Пейзаж с деревом

Глава 2. В гостях у мэра

Думая о «непутёвой» и такой несчастной девочке, Кирилл вошёл в гостиную, озарённую мягким сиянием мерцающих свечей, и огляделся. На диване, обитом местами потускневшим от времени бархатом, расположились ребята. Они были готовы слушать Егора Лаврентьевича, который сидел за роялем. Старик поправил нотную тетрадь. Парнишка приветственно подмигнул друзьям и устроился в кресле. Дед поднял клап[1], коснулся клавиш. Зазвучала каватина[2] Нормы из оперы Винченцо Беллини. Кирилл закрыл глаза и представил небо, покрытое густыми тучами. Но мрак рассеялся, когда лунный свет прорвался сквозь тени и озарил холм с царственным деревом. Ветви тополя раскачивались в такт звучащей музыке, а редкая трава трепетала между корнями. На краю обрыва танцевала девочка в длинном платье из шифоновой ткани, которая развевалась лёгкими волнами и напоминала море. Её движения были грациозными и плавными под лирические звуки, но становились страстными с появлением драматических тонов мелодии. Каждая линия тонкого тела изгибалась, словно ветви на ветру, а танец выражал глубокую безысходность. Под напором воздуха локоны её шелковистых волос скользили по бледному лицу, то прикрывали взгляд, полный грусти, то откидывались в сторону, обнажая его, подобно тучам, которые расступаются и открывают луну в ночной тьме.

Тем временем Ярославна бежала по пустынной улочке к едва угадывающемуся вдалеке чёрному силуэту здания. Вспоминая прошедший день, она поражалась капризам погоды: утреннему солнцу, дневному ветру и вечернему туману. Девочка предъявила охраннику пропуск и прошла через тамбурный пост во двор с клумбами и искусственным водопадом, пустующей детской площадкой с песочницей и качелями, зоной для семейного отдыха с беседкой и мангалом. Она вошла в подъезд и поднялась по ступенькам в просторное фойе с панорамными окнами и громоздким столом из лакированной древесины, за которым сидела костлявая старушка с длинными руками. Укутанная в ажурный палантин консьержка внимательно смотрела в монитор видеонаблюдения, она напоминала большого, раскинувшего сети паука. Поздоровавшись с хранительницей порядка и советчицей по решению бытовых вопросов, Ярославна вошла в кабину лифта с хромированными поручнями и зеркалами на стенах из нержавеющей стали. Девочка грустно посмотрела на обрызганные грязью ботинки, готовясь к неприятной встрече с родителями. Заиграла спокойная музыка. Подъёмный механизм плавно двинулся с места, устремившись вверх. Серебряные створки отворились напротив цифры шестнадцать.

Ярославна подошла к двери и открыла её прикосновением пальца к сканеру, прокралась в прихожую. Навстречу ей никто не вышел. Успокоившись, припозднившаяся дочь прошмыгнула в свою комнату. Свет настольной лампы включился автоматически, и по стенам поползли замысловатые тени от цветов в подвесных кашпо. Переодеваясь в любимую футболку и короткие пижамные шорты, она подумала: «До летних каникул остаётся месяц. Скоро в девятый класс!» Девочка легла на кровать, окружённую невесомыми джунглями из растений, и, накрывшись тёплым одеялом, уснула.

Утро разбудило Ярославну яркими солнечными лучами и коротким стуком в дверь. На пороге появилась красивая ухоженная женщина. Даже в этот ранний час её облик источал безупречную изысканность: густые волосы были собраны в высокую причёску, в ушах поблёскивали дорогие серьги. Изящное чёрное платье до колена подчёркивало стройные ноги в туфлях на танкетке.

«Школу проспала! – Сердце девочки подскочило. Вспомнила: – Суббота же».

– Ты вчера не поужинала, – произнесла мать с мимолётным упрёком в голосе. – И завтрак тоже пропустила. Поднимайся.

Она окинула пренебрежительным взглядом комнату, заметила картину с одиноким деревом. На её лице мелькнуло кратковременное недоумение.

– Умиротворённая скука, – сказала родительница, манерно растягивая слова. – Убери!

– Ну мама, пожалуйста!

– Это не обсуждается.

Женщина плавно развернулась и вышла. Послышался удаляющийся цокот каблуков по паркету. Дочка откинула одеяло, спрыгнула с кровати, зашлёпала босыми ногами по прохладному полу к подоконнику, заставленному вазочками, статуэтками, шкатулками и другой всячиной. Накручивая локон на палец, Ярославна разглядывала через стекло далёкий серый холм. Затем взяла пейзаж и положила его на одну из полок шкафа-купе. Посмотрела в зеркало, что было встроено в раздвижную дверь.

– А я похожа на маму? Глаза такие же большие, только ресницы более пушистые и брови гуще. Нос как у неё, а вот губы пухлее. Волосы непослушные, но, может быть, со временем изменятся. – Она сделала несколько шагов назад, затянула просторную футболку на талии. Критически оценив худые колени, добавила: – С возрастом.

После того как Ярославна умылась, она переоделась в повседневное платье, заплела две косички и, пританцовывая, отправилась завтракать. Несмотря на эпизод с картиной, девочка чувствовала себя небывало счастливой.

Кухня выглядела современной: обеденный стол дополняли стулья на металлических ножках, остальные столы были оборудованы выдвижными ящиками и полочками. Вдоль стен стояли закрытые шкафы для хранения посуды, кухонной утвари, бытовых приборов. Напевая под нос старую добрую песенку, около плиты копошилась Зоя, уже немолодая, полная, но всегда весёлая и энергичная. Мелкие морщинки густо покрывали кожу вокруг глаз и лоб, а глубокие складки пролегли от носа к уголкам рта. Пышные непокорные волосы скрывал поварской колпак, а широкую талию обвязывал фартук. Обычно она носила длинные просторные юбки, лёгкие кофты. Сегодня на ней было платье в крупный горошек. Запястья рук перетягивали тонкие резиновые перчатки. В кухне Зоя чувствовала себя королевой. Кастрюли и сковородки безропотно повиновались её быстрым движениям, помогая создавать кулинарные шедевры. Она обожала кормить людей и видеть их довольные лица.

– Всё остыло. Сейчас подогрею, – сказала кухарка, заметив Ярославну.

Она засуетилась возле пароварки, которая спустя время зашипела, выпуская клубы горячего пара. Перед девочкой появились тарелка риса с растаявшим в горячей белой массе кусочком сливочного масла, чашка какао, разбавленного молоком, и кусочек пшеничного хлеба. Она подула на полужидкую кашу в ложке и отправила её в рот.

– Где ты вчера пропадала? – спросила Зоя. – Родители за ужином ворчали, ох и наслушалась я о методах воспитания.

– Не привыкать, – Ярославна усмехнулась и ответила: – Гуляла по рынку.

– Что-нибудь купила?

– Да. Картину, – она старалась говорить непринуждённо.

В её памяти всплыл образ мальчика с взъерошенными прядями волос и тёмными глазами. Ей не хотелось делиться впечатлениями от встречи с Кириллом и терять свежесть новизны.

– Обычно ты баночки-скляночки покупаешь. – Кухарка поставила на стол вазу с печеньем. – Сегодня вы ужинаете у мэра, он пригласил вас на торжество.

– Эти мероприятия на меня тоску наводят.

Ярославна закончила завтрак и, поблагодарив Зою, направилась к выходу. Уже в дверном проёме девочка столкнулась с Кларой, одетой в сарафан и блузку. Её прямые волосы обрамляли благородный лоб с тонкими, правильно очерченными бровями. Широко расставленные глаза, такие же чёрные, как волосы, при виде Ярославны сощурились, кончик курносого носа поднялся ещё выше, кукольные губы скривились в притворной улыбке.

– Ох! Потеряшка нашлась! Заставила нас всех понервничать. Мама извелась, места себе не находила, отец не мог уснуть, пока ты не вернулась. Скажи спасибо, что не ругают!

– Спасибо.

– И это всё? Ни капли раскаяния! – Клара резко взмахнула руками, как птица, готовая взлететь. Она пронзительно крикнула: – Ты ужасно выглядишь!

Ярославна с трудом сдержала гнев, нахлынувший на неё волной. Хотя разница в возрасте между ними составляла лишь два года, Клара пыталась казаться взрослее. С великим усилием воли девочка не позволила едким словам сестры проникнуть в её сердце.

В конце дня семья в полном составе села в автомобиль и отправилась на приём к Василию Никифоровичу. Спустя некоторое время машина заехала во двор особняка, оставив позади ворота из металлических прутьев, высокий каменный забор и ряды цветущих клумб. Остановилась возле главного входа. Двухэтажный дом со стенами, выложенными фасадной плиткой под природный камень, производил впечатление своим размером. Крыша завершалась невысоким фронтоном[3], украшенным растительным орнаментом. На приподнятой террасе возвышались две колонны, между ними – величественная по размеру дверь. Перед зданием на асфальтированной площадке располагались огромные вазоны с пышными шапками петуний.

Встретить гостей вышел мужчина среднего роста, с лысой головой, круглым лицом и короткой шеей. У него были широкие плечи, упитанный живот, но прямая спина. Дорогой костюм, однотонная рубашка и шёлковый галстук говорили о его положении. Он расстегнул пиджак. Из левого нижнего кармана жилетки свисала длинная серебряная цепочка часов, образуя красивый изгиб до одной из пуговиц. Туфли на ногах блестели. Так же сверкал перстень на пальце руки, протянутой в знак приветствия. Уголки губ мэра приподнялись в подобии улыбки, при этом глаза его оставались холодными.

Отец, мама, Клара и Ярославна проследовали за хозяином в огромный вестибюль, где мраморный пол отражал ряды окон, а с потолка свисала роскошная люстра. Кроме двух мягких диванчиков, здесь не было никакой мебели. На верхний этаж с жилыми комнатами вела широкая лестница, устланная ворсистым ковром. Они свернули направо и попали в вытянутую приёмную, окна которой были декорированы витражами, а освещалась она напольными светильниками. После того как гости миновали ряд открытых шкафов, заполненных книгами, они оказались в просторной столовой, предназначенной для масштабных мероприятий. Её стены украшали фрески с мотивами восточных легенд, они плавно переходили к открытой аркообразной веранде, ведущей во внутреннее пространство двора с небольшим бассейном.

В зале были расставлены столы со скатертями, на них возвышались стопки тарелок и этажерки с бокалами, а графины морсов и соков стояли на плотных салфетках. В воздухе витал аппетитный аромат еды. Гости не спешили, они прогуливались между столами, весело общались, самостоятельно наполняли тарелки разнообразными закусками и располагались возле отдельно установленных тумб.

Закуски были изысканно миниатюрные: канапе с маслинами и карбонатом на тонких ломтиках хлеба, украшенные творожным сыром; куриное филе, нанизанное на шпажки; крошечные бутерброды с рыбой, чёрной икрой и морепродуктами; салаты в изящных тарталетках; маринованные грибы в маленьких корзиночках. На столах находились мясные тарелки с разными видами колбас, отварным языком и нарезкой буженины, дополненные помидорами черри и маринованными корнишонами; сырные тарелочки с фруктами, орехами, виноградом, апельсинами и печеньем. Также были овощные и рыбные блюда, суши и роллы. Все эти закуски выглядели очень аппетитно! Официанты предлагали гостям разнообразные напитки, разлитые по бокалам, которые можно было взять с подноса. Кроме холодных закусок, на фуршете были представлены горячие блюда: вкуснейшие блинчики, жульен в кокотницах и куриные крылышки.

– Я глубоко тронут вашими поздравлениями. Искренне благодарю за тёплые слова. Они действительно сделали мой день рождения особенным и запоминающимся, – чётко и громко произнёс Василий Никифорович, приблизившись к микрофону в центре зала под щелчки фотоаппаратов и яркие вспышки. – Как глава города я вместе со своей командой продолжаю неустанно трудиться над выполнением всех намеченных планов по благоустройству. В ближайшее время мы завершим ремонт дворовых территорий и реализуем программу обновления муниципального общественного транспорта, а также активно займёмся обустройством социальных пространств. Моя работа направлена исключительно на благо родного города, его развитие и процветание! Пусть наш общий дом станет ещё комфортнее, красивее и уютнее для каждого жителя!

Пока публика аплодировала, Ярославна подошла к графинам и наполнила бокал тягучим вишнёвым напитком. Взяв пирожное с тарелки, она поспешила покинуть столовую. Ей захотелось убежать от праздничной суеты, найти тишину и уединение. Уже знакомой дорогой она направилась в приёмную, пересекла вестибюль и неслышно открыла дверь в бильярдный зал.

На поверхность стола, обтянутого сукном и имеющего шесть подвешенных луз, падали яркие лучи светильников на длинных свесах. Они создавали в тёмной комнате загадочную атмосферу. В специальных подставках, словно солдаты на посту, выстроились кии, а игральные шары лежали на полочках. На дальней стене белым призраком выделялся экран для просмотра фильмов, напротив которого стояли кресла и барная стойка с высокими стульями. Девочка собиралась сесть на один из них, но услышала приближающиеся голоса. В панике она метнулась за плотные шторы, которые скрыли беглянку от посторонних глаз. Забытый на столе бокал с соком остался единственным безмолвным свидетелем её стремительного исчезновения. Тишина дрогнула, как тонкий лёд, под тяжестью шагов вошедших. Ярославна прислушалась и узнала низкий тембр Василия Никифоровича. Он рассказывал о чём-то важном, в его голосе звучала неприкрытая гордость:

– В детстве я был слабым и часто болел, сталкивался с насмешками одноклассников. Но, преодолевая все трудности, я учился и постепенно обрёл силу и уверенность в себе. Я овладел искусством достигать своих целей и не сдаваться. Поэтому сегодня принимаю ответственные решения и продолжаю двигаться вперёд.

– Довольны ли жители города своим существованием? – робко поинтересовался её отец.

При звуке его голоса по коже Ярославны пробежали мурашки. Она встревожилась: «Если он найдёт меня здесь, наказания не избежать. Придётся сидеть взаперти». Несмотря на любовь к одиночеству, неделя тишины без единого слова казалась невыносимой.

– Рабочие места есть для всех, зарплату получают вовремя. Не нужно беспокоиться за будущее своих детей. Я устранил очереди в детские сады и школы. Поступление в высшие учебные заведения происходит на конкурсной основе, в зависимости от уровня знаний абитуриентов, – отчеканил мэр.

Ярославна старалась не выдать себя шорохом, осторожно отодвинула край шторы и принялась разглядывать сквозь узкую щель незваных посетителей. Василий Никифорович подошёл к барной стойке, а отец, облачённый в приталенный пиджак сложного кроя, узкие брюки и туфли из дорогой кожи, стоял к ней спиной. Она замерла, став похожей на испуганную мышку, и затаила дыхание, боясь оказаться обнаруженной. Веки её задрожали, и в воображении разыгралась самая нелепая сцена разоблачения.

– Одна тяжесть, которая давит на мои плечи, – это беспросветная мгла смерти сына. – Мэр достал платок, смахнул испарину со лба и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему не хватило воздуха.

Отец, повинуясь невидимой команде, повернулся и машинально провёл длинными нервными пальцами по редеющим прилизанным волосам. Рядом с Василием Никифоровичем он казался блёклой тенью: вытянутое лицо с запавшими щеками, узкие глаза, хищный горбатый нос и губы, вечно сжатые в тонкую линию. Он научился угождать, находясь в постоянном страхе упустить хоть малейшую выгоду. Неутолимая жажда славы и желание выделиться из безликой толпы привели его в высшее общество.

– Кто бы мог предвидеть, что всё закончится так печально, – Василий Никифорович понизил голос до едва слышного шёпота. – Павел должен был отдыхать, а не возиться в своей автомастерской. Всё пошло не по плану. Да ещё эта… с пирожками!

– Вы имеете в виду его супругу? – осторожно уточнил собеседник.

– Мы не одобряли их союз. Упрямство и непослушание привели его к гибели, но ей тоже досталось. Ходит теперь умалишённая.

– Ева?

– Да, в Горске. Проводит бессмысленные дни.

Отец застыл в оцепенении, ужаснувшись своей догадке, и произнёс:

– Художник много лет скорбит, оплакивая жену и дочь. Внук вырос, не зная материнской ласки. Это так жестоко!

– Горе неумолимо меняет нас. Моя супруга оказалась не готова к подобным испытаниям и сбежала, оставив меня наедине с болью. – Василий Никифорович едва заметно приподнял бровь, в его взгляде скользнул отблеск лукавства. – Ты ведь умеешь хранить тайны, не так ли?

Неожиданный вопрос заставил отца закашляться. Мэр, желая поскорее сменить тему, пробормотал, направляясь к выходу:

– Пожалуй, стоит попросить убрать этот бокал… Боюсь, гости нас уже заждались.

Верный помощник, понуро опустив плечи и сутулясь, как серый волк, поплёлся следом. Ярославна восстановила дыхание и выглянула из-за тяжёлой шторы. Она, убедившись, что осталась одна, быстро покинула бильярдную. Девочка проходила мимо шкафов, когда её взгляд случайно скользнул по вертикальным корешкам книг и остановился на уголке бумаги, торчащем между ними. Её охватило необъяснимое любопытство. Рука сама собой потянулась к полке. Это оказался почтовый конверт, аккуратно сложенный вдвое. Ярославна прочитала напечатанный адрес отправителя: «Горск, Тенистая аллея, дом 8». Украдкой положив находку в карман платья, она осознала, что стала невольной свидетельницей чужой тайны.

В это же время во дворе дома художника Кирилл и Лев возились с урбаносипедом, регулируя правую педаль на переднем колесе. Фёдор задумчиво произнёс:

– Как же я мечтаю об углепластиковом техносипеде самой продвинутой модели! С GPS-навигатором, экономным LED-дисплеем, дисковыми тормозами и оригинальной карбоновой рамой.

Он сидел на раскладном стульчике, широко расставив ноги и склонив пушистую голову над схемой одной из основных частей конструкции. Лев ухмыльнулся, внезапно поддавшись забавной мысли:

– Этот без цепи, да ещё и складывается! Идеальный городской велосипед! А тебе, Федя, не техносипед нужен, а лежетрайк, чтобы спортом заниматься, лёжа на боку. Представляешь, надоест крутить педали в полулежачем положении – включаешь электропривод!

– А ты заслуживаешь экосипед! В сложенном виде он поместится даже в сумку! – огрызнулся обиженный Фёдор.

– Опять спорите. – Кирилл бросил недовольный взгляд на друзей.

– Зато нескучно! А ты чего вдруг помрачнел? – поинтересовался Фёдор.

– Меня мучает вопрос, – ответил Кирилл. – Что чувствует человек, когда самые близкие люди не видят в нём ничего хорошего и постоянно критикуют?

Воцарилась тишина. Фёдор с тревогой посмотрел на Льва. Его взгляд спрашивал: «Что случилось с Киром?»

– Человек, подобно цветку, нуждается в заботе, – задумчиво сказал Лев. – Когда родные отворачиваются, возникает ощущение ненужности и страх быть нелюбимым. В таком состоянии легко замкнуться в себе или, наоборот, начать искать виноватых в своих бедах, выплёскивая обиду на всех вокруг.

– Стать одиноким. – Федя положил чертежи в папку. – Это как оказаться на необитаемом острове.

– Решив, что рядом нет друзей, можно не заметить настоящие отношения и не увидеть протянутую руку помощи. – Лев внимательно взглянул на приятеля, пытаясь понять его.

– В стремлении быть любимым нет ничего плохого. – Кирилл установил урбаносипед на подставку.

– Полностью согласен, – поддержал Фёдор.

– Почему ты вдруг заговорил об одиночестве? – прямо спросил Лев.

– Есть одна девушка… Ей сейчас нелегко.

– Ага! Вот где ты вчера пропадал! – Фёдор радостно воскликнул: – Свидание!

Кирилл нахмурился ещё больше.

– И что с того?

– Может, познакомишь нас? – не унимался друг. – Знаешь, когда у меня что-то не ладится, я сразу иду к отцу и маме. Для них я по-настоящему важен. Они никогда меня не осуждают и не сравнивают с другими. Но чаще я всё-таки прихожу к вам.

– Познакомлю, – ответил Кирилл и добавил: – Иногда бывает сложно найти общий язык с родителями, и тогда человек может почувствовать себя покинутым.

– Настоящие товарищи всегда приходят на помощь в нужный момент, – подбодрил его Фёдор. – Наша дружба для меня как спасательный круг в житейских штормах. Она крепче, чем у других, и это делает нас особенными.

– Не забыли нашу первую встречу? – спросил Кирилл и вспомнил давнюю историю.

В первом классе он столкнулся с громилой по прозвищу Каланча, который попытался отобрать его карманные деньги. К счастью, учительница вовремя вмешалась и наказала обидчика. Через неделю, забыв о неприятном происшествии, он отправился к реке, где ему всегда нравилось проводить время. Он подбирал плоские камешки и запускал их в воду, с интересом наблюдая, как от точки падения расходятся круги. Солнце ласково согревало, а лёгкий ветерок приятно освежал его лицо. Вдруг он услышал голос, звучащий как гром: «Смотри-ка, кто тут!» Перед ним появилась высокая фигура Каланчи, а за его спиной маячили двое прыщавых хулиганов. Сердце Кирилла забилось быстрее, в животе похолодело, а кончики пальцев предательски онемели. Его взгляд метался по угрюмым лицам парней в спортивных куртках и штанах. Они начали угрожающе приближаться. Каланча оценил его презрительным взглядом, недобро оскалился и потребовал деньги. Кирилл судорожно засунул руки в карманы, тревожно озираясь в поисках спасения. Вокруг ни души. Казалось, что всё потеряно, и паника сдавила его грудь. Парни сжали кулаки, расстояние между ними неумолимо сокращалось. «Может, мирно разойдёмся?» – робко предложил Кирилл и попытался обойти их стороной. Но они преградили ему путь, крепко вцепившись в плечи. В эту минуту приехали мальчики из его школы.

– На стареньком «Салюте», – добавил Фёдор. – Лёва крутил педали, а я болтался сзади на багажнике, как мешок с картошкой. Каланча резко обернулся, испепеляя нас враждебным взором. Мы спрыгнули с велосипеда, и я прислонил его к дереву. «Что за шум здесь творится? – грозно прогремел Лев, надвигаясь на обидчиков. – Это мой друг! Советую вам убраться, пока не поздно». Напряжение повисло в воздухе, как натянутая струна. Вся их уверенность куда-то улетучилась. Каланча притворно всхлипнул. «Ну чего ты, не плачь, – сказал он тебе, а затем обратился к нам: – Мы всего лишь собирались с новичком подружиться!» Внезапно он кинулся к велосипеду и схватил руль: «Тогда отдайте нам его в качестве небольшой платы за вашего приятеля!» Я хотел ему помешать, но мощный толчок в грудь сбил меня с ног. Да уж, приложился я занятно. Острые камни больно врезались в моё нежное тело.

– Один из хулиганов осмелел и набросился на тебя, – продолжил Кирилл. – Лев не выдержал, с яростным криком «Ах ты!» ринулся вперёд и со всей силы врезал наглецу в живот. Тот скорчился, издал хриплый звук и рухнул на колени. Ободрённый успехом, я прицелился и метко заехал второму точно под глаз. Каланча, не медля ни секунды, запрыгнул на велосипед, разогнался и помчался по тропинке в сторону города. Остальные, опустив головы, поплелись за ним. После этой потасовки вы остались со мной на берегу. Лев, с облегчением выдохнув, подмигнул мне и произнёс: «Теперь мы команда! Больше ты не один, приятель!» Мы пожали друг другу руки и скрепили этим новоиспечённую дружбу.