова-Щедрина). Для эпилептоида характерна так называемая иудина маска – выражение льстивой угодливости, которая скрывает злобу и стремление к власти. Эпилептоид – хороший организатор, но почти никогда не бывает литератором или философом. Шизотим, или шизоид (аутист). Шизоид – замкнуто-углублённый аутистический интроверт. Он во всем замкнут на самого себя. Внешний мир, как его воспринимают сангвиники и психастеники, не существует для шизоида. Его мир находится внутри его самого, а проявления внешнего мира – символы, глубже раскрывающие структуру мира внутреннего. Весь ХХ век имеет шизотимический окрас. Реальность ХХ века как бы попала во власть аутистического мышления, она насквозь символизирована, семиотизирована, концептуализирована. Практически все значимые открытия в науке и философии, искусстве носят шизотимный характер: это и аналитическая философия, и квантовая механика, и теория относительности, и психоанализ, кино, структурная лингвистика, семиотика, математическая логика. Шизоидный характер присущ экспрессионизму, символизму, новому роману, постструктурализму, постмодернизму. Многие великие художественные произведения ХХ века “аутистичны”: “Доктор Фаустус” Т. Манна, “Улисс” Джойса, “В поисках утраченного времени” Пруста, “Человек без свойств” Музиля, “Игра в бисер” Гессе… Полифонический (мозаичный) характер также свойственен ХХ веку. Мозаика возникает в том случае, если человек переносит тяжёлую психическую болезнь (параноидальный психоз, эпилепсию). В этом случае характер человека словно расколот на куски, вмещает в себя несочетаемые черты. Примеры – Л. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский. Ф. Кафка, перенесший серьёзную эндогенную депрессию, сочетает черты дефензивно-психастенические и шизотимные. Он подрывает экспрессионизм своей характерологической полифонией; возникает двойственность, идущая от сочетания обыденного стиля с фантастичностью происходящего. Мозаичен и сюрреализм» [195].

Делая обзор понятия «характерология» в психологии, мы не выбираем какую-то одну концепцию как совершенную, образцовую, так как результаты самой психологии по проблеме характерологии так и остаются неоднозначными. Беря на вооружение какое-либо достижение, обоснование, метод из психологии и применяя его к персонажам художественных произведений, мы должны учитывать некоторую его условность. В настоящее время известно не менее шестисот теорий личности. Рассмотрим некоторые из этих теорий.

Темперамент (лат. temperamentum – надлежащее соотношение частей) – устойчивое объединение индивидуальных особенностей личности, связанных с динамическими, а не содержательными аспектами деятельности. Темперамент составляет основу развития характера [61]. Практически же, говоря о типе темперамента (холерическом, сангвиническом, флегматическом, меланхолическом), имеют в виду лишь одну характеристику: вспыльчивость – сдержанность. [68, 28]. Ниже приведены краткие характеристики людей в зависимости от их темперамента.

Холерик – «атакующий тип». Высокая мотивация, но короткая по длительности. Быстро «сгорает»; ярко выражено состояние предстартовой лихорадки. Холериков нельзя «передерживать» перед каким-либо заданием, стремятся закончить дело сразу. Флегматик – «контратакующий тип». Выдержан, вынослив, хорошо управляет предстартовыми состояниями. У флегматиков преобладает состояние предстартовой апатии. Ищет слабые места в проблеме, ситуации и использует ошибки оппонента. Похож на флегматика меланхолик (склонный к грусти, к мрачным мыслям). Сангвиник – «смешанный тип». «Техничен», в зависимости от ситуации и оппонента, может действовать, как первым, так и вторым номером. Любит «поиграть» с соперником. Сангвинику свойственны высокая динамика и скорость действий; поддерживает высокий темп на протяжении всего периода активности, вынослив [68, 28]. Зная основные виды темперамента и их особенности можно попытаться предвидеть действия людей (персонажей), выявить разнообразие их типов, соотнести их с другими качествами, поступками.

В качестве отдельного направления характерологии выделяют определение индивидуальных особенностей человека по его позе, положению тела, так как, по мнению некоторых психологов, наиболее ярко характер раскрывается в позе человека: как он стоит, как идет, как сидит и даже в какой позе засыпает. При описании характера персонажа пользуются понятием «речевая характеристика» героя. Речь – это язык нашего сознания, мимика, жесты и движения тела – это язык подсознания. Есть мнение, что характеристика человека, полученная путём расшифровки жестов – языка подсознания – точнее, так как подсознание человека не умеет врать, человек сконцентрирован больше на своём сознании. Из психологии известно, что вербальный канал используется для передачи информации, невербальный подключается при межличностных отношениях, иногда используется вместо словесных сообщений. Любой метод классификации характеров, взятый из психологии, может оказаться полезным при анализе литературных персонажей, так как последние, в конечном счёте, являются своего рода «слепком» реального человека.

В нашей работе особое внимание мы обращаем на монографию Т. А. Касаткиной «Характерология Достоевского. Типология эмоционально-ценностных ориентаций» (1996). Стоит рассмотреть эту работу в качестве примера исследования характерологии в произведениях художественной литературы. Исходная посылка Т. А. Касаткиной в том, что слова, сказанные людьми, по-разному мыслящими, даже если это одни и те же слова, могут означать совершенно разные вещи: «Взгляд двух людей с разным мировосприятием на одно и то же событие будет различным, часто противоположным. Там, где один увидит лишь низость и бессмыслицу, другому удастся обнаружить цель и смысл» [113]. Исследуя взгляд Ф. М. Достоевского на мир, исследователь выстраивает целостную систему мироориентаций всех его персонажей. Она считает, что динамика человеческой природы, видимая Достоевским, сможет быть выражена через статику и систематизацию изображённых им человеческих типов. Существенна оговорка автора, что слово «характер» в её работе не совсем адекватно выражает сущность эстетических категорий, выявляющуюся с «культурологической» точки зрения. Речь в её работе идёт о вещах, лежащих в самой основе мировоззрения, с одной стороны, характера – с другой. Ближе всего здесь подходит термин «миросозерцание», и для того, чтобы показать ориентирующую сущность понятия, которое отражает тип отношения человека к миру, рассмотренный как способ его отношения к ценностям этого мира, исследователь предпочитает использовать термин «ценностная ориентация». Термин «эмоционально-ценностная ориентация» более точен, так как вводит момент внелогического, эмоционального, чувственного отношения к миру и его ценностям и указывает на то, что перед нами более глубокий пласт личности, чем тот, который открывается, когда мы говорим, к примеру, о мировоззрении. Понятие «ценности» – одно из ключевых для Касаткиной, очень важно и для нашей работы – это нечто, переводящее бытие из временного плана в план вечности, нечто, имеющее отношение к бессмертию. Способ достижения бессмертия становится основанием ценностей, главной ценностью в системе конкретной эмоционально-ценностной ориентации. Само по себе это близко творчеству В. О. Пелевина. Созданная исследователем система рассматривается им не как плод исследования, но лишь как инструмент анализа текста или культурной ситуации, позволяющий выявлять вещи, при другом подходе остающиеся незамеченными или необъяснёнными, или иногда представляющиеся бессмысленными либо случайными. Мы считаем, что подобный подход к исследованию характерологии В. О. Пелевина эффективен и плодотворен.