История болезни. Том 3. Геронтология

ЛиАЗ и невесомость

Много раз видел в Интернете картинку: площадка у задней двери автобуса ЛиАЗ-677 и подпись "самое козырное место". Можно поспорить, какое место было самым козырным – здесь или на лавке у кабины сразу у передней двери. Но было ещё одно место, правда, не во всех автобусах. Дело в том, что автобусные парки иногда ставили ещё два сиденья аккурат напротив задней двери. И вот на этих сиденьях мы очень любили кататься, особенно, если маршрут шёл через мост. Прокатиться на таком сиденье по мостам у Летнего сада – это непередаваемый кайф!

Но круче всего была поездка зимой 1982-го, если не ошибаюсь. Не помню, по каким причинам понесло нас с приятелем на правый берег Невы. То ли в универмаг "Спорт" мотались, то ли в магазин "Радиотехника"… Не суть. Обратно на Тверскую поехали на "двадцать седьмом" автобусе, он тогда ходил через Большеохтинский мост по Суворовскому. Подрулил жёлтенький ЛиАЗ, а в нём аккурат два дополнительных сиденья стоит. И места свободны. Мы с Димкой сразу туда нырнули, сидим. Перед мостом на остановке народу набилось, люди с работы возвращались. Тогда там НИИ какой-то был, завод Петродворцовый, ещё какие-то предприятия. А транспорт ходил нечасто, прямо скажем. Наш автобус мгновенно набился под завязку, еле двери закрыл. Водила процесс набивки салона сопровождал не очень цензурными выражениями. Видимо, опаздывал. Как только двери закрылись, водила вдавил педаль в пол и "лиазик" резво побежал на мост.

Дело было ещё до реконструкции Большеохтинского моста. Тогда у него была деревянная разводная часть и весьма солидная щель между пролётами. Самолично не раз наблюдал и перешагивал. Края пролётов были усилены толстыми металлическими полосами, выступавшими над проезжей частью. Обычно водители притормаживали перед этими полосами, как перед трамвайными рельсами. Но наш водила втопил педаль и "лиазик" пересёк середину моста на всех парах.

Кто хоть раз плавал на кораблях, знает: передняя раскачивается меньше, чем задняя. Поэтому в носовых каютах качка ощущается не так сильно, как в корме. В полном соответствии с этим законом, передняя ось нашего автобуса мягко подскочила на полосах, слегка качнув пассажиров, сидевших и стоявших впереди. Но задняя ось достигла центра моста, зад автобуса буквально взлетел. Не шучу! На долю секунды нас с Димкой вжало в сиденье. Но почти сразу автобус взял курс на Землю и сиденье ушло из-под наших задниц. Неожиданно для себя мы очутились под потолком автобуса, где болтались в свободном полёте какое-то время. После чего земное притяжение вернуло нас на свои места. К счастью, тогда в "лиазах" стояли толстые и очень мягкие пружинистые диваны, такой диван спас наши тощие седалища от травм.

Сказать, что мы были в восторге от такого "аттракциона" – не сказать ничего. Другие же пассажиры нашего восторга не разделяли. Не будь автобус набит людьми, как банка килек, не миновать бы падений и ушибов. Пассажиры ругались, кто-то закричал, что он напишет жалобу в автобусный парк.

Но это уже совсем другая история.

Пролетая над третьим Смольным

В мае 1988-го, оклемавшись от сложнейшего перелома, матушка решила устроиться санитаркой в психоневрологический интернат. Что поделать, никуда нам от этого славного заведения не уйти. То ли времена такие, то ли страна… Которую умом не поймёшь.

В качестве места работы был выбран "третий Смольный", про который я уже не раз упоминал.

Кстати! Одно время Александр Глебыч Невзоров очень любил навещать заведение. Для персонала каждый визит бригады "600 секунд" оборачивался сплошным адом: возомнившие себя телезвёздами пациенты начинали отстаивать свои права – начиная от права свободного выхода за территорию и до права, простите, срать где попало. Буквально. Любое неудовольствие постояльцев сопровождалось угрозами "А я сейчас Невзорову позвоню, он вам покажет!" К счастью, Александр Глебычу отдельно взятый дурдом быстро надоел и "секунды" переключились на стремительно сходившую с ума страну.

Если кто подзабыл или не застал, то напомню: первыми жертвами проводимой перестройки стали продукты питания. То есть, ежели при Лёньке-Бровеносце в магазинах хоть что-то съестное можно было добыть, то при Мишке Пятнистом с прилавков исчезло даже то немногое, что ещё оставалось. Вечный берёзовый сок – и тот пропал. Аккурат в это же время наиболее активные пациенты "третьего Смольного" стали готовить очередную кляузу Невзорову. Но сперва накатали письменную претензию на имя директора ПНИ-1. Было бы очень любопытно почитать эту бумагу, но увы… Письмо сгинуло в мусорной корзине. А в двух словах: пациенты интерната жаловались, что их слишком хорошо кормят. Тут я могу подтвердить, хотя бы и со слов матушки, которая работала на отделении буфетчицей. Кормили пять раз в день: первый и второй завтрак, обед, полдник и ужин. Порции были такими, что большинство больных не съедало и половины. Остатки еды полагалось уничтожать, но кто согласится выбросить продукты, когда дома жрать нечего? Естественно, персонал тащил домой банки и пакеты, набитые снедью.

И тут на стол директора попадает жалоба, в которой более всего больных возмущало, что их буквально закармливают печеньем. Мол, это долбаное печенье уже в рот не лезет, все тумбочки им забиты и даже голубей при виде печенья начинает тошнить. Далее следовал список продуктов, которые требовалось убрать из рациона вместе с печеньем. И десяток подписей.

Директор интерната с ответом тянуть не стал. Авторов жалобы пригласили в администрацию, где популярно обложили матом, виртуозно объяснив, что надо бы иметь если не соображение, то хотя бы совесть. Потому что в городе нормальный рабочий человек не то, что печенья – хлеба купить не может. А вы сидите на шее этих работяг, жрёте до отвала, ни хрена не делая, и ещё выкобениваетесь?

Достучался ли директор до мозгов и совести активистов, то мне неведомо. И была ли вторая жалоба Невзорову тоже не в курсе. Но только вскоре нормы продуктов пересмотрели и порции урезали раза в три. Причём, по всей стране. Активисты ПНИ-1 пытались возмущаться, но директор их отшил волшебным словом:

– Довыёживались.

Телевизором больная на всю голову страна

В конце восьмидесятых вся страна с ума сбрендила на почве целителей. С утра люди Чумаком заряжались, вечером Кашпировского слушали, будильники включали…

В одно прекрасное утро отправилась матушка моя на работу в "третий Смольный". Вот номер отделения позабыл я, ну да не важно. Важно, что отделение было женское. Располагалось оно на первом этаже старинного корпуса бывшей богадельни. А там сразу за входными дверями был просторный холл с телевизором. Значит, закатывается моя маманька на отделение и наблюдает такую картину:

весь личный состав отделения (за исключением лежачих) сидит перед телевизором, закрыв глаза. У всех какие-то банки, стаканы с водой, тюбики с зубной пастой, кремы… И в центре этой компании восседают сестра-хозяйка и дежурный врач. Тоже с баночками. На экране, как вы понимаете, Чумак руками машет.

Матушка, как эту идиллию увидала, так в голос захохотала. Прохохотавшись, спросила коллег:

– Ну, с этими все ясно. А вы-то чего? Медработники…

Врачиха покраснела, тут же телевизор выключила и больных по палатам разогнала.

А вы говорите: самое лучшее образование, самая читающая нация…

Иришка

По документам Иришке уже было больше тридцати лет и называть её полагалось по имени-отчеству. Но все звали Иришкой – большой ребёнок, остановившийся в развитии на уровне пятилетнего малыша. Когда, где и как с ней такое случилось, врачи не говорили, а Иришка рассказать не могла, поскольку так и не научилась говорить. Может, даже и не учили. Кому надо заморачиваться с полудурком, обречённым на вечное проживание в психоневрологическом интернате?

Иришка о своей отсталости даже не подозревала, неумение говорить компенсировала виртуозной жестикуляцией. Нет, речь глухонемых она тоже не знала, изобрела какой-то свой, удивительно простой и абсолютно понятный способ общения.

Была Иришка существом весёлым, безобидным, всегда готовым помочь. Матушка моя тогда заведовала буфетом отделения, в обязанности входило не только намыть посуду и раздать еду, но и получить продукты на кухне. А это означало, что три раза в день нужно было катить тележку с кастрюлями на пищеблок. Ко второму завтраку и полднику обычно выдавались всякие печенюшки или фрукты, которые можно было донести и так… Но без помощника в этом деле было никак, а персонала на отделении катастрофически не хватало. Помогала безотказная Иришка.

Во время одной из таких поездок навстречу тележке выкатил грузовик. А Иришка, как оказалось, панически боялась автомашин, считая их какими-то чудовищами. Вскрикнув, Иришка бросила тележку и была готова рвануть куда глаза глядят, рискуя угодить под колёса автомобиля. Хорошо, что матушка успела схватить перепуганную Иришку:

– Глупенькая, что ты напугалась? Это всего лишь машина, ею человек управляет. Вот стой спокойно, сейчас она подъедет поближе, и ты увидишь в кабине водителя.

Иришка, дрожа всем телом, недоверчиво посмотрела на мать, на приближающееся чудовище. Она бы рванула, не поверив ни единому слову матушки, но та спокойно стояла, ожидая, когда машина проедет. Страшный грузовик тем временем приблизился…

И Иришка увидела водителя, незнакомого, но совсем нестрашного дяденьку.

– Ну, убедилась? Помаши ему рукой, не бойся.

Иришка робко махнула навстречу грузовику. Водитель улыбнулся и махнул в ответ. Тогда и Иришка засмеялась и радостно замахала руками как ветряная мельница.

С тех пор Иришка больше не боялась машин и, завидев автомобиль, радостно мычала, приветственно размахивая руками.

Сам себе кулинар

Когда-то давно, у Макаревича в "Смаке", Дмитрий Быков рассказывал, как они в общаге Новосибирского универа курицу готовили. Напомнило мне это мой первый опыт самостоятельной готовки, о котором и хочу поведать.

Надо сказать, что в плане готовки я долгое время даже не чайником – ламером. То есть, не умел готовить абсолютно. Не было надобности осваивать премудрости кулинарии. Когда матушка работала в ПНИ-7, то поначалу меня с собой брала на дежурство. Конечно, приготовленная на интернатской кухне еда не отличалась изысканностью, зато была горячей. Потом школа с обязательной продлёнкой, про которую я уже рассказывал. Но учебный год закончился и надо было что-то думать. Снова ездить в ПНИ-7 я отказался. Попытка устроить меня в городской детский лагерь также не увенчалась успехом. И тогда маманя стала оставлять готовый суп и второе, которые нужно было лишь разогреть. Пользоваться газовой плитой я научился быстро, заодно и науку заваривания чая осилил. Потом научился чистить и жарить сваренную в мундире картошку. Правда, первый раз лопухнулся по всем правилам. Маманька мне долго вбивала в голову, что надо тщательно вырезать чёрные пятна на картошинах. Я, как учили, закинул сковородку на плиту, масла сливочного кусок плюхнул. И стал картошку чистить. Пока масло по сковороде разошлось, очистил штук пять картофелин. Покрошил их в сковородку, сам взялся чистить следующую картошину. Быстренько содрал кожуру, нарезал, закинул в сковороду и начал перемешивать, чтобы не пригорала. Гляжу: а на нескольких кусках чёрные пятна! Пропустил! Я спешно ножом эти пятна срезал, к очисткам выкинул. Когда почистил и порезал очередную картофелину, снова увидел чёрные пятна на уже жарящейся картошке. Раза три я так соскребал чёрные пятна, пока до меня не дошло, что я срезаю начавшую образовываться корочку…

Чуть позже я научился самостоятельно жарить яичницу, но на этом мои поварские достижения и закончились. То есть, теорию готовки я более-менее знал, но лет до восемнадцати я готовить практически не умел (умение пожарить яичницу не рассматриваем). А тут случился переезд в новый дом на проспекте Большевиков, а там, что немаловажно, вместо привычной газовой плиты стояла "Электра-001". Электрическая, то есть.

Дело было в конце лета восемьдесят седьмого года. Я только-только стал полноценным слесарем цеха 116 ЦНПО "Ленинец", отгулял положенный после ПТУ отпуск и понемногу осваивался в коллективе. Как-то раз, в ежедневном послеобеденном трёпе зашла речь о готовке. Я посетовал, какая неудобная штука, эта "Электра". На что Юрий Викторович Парфёнов вдруг спросил:

– А гриль там есть?

Инструкцию к плите я читал и знал, что гриль есть.

– Тогда тебе повезло. На гриле изумительно готовится самая обычная курица.

Я навострил уши и внимательно выслушал рецепт. Деньги у меня были, поэтому сразу после работы метнулся по магазинам и добыл куриную тушку средней величины. Чтоб вы понимали: в то время в магазинах уже наблюдался дефицит продуктов жранья. Поэтому поиск подходящей птицы счастья не ограничился посещением одного продмага. Кроме собственно птицы были куплены красный молотый перец и пара головок чеснока.

Прискакав домой, я немедленно взялся за дело. Матушка была на работе, так что я мог спокойно экспериментировать. На моё счастье курица уже была потрошёной и без остатков перьев, поэтому мне оставалось только вымыть тушку. Затем курица была тщательно натёрта крупной солью, красным перцем и долькой чеснока. После чего оставалось только насадить птичку на вертел и пристроить в духовку. Выставив температуру на 200 градусов, я включил ротор, вращавший вертел, и принялся ждать.

Через час, аккурат к приезду матушки с работы, курица дошла до стадии полной готовности. Результат превзошёл все мои ожидания: наш Мурзилка, который курятину не признавал ни в каком виде, от аппетитного запаха чуть с ума не сошёл и настоятельно требовал выделить ему кусочек. Успокоился только когда с треском свинтил два больших куска куриной грудки.

Гуманитарка

Если кто не знает или забыл: 10 февраля 1992-го года со всех военных аэродромов США в воздух поднялось 118 огромных военно-транспортных самолётов, и они направились на Москву, на Питер, на Киев, во все города СНГ. Так началась операция Provide Hope ("Подари надежду"). В Россию из Америки и Европы везли гуманитарную помощь – продукты, лекарства, одежду, медицинское оборудование…

С американской гуманитаркой мне сталкиваться вроде как не доводилось. Разве что пятикилограммовые банки порошкового молока? Не помню, откуда их привозили. А немецкая помощь нас буквально спасла, и не раз.

Помню, матушка с работы приехала, нагруженная как лошадь ломовая. Когда маманька разгрузилась и отдышалась, рассказала: среди бела дня нагрянули на "третий Смольный" войска германские. Привезли кучу коробок гуманитарки и решили сами раздавать, чтоб всем досталось. Видимо, уже имели опыт. Выгрузили коробки, начали по отделениям ходить, вручать подарки и больным, и персоналу. Всё чинно, благородно. Кто-то даже немецкий вспомнил, маманя блеснула ярославским произношением фразы “данке шён”. Получила свою коробку, небольшую, но увесистую. А, надо сказать, что коробки были разнокалиберные и это обстоятельство вызывало нездоровые эмоции у советских людей. В самом деле, как так? Кому-то досталась коробка, размером с телевизор, а в моей разве что кот Шрёдингера разместится. Несправедливо!

Тем временем, немцы благополучно закончили раздавать котов в коробках, сделали несколько фотографий и свалили с территории. Почти тут же раздался призыв заведующей отделением:

– Все коробки сдать, распаковать и разделить содержимое поровну!

Заведующую тут же хором послали по всем известному адресу. Каждый вцепился в полученную коробку, как наши войска в Мамаев курган. Только врачиха одна всё переживала, что ей досталась маленькая коробка. Но её успокоила моя маманька:

– У меня точно такая же коробка. И наплевать! Пусть маленькие, зато наши!

Больные и персонал расползлись по углам и палатам, начали вскрывать коробки. Мамане повезло, да и врачихе той тоже – коробки, хоть и маленькие, были плотно набиты провиантом. Палка салями, консервы мясные и рыбные, ветчина консервированная, макароны, крупа, шоколад… А одна медсестра, урвавшая самую большую коробку, потом жаловалась: коробка доверху была набита старым тряпьём. Ходила, просила дать хоть что-нибудь съестное, да кто ж отдаст?

Сказать, что наша посылка была очень кстати – ничего не сказать. На “Ленинце” тогда зарплата была копеечной, выдавали с задержками. В интернате тоже платили мало и нерегулярно. Дошло до того, что в доме съестного не было ни крошки, кот два дня сидел голодный. Неопознанную капиталистическую консервированную рыбу котофей смолотил мгновенно.

Немцы потом ещё приезжали несколько раз. Узнав про коробку с тряпьём, огорчились и сами предложили распаковывать посылки и сортировать содержимое.

Так и выжили. И не мы одни: многие из тех, кто сейчас ругают “Гейропу”, тоже получали немецкую гуманитарку. И, когда наш гарант доведёт страну до очередной ручки, всё те же немцы и американцы снова повезут сюда тонны продуктов. По этому поводу мой старенький стишок:

Россия, знай! Как водка чарку

Накроет нас большая жопа!

И ненавистная Европа

Опять пришлёт гуманитарку.

Дефицит и неликвид

Как я купил свой первый проигрыватель моим читателям уже известно. Старенький "Аккорд" честно отпахал два года, после чего мне захотелось чего-то более качественного. К тому времени я уже перебрался на склад, где оклад был повыше, чем зарплата слесаря. Плюс мне доплачивали за мытьё титана, о чем я тоже рассказывал. Матушка работала буфетчицей в ПНИ-1, так что с деньгами было полегче. Но всё же покупка нового проигрывателя в бюджет не вписывалась. На выручку пришёл Миша Дылевский. Тут надо сказать, что за Домом Советов есть небольшой скверик, который недавно назвали в честь архитектора Ноя Троцкого – именно по его проекту здание построено. За уборкой прилегающей территории, включая скверик, отвечал "Ленинец". И Мишка на лето устроился дворником по совместительству. В АХО (административно-хозяйственный отдел) требовался ещё один человек на уборку газонов, Мишка предложил мне поработать. Оклад 110 рублей, при совместительстве выходило 55 рублей грязными. За лето почти полторы сотни рублей. А я как раз приглядел радиолу "Кантата-205", которая стоила 185 рублей. Долго раздумывать я не стал – работа непыльная, на свежем воздухе. С утреца перед работой пробежался, мусор собрал; в обеденный перерыв выскочил, сорняки с газона повыдергал. И после работы на часик-другой задержался, снова мусор убрать и кусты прополоть.

С первой же большой зарплаты оформил справку на кредит и купил радиолу с рассрочкой на полгода. Наученный опытом покупки "Аккорда", я держал в кармане пять рублей, чтобы нанять такси или частника. Громадные коробки с новой радиолой и колонками я на своём горбу точно не дотащил бы.

Тут надо напомнить, что на дворе был 1989 год, расцвет кооперации и наплыв невиданных ранее товаров. В частности, в радиомагазинах появился очиститель грампластинок "Тон". Выглядел очиститель как тонарм со звукоснимающей головкой, только вместо иглы там была жёсткая щёточка, позади которой стоял широкий валик с дополнительными щётками. Головка очистителя ставилась на пластинку, жёсткая щётка отслеживала дорожки и снимала статическое электричество, валик собирал пыль. Стоило это удовольствие аж пятнадцать рублей. Были сомнения по поводу эффективности данного устройства, но всё же я рискнул и купил. Согласно инструкции прикрутил провод заземления очистителя к корпусу радиолы. Результат оказался весьма и весьма впечатляющим. После прослушивания первой стороны, на валике обнаружился комок пыли, который не сумела снять обычная щётка-переходник.

Прошёл год. По моей собственной глупости очиститель был доведён до нерабочего состояния и требовал замены. Как известно, к хорошему привыкаешь быстро. Но как раз в это время "Тон" исчез из всех известных мне магазинов радиотоваров. Не знаю, что там произошло, просто факт. Я мотался по Ленинграду в поисках очистителя, но везде получал лишь один ответ: "Кончились, когда будут, не знаем".

Я уже был готов отказаться от покупки, когда в кладовку ввалился Женька Бочаров:

– Серёга, ты очиститель искал?

– Я. А что?

– В Павловске видел, продают.

В Павловске я был один раз, бродили со Славкой по парку. А город не знал совершенно. О чём я Бочарову и сказал. Женька подробно рассказал где магазин находится и как до него от вокзала добраться. Дело было в пятницу, на следующий день я поехал за очистителем. Сел в электричку на Витебском вокзале, еду. А ехал я мимо тех самых полей колхоза "Шушары", где мы свёклу пропалывали. Сейчас там квадратные метры жилья выращивают, а тогда снабжали город овощами. Но не в этот раз. Когда за грязным окном электрички появился знакомый пейзаж, я с удивлением, как трактор запахивает грядки с капустой. Трактор безжалостно давил колёсами прекрасные белые кочаны, а лезвия подвешенного сзади плуга смешивают их с землёй. Зрелище было возмутительным ещё и потому, что в городе продовольственные магазины стояли пустые. Появись эта капуста на прилавках, её скупили бы за тройную цену. Но колхозники считали, что закупочная цена слишком низкая, выгоднее урожай закопать.

Тем временем электричка прибыла в Павловск. Благодаря Бочарову, я без труда нашёл нужный мне магазин и купил единственный имевшийся очиститель, чем удивил продавца. Видимо, в магазине считали "Тон" неликвидом. По дороге домой я вновь смотрел, как уничтожается урожай капусты.

Матушка в тот день была на дежурстве, вечером приехала уставшая и потому злая. Прошла по магазинам в поисках провизии, ничего не купила. Тут я ей и рассказал, как в Шушарах поля свежей капустой удобряют. Матушка только рукой махнула.

Прошло лето, наступила осень. В местных новостях рассказали про митингующих напротив Смольного колхозников. Вот только корреспондент с оператором поздновато приехали. Если бы в половине девятого стали снимать, то могли стать свидетелями следующей сцены:

мимо митингующих колхозников шла невысокая женщина в синем пальто. Одна из колхозниц решила поговорить с горожанкой, привлечь на свою сторону. Мол, город нам денег не даёт, а нам детей кормить нечем. Но вместо ожидаемого сожаления получила гневную отповедь, смысл которой сводился к фразе "не хрен было летом капусту в землю закапывать!" Ошарашенные колхозники молча смотрели вслед разъярённой мамане. Как вы наверняка уже поняли, это именно она шла на работу в "третий Смольный".