Пришествие. Киберпанк

– Как вы это делаете? Погружаетесь в воспоминания?

– Просто беру и погружаюсь.

– А если поподробнее.

– Поподробнее, – ухмыляюсь я. – Вы же человек науки. И должны мне сами дать научное объяснение.

– Я не могу, – с дьявольской улыбкой говорит он.

Имея этот глупый и никчемный дар, я посещал все различные медицинские курсы, связанные с мозгом и функцией памяти, я ходил к какой-то старенькой тетеньке с одной гелиевой ручкой и всегда пустой тетрадкой, стараясь запомнить сказанные ее слова о всех различных нейронных процессах в голове, что память – это потоки электричества в башке. Я зевал и крепко встал, в итоге я ничего не понял и не нашел стоящего ответа, что за хуйня со мной происходит, воспринимая это, как дар Божий – все, что он мне оставил, помимо бессмертия.

Чтобы помнил.

– Память – это лишь совокупность видов деятельности, включающих в себя биолого-физиологические и психические процессы, по определению Цезаря Флореса. И весьма умно сказано. Это не психический процесс. Человек это, по сути, батарейка, в которой проходит ток. Благодаря ему мы живем, существуем и движемся дальше. И наша память – это энергетический поток информации, к которому можно подключиться. Я, словно флешка, вхожу в USB-порт и закачиваю всю информацию.

– Вам знакомо, что такое забвение? – говорит он, смотря в мои глаза. – Человеку свойственно все забывать.

– Память, как я сказал, это биолого-физиологический процесс, так же и психический. Человек помнит не все. И за счет его психики он способен забывать, однако ваш мозг хранит все. Вы просто забыли об этом и решили спрятать это глубоко в его извилины, чтобы жить дальше.

Я лишь помню все.

– Чтобы жить дальше, – с той же ухмылкой повторяет он. – В мифологии Древней Греции существует миф о реке Лета. Эта река является одной из главных частей в царстве смерти. Тот, кто пребывает в царство Аида, пили из этой реки и получали забвение всего прошлого, и те, которые вновь появлялись на земле, должны были еще раз напиться из подземной реки. Умершие – есть те, которые потеряли память. Это вполне логично. Нет прошлого – нет тебя как личности. Ты мертв. Однако если ты сохраняешь память всей своей жизни и жизни прошлых, то это и есть Бессмертие души. Помнить. Вот и в русском языке появилось выражение «Кануть в Лету».

Я помню все.

Все свои перерождения с момента изгнания.

И я бессмертен.

– Богиня Мнемозина, – умничаю я, – полная противоположность, обладающая Всеведением, согласно Гесиоду она знает «все, что было, все, что есть и все, что будет». Ее музы овладевают человеком, он бухает из источника знания Мнемозины и прикасается к познанию начал. Он знает все.

– То есть если ты не попьешь из этой Леты, вкусишь Всеведение этой Мнемозины, тогда кто ты? – с большим интересом спрашивает меня.

– Тогда ты и есть Бог, – угрюмо и без улыбки отвечаю задумчивый Я.

– В этом и весь вопрос. Откуда это у вас? Может, вы и связаны с богиней? Этой Мнемозиной? Открыв в себе божественный свет.

Я лишь молчу, стараясь ничего не помнить.

Кушинев достает одну из картинок, пыльно лежащих на деревянном обшарканном столе.

– Вы увлекаетесь работами Рериха? – серьезно спрашивает меня.

На этой картине изображен одинокий конь без всадника, спускающийся со скалистых гор. Он не несет мешок кокаина, героина, анаши или какого-нибудь другого прущего наркотика. Он несет нечто большее. То, что непонятно бывалому человеку. Мы считаем это сказкой, но отрицать природу его существования большой грех. Три пылающие сферы, образующие огромную вселенскую силу, о которой так и приходится мечтать, как о новенькой «Шевроле камаро».

– Что это? – его тощие сосиски тычут на этот священный камень, посланный Богом с Ориона.

– Это… Чинтамани. Обычный камень.

Господин Кушинев усмехается.

– По мифам камень принадлежит Авалокитешваре и способен исполнить любое твое желание. В Тибете и в других отсталых странах ходит легенда, что этот конь, вроде его зовут Химават – да, точно – носит на себе огненную ношу – великий камень мудрости. Я читал то, о чем писал Рерих: Великий Тимур владел этим камнем. Камень обычно приносится совершенно неожиданными людьми. Тем же неожиданным путём в должное время исчезает, чтобы опять появиться в сужденный срок в совершенно в другой стране. Главная часть этого камня находится в Шамбале. Лишь небольшой кусок его выдан и блуждает по всей земле, сохраняя магнитную связь с главным Камнем…

– И зачем он вам?

– Просто интерес. Я люблю читать то, что не встретишь в реальной жизни, – обманываю его я, зная то, что я терпеть не могу книги и газеты.

Чинтамани – камень, исполняющий желания. Переходя из одной жизни в другую, я не раз слышал легенды о нем, повстречавший однажды пьяного бурятского шамана, знающего будущее. Мы бухали с ним водку и обменивались улыбками, он дал мне какой-то засохший гриб и показал всю силу и могущество этого камня. Прошептав мне уделанному, что лишь он может вернуть меня в царство Ориона, даже сила Бога не может остановить магическую силу этого камня.

С тех пор мысль о нем стала моей первой целью. Я шел к нему, не просыпаясь, бухал водку, сидя у окна, когда рассыпался снег на водяных лужах.

– Перейдем к делу. Те люди, которые к вам приходили, вам давали личность, с которой нужно узнать прошлое. Будь это муж, который хочет узнать, изменяет ему жена, или же наоборот. И лично я считаю, что это слишком легко было для вас.

В целом этот хер прав.

Минута молчания и робости в сердцах…

– И я вам предлагаю несколько другой вариант.

Его тощие руки протягивают мне цифровую фотографию девушки. Девушки красивой. Это не та девушка, которую ты увидишь на фотографиях моих порножурналов, такую не увидишь в клубах, в ресторанах. Она мимолетно пройдет по улице, секундой смотря на тебя, когда ты будешь сидеть на лавочке, поедая своей гамбургер, ебанет в твое сознание и уйдет. А ты будешь одурманенный смотреть на ее шикарную задницу, теряющуюся среди других жоп.

– Кто это? – я перестал жевать лапшу, смотря на ее красивые голубые глаза и светлые густые волосы.

На этой фотографии она улыбается – неподдельной счастливой улыбкой.

– Это Мария. И я прошу вас найти ее. Если вам раньше давали человека и просили узнать его прошлое, то я вас прошу по прошлому найти человека. Задача проста?

– Весьма. Однако как я найду ее прошлое без нее?

– Я вам дам наводку на людей, которые общались с ней.

– Это упрощает задание. Но все же: кто она?

– А теперь сама сложность, Господин Данел… Кстати, что оно значит?

– Что именно?

– Ваше имя?

– Не знаю. Может, что-то связанное с небом.

Мужик ухмыляется уголком своих губ и теперь он мне кажется весьма красивым мужиком, у которого любят сосать секретарши. Я уверен, что у него большой болт.

– Эта девушка наделенная таким же даром, как и вы, однако она может предугадывать будущее, а вы – прошлое. Теперь вы понимаете всю сложность вашего поиска, она опережает вас на шаг, зная, куда вы пойдете и что вы сделаете.

– Вы уверены?

– В чем?

– Что именно это она?

– Уверен, господин Данел, уверен.

– Я знал о таких людях, но ни разу с ними не сталкивался. Это непростая задача.

– Я знаю, и поэтому я вам предлагаю немалую сумму – полмиллиона – сейчас же. И полмиллиона потом.

Услышав такую сумму, я, конечно же, не имею права отказаться.

– Неплохо. Но зачем она вам?

– Моя компания переживает очень трудное сейчас время – мы должны заключить один контракт с одной богатейшей компанией, и мне нужно знать, на пользу ли он будет мне или же наоборот. Это просто бизнес. А вы разве не пытаетесь узнать прошлое своих клиентов, для чего они все это делают. Разве вам не любопытно?

Любопытно.

– Мое единственное правило: меньше знаешь – крепче спишь.

– Умно… я бы хотел вас спросить о вашем даре? Каково это?

– Чувствовать себя не таким, как все?

– Может быть.

– Я привык уже. Привык, как привыкает курильщик к сигарете, как наркоман – к дримам, как алкоголик – к выпивке и порой кажется, что кроме этого дара у тебя ничего нет.

– У вас неплохая карьера была в спецвойсках на войне? Почему вы ушли?

– Я больше не мог, – я кладу ее фотографию в свою куртку.

– Что именно, друг?

– Убивать людей… видя в их глазах прошлое. Видя их воспоминания. Самые счастливые фрагменты их жизни. Когда рядом умирает твой товарищ, когда в его тело выпустят целую обойму, он, несомненно, будет вспоминать самые прекрасные моменты в своей жизни. В его теряющих глазах ты видишь его прошлую жизнь: первый секс, первая любовь, прогулка по парку, посиделки с друзьями, рождение сына. Демоны специально подсовывают ему такие воспоминания, чтобы искушать его душу, порождать в ней страх, сделать ее слабой и затащить в ад, поэтому он помнит только прекрасное. Такая формула сносит башню по круче ЛСД. Ты смотришь на него, как он умирает на твоих руках, сверху пролетают вертолеты, кто-то стонет от невыносимой боли, а ты видишь всю его прошлую жизнь и больше не можешь плакать, потому что устал.

Господин Кушинев опускает голову вниз, а я продолжаю доедать лапшу.

Ты спросишь меня, люблю ли я порнуху с долей любви в сюжете?

Я не знаю.

– Я понимаю вас, – в ответ лишь мое чавканье. – Вы не можете считать прошлое с мертвых людей?

– Нет, как только человек закроет глаза, как только они потеряют искру жизни, я потеряю контакт с ним.

– Как вы думаете, это ваш дар или проклятье?

– Знаете, однажды мой один хороший друг говорил мне, что обладает даром чувствовать тех женщин, которым он нравится. Тыча пальцем, он говорил мне, какие девушки его хотят, и, что удивительно, он был прав. Однако спустя некоторое время ему поставили штамп эротомания и положили лечиться в лечебницу. Так, может быть, и мой дар будет считать просто психологической болезнью.

Я рассмешил серьезного дядьку до слез.

От чего стало и самому смешно.

В наш мир лапши заходит здоровенный буйвол с кейсом и кладет его возле моих ног.

– Это первая половина платы, вторая – после выполнения нашего договора.

– Вы мне нравитесь, господин Андерлехт. Те люди, которые знают истину, всегда молчаливы и немногословны. Ведь

вы же один из них? Не правда ли?

Он смотрит на меня своим пронзительным взглядом, наконец-то сняв свои ужасные очки, его лицо сразу же изменилось. Ощущение, что я разговариваю с другим человеком, похожим на дрозда.

– Вы даже представить себе не можете, насколько я был близок к этой истине.

– И, наверное, так глупо потеряли ее, – он как-то по-дьявольски усмехнулся и надел снова свои убогие очки.

– Вы заметили, как много уродов рождается за последнее время, – он смотрит на меня, пряча свой взгляд за глазами.

– Уроды – очень жестоко сказано. Люди с отклонениями, особенные люди. Радиация. Радиационная пыль, наверное, тому вина.

– Легче всего скинуть все на радиацию. Я знал одного мужика, он был сталкером, живущий рядом с заброшенным заводом плутония. Вся зона была заражена радиацией, и ничего – жив-здоров, да еще потомство нарожал.

– Тогда что? – с интересом спрашиваю я.

– Злость, обида и чувство отчаяния. Ее слишком много в каждом из нас. Возьмите скульптора, когда он работает и создает нечто красивое. То, что ему нравится делать. Он вкладывают душу в эту работу, делает ее с любовью, создает настоящий шедевр искусства, используя лучший материал для работы. И если он будет делать то, что он не хочет. То, что не доставляет ему удовольствие. Он делает это с чувством отвращения, притрагиваясь к этому со скорченным лицом, используя испорченную глину, он не захочет вкладывать душу, он слепит хрень. Так же и наша земля: мать-природа – она, как этот скульптор, лепит и создает нас. И что она может создать красивое, когда в нас живут злость и ненависть? Используя нас как прогнивший испорченный материал, ничего дельного слепить она не сможет, лепя каждого последующего человека с отвратными чувствами.

Я молчу, не имея ни малейшего представления, что стоит сказать по поводу его безумной теории.

– Нет сердца, Данел. В этом мире больше нет сердца. Его больше нет, – он как-то по-дьявольски улыбается и смотрит на меня. – Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! Потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени.

Это откровение Иоанна Богослова. Я удивлен в религиозных познаниях этого богатенького дрыща.

Привычное молчание, я смотрю на свой бардак, пытаясь вспомнить тот миг, когда я заставил себя провести уборку. В моей памяти всплыли лишь те моменты, когда я балуюсь деньгами, заказывал проституток, и, вместо того, чтобы заняться с ними кибернетическим сексом, я им давал в руки пылесос и швабру.

– Желаю вам удачи, Данел. И еще один вопрос: вам знакомо, что такое внутренняя боль?

– Да, – как на службе отвечаю я.

– Это хорошо. Лишь людям, пережившим чудовищную боль, можно доверять свое сердце.

Он уходит из моего мира, напевая мотив какой-то старой мелодии из кинофильма.

Уродливый китаец, который слился с интерьером, заставив меня позабыть о нем, короткими шагами бежит за ним, как послушный китайский маленький пес с уродливым лицом по типу пекинеса.

Он утомил меня и жестко срубает спать.

Я достаю ее фотографию и не ложусь на диван, а ложусь на пол, укрыв себя какой-то простыней с пола, заляпанной в жире и моей сперме.

Я смотрю в нее и погружаюсь в нее.

За окном начинается дождь, и солнце исчезает.

Я чувствую радиационный ветер, гуляющий по моей квартире, и понемногу покидаю этот мир, входя в мир сна.

В сны, которые мне давно уже не снятся.

Вскоре мы снова будем вместе.