Виктор III. Развязка

Глава 1. Бесовское сознание.

В себя я приходил долго и неохотно. Башка трещала, как после хорошей попойки, а в затылке пульсировала боль. Губы пересохли, а во рту не оказалась ни капельке слюны. Я сухо кашлянул, разлепил пудовые веки и увидел кромешную тьму. На миг я даже со страхом подумал, что ослеп. Мало ли к чему приводят удары по затылку…

Однако уже в следующее мгновение мой нос втянул знакомый затхлый запах с пикантными нотками разложения. Кажись, я в подземелье. Да ещё со связанными за спиной руками. Ну хоть на стул посадили, а не на бутылку. Но кто же так лихо спеленал меня? Есть у меня одно не лишенное логики предположение. И оно буквально через несколько секунд подтвердилось.

В темноте чиркнула спичка и тусклый свет озарил небольшое помещение, вырубленное в толще серой скалы. В нем помимо меня оказался еще усмехающийся ректор, который восседал на потертом стуле с высокой узкой спинкой.

Он зажег спичкой керосиновую лампу, а затем метнул на меня немного изумленный взгляд холодных глаз и просипел:

– Гляжу, ты не удивлен.

– Я скорее напуган, нежели удивлен, господин ректор, – почти честно ответил я, лихорадочно соображая, как спасти свою задницу. – А чем вам не понравился кабинет в академии? Зачем вы доставили меня сюда, да ещё столь болезненным образом, который нарушает все права студента.

Старик поставил лампу на пол и стал цепким взглядом миллиметр за миллиметром ощупывать моё встревоженное лицо.

Увиденное заставило его усмехнуться и проронить:

– А ты любопытный экземпляр, Виктор Полянский.

– И редкий. Меня ни в коем разе нельзя убивать, сударь, – проговорил я и растянул губы в заискивающей улыбке.

– Посмотрим, – дернул пергаментной щекой дедок, подался ко мне и спросил: – Что ты почувствовал, когда там, в кабинете, коснулся моей руки?

– Уважение, – солгал я и торопливо добавил: – Господин ректор, ну что за повод похищать студента из-за того, что он отдернул руку? Я же пояснял, что в последнее время жизнь порядком расшатала мои нервишки.

– Ох, Виктор. Не лги мне. Я насквозь тебя вижу, – покачал лысой головой аристократ и снисходительно заверил меня: – Мне твое вранье кажется наивной попыткой трехлетнего ребенка обмануть взрослого. Ты почувствовал бесов?

– Каких бесов? – сделал я честные глаза и ощутил лютый холод, вцепившийся в мой позвоночник. После упоминания бесов, ректор точно не оставит мне жизнь.

– Тех самых, – нехорошо усмехнулся он и требовательно спросил: – Как ты почувствовал их? В тебе есть нераскрытые задатки менталиста?

Ректор привстал со стула и еще сильнее подался ко мне, пытаясь по мимике лица и выражению глаз определить прав ли он.

А я скользнул в транс, впился пронзительным взором в его глубоко запавшие в череп зенки и с нажимом прошептал:

– Вы не желаете мне зла… вы хотите отпустить меня…

Физиономия дедка превратилась в недвижимую маску. Мои слова его явно не проняли, хотя и ввели в некий ступор. И если я сейчас прерву зрительный контакт, то ничего не добьюсь. Он не отпустит меня. Все станет лишь хуже. Старик убедится в том, что я менталист и больше не позволит мне совершить подобный финт ушами. Он ведь сейчас поддался легкому гипнозу лишь потому, что не ожидал от меня подобного мастерства. Ректор считал меня нераскрывшимся менталистом. Поэтому мне нужно во что бы то ни стало добиться положительного результата во время этого зрительного контакта. Но так как старик не поддавался внушению, я еще пристальнее взглянул в озера его глаз с полопавшимися капиллярами и совершил несколько сложнейших пассов пальцами. Последние вышли у меня с огромным трудом. Я еще никогда не выводил ничего столь сложного. И до конца не был уверен в том, что эти пассы сработают. Но они сработали.

Мир вокруг меня померк. И в следующий миг я осознал себя стоящим на поляне, окруженной высокими серыми горами. Их заснеженные пики царапали низко висящие туши черных кучевых облаков. А посередине поляны высился пятиэтажный мрачный замок из грубо обработанных блоков. Они были до третьего этажа увиты сухой виноградной лозой, а на карнизе черепичной крыши я разглядел разевающих пасти каменных горгулий.

– Однако, – сдавленно промычал я и передернул плечами.

Дворец пугал меня, но именно через него лежал путь к моей свободе. Поэтому я собрал волю в кулак и деревянной походкой двинулся к входной двери. Железной, побитой ржавчиной и… потрескавшейся. Хм, любопытно. Стены при ближайшем рассмотрении тоже оказались испещрены трещинами в палец толщиной, а то и в два. Да и некоторые блоки выпали из кладки. Из-за всего этого создавалось впечатление, что дворец вот-вот рухнет.

– Однако, – повторил я, но теперь уже озадаченно. – Похоже, что-то уничтожает сознание ректора. То ли возраст, то ли ещё что-то… например, заигрывание с бесами.

Благодаря ветхому состоянию дворца я имел все шансы проникнуть внутрь него.

Задумался на пару мгновений, а затем со всем доступным мне усердием вообразил монтировку. Она появилась в моей правой руке. Гладкая и увесистая. Я поплевал на ладони и стал орудовать инструментом, пытаясь расширить самую широкую щель в двери.

Вскоре мне удалось сделать её настолько большой, что моя правая рука спокойно проникла внутрь и повернула дверную ручку. Тотчас дверь открылась с царапающим душу скрежетом несмазанных петель. А я облизал губы и схватил монтировку в обе руки. Мне думалось, что сознание старика родит пару-тройку защитников, но в прихожей никто не появился.

Тогда я пожал плечами и перешагнул порог. Внутри оказалось темно и по стенам змеились всё те же трещины. Даже в дощатом полу чернели здоровенные щели. Похоже, старик в шаге от лютых проблем с сознанием. Но где же защитники? Ректор ведь точно проходил обучение у какого-нибудь крутого менталиста. Загадка. Впрочем, мне же лучше.

Я поглядел на дверь в подвал, потом посмотрел на ту, что вела на чердак и открыл третью. За ней обнаружился изогнутый коридор, а лампы под потолком светили гораздо тусклее, чем в сознании маркизы. Но все же они освещали множество дверей и… перекрестков. Попадос.

В сознании дедка оказалось гораздо больше направлений, чем я рассчитывал. А ведь мне казалось вполне реальным достичь «капитанской рубки» ректора и сделать там «перестановку». Я хотел заставить старика проникнуться ко мне добрыми чувствами. Но вот сейчас я был совсем не уверен, что найду путь к ней. Дверь в нижний план сознания скорее всего таится на пятом этаже. А лестницы на следующие этажи могут быть где угодно. Вот и попробуй тут их найди.

Но делать нечего. Надо идти. Я усилием воли создал лук, колчан со стрелами и двинулся по коридору.

Меня сопровождали приглушенные голоса из-за дверей, которые меняли окраску, фактуру и даже материал. За этими дверьми в хронологическом порядке хранились последние воспоминания старика. И они оказались совсем неинтересными. В мои развесистые уши влетали обрывки отчетов, приказов и распоряжений.

В какой-то миг они даже стали меня раздражать. А может виной моего раздражения стало то, что я уже преодолел несколько коридоров, но так и не нашел лестницу.

– И сколько мне здесь бродить? – пробурчал я себе под нос, остановившись на очередном перекрестке. – Эдак я могу вечность искать «капитанскую рубку».

И тут мне в голову закралась кровожадная мысль. А что если просто отправить ректора в Рай для бюджетников? Его убийство не вызовет у меня никаких угрызений совести. Однако как это проделать?

Я принялся размышлять над этой идеей, двинувшись дальше. И буквально через пару поворотов изумленно замер. В конце очередного коридора я увидел лестницу, ведущую на следующий этаж. Возле нее блестящий сталью голем сражался с двумя бесами в образах гигантских нетопырей. И бесы уже порядком потрепали голема. Его металлическое тело изобиловало глубокими царапинами.

А потом бесы и вовсе разорвали голема на две части. Сильные твари.

После победы твари принялись бесцельно бродить по коридору возле лестницы. А я по-геройски спрятался за углом. Вряд ли мне удастся завалить сразу двоих. Придется ждать появления следующего голема, а уже потом действовать.

Я простоял за углом какое-то время, порой выглядывая в коридор. И вскоре у лестницы снова появился голем. Бесы тотчас азартно на него напали, после чего завязалась битва. Ну а я присоединился к ней. Принялся пускать стрелы в спину ближайшего ко мне беса. А тот оказался не рад таким подаркам. Он заверещал высоким скрежещущим голосом и развернулся. Его черные глаза-бусинки нашли меня, и урод уже хотел помчаться ко мне, но тут голем опустил на его ушастую башку свой тяжелый металлический кулак. Бес пошатнулся, но не упал, а затем рванул-таки в мою сторону, оставив голема биться со своим мохнатым товарищем.

А я, уже немного поднаторев в битвах с бесами, выпустил стрелу в висящую под потолком керосиновую лампу. Снаряд сбил её, из-за чего лампа упала точно на голову бесу. И ровно как в прошлый раз мех существа принялся пожирать жадный огонь. Бес огласил коридор режущим барабанные перепонки воплем. И у меня от него чуть лук из рук не выпал. Но я стиснул зубы и продолжил расстреливать козла стрелами.

В итоге бес не пережил моего натиска. Он испарился со смрадным духом.

Спустя пару мгновений другой бес завалил голема. А мне не составило труда добить стрелами израненного нетопыря. После этого я резвым кабанчиком взлетел по лестнице и очутился на втором этаже.

Тут мне снова придется отыскать лестницу. Но теперь-то я знал, что на самом этаже меня вряд ли ждет какая-то опасность, так как все бесы и защитники у лестницы.

И вот через четверть часа блужданий по коридорам, я в очередной раз осторожно выглянул из-за угла и с радостью увидел лестницу. Вот только возле нее околачивалось уже четверо бесов и один из них сразу заметил меня.

Твари ринулись в мою сторону, точно гончие собаки за аппетитным зайцем. А я мигом вспотел от страха и сообразил, что от бесов мне не убежать, да и завалить такое количество ушастых мразей мне не удастся. И тогда я повернул ручку ближайшей двери и нырнул в комнату с воспоминаниями.

Я никогда не проваливался в чужие воспоминания и вообще ни ухом, ни рылом как с ними работать. Поэтому я застыл, точно парализованный на пороге кабинета ректора. Сам глава академии сидел за своим массивным рабочим столом и с мрачным выражением на лице держал около уха трубку телефонного аппарата. И ему вряд ли нравился монолог собеседника.

А я между делом подметил, что кабинет практически не изменился. Только появился цветок в вазе на окне. А когда я сегодня утром разговаривал со стариком его уже здесь не было.

Тем временем ректор бросил в трубку:

– Я вас услышал. Сделаю, что смогу.

Он положил трубку на рычажки и зло пробурчал:

– Опять она выжила. Ее будто защищает ангел-хранитель в глупом лице этого бастарда.

Старик уронил взгляд на одну из однотипных казенных бумаг, лежащих на столе, и стал читать её. А я широко раззявил рот. Охренеть! Вот же черт старый! Так он работает на Ройтбругов! То-то никто не мог ничего сказать о тех людях, которые пытались убить маркизу, представив все в виде несчастного случая. Конечно, их хрен кто найдет, ведь для этого надо выйти на самих себя! Ну, это я утрирую. Ректор не своими крысиными лапками творил все эти черные дела, а руками подручных, но смысл остается тем же.

Я настолько разозлился, что даже подскочил к старику и отвесил ему подзатыльник. Но моя рука бесплотной тенью прошла свозь его лысую голову. Он даже не оторвал взгляд от ровных строчек с какими-то цифрами. Гад.

Пришлось немного побурчать, а затем сконцентрироваться на главном… А как мне, собственно, выбраться из этих воспоминаний? Через входную дверь? Я открыл её и увидел ровно такой же кабинет, в котором восседал аналогичный ректор. И эти оба ректора снова держали в руках телефонные трубки.

А спустя какое-то время они синхронно выдали:

– Я вас услышал. Сделаю, что смогу, – следом старики положили трубки на рычажки и в унисон зло пробурчали: – Опять она выжила. Ее будто защищает ангел-хранитель в глупом лице этого бастарда.

– Ага, ясно, – протянул я и закрыл дверь. – Этим путем не выбраться. Но тогда как же?

Я почесал затылок, разгоняя работу мозга и призадумался. И пока мое серое вещество готовилось выдать гениальные идеи, воспоминание старика снова перезагрузилось и началось уже по третьему кругу.

А потом и по четвертому, пятому… А я все это время чуть ли не облизывал кабинет, пытаясь найти невидимую дверь, потайную полость, какой-то рычаг, кнопку… И я даже хотел выйти в окно, но потом побоялся того, что разобьюсь и помру в реальном мире. Поэтому мне пришлось еще пораскинуть мозгами.

Думал я долго, упорно. И под конец очередного мозгового штурма решил воссоздать то самое положение, в котором очутился в этом воспоминании. Встал около порога спиной к двери, нащупал дверную ручку и сделал шаг назад.

– Господи, сработало, – радостно прошептал я, оказавшись в том самом коридоре.

Правда и бесы, наверное, вернулись к лестнице, пока я зависал в воспоминании.

Выглянул из-за угла и убедился в том, что был прав. Троица бесов околачивалась возле лестницы, а четвертый, самый упорный, наверное, до сих пор искал меня на этаже. Что ж, попробую провернуть кое-какой трюк.

Я смело вышел из-за угла и крикнул:

– Эй, козлы!

А когда козлы рванули в мою сторону, я нырнул в давешнее воспоминание и через пару десятков секунд вышел из него. Бесов в коридоре уже не было. Они ломанулись дальше в поисках меня. А я шустро побежал к лестнице, взлетел по ней на следующий этаж и принялся искать следующий переход.

Попутно в моей голове варилась, бурлила и выплескивалась из котла целая пригоршня мыслей. Похоже, бесы по каким-то причинам не могут проникать в воспоминания людей. И если бы не бесы, то хрен бы я прошел даже первый этаж сознания ректора. Мне-то, наивному, после путешествия в сознание маркизы мыслилось, что и у ректора будет подобная защита, но я жестоко ошибался. Стальные големы запинали бы меня с великой легкостью. Повторюсь, спасибо бесам. Они нашинковали их и продолжают шинковать.

А еще я понял, что вызывание любых вещей в сознании людей отнимает у меня силу. Примерно, как в реальности за каждое умение я плачу магической энергией. В прошлый раз я этого не понял. Мне тогда вообще не до подобных ощущений было. А вот сейчас я почувствовал тянущую пустоту в груди. Благо, мне уже было известно, что бесов не обязательно убивать. Их можно перехитрить.

И я на третьем этаже проделал ровно то же самое, что и на втором. Привлек их внимание, спрятался в одном из воспоминаний, а затем вернулся в коридор и поднялся на четвертый этаж. А уже тут мне пришлось немного сложнее…

Я нашел лестницу, но возле нее шел настоящий бой. Пятерка големов пыталась отмутузить семерку бесов. Но последние всё-таки праздновали победу. Правда, они потеряли четверых товарищей. А оставшихся троих я обвел вокруг пальца и взбежал по лестнице на пятый, последний этаж. Здесь и должна находиться дверь на нижний ярус сознания.

У меня к этому времени созрел единственно верный план. Я должен впустить бесов в святая святых сознания ректора. И пока они будут пробираться к «капитанскому мостику», я выберусь из головы старика. А он к этому моменту уже будет потихоньку превращаться в одержимого. И мне нужно будет успеть избавиться от пут и закрыть его в комнате. Рискованно? Еще как. Но если я тупо уйду отсюда, то ректор очухается и завалит меня. А в «капитанский мостик» мне в одно рыло не удастся пробраться. Там защита явно мощнее, чем простые големы. И эту защиту одолеют только бесы. Да и то… одолеют ли.

Вот и выходит, что весь мой план состоит из если бы да кабы… Но ничего другого мне пока в голову не приходит. А время меж тем поджимает.

Глава 2. Побег.

На пятом этаже бесов оказалось больше, чем на всех предыдущих этажах вместе взятых. И они постоянно сражались с големами. Поэтому мне приходилось частенько прятаться в воспоминаниях. Они оказались весьма старыми. Им было по несколько десятков лет. И я увидел как ректор выглядел, когда был гораздо моложе. К моему удивлению, он оказался счастливым обладателем чёрных локонов до плеч и неожиданно слащавого лица. Одним словом, румын. Что же его так сильно изменило? И в одном из самых старых воспоминаний, как мне кажется, я получил намёк…

Это был весенний парк. На лёгком ветру шумели молоденькие листья деревьев, а сам ректор восседал на скамеечке подле голубого пруда. Он хмурил брови, задумчиво покусывал нижнюю губу и ему совсем не было дела до гуляющих неподалёку смеющихся парочек. И казалось бы, ничего интересного в этом воспоминании не было.

Однако ректор вдруг порывисто вскочил на ноги, выпучил глаза и прошептал:

– Эврика. Бесы – ключ ко всему. Они дадут мне и уровни, и долголетие дара.

И на этом воспоминание заканчивалось. Я намотал на ус полученную инфу, покинул воспоминание и очутился в пустом коридоре. Но уже за поворотом я увидел целую ораву бесов. Они сражались с големами, позади которых красовалась большая железная дверь с выпуклыми клёпками. Когда-то она явно производила несокрушимое впечатление, но сейчас её покрывал слой ржавчины и десятки глубоких царапин, словно за ней хранилась кошачья мята до которой пытались добраться местные усато-хвостатые нарики. Рано или поздно она падёт. И тогда ректор станет одержимым. Осознаёт ли он это? Безусловно. Но всё равно заигрывает с бесами. И это заигрывание сейчас кончится для него плачевно…

Я вообразил стрелу с острейшим стальным наконечником, отвёл до самого уха тетиву лука и отпустил её. Снаряд вжикнул и отправился в полёт. А я усилием мысли подправил его траекторию. Стрела благополучно пролетела над головами сражающихся, а затем воткнулась в одну из царапин.

Неплохо. Да ещё никто не обратил на меня внимания. Бесы и големы оказались так увлечены друг другом, что им было по фигу кто там стреляет. Это дало мне время на то, чтобы превратить дверь в подобие спины рассерженного дикобраза.

Да, каждая стрела наносила двери мало урона, но вкупе они должны были произвести на неё солидный негативный эффект.

И мой прогноз подтвердился, когда некоторые големы попытались прошмыгнуть мимо бесов-нетопырей, дабы вбить меня в пол по самые ноздри. Однако бесы выступили в роли моих невольных телохранителей. Они не пропустили големов.

А я вскоре добил-таки дверь. Она исчезла, словно лёгкий туман от порыва ветра. И я сразу же помчался прочь, оставив за спиной големов, которых добивали бесы.

Навстречу мне порой выскакивали другие нетопыри, кои бежали на пятый этаж изо всех уголков сознания старика. Они спешили присоединиться к тем, кто пойдёт на приступ подсознания ректора. И мне приходилось от них прятаться в воспоминаниях старика.

А уже на третьем этаже пол под моими ногами словно взбесился. Он стал выгибаться, трещать. С потолка посыпалась штукатурка, стены заходили ходуном. А керосиновые лампы, будто спелые виноградины, начали срываться с крючков и падать на дощатый пол. Тут и там вспыхивало пламя. И мне приходилось пробираться сквозь этот ад. Я падал, обжигался, скрежетал зубами… Но двигался, двигался к выходу.

Мне с горем пополам удалось добраться до первого этажа. И тут стали открываться двери, выпуская воспоминания. Они смешивались, будто облака. А я подумал, что даже если подсознание ректора отобьёт атаку бесов, то он, как минимум, лишится огромного числа воспоминаний, а то и с ума сойдёт. Но мне не было жалко старика. Он заслужил всё это. А вот я – нет. Надеюсь, госпожа Удача понимает это и поможет мне выбраться из сознания дедка.

Я с новой силой рванул в сторону выхода, пролетел последний коридор и пулей выметнулся изо дворца. Меня тотчас начало выталкивать из сознания, но я успел обернуться и посмотреть на здание. Оно представляло собой истинно сюрреалистичную картину. Множество блоков исчезло из кладки, а четвёртый этаж практически полностью пропал, но пятый и крыша – всё ещё оставались практически целыми. И они будто парили в воздухе.

– Охре… – выдохнул я и в реальном мире уже закончил: – неть.

Я снова сидел на стуле, и мои руки продолжали быть связанными за спиной. Благо, старик не привязал меня к стулу. Похоже, он считал, что сможет разобраться со мной, ежели я попытаюсь вскочить. И ректор не на ровном месте так считал. Он же сильный маг ветра. Если скрутит фигу, то у меня унесёт в прошлый год.

Но сейчас ректор судорожно выгибался на полу. Из его оскаленного рта шла жёлтая пена, вены вздулись, почернели, а зрачки бешено пульсировали. Они то становились величиной с игольное ушко, то расширялись до предела, вытесняя радужку. При этом старик хрипел, повизгивал. И эти звуки вторили сухому треску его костей, которые не были предназначены для подобных выгибаний.

– Господи, как же его корёжит, – ужаснулся я, а затем вскочил со стула и отбежал в сторону.

Там я лёг на спину, скрючился и сумел через ноги вывести руки из-за спины. Они оказались передо мной, и я увидел, что довольно толстая верёвка опутывает мои запястья. Вцепился в неё зубами и стал сильно дёргать, дабы ослабить.

В итоге у меня получилось развязать верёвку. Я избавился от неё, вскочил на ноги, схватил керосиновую лампу и метнулся к крепкой дубовой двери с железными полосами. Но та оказалась закрыта.

– Ключ. Где он? – судорожно прошипел я и метнул взгляд на корчащегося старика.

Он выглядел страшно. Но хрен ли делать? Я подскочил к нему и стал шарить по карманам.

А тот вдруг схватил меня за воротник пиджака, посмотрел налитыми кровью глазами и прохрипел с безумной улыбкой на покрытых пеной губах:

– Спаси… бо… Ты дал мне свобо… ду… И я дам тебе такую же.

– Не надо! – нервно выдал я, параллельно нащупав в кармане связку ключей.

Я выдернул её из штанов старика и метнулся к двери. Мои руки тряслись, но мне всё же довольно быстро удалось подобрать нужный ключ. Я вставил его в скважину, отворил замок и вместе с керосиновой лампой выметнулся из помещения. Закрыл дверь и снова запер её. И буквально через мгновение с той стороны дверь сотряс сильный удар.

Дьявол! Надо валить! Надо валить, да поскорее! Но куда? Я быстро огляделся и увидел коридор, который был аналогичен тем, что служили прибежищем одержимых. Судьба в лице ректора снова занесла меня в подземелье под островом.

Твою мать! И как мне выбираться отсюда?! С Эдом-то было попроще. А теперь всё сам… Но – прочь панику. У меня есть опыт, лампа и магия.

Я вытер дрожащей рукой потное лицо, а потом сотворил с помощью пассов «радар». И мне даже не помешали удары, сотрясающие дверь. «Радар» показал мне наличие пятёрки существ с довольно активными мыслительными процессами. Это явно были бесноватые. И они бежали в мою сторону компактной группой, видимо, по одному и тому же коридору. А я со всех ног ломанулся от них прочь, держа перед собой лампу. Её свет разгонял тьму, благодаря чему я не рисковал грохнуться, зацепившись за какую-нибудь кочку.

Мой бег был стремителен, как падение рубля в девяносто восьмом. И я сумел за короткий срок преодолеть довольно большое расстояние. А потом свернул и снова вызвал «радар». На сей раз он мне показал, что в этой части подземелья я нахожусь в одиночестве. Меня тотчас охватило облегчение, но не полное. От ректора колобок ушёл, от одержимых, вроде, тоже, а вот выход из лабиринта ещё не нашёл.

Я немного перевёл дыхание и быстром шагом двинулся дальше, внимательно глядя по сторонам. На указательные стрелки мне не приходилось рассчитывать, но что-то же может подсказать, где тут выход.

Однако я около пяти минут бродил по коридорам, прежде чем отыскал хоть что-то интересное. Это была дверь. И я даже сперва испугался, что снова вернулся к тому помещению, в котором лютовал ректор. Но при ближайшем рассмотрении дверь оказалась другой. Более массивной и… новой. Навскидку её тут установили лет десять назад.

Конечно же, внутри меня сразу появился вкрадчивый голосок. Тот самый голосок, который обычно шептал мне что-то вроде этого: «Выпей ещё, Виктор, выпей. Ты быстро трезвеешь. Люпен ничего не заметит. А если хочешь, то смешай две вот эти вырвеглазные настойки. Ничего не будет. Я тебе зуб даю».

И сейчас этот голосок нашёптывал: «Открой дверь, открой. Вдруг за ней что-то интересное? Отрой, ничего не будет. Я тебе зуб даю».

А так как жизнь меня ничему не учит, я решительно положил руку на дверную ручку и потянул её на себя. Но дверь не поддалась. Она оказалась заперта. И я почувствовал жуткое разочарование, пронзившиеся меня от макушки до пят. Однако через миг подумал, что, наверное, так даже будет лучше. Мало ли что за ней? А вдруг там чудище, которое только и жаждет моей плоти?

Я тряхнул головой и решил снова вызвать «радар». Завертел руками в сложных пассах и вскоре увидел множество бесноватых. Они все мчались в одном направлении, словно там были гигантские скидки на новые, модные человеческие тела. И их миграция заставила меня сильно задуматься. Что её могло вызвать? И поможет ли это что-то выбраться мне отсюда?