Заметка от бессонницы

Обезличенно.

Я стираю контуры своих губ,

Словно детский рисунок с асфальта.

Предисловие.

Неоднократно убеждалась в хрупкости сна. Одна неверная мысль может увести нас всё дальше от объятий Морфея.

Километры новостей и сотни пабликов, перебираешь их уже машинально, лишь бы заглушить этот поток мыслей, что мешают остаться наедине с ночным небом. А оно, между прочим, для тебя уже рассыпало звёзды.

И нет ни покоя, ни желания в этом уединении. Спасение в визуальном и аудиальном шуме. А если ещё тебя посетит “та самая”, что порой навещает тебя ночью? Мммм. Коктейль выйдет на славу. Так и встретишь рассвет за очередной подборкой «необычных фактов из жизни летучих мышей» или чем-то ещё более абсурдным.

Нет, разумеется, этим можно и не заниматься; можно тихо написать «завещание», лечь поудобнее и ждать. Ждать всего того, что нарисовал мозг в присутствии “той самой”.

Тут ведь как повезёт. Или попустит, и ты поймешь, что завтра наступит, но может затянуться и до отметки на часах, что больше подходит для пробуждения.

Я придумала себе лекарство – высвободив мысли на бумаге экрана.

В робких строчках ищу утешение,

В грудной клетке заперты птицы.

Мне далось непростое решение —

Пустотою наполнить глазницы.

Оконце

Я придумала лето в марте,

А снег посреди апреля.

На мысли слова не тратьте —

Услышать их не сумели.

А бархат по нежной коже

Так ласково ускользает.

Я видела, знаю тоже,

Как прекрасное умирает.

Мы ляжем, укрывшись ветром,

На мятое светлое завтра,

Покрытое серым небом,

Не дождавшись с тобою утра.

Будет, бледным лучом освещая,

Нас лелеять вчерашнее солнце.

Будет легче, тебе обещаю.

Будет жизнь в деревянном оконце.

Весной

Черствые души в накуренных кем-то парадных

Не оставались на чай, не слушали новостей.

Обходя стороной всех нелицеприятных,

К холодному ужину ждали незваных гостей.

Им весна не дарила надежду на скорое

Завтра —

Лишь свинцовое небо под давящий гул площадей.

Провожало их солнце, что больше не грело

Холодные цепкие руки пустых февралей.

Я наблюдала за ними зимой, в голод осенний.

Я задавала вопросы перед собой.

Я видела это не раз, но будто и в первый.

Я думала, знаю, что будет весной.

Пока ты спишь

Когда ты спишь, я пишу стихи,

Себя теряя между строчек.

Они – моё прощанье и грехи,

Мой бессонный почерк.

Когда ты спишь, я живу стихи,

Найдя себя в одной из строчек.

Слова сейчас – как терпкие духи,

Удушье через лёгкий узелочек.

Когда ты спишь, я рву свои стихи,

Сминаю эти строки без сомнений.

От бесталанной жалостной души

Не стоит ожидать иных решений.

О главных героях

Ты слышала раньше, что недостойна

Любви, признанья, тоски.

Не оставалась прилежно спокойной,

Когда душу рвут на куски.

Ты слышала, что не с такими проводят

Досуг и не спят до зари,

Что от таких слишком быстро уходят —

Не разглядев, что внутри.

А теперь я пишу, как была недостойна

Той пройденной ты нелюбви.

Не терзают слова – за тебя я спокойна.

Теперь я пишу по любви.

Вечность

На часах без пятнадцати вечность,

Тихо тащатся стрелки назад.

Утонула в песках беспечность,

Что построила путь наугад.

Милосердие к падшим без бремени,

Жалкой скорби тянется нить.

В отражениях смутного времени

Правды тоже может не быть.

Чёт к ногам, венчик для поцелуев,

Холодный фарфоровый шелк.

На щеках сплетения кружев,

И знамение жизни – пролог.

Нетипичное

Вы убили моих бабочек,

Растоптали нежное.

Из окон многоэтажек

Смотрит пасмурное, вечное.

Хоронила их в баночке

Из-под чьих-то надежд.

Панихида на лавочке,

Да венок из невежд.

По солёным дорожкам

Слёзы чертят пунктир.

Вы не дали бабочкам

Улететь за пределы квартир.

В любовь

Пока ты ещё веришь в любовь,

Протяни мне руку.

О ней исписано столько томов —

Они сулили разлуку.

Пока ты ещё веришь в любовь,

Согрей мои плечи.

Кожи бархатных лепестков

Касаются свечи.

На двоих одиночество вновь —

Объятия лечат.

Теперь я тоже верю в любовь,

Вытянув нечет.

Н.

Я не любила его вчера, я не любила его сегодня. Я любила его всегда.

Ночью, когда слова замирают, мысли рождаются в голове. Наделяя их необычными формами и облачая в причудливые одеяния, мы помогаем им унестись вдаль и оставить нас с прошлым. Наедине слова приобретают новую силу, а чувства становятся ярче. Темнота помогает протянуть руку нашему страху, не отвергая, а принимая его.

Сердце в эти мгновения начинает биться быстрее, кровь, проносясь по нашим венам, становится горячее.

Так нас закаляет страх. Он помогает, не разрушает. С ним лишь нужно познакомиться ближе, чтобы это понять.

Так поняла и я, когда одним апрельским утром ощутила нелюбовь.

Нелюбовь к жизни, дыханию, лепесткам и ветру. Она проявила себя в каждом созвучии и не оставляла надежды на завтра. Завтра, по её мнению, вообще не должно было наступить. В нелюбви сегодня не остается надежд на завтра. Так я для себя и решила.

Прикосновения к коже были – не бархат, а сухие шипы дамасской розы. Цепкими и острыми. Я не хотела ранить; я хотела защищать и оберегать своё сегодня от вторжения. Но это было неправильно.

Неправильно было и то, что моя нелюбовь на самом деле и не была нелюбовью; она всего лишь играла на чердаке, где хранится всякое, что лучше забыть. Она наткнулась на старый сундук и отворила его – внутри оказалась маска из толстого дерева. Её надевают ради неуязвимости. Знаешь, в те самые моменты, когда нежность и ранимость принято защищать. Так вот, нелюбовь надела эту маску, и роли пришлось играть до конца. Раз маска на ней – как же их не сыграть? Ведь антракт ещё не скоро; третий звонок только прозвенел. Полный зал! Аншлаг!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.