«Злой» ангел

Александр Темной

«Злой» ангел

Глава 1. Колледж

1

– Почему я должен работать в котельной? – Негодованию Феди не было предела.

– Потому, что ты закончил Гневинский Политехнический колледж, – ответил отец, читая газету, и не глядя в сторону Феди.

– А почему я должен работать слесарем? Все, кто со мной учились, все, кого я знаю, устроились работать менеджерами, администраторами, на худой конец …экспедиторами, а я… – Федя был вне себя от злости.

– А ты будешь работать в котельной. Ты – теплотехник. У тебя образование такое. А потом, будь благодарен мне и за это. Это я договорился с Николаем Владимировичем, и он согласился принять тебя на работу. Если бы ни я, работал бы ты сейчас грузчиком в булочной, и портил бы себе здоровье за копейки. Сам ты бы не смог ничего себе найти подходящего. Я-то знаю, ты ведь у нас бестолковый. Тебя везде облапошат, вокруг пальца проведут. А так ты будешь под присмотром у Коли, всё будет нормально. Поработаешь слесарем, потом станешь оператором котла, карьера пойдёт в гору. Потом, эта работа не для слабаков. Станешь настоящим мужиком, а не таким хлюпиком, какой ты сейчас. И не вздумай отказаться! Поставишь меня в неловкое положение.

– Спасибо, папа! – ответил Федя и ушёл в свою комнату.

Войдя в комнату, Федя включил телевизор, упал на диван. Он долго лежал и думал, глядя в потолок. Работать по специальности? Большего бреда и придумать нельзя. Папе, конечно, хорошо. Он работает заместителем директора, у него есть образование, связи. Ну почему он не смог устроить Федю куда-нибудь в другое место, где платят больше и работа чище? Отец с матерью думают, что ему, Феде, нравится его специальность. Как же они ошибаются! Это им эта специальность нравится. Это они запихнули его в этот Политехнический колледж.

«Будешь теплотехником, никогда без куска хлеба не останешься!» – все четыре года, пока Федя учился, любила повторять его мама, Галина Дмитриевна.

Колледж… Ублюдочный Колледж. Родители даже не представляют, до чего Федя ненавидит это учебное заведение! До чего он ненавидит тех, с кем учился в одной группе.

Нет, Федя не злой. Его учёба в колледже злым сделала. С самого первого дня учёбы в колледже отношения с сокурсниками у Феди как-то не сложились. Федя был небольшого роста, хорошими физическими данными он тоже не обладал. На первом курсе при росте 1 метр 60 сантиметров он весил 48 килограммов, что для мужчины очень мало. В группе он был самым маленьким. Он и в школе был самый маленький в классе, но в школе все к нему привыкли и относились терпимо. К тому же, в школе Федя дружил с Вовкой Киселёвым, жаль, что Вова погиб в то лето, когда Федя поступил в колледж.

С Вовкой Федя дружил с детства. Они жили в одном доме, на одном этаже. Они даже ходили в один детский сад, а потом в школе учились в одном классе. Федя всегда был маленького роста, много читал, поэтому хорошо учился в школе. Вова был прямой противоположностью Феде. Он всегда был высок ростом, физически развит не по годам. Но он был слегка заторможенным и немного отставал в умственном развитии от своих сверстников. Но это не мешало Вове учиться в обычной школе. К тому же, Вова был членом школьной сборной команды по баскетболу и благодаря Дауну, как многие называли Вову, школьная сборная всегда занимала первые места на соревнованиях по баскетболу. Ещё Вова был силён в лёгкой атлетике. Поэтому учителя и директор школы, Зоя Ивановна, закрывали глаза на неуспеваемость Вовы по многим предметам, иногда даже «натягивали» ему оценки.

Вова с Федей взаимно дополняли друг друга. То, чего не хватало Феде, всегда с избытком было у Вовы и наоборот. Можно сказать, что Федя с первого по девятый классы учился за Вову, а Вова обеспечивал безопасность Феди. Это было взаимовыгодное сотрудничество.

Погиб Вова при очень странных обстоятельствах. В то лето, когда они оба закончили девятый класс, Вова поехал в Минск, там жили его бабушка с дедушкой, а Федя поехал в Тверь, к своим родственникам. Когда Федя в конце августа вернулся в Гневинск, он узнал, что Вова погиб, когда он с друзьями пошёл в лес за ягодами. Там они нашли мину, оставшуюся после Великой Отечественной войны. Только у Вовы хватило ума ударить по мине камнем, чтобы проверить её боеготовность. Раздался взрыв. Вову и ещё троих парней разорвало в клочья, одному мальцу из их компании «повезло». Ему оторвало ноги, но он остался жив. Он на руках полз через лес до автострады, где его подобрал какой-то автомобилист и довёз до ближайшей больницы.

Вову хоронили в закрытом гробу. Вероника, старшая сестра Вовы, рассказывала Феде, что когда они вскрыли гроб, они увидели маленькие куски мяса, насыпанные в гроб в вперемешку с землёй. Ни мать, ни отец Вовы, ни сама Вероника не верили, что Вова погиб. Они думали, что это ошибка, что вот-вот раздастся звонок в дверь и на пороге окажется улыбающийся Вова, живой и здоровый.

В тот же вечер, когда Федя приехал из Твери, к нему подошли пять парней из их двора, завели Федю за гаражи и долго избивали. Когда Федя, лёжа на земле и сплёвывая кровь, спросил у своих обидчиков: «За что?», один из нападавших пнул Федю ногой в лицо и ответил: «Нам не нравился Даун, а сейчас нам не нравишься ты!».

Тут-то Федя понял, что со смертью Вовы он не только лишился друга, он лишился личной неприкосновенности, он лишился защиты. Только сейчас он узнал, что он не только не умеет драться, он – мелкий уродец, он – чмо, он дожил до пятнадцати лет и не подвергался ни психическому, ни физическому насилию только потому, что Вова был рядом. Сейчас Федя остался один, маленький и беззащитный. Только сейчас он понял, что родителям было всегда наплевать на него. У них всегда были какие-то свои дела, а Федю они не замечали. От этого Феде было больно и обидно.

2

Учёба в колледже началась с неприятных «сюрпризов». Глядя на тех, с кем Феде предстояло учиться четыре года, ему казалось, что произошла какая-то ошибка. Он не мог попасть в одну группу с этими подонками. Если бы этих людей Федя увидел на вступительных экзаменах, он бы сразу забрал документы из колледжа и остался бы в школе. Почему он не продолжил обучение в школе? Да потому, что родители думали, что Федя никогда не поступит после школы в высшее учебное заведение, и его заберут в армию. А, придя из армии, Федя вряд ли сможет продолжать учиться.

«Тогда у тебя начнутся пьянки, гулянки, девки. Там уже тебе будет не до учёбы!» – сказал как-то отец, когда Федя робко высказал мысль о том, что хотел бы остаться в школе.

В группе, в которой Федя учился в колледже, учились всего пять девушек и двадцать пять юношей. Девушки были, как одна, по мнению Феди, страшные. Раньше ему казалось, что девушек страшнее Аллы, его «первой женщины», не бывает, а тут оказалось, что бывают, ещё как бывают! А парни больше походили на зеков, чем на учащихся, все коротко подстрижены, почти лысые, на все спортивные костюмы, все курят, на переменах сидят на корточках и плюют на пол. Там, где они тусовались в коридоре, ожидая, когда откроется кабинет, весь пол был обильно покрыт плевками. Феде иногда даже было противно ходить по коридору. Он аккуратно обходил харчки и сморчки, стараясь не наступить в них.

«Фу, выродки!» – думал Федя, глядя на тех, с кем ему предстояло учиться в одной группе. Осознание того, что эта каторга продлится четыре года, не прибавляло оптимизма. Одногруппники тоже в долгу не оставались. С первых дней учёбы в колледже Федя был хроническим объектом издевательств и насмешек. В основном, из-за маленького роста.

3

Фёдор всю жизнь помнил свой первый сексуальный опыт с подругой своей двоюродной сестры, в Твери. Это было тем же летом, когда погиб Вовка. Когда дядя Ваня и тётя Галя с родителями Феди уехали за город, на шашлыки, Федю оставили с двоюродной сестрой, с Дашей. Даша была на два года старше Феди, и, в отличие от него, выглядела «на все сто», как говорилось в каком-то из фильмов, которые Федя тогда смотрел по «видику». У Даши были длинные ноги, большая грудь. Когда Федя с Дашей шли по Твери, все мужчины голодными глазами смотрели на Дашу, многие говорили ей комплименты. Про Федю, чаще всего, спрашивали: «А это что за заморыш за тобой тащится, красавица?».

«Не обращай на них внимания! – говорила Даша. – Через год ты здоровее их будешь. У тебя сейчас подростковый возраст, а в подростковом возрасте возможно всё!»

Что Даша подразумевала под словом «всё», Федя не знал, но догадывался, что под словом «всё» подразумевается не самое лучшее. Ни через год, ни ещё через год здоровее Федя не стал.

В тот вечер, когда квартира Даши была свободна от родителей, она собрала у себя всех своих подруг. Родители Даши вместе с родителями Феди в тот день уехали на дачу. Девчонки купили вина. Через каждых полчаса звонили каким-то парням с просьбой прийти быстрее и принести чего-нибудь покрепче. А парни всё не шли. Закончилось всё тем, что девчонки опьянели от дешёвого вина, заблевали весь балкон и туалет с ванной, заставили выпить Федю. До того дня Федя не пил ничего крепче газированной воды. В тот день он решил попробовать, каково вино на вкус. Он выпил сначала полстакана белого вина, потом столько же красного. В голове сразу зашумело, закрутилось. Где-то внутри взорвалась маленькая бомба, взрывная волна которой согревала тело приятным теплом. На душе стало хорошо, мир вокруг окрасился яркими красками.

На экране телевизора Рембо расстреливал из пулемёта своих врагов.

«Вот это мужик! – с восхищением говорили подруги Даши, – у него должно быть, пушка что надо!»

Тем временем Федя начал приглядываться к подругам. Большинство из них выглядели не на семнадцать, а на все двадцать лет. У всех ладные фигуры, большие, выпирающие вперёд, груди. Федя не рассматривал их как объект сексуальных домогательств, потому, что Даша сразу предупредила его, что у всех подруг есть друзья, физически крепкие взрослые мужики. И потом, Федя знал, что он не фонтан, так что он мог только смотреть на пьяных подруг сестры и завидовать тем мужикам.

«Вот это сиськи! Не то, что у моих одноклассниц!» – думал Федя. Ему уже было всё равно, чем на экране телевизора занимается Рембо. Он был поглощён созерцанием девичьих прелестей.

После очередной порции алкоголя, Федя почувствовал себя суперменом. Он, как мог, развлекал дам, рассказывал им пошлые анекдоты. А мужчины всё не шли.

Вдруг к Феде подсела Аллочка, самая страшная из подруг сестры. Та, на которую Фёдор поначалу не обратил внимание. Аллочка была небольшого роста, с большой грудью и широкими бёдрами. Лицом она тоже была некрасива. Даже большая грудь не скрашивала её недостатков. Увидев её в первый раз, Федя подумал, что она похожа на избушку на куриных ножках. Позже Федя скажет, что она ужасна.

Аллочка весь день курила на балконе и блевала в туалете. Он неё пахло табаком и рвотой. Весело смеясь, она запрыгнула Феде на колени, прижала Федину голову к своим неохватным грудям. И тут– то Федя посмотрел на Аллу совсем другими глазами. После маленького глотка вина Алла вдруг превратилась в принцессу. Федя начал целовать ей грудь, рукой гладил её толстые бёдра, рука всё глубже залезала под мини – юбку. А потом Федя решился поцеловать Аллу в губы. Он уже не чувствовал неприятного запаха у неё изо рта. Для него она была королевой, богиней.

– Хватит меня по-детски целовать. Давай по взрослому, – прошептала Алла и засунула Феде в рот свой язык. Федя поначалу испугался, но потом принял её правила игры. Ему это даже стало нравиться.

Когда Феде надоело целоваться «с языком», когда он увидел, что Надя и её подружки смотрят на них, странно улыбаются, Федя взял Аллу на руки и понёс в спальню. Однако, сделав пару шагов, Федя понял, что погорячился. Вес Аллы был явно больше, чем он предполагал. Почти бегом, стараясь не уронить ношу, Федя добежал до спальни, толкнул дверь ногой. Руки задеревенели. Федор чувствовал, что покраснел, как рак и силы покидают его тело. К счастью, кровати находились недалеко от входа, и Федя уронил Аллу прямо на кровать, чему был очень рад.

– А ты Дон Жуан! – с улыбкой пропела Алла, расстёгивая блузку. Под блузкой Федя увидел большие белые груди с торчащими сосками, обрамлёнными коричневыми кругами.

Тяжело дыша, он начал расстёгивать ширинку на своих джинсах. Спустив джинсы до колен, он потерял равновесие и упал на Аллу. Дальше произошло то, чего Федя никак не ожидал от семнадцатилетней девушки. Нет, он неоднократно фантазировал перед сном. Представлял, каким будет его «первый раз», но того, что было дальше, он даже в «порнушках» не видел. Сначала Алла подмяла Федю под себя, потом схватила его вздыбленную плоть и стала её облизывать. Федору это не понравилось. Для него это было верхом распутства. Он чего угодно ожидал от своего «первого раза», только не этого.

Потом Алла уложила Федю на кровать, взяла Фединого «малыша» двумя пальцами, как сигару, погрузила его во что-то влажное и тёплое и стала прыгать на Феде, как наездник на лошади. Федя в ужасе смотрел на Аллу снизу вверх, видел её колышущийся дряблый живот, её подпрыгивающие большие груди, похожие на бурдюки, наполненные водой. Фёдор чувствовал сильное возбуждение, но в процессе совокупления он начал трезветь. Алла уже не казалась ему красивой и желанной, Феде хотелось встать с кровати, скинуть с себя эту тушу, но с другой стороны, ему хотелось закончить начатое. Поэтому Федя закрыл глаза и представил, что он не с Аллой, а с Самантой Фокс, или с Сабриной. Самое удивительное, что это помогло. Лёжа с закрытыми глазами, Федя ласкал руками рыхлое тело Аллы. В какой-то момент он перестал чувствовать тяжесть на своём теле, неприятный запах изо рта своей подруги и стал куда-то падать. Он падал куда-то вниз, в любую секунду ожидая приземления. Ощущение было странным, а главное, новым. Фёдор никогда ничего подобного не испытывал. Открыв глаза, Федя увидел свиное рыло над своим лицом. На нём сидела большая настоящая свинья. Она похрюкивала. Федя увидел клыки, торчащие из её пасти, ощутил жёсткую щетину под пальцами рук, почувствовал её неприятный запах.

Руки Феди лежали на сосках этой свиньи, всего их было не меньше десяти. Федя попытался отдёрнуть руки, но увидел, как его руки горят, превращаясь в пепел. Одновременно с этим Федя почувствовал, как его захлестнула волна удовольствия, а потом Федя увидел мощный взрыв. Яркая вспышка ослепила его, он ощутил, как его тело разлетается на мелкие кусочки.

– Нет! – крикнул Федя.

– Ах, ты, скорострел мой! – услышал Федя голос Аллы.

Открыв глаза, он увидел некрасивое лицо Аллы, склонённое над ним, почувствовал, как содрогается его тело. Вокруг тела Аллы Фёдор увидел тёмно-коричневое свечение. Она, как будто, была покрыта тёмно-коричневой оболочкой. С каждым сокращением мышц живота он чувствовал, как что-то приятное расходится по телу. Эпицентр этого удовольствия был где-то под животом. Когда волна наслаждения отхлынула, падение вниз прекратилось. Тёмно-коричневая оболочка вокруг Аллы исчезла. Федя обмяк.

–Я по-настоящему кричал, или мне это показалось? – хриплым голосом спросил Федя.

– Ты орал, – ответила Алла, слезая с Фединого тела. При этом Федя ощутил облегчение. – Ты знаешь, я, конечно, догадывалась, что у тебя это первый раз, но я никогда ни у кого не видела… ни от кого не слышала, чтобы мальчики так кончали!

–Что бы мальчики что? – не понял Федя.

– Кончали… Забудь об этом! – Алла села на край кровати и стала застёгивать свою блузку.

– Спасибо, Алла! – прошептал Федя. Когда-то он читал в каком-то журнале про мужской оргазм, но он не думал, что его оргазм, оргазм пятнадцатилетнего парня, может проявляться так странно, с реалистическими картинками и с ощущением падения. Он всё ещё не мог придти в себя. Он лежал на кровати и рассматривал потолок, прислушиваясь к своим новым, странным ощущениям.

– Ты тоже молодец…. Удивил меня! – Алла встала с кровати и направилась к выходу из спальни. На её светло-серой юбке сзади расплылось тёмное пятно, словно Алла только что сидела на чём-то мокром.

Неизвестно, сколько бы Федя пролежал на кровати, тяжело дыша и рассматривая потолок, если бы не прозвенел дверной звонок. Федя сразу вскочил с кровати, отметив головокружение.

«Это дядя Ваня и тётя Галя! – с ужасом подумал Федя. – Нужно быстрее убираться отсюда. Что они подумают, если увидят меня здесь?»

Фёдор поправил покрывало большой двуспальной кровати и выскочил из спальни. Оказалось, что это пришли парни, которых весь день ждали Надя и её подруги. В коридор ввалились четверо сильно пьяных типов. Заплетающимся языком, обильно сдабривая свою речь матюгами, один из парней рассказывал Даше о том, что они были у тех, у других, заехали ещё в одно место, а водки так и не купили, так как деньги закончились.

– А где Славик? – спросила Дарья.

– Как это «где»? Дома он, спит. Столько выбухал за день…– С этими словами молодой человек, которому, по мнению Феди, было не меньше двадцати лет, шатаясь, прошёл в туалет, откуда потом Фёдор услышал рычащие звуки.

Остальные трое гостей прошли в гостиную, стали целовать и обнимать Дашиных подруг, рассказывать им о сегодняшних своих приключениях. Из туалета вышел тот, кого все называли Артуром. Вытирая рукавом «варёной» джинсовой рубашки подбородок, Артур подошёл к Алле, поцеловал её в губы. Федя вспомнил, что Алла делала своими губами с его членом, и поморщился. Артур что-то шепнул на ухо Алле и они исчезли в спальне.

Феде сразу стало скучно. Попрощавшись с теми, кто сидел в гостиной, Федя вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Идя по улице и насвистывая «ламбаду», Фёдор вспоминал события сегодняшнего дня и пришёл к выводу, о том, что видения, которые его сегодня испугали, были вызваны не чем иным, как последствием приёма алкоголя. Раньше он никогда не пил вино, а сегодня выпил, наверное, больше двух стаканов, а это по Фединым меркам, было много. Ещё Федя зарёкся никогда больше не пить спиртное, хотя данное себе обещание он через год нарушил.

Через три дня Федя с родителями уезжали в Гневинск. На вокзал их пришли провожать Даша, Ваня и тётя Галя. Стоя в вагоне и глядя на них через пыльное стекло, Федя вдруг заметил Аллу. Она подошла к Даше, что-то спросила у неё. Даша засмеялась, показала рукой в сторону вагона. Увидев Фёдора, Алла заулыбалась, стала махать ему рукой. Федя опустил створку окна, помахал рукой в ответ.

– Федя, ты классный парень! – кричала Алла. Приезжай следующим летом! Пиши письма, у Дашки есть мой адрес, я у неё твой попрошу…

– Хорошо! До свиданья, Аллочка! – прокричал в ответ Федя и поезд тронулся.

Глядя на стоящую на перроне Аллу, Федя думал о том, какая он некрасивая, какая толстая. До чего же у неё кривые и короткие ноги и как ему, Феде удалось с ней переспать? С ней? Да, он сам далеко не супермен, ну как его так угораздило? В тот момент он дал себе слово никогда и никому об этом не рассказывать. Его изнасиловала свинья, ему было стыдно.

4

Приехав в Гневинск, Фёдор очень расстроился, узнав о смерти Вовы Киселева, а когда Федя узнал, что Вова взорвался, ему вдруг стало страшно. Он до сих пор отчётливо помнил взрыв, который увидел, который испытал.

У Вовы был старый пёс породы «боксёр», по кличке Чарли. Сколько ему было лет, ни Фёдор, ни родители Вовы не знали. Единственное, что Федя знал, так это то, что пёс был взрослым уже тогда, когда Федя с Вовой ходили в детский сад. Значит, Чарли было не меньше десяти лет, о чём свидетельствовала седина на его морде.

Мама Вовы, Нина Ивановна, после его похорон жаловалась Фединой маме на то, что после смерти Вовы пёс воет по ночам, отказывается есть, ведёт себя как-то странно, рычит на всех.

Однажды, это было после того, как Вову избили во дворе, он встретил Нину Ивановну, гуляющую во дворе с Чарли. Заметив Федю, Чарли стал прыгать, радостно лаять им, вилять обрубком хвоста. Глядя пса по рыжей шерсти, Фёдор отметил, что пёс сильно исхудал. Федя не мог без жалости смотреть на его сильно выпирающие рёбра.

– Здравствуй, Федя! – произнесла Нина Ивановна. – Смотри, как оживился Чарли, когда тебя увидел! Я – то думала, что он уже подыхает, а у него ещё есть силы. Как учёба в колледже?

– Нормально. Мне нравится, – соврал Федя. – Можно я с Чарли погуляю во дворе?

– Погуляй, если получится. Он в последнее время от подъезда не отходит. Ждёт, когда Вова придёт…– Глаза Нины Ивановны увлажнились, она тут же достала из кармана плаща носовой платок и вытерла слёзы.

Федя взялся за кожаный поводок, обмотал его вокруг кисти, как учил его Вова, и они с Чарли пошли. Гулять с Чарли было приятно. Как-никак, Чарли сейчас был связующим звеном между настоящим и прошлым, живым напоминанием о единственном друге, который когда-то был у Феди. Фёдор чувствовал силу, с которой пёс тянет его. Чарли через каждых десять метров метил территорию, задрав заднюю лапу, и всё время оглядывался на Федю, как бы проверяя, не потерялся ли он.

Некоторые пацаны и девчонки во дворе, увидев Федю с Чарли, спрашивали про Вову. Федя им ничего не отвечал и шёл дальше.

–Эй, пацанчик! Это же собака Вовчика! Почему Даун со своей собакой не гуляет?– спросил какой-то верзила из соседнего дома, имя которого Федя не знал.

– Потому, что не может…

Федя не знал почему, но от любых воспоминаний о Вове, от размышлений о смерти у него наворачивались слёзы на глаза. Поэтому, чтобы не расплакаться, Федя про смерть Володи никому не говорил Кому нужно, те всё узнают в своё время.

Когда через двадцать минут Федя с Чарли подошли к подъезду, Федя увидел свою маму, стоящую рядом с Ниной Ивановной. Они что-то обсуждали. Глаза мамы тоже были влажными, а в руке она сжимала носовой платок.

– Вот, смотри! – Нина Ивановна махнула рукой в сторону Феди с Чарли. – Они отлично ладят. Галь, может, вы его к себе возьмёте? Не могу я с ним, он меня не слушается. Надо бы усыпить его, да жалко. Мы ведь его Вовке покупали, а сейчас…

Нина Ивановна опять прижала платок к глазам

–Мам, можно я возьму Чарлика себе? – спросил Федя, глядя маме в глаза.

–Нет! Ты что? Как мы будем жить втроём, в двухкомнатной квартире, да ещё с этим зверюгой? – Глаза Галины Дмитриевны округлились от ужаса.

Когда Фёдор, две женщины и Чарли выходили из лифта, Чарли упорно не хотел заходить в квартиру Киселёвых. Он рвался к Феде, громко лаял. Если бы он не был таким истощённым, он бы порвал поводок. Нине Ивановне стоило больших сил затащить пса в квартиру и закрыть за собой входную дверь.

В тот же вечер состоялся разговор с отцом. Отец был против того, чтобы Чарли жил у них.

–Я, конечно, понимаю, что ты хорошо знаешь Чарли, он тебя знает, так как ты с детства дружил с Вовой, но нас-то Чарли не знает, мы его не знаем. Я просто боюсь того. Что в один прекрасный момент Чарли набросится на меня, или на маму и искусает нас. У него вон, какие зубы.

– Пап, ну…под мою ответственность, пожалуйста! – пытался канючить Федя.

– Нет! – ответил отец и раскрыл газету, как бы отгородившись ею от Феди и давая понять, что разговор окончен.

В ту ночь Чарли громко и протяжно выл, не давая спать ни Киселёвым, ни родителям Феди. Однако, Федя не слышал собачьего воя. Он крепко спал. Ему снился Вовка. Вовка шёл по лесу в компании нескольких ребят. Двое были Фединого возраста, остальные – немного младше. Вовка кажется намного старше всех и выше ростом. В руках у всех корзинки, у Вовки в руках трёхлитровый молочный бидон с нарисованными на нём вишенками. Парни разошлись в разные стороны, Вовка присел на корточки перед бугорком, поросшим кустиками земляники и черники, собирает чёрные и красные ягоды, аккуратно кладёт их в бидон.

Федя чувствует запах леса, слышит, как щебечут птицы. В глаза светит яркое солнце, лучи которого пробиваются между верхушками деревьев.

Оборвав все ягоды, Вова встаёт, выходит на узенькую тропинку.

– Пацаны! Где вы?– Он кричит во всю мощь своих лёгких.

– Здесь! Иди сюда! – слышится голос откуда-то издалека.

Вовка идёт на звук голоса, цепляется за что-то ногой, падает.

– Ах ты, чертова жестянка! – Вова встает и отряхивается. Прихрамывая, он подходит к тому месту, где только что за что-то запнулся. Присмотревшись, он замечает торчащий из-под земли ржавый кусок металла. Потом Вова достал из кармана перочинный нож, разрыхлил им землю. Вова работал руками и ножиком, постепенно из-под земли стал проявляться округлый ржавый предмет, похожий на консервную банку из-под сельди. Вова потянул этот ржавый предмет на себя, полностью вытащив его из земли.

– Тяжёлая, блин! – проговорил Вова, рассматривая находку. – Пацаны! Идите сюда! Я клад нашёл!

Из леса выходят парни, со всех сторон окружают Вовку.

– Это что за консервная банка? – спрашивает Вова. – Может, там внутри драгоценности, деньги?