Анекдоты Российской империи. Домашняя прислуга

– Что господа: дома? Принимают?

– Гм! Да-с, принимают-с!.. Только тех, что хорошо на чай дают!

– Барин дома?

– Никак нет-с. Ушли.

– Один?

– Нет, с собакой.

– Знаешь, мама, у нас Марфа удивительная политиканша!

– Чем?

– Да помилуй, я как-то говорю ей, что блюда надобно подавать с левой стороны, а она отвечает: "Барышня, мы не в Государственной Думе, где левая сторона пока имеет преимущества!"

При найме прислуги.

– Послушай, милая, ты нанимаешься?

– Нанимаюсь.

– Что же, ты в комнатах убирать можешь?

– В комнатах быть могу.

– А обед готовить можешь?

– И обедать могу.

Среди прислуги.

– Скажите-ка, Марья, почему это вашего барина называют тайным советником?

– Должно быть потому, что никому неизвестно за что его сделали советником.

– Катя, можно к тебе прийти сегодня ночью – поздравить с Новым годом?

– Сегодня я абонирована: меня старый барин поздравляет.

Прислуга:

– Сударь, пожалуйте расчёт.

– Это почему?

– Ваши папиросы мне не по вкусу.

Прислуга разговаривает по телефону:

– Нет! Вы сегодня в гости к моим господам не приезжайте. Сегодня я еду на дачу навестить своего кума.

– Ты теперь так часто бываешь в доме тайного советника С. За которой из девиц ты ухаживаешь?

– Откровенно говоря, за девицей, которая с меня снимает пальто.

Прислуга:

– А у моей барыни никак друг сердечный завёлся: она всё кричит «Я не изменю своему рыжиму!»

– Рыжего, чертовка, завела? К моей тоже один лысый ходит…

– Авдотья, я потеряла ключ от буфета, беги за слесарем – надо вино к обеду достать.

– Зачем же слесаря звать?! Одна доска из спинки отлично вынимается!

– Я охотно приняла бы тебя, моя милая, но ты не принесла мне аттестата с последнего места, и я не знаю, почему ты ушла от своих прежних господ.

– А разве я вас, барыня, спрашиваю, отчего вы отказали вашей прежней прислуге?!

1907

– Абсолютно никаких свобод у нас нет!.. Помилуйте, я, столбовая дворянка, урождённая княжна Полуполтинникова, не имею права разбить морду своей хамке-горничной! Ведь это же возмутительно!.. Поневоле позавидуешь покойнице-матушке, которая при крепостном праве этих гнусных челядинцев не только увечила, но даже и на тот свет отправляла!

– Барыня, а вправду в газетах пишут, что будто по ночам на Невском пришпехте очень много «котов» гуляет?

– Да.

– Так дозвольте, я как-нибудь сбегаю на Невский и изловлю одного кота, а то уж больно мыши одолели.

– Анна Васильевна, зачем у вас по всем комнатам кнопки электрического звонка? Ведь вы не держите прислуги?

– А это для того, что иной раз мне захочется позвонить и позвать самое себя.

– Послушайте! Иван Петрович дома?

– Никак нет-с: они отдыхают.

– Но ведь это чёрт знает что – не может же он отдыхать целый месяц!

– Не извольте беспокоиться, сударь: они уже 3 недели как в тюрьме.

Среди прислуги.

– Твои-то анафемы подарят тебе что-нибудь?

– Посмели бы не подарить! Я им такую забастовку устрою… Всю посуду переколочу.

– Ну, что, Акулина, как живёшь-можешь?

– Ох, Степан, не спрашивай: хуже худшего.

– На худых господ нарвалась?

– Господа-то хорошие, да дворники никуда не годятся: один рыжий, другой плешивый… чёрт их забодай!

– Признавайся! У моей жены есть кто-нибудь?

– Что это вы, барин, помилуйте!.. За полчаса до вашего прихода последний гость ушёл!

1908

Он:

– Приходи, Маша, сегодня ко мне в кабинет, мы устроим конференцию…

Горничная:

– Как бы барыня из-за этих конференций не взбесилась.

Он:

– Я уже уговорил её сделать предохранительную прививку!

Первая Пастеровская станция, где делались прививки против бешенства, в Российской империи появилась в Одессе 11 июня 1886 г. В том же году открылись станции в Санкт-Петербурге, Москве, Самаре, Варшаве и ещё более чем в 20 российских городах.

Прислуга:

– Если вы, барыня, будете ко мне придираться, я вас назову таким словечком, от которого не то, что извозчик, но даже современный критик покраснеет!

1909

– Барыня, какие фрукты подавать: для гостей или хорошие?

1910

– Это невозможно, Акулина! Ты отвратительно убираешь комнаты! Я сегодня нашла на этажерке такую пыль, что просто ужас. Наверно, целый месяц этажерка не вытиралась.

– Ежели месяц, так это, барыня, не моя вина, потому я у вас служу только две недели.

Заботливый отец, живущий в глухой провинции, отправляя свою дочь в Москву, где она рассчитывала поступить на службу, обратился к ней на прощанье с такими словами:

– Ну, вот, ты будешь жить в большом городе. Береги себя, дитя моё: путь добродетели тернист и узок.

– Не бойтесь за меня, папаша, – отвечала дочь, – я по нему совсем ходить не буду.

– Ты, Гриша, сюртуки или спинжаки больше любишь носить?

– А что?

– Да господа сегодня на Кавказ едут, так я не знаю, что тебе лучше оставить из баринова платья.

– Если вы не прекратите, барин, амуры с вашею женою, так я буду принуждена искать другого места!..

Хозяйка (нанимая прислугу):

– Надеюсь, вы будете знать своё место?

Прислуга:

– О, да, мадам, ваши последние три прислуги всё мне о вас рассказали.

1911

Гость:

– Где тут звонок позвать горничную?

Мальчик:

– Звонку тут нет, а вы сделайте так: трахните хорошенько сестрёнку по голове, она разорётся – горничная и прибежит. Я всегда так зову прислугу.

– Матрёна, опусти это письмо в кружку!

– Да кружка-то у меня, барыня, сметаной занята, в ведро нешто бросить?

– Барин дома?

– Нет-с…

– Значит, ушёл?

– Никак нет-с…

– И дома нет, и не ушёл?! Так чем же он занят?

– Они-с повесились.

1913

– А теперь, Мари, зажгите свечу и проводите барона…

– Не стоит и зажигать, барыня. Они всё равно погасят её в передней.

Мать (приведя дочь на службу):

– Будьте благонадёжны, барыня, останетесь моей дочкой довольны!

Хозяйка:

– Прежде всего, я требую от прислуги безупречной честности.

– Не беспокойтесь, барыня, я всегда твержу детям: "Если вы видите перед собой даже кучу денег, не прикасайтесь к ним, а то, неровен час, они, быть может, сосчитаны".

1915

– Фёкла, завари мне чашку травки – там в буфете есть два сорта. Я нездорова.

Немного погодя.

– Фёкла, что ты мне подала?

– Отвар из травы.

– А откуда ты взяла траву-то?!

– В буфете не нашлась, так я из вашего турнюра повыдергала.

Турнюр (от франц. Tournure, «осанка, манера держаться») – модная в 1870–1880 гг. принадлежность дамского туалета в виде подушечки, которая подкладывалась сзади ниже талии под платье для придания пышности фигуре.

– Однако, Акуля, барыня-то, видно, у тебя добрая, вишь, какой павой она тебя наряжает.

– Она-то?.. Захотела! Да у такой скотины и жить-то бы не стоило: а всё это барин.

– Вы рассчитали вашу прислугу. Но ведь она, кажется, аккуратно исполняла свои обязанности?

– Да, но она начала исполнять и мои.

– Извините, сударыня, я давно уже хотела доложить вам, да не смела-с… От барина просто житья нет, так они за мной ухаживают, – слов нет.

– Что-о?.. Как?!.. Поль ухаживает?! Каким образом?

– А вот извольте посмотреть, в каком я через них положении.

– Поверь мне, Настенька, твой поцелуй мне во сто раз вкуснее, чем поцелуй моей жены.

– Ещё бы!.. И Стёпа, ваш камердинер, мне то же самое говорит.

– Ой!.. Послушайте, Катя! Ведь я же просила вас сделать ванну из тёплой воды…

– Так ежели тёплой нет! Из одного крана течёт холодная, из другого – горячая… А откуда же я возьму теплую?!..

1917

Нынешняя прислуга.

– Вы хотите поступить на место ко мне, а ваши условия?

– Сорок рублей жалования, отдельная комната, восьмичасовой рабочий день, пять фунтов сахара, два фунта кофе, шестьсот грамм спирта, рубль на баню, а к хозяину не ревновать!

– Ах, Наташа, вы опять вечером подаёте мне утренний чай…

– Почему вы так думаете, барыня?

– Я прекрасно запомнила утренний чай: без хлеба и без сахара.

– Я тебя, пожалуй, найму. Водку пьёшь?

– А ни Боже мой! Разве что рюмочку, да и то с похмелья.