Стиратель границ. Том 1

Пролог

– Бавлер! Бавлер!

Спросонья я не сразу понял, кто меня зовет, медленно приоткрыл глаза, но рука куда быстрее сунулась к короткому ножу. Он был лучшим стражником, несмотря на то что в соседней комнате находился Левероп – крепкий и рослый мординец, вот уже несколько недель выступавший в роли моего телохранителя.

– Бавлер! – донеслось уже в который раз из-за двери, а я даже голос распознать сразу не смог, но все же разлепил глаза и заставил себя подняться.

В дверь начали тихонько, но дробно стучать. Настолько настойчиво, что я в полной темноте, заспешив, споткнулся о ножку собственной кровати.

Ругаясь громким шепотом, я запрыгал на одной ноге, но так и не выпустил ножа из рук. После трех покушений за две недели впору было целой армией обзавестись. У меня она и так была, но защищать меня одного не могла.

Чтобы не превратиться окончательно в Фиделя Кастро, я подошел к двери почти неслышно, встал со стороны толстой бревенчатой стены и крепко сжал рукоять ножа в ладони:

– До утра не терпит? – раздраженно спросил я.

– Нет! – громко ответили из-за двери. Аврон. Помощник. Я выдохнул:

– Что же за дела такие опять? Ночью!

– Ну, никто не виноват, что ты назвал нас Рассветом, – помощник ехидно хихикнул за дверью. – Фелида просила тебя позвать. Хотела пораньше, но до полуночи не успела.

– Да ну!

– Ее слова, – воскликнул Аврон.

Я еще раз вздохнул. Столько сил было потрачено на Рассвет, за прошедшие месяцы, что хотя бы в ноябре я планировал выспаться. Но не судьба, похоже.

– Одеваюсь, – пробурчал я. – Буди Леверопа.

Я вернулся к кровати, накинул на плечи сперва большой палантин, потому что к ночи было уж совсем холодно за пределами нагретой кровати. До поиска подходящей спутницы я так и не дошел. С ней-то в кровати было бы куда теплее.

Почти потухший очаг подарил мне тлеющую щепу, которой я разжег пару свечей. В Рассвете старых технологий особенно не было, хотя та же Фелида рассказывала мне, что можно было и свет получать так, чтобы даже ночью было ясно, как днем. Но это отдельная история – жили мы, как в Средневековье: лошади, телеги, мечи, самострелы. Уставшие крестьяне и мрачные солдаты. Нудные и правильные монахи, бунтари-правители и наглые представители Совета какого-нибудь из городов-государств, будь то Пакшен или Мордин – ближайшие соседи Рассвета.

В сундуке рядом с кроватью я нащупал одежду, сбросив плотный кожаный доспех на пол. Нацепил на себя рубаху, потом накинул кафтан с меховым воротом. Волчья шерсть не очень приятно пахла, но была теплой.

Под основной одеждой в сундуке нашлась и футболка, которую мне так и не удалось привести в порядок. Надпись «Москва», сделанная яркими красными буквами, напоминала о том, что родился я совсем не здесь.

– Ну, чего у вас? – негромко спросил я, наконец-то одевшись и выбравшись из комнаты. За дверью стоял Аврон.

– У нас – три часа ночи, – бравурно выдал он, заставив меня смерить его почти убивающим взглядом.

– Я понятия не имею, что происходит, – сонно выдал Левероп, как ни странно, успевший накинуть свой кожаный жилет поверх рубахи. На поясе – ножны с более широким и тяжелым, чем у меня, мечом.

– До рассвета еще далеко, – мрачно заметил я. – Но у тебя на лице беспокойства не вижу и это пугает еще сильнее, чем если бы оно было. Что-то у Отли в Валеме?

– Нет. Бавлер, нет, – быстро заговорил Аврон. – Ничего дурного не случилось. Идем к Мати.

– В таверну? Зачем? – спросил я в полнейшем недоумении.

– Фелида просила позвать, – напомнил помощник. – Правитель Рассвета должен там быть.

– Собрание?

– Собрание-собрание, – скороговоркой отозвался он. – Идемте! – и чуть ли не за руку поволок нас вниз по лестнице.

– Ничего не понимаю, – проворчал Левероп.

– Я тоже, – отозвался я.

Ожидать дурного все же имело смысл. Не так давно напали на Отшельника – старик-ментор получил несколько ударов мечом, но выжил. Подпалили одну из моих северных деревень, только получили приличный отпор с трех сторон.

Но в Рассвете было тихо. Только факелы, что горели по улицам, потрескивали, играя странными тенями на стенах домов. Мы миновали рынок, прошли несколько жилых кварталов и добрались до таверны Мати. Рассвет, как город, был невелик, но я чувствовал свою ответственность за его создание и воспринимал его так же, как Петр Первый смотрел на Петербург. История, чтоб ее…

Навстречу попалась пара стражников, что сегодня патрулировали в ночь. Они мирно переговаривались ни о чем и, казалось, были совершенно поглощены разговором. Но, заметив меня, закончили разговаривать и поприветствовали меня в голос, не кивком.

Это окончательно убедило меня в том, что все относительно спокойно.

– Погоди, Бавлер, – Аврон встал у двери первым. Левероп занял позицию сзади. – Сейчас проверю, все ли в порядке.

– В порядке? У Мати? Ты с ума сошел, или как?

Помощник, что был меня от силы на полгода младше, но зато и на полголовы ниже, притворно нахмурился, отворил дверь, образовав крохотную щелку, в которую мог заглянуть только он, и кивнул, обернувшись на меня:

– Можно заходить, – заявил он, распахнув дверь.

– Да что там за… – я уже начал всерьез сердиться, но в глаза ударил свет множества свечей, которые заставляли таверну сиять похлеще новогодней елки.

– Привет, Бавлер! – подскочила ко мне Фелида, а я даже в таверну войти не успел. – Удивлен?

– Еще как! – воскликнул я, глядя на человек сто, если не больше, которые набились в таверну. И кого там только не было: Перт, Торн, Фелиппен, Конральд, Отля, Крол и Окит, Орек… перечислять тех, кого я знал по имени, можно было долго, но знакомыми лицами оказались все до единого. – Вы весь Рассвет сюда втиснули? – улыбнулся я, с легким недоверием глядя на толпу. – А что за повод?

– Ты забыл? – Фелида округлила глаза. Начавшие виться волосы удачно прикрывали часть шрамов на ее довольно миловидном лице. – Не удивлена! Мати!

Она точно отдала приказ. Позади толпы, на стойке, где обычно сидели рассветовские работяги, Мати поднялась выше голов всех присутствующих и махнула руками, в одной из которых виднелся деревянный молоток.

Все разом обернулись на хозяйку таверны:

– Три… Два… Один!

Деревянный молоток с гулким ударом отшиб пробку на небольшом бочонке объемом литров сто.

– С днем рождения, Бавлер! – крикнула Фелида.

– Ура-а-а! – заревела толпа.

Я вздрогнул. Так не кричали даже солдаты Анарея, чей форт прикрывал нас с дальнего берега Нируды во время контратаки на вражеские отряды.

Фелида стояла рядом и улыбалась. Аврон сиял чуть в стороне. Знакомые лица из тех, кто собрался не просто выпить пива от Арина, успели даже поднять кружки прежде, чем осушить их.

– Ты помнила, – сказал я смущенно.

– А ты, как всегда, забыл, – фыркнула она.

– Спасибо, – искренне добавил я и посмотрел на людей. Большая часть собравшихся благополучно забыла на следующие несколько минут о моем существовании. – Но как тебе удалось заставить такое количество людей собраться здесь?

– Запомни, наконец, что тебя любят, – она закатила глаза. – Ты спас тысячи человек, предоставив им убежище. Как бы между Пакшеном и Мордином до сих пор война. И даже те, кто не попал на нее, настолько боятся оказаться там, что готовы и дома оставить.

– Но от войны здесь все равно не спрячешься, – сказал я негромко, чтобы не пугать людей.

– Для большинства тех, кто хотел убежать, она осталась там, – добавил Конральд. – Но те, кто понимает, как устроен этот мир, уже стоят на рубежах. Восстанавливают Нички после нападения. Строят Бережок с Киротом.

– А его здесь нет?? – я прищурил глаза.

– Наш хитрый торговец сказал, что ему надо проконтролировать кое-какие важные процессы… – начал было Конральд, но его перебил Аврон:

– У него очередная сделка с Полянами.

– Простительно, – согласился я. – А Латон тоже решил поработать?

– Ты можешь хотя бы в свой праздник не думать о делах? – нетерпеливо вспыхнула Фелида. – И проблемах!

– Проблем у нас предостаточно, чтобы не думать о них, – возразил я. – Ничего удивительного, что я постоянно об этом думаю.

Она лишь в очередной раз закатила глаза и даже отошла на пару шагов в сторону – кто-то решил с ней поговорить, и она воспользовалась этим моментом. Я же смотрел по лицам и одежде: ни одного красного балахона. Похоже, что Мьелдона тоже здесь не было – он у меня в Рассвете представлял Монастырь.

– И каково тебе быть правителем? – спросил Вардо, подойдя ближе ко мне. – Попробовал несколько месяцев, проверил свои силы.

Я внимательно посмотрел на его благородный профиль с окладистой бородкой, которую он отпустил в последние недели. На его фоне Конральд выглядел коротышкой, Аврон – безусым юнцом, а Перт, что отвечал за безопасность города Рассвет, смотрелся настоящим шкафом.

– Сложно, – я пожал плечами. – И легко одновременно.

– Потому что ты делаешь все в одну сторону, – добавил Вардо.

Я глянул на него с интересом. Раньше он никогда не позволял себе никакой критики в мой адрес. Тем более, что именно я сделал его главным в городе.

– Пойми, структура у тебя правильная, ты разделил город и прочие селения, – взялся пояснять он. Мимо прошла Фелида, с притворной усталостью фыркнула и двинулась дальше. – Похоже, не все в твоем окружении хотят заниматься делами, коих куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Я предложил Вардо присесть за свободный столик, который усилиями той же Фелиды никто не занимал. И пока тот усаживался поудобнее, я подумал, что, действительно – он прав.

У меня – только поверхностная система. Безотчетная. А ведь есть не только город Рассвет. И Рассвет вообще. Точно так же, как существуют Пакшен и Мордин, названия которых относятся и к городам, и к территориям. И в обе территории Рассвет нагло влез за пару недель до дня моего рождения.

– Ты же прекрасно понимаешь, что ты не можешь просто захватывать земли, как ты поступил с Заречьем, – проговорил первым делом Вардо.

– Понимаю! – воскликнул я. – Понимаю! Мордин не оказал сопротивления и надо бы развить успех, чем и занимается Анарей.

– Хорошо, – Вардо принял из рук Мати кружку с пенным напитком. Вторую она вручила мне, широко улыбаясь.

На вид Мати было около тридцати. На крепких плечах этой хозяйственной женщины на первых порах существования Рассвета держалось питание всех жителей.

– С днем рождения, Бавлер, – она не сразу отпустила кружку, наградив меня еще и долгим взглядом. Я поблагодарил ее и, как только она отошла подальше от стола, Вардо продолжил:

– Не только война решает. И не только наполовину мирный захват земель, – он сделал небольшую паузу. – В самом начале мы отлично работали. Дороги. Дома. В последние недели все замедлилось.

Я потянул из кружки, размышляя над его словами. Здесь же все было не так, все иначе. Интересно было смотреть на людей, как они живут буквально этим днем, не представляя того, что случилось раньше.

А ведь всего три сотни лет назад мир был другим. Более совершенным. Полным смертоносного оружия, которое и вернуло мрачное средневековье в жизнь абсолютного большинства. Я же старался вытащить их оттуда всеми силами. Отдалить от бессмысленных смертей, сделать жизнь лучше. И попутно разобраться в том, кто же так усиленно добивает остатки людей.

Вардо, как и прочие приближенные ко мне люди, оказывали посильную поддержку. Советовали, помогали, кто умением, а кто знанием. Если верить Фелиде, сегодня мне исполнилось семнадцать лет. Если продолжать ей верить, то в благополучное прошлое, оставшееся лишь в книгах далекого Северного Союза, люди в моем возрасте ходили в школу или колледж, бездельничали и даже не хотели что-либо делать, кроме как получать удовольствие от жизни.

Я же намеревался добавить вкуса к жизни всех, кто пришел в Рассвет. А их сейчас было больше трех тысяч человек! Не сравниться, конечно, с Пакшеном, где должно быть около двадцати тысяч. Или Мордином, вероятно, таким же по населению – у меня не было уверенности в том, сколько людей там сейчас проживает.

В любом случае, их армия, построенная по принципу «один солдат на десять жителей», что вполне удовлетворяло любым средневековым принципам, превышала по численности весь мой Рассвет.

– Посуди сам, Бавлер, – продолжил Вардо, на некоторое время тоже отвлекшийся на содержимое кружки. – Уже лег снег. Ноябрь. Но люди к нам все еще прибывают. Несмотря на историю с Ничками, несмотря на все прочее – прибывают. Постепенно. Понемногу. Но за последнюю неделю их уже около сотни набралось.

– И будет только больше, – отозвался я, – потому что Поляны больше не поставляют в Пакшен продовольствие.

– Именно. Кироту стоит пересмотреть свои торговые обязательства, – Вардо сложил руки на груди, отставив деревянную кружку подальше от себя. – Если прибудут еще люди, нам не хватит провианта. Своего мы ничего не вырастили. Более того, охотники…

– Это стабильная ситуация, Вардо, – мирно возразил я. – У нас есть проблемы. Где-то не очень много запасов продовольствия. Где-то тесно живут люди. Но Рассвету сколько? Полугода даже нет. Все решится. Латон валит лес – он даже не пришел сюда, настолько занят. Или умотался. У Крола тоже все хорошо. Мы можем договориться насчет провианта с Заречьем, разве нет? Не могут Поляны прокормить наши тысячи горожан.

Вардо посидел в раздумьях, потом снова протянул руку к кружке с пивом:

– Ты еще молод, конечно… – он снова отставил кружку. Делай он это чуть чаще, у меня бы уже в глазах рябило. Казалось, что он усиленно ведет разговор в другую тему. Замедление…

– Лучше скажи, о чем ты? У нас в Рассвете делают кучу всего! Производства налажены, недавно запустили кузни у Крола и в Валеме. А ты сам понимаешь, что возле Нируды очень важно иметь такое производство. Сплавили по реке – в Бережок. По переправе закинули в форт. Оттуда – в Нички. Или в Заречье.

– Я говорю о том, что у нас простаивают строители, которые не хотят…

– Вот именно, Вардо, – подчеркнул я его же последние слова. – Они не хотят. Но могли бы присоединиться к любой другой работе. Сколько сейчас у нас таких отдыхает? Человек пятьдесят?

– Около сотни в одном только Рассвете, – ответил Вардо. – Но говорят, что в Валеме такие тоже есть.

– Едва ли… – усомнился я. – Отля!

Невысокий правитель Валема, деревни севернее Рассвета, что расположилась на покатом берегу Нируды, подошел к нам ближе и без приглашения сел за стол. Когда Вардо объяснил ему свою проблему, тот лишь усмехнулся:

– Мои ребята сейчас вовсю строят мост в Заречье, – начал он. – В Валеме тоже все при делах. А весной, когда будем канал до Рассвета строить… Ты же не передумал, Бавлер?

Я улыбнулся. Отля был отличным парнем, спокойным и работящим. И если Вардо изо всех сил собирал какие-то данные, его «коллега» мог за то же время переназначить всех желающих и убедить нежелающих работать снова.

– А давно ли ты был в Валеме? – спросил я Вардо. – Там, мне кажется, дела обстоят даже лучше, чем в Рассвете!

Невинная фраза сразу же исказила лицо городского правителя. Он довольно быстро справился с собой, уверенный в том, что я этого не заметил. Но как можно пропустить такую ярость, хоть и на долю секунды мелькнувшую на лице!

– Обязательно посмотрю, – он повернулся к Отле, кивнул ему, затем распрощался со мной и вышел из-за стола.

– Похоже, что ты его сильно обидел, – подметил тот. – А меня считает карьеристом. Из простых строителей в правители пусть деревни, но такой, что лучше, чем то, чем он сам управляет.

– Но не создал, – отметил я. – Это разное.

Отля лишь усмехнулся на это. Возможно, я действительно обидел Вардо. За последнее время жизнь складывалась так, что обижал я многих. Досталось и Отшельнику, и Фелиде. Арину – тому самому, что руководит Ничками, восстанавливающимися после нападения. Сложно быть политиком!

– Бавлер, – Конральд подошел к столику почти неслышно. – Надо поговорить. Севолап согласился сотрудничать.

Пришлось незаметно покинуть празднование и выбраться на холодную улицу. Может быть, я даже зря обидел Вардо, сказав ему, что стоит заняться сотрудничеством с Отлей. К тому же сам Отля после праздника явно отбудет в Заречье – строительство добротного моста через бурную речку требует много сил.

Рассвет строил я – до определенного момента, пока не понял, что не могу полностью погрузиться в работу над единственным селением. Тогда я и поставил Вардо ответственным за город Рассвет. А сам занялся, если так можно выразиться, укреплением внешних рубежей.

Это сложно. Не только из-за возраста. Говорят, Иван Грозный взял Казань, когда ему пятнадцать лет было, так чем я хуже? Рядом со мной люди, которым я доверяю. Которые работают. И их немало, что очень важно. Стал бы я мускулами играть, имея лишь сотню крестьян?

Сложно не из-за моих людей. А из-за тех, кто считает, что если создалось новое селение, новая сила, то ее надо непременно использовать! Монастырь имеет одни цели, Пакшен и Мордин – совершенно другие. В том числе еще и относительно друг друга. А более того, сложно понимать, какие там действуют кланы!

Мы шли с Конральдом по где-то мощеным, а где-то еще покрытым пылью и снегом улицам, довольно ровным и аккуратным. Они значительно выросли в длину, так что было время поразмыслить над тем, что за силы «зла» собрались вокруг.

Рассвет, как государство, включал в себя несколько селений, помимо столицы. Это был Бережок, деревня с очень сложной историей, которую сейчас превращал в центр торговли Кирот. Тот самый, который открестился от посещения моего праздника. Были Нички, где жил Арин. Типичная деревня, но Арин был пивоваром, который успешно варил хмельной напиток в количестве, достаточном для всего Рассвета. Нички располагались восточнее Бережка, на том же берегу реки Нируды – широкого водного полотна, которое могло быть естественной границей. Нички прикрывал форт, отстроенный капитаном Анареем – беглецом из Пакшена, которого я приютил вместе со всеми его отрядами. Вообще, оттуда много народу бежало.

Еще восточнее, но уже за берегами речки Крали, находилось Заречье. Все это: Нички, Бережок, Форт и Заречье – новые земли Рассвета. Новые, потому что Рассвет отнял их у Пакшена и Мордина. Нички, Бережок и Форт – земли Пакшена, а Заречье, которое включало в себя несколько средних деревень – земли Мордина.

Уникальное положение Рассвета позволяло мне без опаски «хулиганить», а проблемы с моими северными соседями и вовсе лишили меня страха. Мордин и Пакшен воевали. Но при этом были группировки в Советах, которые хотели мира. Передела или перемирия – и в этом были свои тонкости.

Например, Миолин, правитель Пакшена, разругался с собственным Советом и вышел к нашим границам с сотнями воинов и простых жителей. За это его убили, но люди остались в Рассвете. Совет Пакшена в свою очередь делился на тех, кто хотел войти в состав Мордина, и тех, кто готов был биться до конца.

К счастью, я не так хорошо был знаком с правителями Мордина, но зато мординское дворянство, тоже перебежавшее в Рассвет, стало прекрасными наемными убийцами. Например, Килос, брат Леверопа, моего телохранителя – он по наущению Севолапа был организатором третьего покушения на мою жизнь. Вероятно, мординским я просто не нравился – они уже успели на мои земли напасть, еще в конце лета.

Еще имелся Монастырь и Пирокант, который был главой его Совета. Верховного, если мне не изменяла память, так как это место я не посещал уже давно. Там жаждали иного объединения земель – уже вокруг Пакшена, потому что только там остался Орден. Назвать его иначе, как мускулами Монастыря в миру, я не мог. Но Орден развалился. Сложная история.

И вообще все вокруг было довольно сложным. Несколько сторон конфликта, многогранные Советы и простые люди, которые хотели сбежать. Чтобы быть совершенно честным, скажу, что в Рассвете тоже не всем понравилось. Некоторые даже ушли обратно или осели в Бережке или Ничках, где было гораздо привычнее, чем в самом Рассвете.

Дело в том, что я отказался от денег внутри Рассвета. Это не требовалось на начальных этапах и не тяготило до сих пор, даже когда население заметно увеличилось. Кому-то это мешало. Кому-то нет. А потому мое маленькое государство жило своей собственной жизнью.

– Пришли, – доложился Конральд, когда мы подобрались к одной из сторожевых башен, окружавших основную часть Рассвета.

– Вы заперли его здесь? – я посмотрел на основание башни, сложенное из коротких, но толстых бревен.

– Тюрьмы у нас пока что нет, – он пожал плечами, повернул ключ и вошел.

Пленник даже не пошевелился. Он сидел на невысокой деревянной скамье, настолько неудобной, что ноги ему пришлось вытянуть почти до самой двери. Но достать до нее, чтобы как-то шуметь, он не мог.

Связанные грубой веревкой, в которой я разглядел очередной продукт Рассвета, руки прятались за спиной, а сам Севолап был одет в рубище, соответствующее погоде: ободранная меховая жилетка, да тряпки. Руки и ноги, чтобы избежать обморожения, ему замотали в полосы шкур. Бывший советник Миолина заметно потерял в весе, но несмотря на изможденный вид, он все равно поднял голову, чтобы посмотреть на меня:

– Бавлер… – почти простонал он.

– Так он признался? – спросил я у Конральда.

– Признался, конечно, – последовал ответ. Севолап закивал. От его прежней наглости не осталось и следа.

– Так он будет сотрудничать? – я нарочно игнорировал бывшего советника Миолина, но он все равно ответил. Даже не ответил, а почти выкрикнул:

– Буду!

Удовлетворенный ответом, я вывел Конральда из башни и захлопнул дверь, оставив Севолапа в полном одиночестве:

– Еще пару дней подержишь, а потом можно будет выпустить под надзор, – приказал я.

Задул сильный ветер, пронизывающий до самых костей. Шумно затрепетало пламя факелов, что висели возле двери. С земли поднялся снег, и даль потемнела, словно весь Рассвет вдруг скрылся во мраке.

Хорошо, что никто не знал о том, кто я и откуда. Ни о моем происхождении, ни о том, что я помню историю – а за редким исключением никто не знал, что происходило даже пятьдесят лет тому назад. Иначе бы уже слушал про «плохие знамения» – хотя от Конральда, серьезного наемника, я бы такого точно не услышал.

Простые люди уже давно прозвали меня «Стирателем границ», потому что я впервые на их памяти сдвинул эти самые границы. Так что нечто народно-оригинальное подобная ноябрьская погода точно могла вызвать.

– А что делать с проблемой на юге? – вздрогнул наемник, скорее тоже от холода, как и я. – Людей этот купол все больше беспокоит.

– Купол держит то, что создала магия, – вздохнул я. – Купол магический, мертвяки в нем – тоже магические. Пусть так и останется до поры до времени.

Наемник недоверчиво покачал головой. Он был прав. Следы прошлого в южных лесах Рассвета могли вызвать массу проблем, если Монастырь решит отвернуться от нас. Но пока решение «терпело», и я мог сосредоточиться на более серьезных проблемах.

– Обнесите забором повыше, чтобы люди не волновались, – вздохнул я.

Наемник потоптался рядом, точно не уверенный в том, что ему предстоит делать, а потом протянул широкую короткопалую ладонь:

– С днем рождения, Бавлер!

Глава 1. Среди обилия селений

Севолап сдержал свое слово и всю зиму, довольно мягкую, кстати говоря, Рассвет провел в спокойствии и бытовых хлопотах. Он был из той партии Совета Пакшена, которая желала войти в состав Мордина и требовала от меня вывести людей из Заречья, да и вообще отдать все, что только можно, самому Пакшену.

Отдавать я не собирался ровным счетом ничего, а Севолап честно поддерживал меня в этом после двух недель заключения. Быстро же он переобулся, решил я еще тогда. А сейчас, в апреле, когда снег уже много дней, как сошел с полей и крестьяне отправились сажать яровые, пока охотники сделали перерыв, давая животным обзавестись потомством, я понял, что серьезного разговора мне все равно не избежать.

По причинам того, что многие, кто знал о проделках Севолапа, не понимали, как я такого человека стараюсь держать как можно ближе к себе.

– Ничего удивительного, – объяснял я Латону, в очередной раз прибыв в Южную. – Врагов надо вообще перед глазами ставить, чтобы они думали, что они – приближенные, а ты просто смотришь постоянно, что они творят.

Латон тоже входил в Совет, который значительно разросся после того, как ко мне присоединились новые территории. В него также входили Вардо и Кирот, Отля и Арин, а еще Анарей, которого я попросил прислать кого-нибудь в виде заместителя. В Совете Рассвета также находились Конральд, Перт и Аврон. Фелида тоже после зимы входила в его состав. Вернулся туда и Отшельник, полностью восстановившийся, но так и не отрастивший старящую его седую бороду.