Объект 2. Вестник Апокалипсиса

– Высади меня за оградой, я разберусь с ними.

– Это не рационально. «Терминус» неисправен. «Трикс» требует диагностики. Эйфория – вероятно, побочный эффект БФ.

– Возможно. Но за рациональность отвечаешь ты. Добей базу.

Игорь направился к десантному отсеку и, не раздумывая, выпрыгнул в клубы песка, поднятые маневровыми двигателями. «Дефаинт» мгновенно развернулся и сразу же принялся наносить удары по практически разрушенной базе.

Разбитые машины находились в ста метрах впереди, двое выбрались из джипа и бросились к седану. Игорь не стал доставать «Трикс» и просто побежал. Мускульные усилители работали в штатном режиме, поэтому ему понадобились считанные секунды. Военные помогали человеку выбраться с заднего сиденья и никак не ожидали атаки с земли.

Игорь выставил плечо и на полном ходу врезался в одного из бойцов. Удар оказался таким сильным, что отлетевшее тело уже мертвого бойца сделало вмятину в передней двери, а сам Игорь, не сумев остановиться вовремя, влетел следом. От столкновения все стекла в машине вылетели, а один бок приподнялся на несколько сантиметров. Дисплей «Терминуса» отобразил множественные предупреждения о контузии и перегрузках.

Несмотря на шок, второй боец успел выхватить оружие, но практически сразу получил смертельный удар в район виска. Игорь знал, что мышечные усилители работают в зависимости от усилия самих мышц, но чаще всего контролировал силу.

Два выстрела пришлись в грудные пластины «Терминуса». Игорь перевел взгляд на заднее сиденье. Судя по одежде, внутри сидел руководитель или какой-то высокопоставленный военный. Он выстрелил еще раз, после чего ловко открыл дверцу и вывалился из машины.

Игорь смотрел вслед убегающему человеку. БФ практически перестал действовать, и его начало накрывать некоторое безразличие.

– Целостность базы нарушена на 93%. Уничтожение оставшихся элементов нецелесообразно. Биосигналов, не считая бегущего от тебя человека, нет.

– Уходим, Вироника.

«Дефаинт» с уже открытым десантным отсеком снизился до нескольких метров, и Игорь без труда запрыгнул внутрь. Вироника проложила несколько маршрутов и ожидала команды, но Игорь сказал ей выбирать на свое усмотрение. Корабль поднялся на сотню метров. С этой высоты база казалась уничтоженный на все 100%, искореженные конструкции и остовы зданий были едва различимы в облаках черного дыма, чуть вдали, на побережье, поднимался черный столб дыма от взорванных нефтехранилищ.

Один из мониторов продолжал показывать бегущего в никуда человека, хотя «Дефаинт» уже направился к береговой линии. Системы управления кораблясинхронизировались с «Терминусом». Игорь несколько раз пошевелил указательным пальцем, после чего немного сжал фалангу.

***

Взрыв, который был виден даже с базы, сразу дал понять полковнику Абади Малику, что все пошло не по плану. Он понял это, когда стали поступать прерывистые сигналы тревоги от отряда, который отправился на поиски делегации из России. Но теперь все было совсем печально. А главное – отсутствовало понимание происходящего. Он точно знал, что группировка, где предположительно находился министр, блокирована на крыше, а дальше началось что-то непонятное. Подкреплению просто неоткуда было взяться, база, которой командовал Малик, была оснащена самой передовой техникой еще со времен, когда она находилась под командованием коалиции, и незамеченным мог остаться только совсем незначительный объект. Но даже в таком случае численность группировки позволяла отбить почти любую неожиданную атаку.

Но теперь это было неважно, связь полностью прервалась, а Абади понял, что пора сматывать удочки. Он прекрасно знал, что, независимо от исхода операции, ему пришлось бы бежать, но теперь он знал это наверняка. На базе остались только верные ему офицеры, но лишь несколько из них поедут с ним, как спасутся остальные – его уже не волновало. Все осознавали риск.

Абади Малик не считал это предательством. Коалиция покинула Сирию, но ее влияние сохранялось. И хотя полковник одним из первых объявил о переходе на сторону правительственных войск, на самом деле он остался на единственный верной для него стороне – на своей.

Война закончилась, но он каким-то образом практически не смог на ней заработать, а ведь это сделали почти все, кого он знал. Каналы и возможности постоянно выскальзывали из рук. Но не в этот раз.

Это предложение не было похоже на обычные: никаких процентов, никаких теневых и трехсторонних договоров. Ему в прямом смысле принесли чемодан с деньгами и готовые документы. Ему ничего не мешало убежать сразу. Он мог скрыться и осесть в Турции, но зачем жить в страхе перед возможным возмездием спецслужб, если можно попробовать выполнить задачу.

К тому же он ненавидел русских – именно они не дали ему нажиться в нужный момент, разгромив все пути снабжения.

Конечно, он задал вопрос, почему Коалиция не использует для захвата своих бойцов, пусть даже из частных компаний, но ответ оказался на поверхности: не хватит времени. Он получил предложение вечером, а уже утром нужно было перехватить вертолеты.

Да и перемещение даже небольшой группы могло быть замечено. Малик понимал, что он идет ва-банк, но сомнений практически не было. Он не знал, что случится с солдатами на базе, ему было грустно их подставлять. Каждый из них получил огромный гонорар, но как им удастся его потратить, он представить не мог. Без документов и связей им не покинуть страну.

Он точно знал, кто отправится с ним, и сразу же приказал подготовить транспорт. Действовать придется по ситуации. Он не задумывался о том, удастся ли захватить министра живым, – важнее были данные.

Он не представлял к каким последствиям приведет эта атака на высшее должностное лицо России, но его это практически не волновало: он хотел уехать из этой страны и вкусить роскошной жизни, забыть про войну, про грязь и песок.

Но теперь, видя огненный шар на горизонте, он не думал ни о данных, ни о министре. Он смог побороть ступор и направился к гаражу. На базе еще оставались солдаты, и нельзя было дать им понять, что все пошло не так. Абади переключил рацию на специальный канал и приказал офицерам собраться в гараже.

Он шел через центральный двор и чувствовал на себе взволнованные взгляды солдат, ведь на операцию отправились их друзья и сослуживцы. Но Абади и глазом не моргнул.