Елена. Елена

Четырнадцать лет назад в Москве жил один мальчик по имени Дима. Его родители погибли, когда ему было всего восемь лет. Они не смогли выбраться из горящей квартиры, которая загорелась в следствии неисправности электричества.

Дима и его младшая сестра чудом избежали той же участи. А все благодаря Алексею, младшему брату их отца, который в этот день решил отвезти племянников на ярмарку покататься на аттракционах и поесть сладкой ваты.

Когда они вернулись, на месте новостройки номер 20 стояло тлеющее здание с лопнувшими от высоких температур стеклами и почерневшими стенами.

С этого дня двадцатипятилетний Алексей взял племянников под своё крыло. А со временем ему удалось оформить над детьми официальную опеку. Несмотря на то, что Алексей окончил экономический, он работал обыкновенным автомехаником и, разумеется, никогда не располагал большими деньгами. При этом, ему всем сердцем хотелось сделать ребят счастливыми и обеспечить так, чтобы они ни в чем себе не отказывали. Поэтому он сутками напролет пропадал на работе.

В силу вышеупомянутых обстоятельств для маленького Димы самым близким человеком стала его пятилетняя сестра, Лена. Суровое событие, произошедшее с мальчиком в детстве, закалило его характер и научило не терять самообладание, какой бы трудной ни была ситуация. И Дима ощущал на себе определённую ответственность за сестрёнку. Он делал для неё всё – играл с ней, старался развеселить, когда ей было грустно, заботился, защищал от всего, что могло причинить ей вред, решал с ней задачки, которые девочка не могла осилить.

Но шло время. Маленькая Лена взрослела и начинала задавать вопросы: почему у нас нет мамы? где папа?

Помню, Дима умолял:

– Не спрашивай, малыш.

Он хотел, чтобы детство сестры продлилось чуть дольше.

***

Десять лет спустя.

Вот Дмитрию уже восемнадцать. Он стал настоящим красавцем. Смотря на него, нельзя было и предположить, что ему пришлось пережить в детстве. Лишь небольшая тусклая искорка пережитого навсегда запечатлелась в его слегка грустных глазах.

И вот однажды, случилось то, чего так опасался Алексей…Дмитрий захотел учиться.

Алексей, разумеется, был против, ведь он много лет лелеял надежду, что племянник пойдёт по его стопам и, рано или поздно, займёт его место в мастерской. Дмитрий, в отличие от него, не желал себе такой участи.

Между родными разразилась крупная ссора.

В результате парень стал в быстром темпе собирать вещи.

– Замечательно, собирай вещи и уходи! – воскликнул в сердцах Алексей. – Только помни, что ты бросаешь не только меня, но и сестру! Её в первую очередь!

Дима схватил дорожную сумку и на мгновение задержался в дверях.

– Я ей больше не нужен. – заверил он и вышел из квартиры.

– Если уйдешь – не возвращайся! – движимый отчаинием, крикнул Алексей вслед племяннику.

Прибежавшая на крики Елена бросилась вдогонку за братом. На улице она схватила его за руку, умоляя остаться.

– Лен, мне надоело! – воскликнул Дмитрий. – Надоело, что все постоянно решают за меня!

– Прошу, не бросай меня, – произнесла девочка. – Или позволь поехать с тобой.

– Ты что, серьёзно не пониаешь?! Ты мне тоже надоела! Надоело с тобой нянчиться. Я все детство был привязан к тебе. С меня хватит! Я хочу пожить для себя. И я ни за что не позволю тебе ехать со мной. Лёша решил, что я стану механиком; ты, что я всегда буду рядом. Вы распланировали всю мою жизнь, а меня спросить забыли. А, может, я не хочу. Причем ни того, ни другого!

Парень с полминуты стоял молча.

– Дим… – со слезами на глазах произнесла девочка, сжимая его руку в своей.

– Прощай. – коротко отрезал Дмитрий, вырывая ладонь из некрепкой хватки сестры, и быстрым шагом стал удаляться в ночь.

Для Елены Дмитрий всегда был гораздо большим, чем просто брат. Он полностью заменял ей родителей. Девочка не могла высказать все то, что терзало её изнутри. Что она будет делать без Димы? Ведь она так сильно его любит! А когда ей будет грустно, кто обнимет и приласкает её? Лёши почти не бывает дома, поэтому все, что было у девочки, – это Дмитрий. Он был её душе милее всех, он был как звезда на её нешироком горизонте. Елена всегда так любила посидеть и поговорить с ним по душам. С тех самых пор, как не стало их родителей, Дима всегда был рядом. И именно с тех пор, самые тяжелые горести не разрывали ей сердце, потому что только брат всегда умел так утешить и успокоить.

Елена упала на кровать и заплакала. Она была убеждена, что в течение стольких лет была для брата всего лишь обузой.

***

Четыре года спустя.

Уже столько времени Дмитрий корил себя за сказанное в адрес сестры. Он много раз брал в руки телефон с прямым намерением позвонить Елене. Но каждый раз он решал, что в её жизни больше нет места для него. Он был уверен, что сестра не захочет даже слышать его, не то, что видеть. И каждая попытка Дмитрия заканчивалась ничем: он попросту откладывал мобильник в сторону.

Однажды, в очередной раз нажав на контакт Елены, молодой человек увидел справа – "Удалить", слева – "Позвонить". Подумав минуту…Дмитрий нажал на правую кнопку.

Елена же думала о брате каждый день. Просыпалась – думала о Диме; ложилась спать – думала о Диме; читала книги – думала о Диме; слушала музыку – думала, как тебе кажется, читатель, о ком? Ну разумеется, о Диме! Ей хотелось сейчас же броситься к нему, заключить в объятия и не отпускать. Жаль, было нельзя. Но в глубине души девушка надеялась на скорую возможность.

Елена знала, что брату удалось поступить в самый престижный университет страны имени Ломоносова на юридический факультет. И девушке казалось, что она не впишется в его и без того замечательную жизнь.

Эти четыре года, прожитые в дали от старшего брата, здорово подействовали на Елену. И она решилась. Ведь главное, что Дмитрий внушал сестре на протяжении многих лет, так это то, что семья дороже всего на свете и что нельзя просто взять и оборвать связь с родным человеком. Какой бы сильной ни была обида, какой бы угнетающей ни была ненависть, все это пройдёт. Может быть, не сразу, но обязательно пройдёт. Так уверял брат.

Поэтому Елена сделала глубокий вдох и направилась в гостиную поговорить с Алексеем.

– Леша, – осторожно позвала она, – ты можешь дать мне свою машину?

– Да без проблем. – отозвался мужчина, не отрываясь от телевизора, по которому шла прямая трансляция матча Спартак – ЦСКА. – А тебе зачем?

– Я… – Елена замялась, – хочу навестить Диму.

На пару секунд Алексей оставался неподвижен. Затем он поднялся и медленно подошел к племяннице.

– Это действительно то, чего ты хочешь? – серьезно спросил Алексей.

– Да. Мне очень его не хватает, – уверенно ответила Елена. – Я больше не могу без него.

– Ну хорошо. – с этими словами Леша подошел к джинсовке, висевшей на стуле, достал из кармана брелок с ключами и бросил девушке.

– Спасибо. – улыбнулась она. – Это и впрямь важно для меня.

Мужчина кивнул. Повисла неловкое молчание.

– Мне кажется, что я должен тебе что – то сказать, – задумчиво произнес Алексей. – Ах да, на парковке выбери лучшее место, потому что люди – существа привычки, и место, которое ты займешь, навсегда останется за тобой. Советую припарковаться не далеко от въезда, чтобы легче было выезжать. И паркуйся с левой стороны, там всегда ставят машины дружелюбные люди. Не знаю, почему, но это так – паркующиеся справа вечно командуют и вредничают, так было всегда: еще с первых моих дней в институте. Да и на работе тоже.

Алексей подвел племянницу к черной " Тойоте " с номерами Р053УЛ.

– И я знаю, что ты мне ответишь, но… шорты не носи, даже если жарко. Это не солидно. А в жару на клеенчатых сиденьях ты словно пластырь с ноги отдираешь, когда встаешь.

Лена не смогла сдержать улыбки на последнее заявление Алексея, в то время как он продолжал:

– Не стесняйся. Не будь нахалкой, но не стесняйся. Ты производишь прекрасное первое впечатление. Но и со временем тебя полюбят больше и…

– Леша. – прервала девушка непрекращающийся поток наставлений. – Не стоит так за меня переживать. Я уеду всего на пару дней, а не на пару лет. Ты дал мне все, что мог.

– Хорошо. – немного успокоился Алексей и нежно обнял племянницу. – Тогда я могу быть в тебе уверен.

Мужчина распахнул дверь " Тойоты ".

– Абсолютно. – согласилась Лена и завела мотор. – Обещаю, что верну Диму домой.

– Я верю. – улыбнулся Алексей, захлопывая за девушкой дверь автомобиля. Он с горечью наблюдал, как Елена покидает родной дом, чтобы вернуться вместе с братом.

***

Когда Елена была уже на подъезде к стоянке университета, она заметила, что педаль тормоза немного западает. Но девушка не придала этому большого значения и продолжила ехать дальше.

***

Дмитрий мчался на своем мотоцикле по дороге, прямо к площадке МГУ. Он хотел было остановиться, как вдруг его взгляд приковала к себе черная иномарка – седан. Что – то в ней показалось Дмитрию до боли знакомым. И тут он увидел эмблему – это была " Тойота ". Парень не мог поверить своим глазам: неужели это они? Неужели они проехали через пол – Москвы ради него? Неужели все будет, как раньше? Дмитрий даже не заметил, как расстояние между ним и " Тойотой " стремительно сокращалось.

Елена изо всех сил била по тормозам, но машина неумолимо летела на брата. Не оставалось ничего, кроме как резко рвануть руль в сторону.

Дмитрий сделал то же самое, только в противоположном направлении. Парень инстинктивно спрыгнул с " Дукати " и оглянулся назад.

Иномарка кувыркалась и вертелась всеми возможными способами. Наконец, автомобиль остановился – только это уже и при большом желании нельзя было назвать автомобилем, – это была побитая и покореженная груда металла.

Дмитрий направился туда, где уже начинала собираться толпа. Внезапно он почувствовал, что наступил на что – то твердое и плоское. Приглядевшись, он заметил, что это часть оторванных номеров. Парень взял белую половинку в руки. Ему удалось разглядеть всего пару символов, хотя и этого хватило, чтобы почувствовать весь ужас случившегося.

Первая цифра напоминала то ли двойку, то ли пятерку, но вот остальные сохранились полностью: 3 УЛ.

– Нет. – прошептал Дмитрий и со всех ног бросился к " Тойоте ".

Растолкав локтями толпу, он кое – как умудрился протиснуться к центру события.

В паре метров от иномарки парень увидел девушку лет девятнадцати. Ее глаза были слегка приоткрыты, изо рта тоненькой струйкой текла кровь. На лице не осталось живого места от многочисленных ссадин и порезов, которые оставили осколки битого стекла.

– Ленка, – ошеломленно выпалил Дмитрий, опускаясь перед ней на колени. – Милая? – испуганно позвал он, но ответа не последовало.

Дмитрий приподнял сестру на руках и крепко прижал к себе. Ее голова безвольно прислонилась к его груди. Парень приложил ладонь к шее Елены. Пульса не было.

– Нет!.. – воскликнул Дмитрий. – Эй! Эй, ты что?! Ленка, не смей умирать! Слышишь? Не вздумай!

Парень нежно сжал ладонь сестры.

– Ленка, – голос Дмитрия стал тише, – Ленка! Нет, нет, нет! Прошу, не оставляй меня! Открой глаза, ну же! Посмотри – я здесь, видишь? Я рядом. Как в старые добрые времена, – усмехнулся Дмитрий, хотя глаза его уже покраснели. – Я не дам тебе умереть, Лен, ни за что не дам. Помнишь, это же моя работа – присматривать за противной младшей сестрой?

Ласковая улыбка пропала с лица Дмитрия. Он закусил нижнюю губу, тщетно пытаясь удержать слезы, льющиеся из глаз.

– Я не вынесу, если ты уйдешь! – отчаяние полностью завладело душой Дмитрия. – У меня ведь дороже тебя нет никого. Как же это, Ленка? Этого не может быть! Ты должна жить; мы должны всегда – всегда быть вместе. Ленка, пожалуйста! Не бросай меня, не уходи! Прошу… оставайся со мной, сестренка! Ты нужна мне… Ты очень мне нужна!

Дмитрий низко опустил голову, при этом, челкой едва касаясь лица Елены.

– Нет. – прошептал парень. – Еще слишком рано. Что же мне теперь делать?..

***

Раздался громкий звонок в дверь. Алексей убавил звук в телевизоре и пошел открывать.

– Если вы опять хотите провести в моей квартире безлимитный Интернет, лучше бегите сразу! – прокричал Алексей, включая свет. Затем он добавил себе под нос:

– Сейчас я этот Интернет через их кабельщика проведу.

Распахнув дверь, он застыл в изумлении. На пороге стоял его племянник с дорожной сумкой в руке.

– Привет, – робко сказал он.

Алексей пристально посмотрел на него.

– Неужто у нее получилось? – вслух подумал мужчина.

– Что получилось? – не понял Дмитрий.

– Вернуть тебя домой. А я, дурак, сомневался! – усмехнулся Алексей, но, увидев обомлевшее лицо племянника, мгновенно стал серьезным. – Ты в порядке?

– Нет. – выдохнул Дмитрий и, сделав шаг вперед, заключил Алексея в объятия.

– Где твоя сестра? – настороженно спросил мужчина.

– Леша… – сквозь слезы произнес парень, – ее больше нет.

***

22 августа

Был прекрасный солнечный день. На небе не было ни единого облачка, а воздух был чист и свеж. Единственным, омрачавшим его, были люди, облаченные в черный цвет.

Все они поочередно подходили к свежевскопанному прямоугольнику земли, на одной стороне которого возвышалось гранитное надгробие, и клали к его подножию красные цветы гвоздики.

Дмитрий стоял ближе всех и не сводил глаз с черно – белой фотографии Елены, высеченной на надгробии. Люди стали медленно расходиться с кладбища. Алексей подошел к племяннику и положил руку ему на плечо.

– Мы собираемся уходить, – сказал он.

– Я, пожалуй, пропущу чай с пироженами, – монотонным голосом отозвался Дмитрий.

– Не вини себя. Ты ничего не смог бы изменить.

– Теперь не могу, а несколько дней назад смог бы.

– Мне очень жаль, – сочувственно произнес Алексей.

Дмитрий выдержал долгую паузу.

– Я любил ее больше всего на свете, а теперь ее нет! – парень поднял на мужчину полные боли глаза. – Последние свои минуты она потратила на то, чтобы доехать до меня. Она хотела, чтобы мы снова стали семьей. И погибла она из – за меня, Леш. Ты понимаешь, на долю секунды ее жизнь оказалась в моих руках, и я сделал неправильный ход. Я замешкался и потерял ее.

Алексей оставил это утверждение племянника без ответа.

– Ты иди, – умоляюще произнес Дмитрий, – а я ещё с ней побуду.

Мужчина похлопал племянника по плечу и, не спеша, пошел к выходу кладбища.

Дмитрий постоял так еще около минуты, а затем подошел и сел рядом с гранитом.

– Вот видишь, сестренка, как получается. – убитым голосом начал Дмитрий, при этом слегка ухмыльнувшись. – Всю жизнь я оберегал тебя и заботился, как мог, а выходит…сам же и погубил.

Парень быстрым движением провел рукой по лицу, стирая слезы.

– Да уж, – продолжал Дмитрий, – за эти четыре года…Каждый раз, собираясь позвонить тебе, я все время откладывал телефон в сторону, считая, что еще успею. Но недавно… я удалил твой номер, а когда понял, что натворил, и попытался восстановить, у меня ничего не вышло. И я решил, что это к лучшему… Какой же я идиот!

Дмитрий сложил руки перед лицом и возвел глаза к небу, словно в безмолвной молитве.

– Но я и подумать не мог, что просить прощения мне придется у какого – то камня! Наверное, я схожу с ума.. Прости меня, сестренка.

Дмитрий закрыл глаза рукой и дал волю слезам.

– Да как же я без тебя? – с этими словами Дмитрий прислонился лбом к холодному граниту и громко выдохнул. – Но я сдержу свое обещание, клянусь…

Вот уже 19 октября

Дмитрий все так же сидит рядом с могилой Елены Смирновы и смотрит в даль пустым грустным взглядом. Он находится здесь в полном одиночестве. Лишь изредка мимо проходит сторож кладбища. Раньше, он поглядывал на молодого человека с подозрением, но, прочитав в глазах Дмитрия нестерпимую боль, причем не понятно – физическую или душевную, стал смотреть на парня с сожалением.

25 февраля

Дмитрий все также сидит на снегу возле гранитного памятника и время от времени открывает глаза, переполненные скорбью, отчаянием и все такой же, нисколько не притупляющейся болью. Каждая его частица, каждая клеточка хочет умереть.

Сергей Иванович, в очередной раз делая обход, уже давным – давно перестал удивляться постоянному присутствию этого странного человека. Сторож пару раз пытался отправить его домой, но парень все равно продолжал возвращаться сюда изо дня в день с раннего утра и до… вернее будет сказать – раннего утра…

Поэтому, Сергей Иванович молча подошел к Дмитрию и накинул на плечи толстый плед. Ведь на нем были лишь черные джинсы, белая футболка и черная кожаная куртка, как и со дня похорон его сестры. Даже тогда он единственный выделялся среди толпы отсутствием смокинга.

Видимо, он давно уже перестал ощущать жару и холод, влагу и сухость, голод и жажду…

Дмитрий, ничего не говоря, кивнул, благодаря доброго Сергея Ивановича за внимание.

Но однажды, молодой человек перестал навещать могилу сестры, и больше Сергей Иванович не видел этого очень грустного человека. А причиной его отсутствия стала мысль, которая внезапно посетила его голову. И теперь Дмитрий точно знал, что должен делать!

***

[ А Дмитрий Смирнов – это я ].

Он несколько раз повернул колесико компьютерной мыши, чтобы последняя фраза оказалась перед глазами, и перечитал страницу.

[ Дождь по – прежнему глухо барабанил по стеклу. Он распахнул настежь балконное окно. Стук капель стал громче и звонче. Мокрый асфальт внизу отражал тусклый свет нескольких фонарей, установленных в ряд. В доме напротив, в одном из окон, горел свет, как всякий вечер с тех пор, как он бросил самый престижный университет страны и вернулся в родной дом. И, как всякий вечер, в одной из комнат этой большой новостройки сидел в круге света от торшера молодой человек лет двадцати семи и читал книгу. Он сидел неподвижно, словно восковая фигура. В остальных окнах в это время было уже темно, кроме одного окна, чуть выше и чуть левее первого.

Раньше он, бывало, спрашивал себя, кто там живёт, но теперь перестал – не все ли равно? Изнутри его пожирала только одна мысль: " Он так и не успел извиниться перед Еленой за те слова, что были сказаны им в порыве гнева. И, если бы он не уехал в ту роковую ночь, его сестра сейчас стояла бы рядом с ним со счастливой улыбкой на лице, и он тонул бы в ее нежных объятиях. А теперь он уже никогда не сможет этого сделать и сказать, как на самом деле он сильно ее любил. " ]

Он взял с письменного стола рамку с фотографией. Он, Елена и Алексей стоят, обнявшись, а на заднем фоне простирается майский Парк Горького.

Другой фотографии Елены у Дмитрия не было.

После ее гибели дядя собрал все, что хоть каплю напоминало ему о племяннице, которая за столько лет, прожитых вместе, стала для него родной дочерью, и сложил в отдельную коробку. Дмитрий много раз старался отыскать ее, но, несмотря на все попытки, его поиски не увенчались успехом. Правда, иногда Алексей достает эту коробку и с нежной улыбкой перебирает вещи Елены и рассматривает фотографии.

[ Он вынул снимок из рамки, сунул во внутренний карман грубой мотоциклетной куртки. Потом выключил свет и вышел из комнаты. Проходя мимо, он взглянул на спящего тревожным сном дядю и вышел из квартиры.

Дождь не утихал. Рев мотора " Дукати ", отражаясь от темных домов, зазвучал совсем иначе.

Выехав за пределы города, он попал на прямое, как стрела шоссе, которое через километр исчезало в глубоком темном тоннеле.

Включив максимальную скорость, он на полном газу помчался к тоннелю. Днем, при хорошей видимости, вход в тоннель был заметен издалека.

Водители при виде его невольно сбрасывали скорость, словно боясь не попасть в маленькое отверстие.

А ведь не вписаться в устье этого тоннеля было невозможно. Даже ночью.

Разве что промахнешься умышленно, как Дмитрий Смирнов.

А Дмитрий Смирнов – это я. ]

Напечатав внизу номер страницы – 75, он щелкнул кнопкой на клавиатуре, принтер выдал ему готовый черный текст. Он взял листок в руки и присовокупил к остальным. Выровнял стопку, перевернул и положил на письменный стол.

На титульном листе заглавными буквами стояло: ЕЛЕНА. ЕЛЕНА. Строчкой ниже: Личные воспоминания. Имя автора отсутствовало.

Он открыл балконное окно, слушая ровный стук дождя и глядя на неподвижного читателя под торшером.

Потом закрыл окно, достал из шкафа грубую мотоциклетную куртку, надел, выключил свет и зашел в комнату Алексея. Подойдя поближе, он взял с комода пульт и выключил телевизор. Затем стащил со спинки дивана плед и укрыл им спящего в кресле дядю. Перед уходом, он вложил ему в руку их общий снимок в деревянной рамке.

На улице он обошел вокруг своего " Дукати ", попинал ногой шины и, смахнув ладонью капли воды, вскочил в седло.

Когда под окнами новостроек взревел мотор, неподвижный читатель на миг оторвал глаза от книги.

***

[ Заканчивать трудно. Любая обезьяна с клавиатурой может выдать начало, но концовки невыносимы. Ты пытаешься подобрать все концы, но это невозможно. Читатель всегда останется недоволен. Всегда найдутся дыры. Раз это концовка, то все должно свестись к чему – то. Поверьте, это невероятно трудно. ]

Как ты понимаешь, читатель, Алексей остался совершенно один – теперь он потерял еще и единственного сына. Но, кто знает, может быть сквозь бесконечные страдания ему следует гордиться Дмитрием? Ведь он не бросил Елену одну, а пошел за ней до конца. Да! Алексей определенно гордился Дмитрием – потому что тот сдержал обещание, которое дал четырнадцать лет назад. Он клялся, что всегда будет рядом со своей сестрой и всегда позаботиться и убережет. И Дмитрий сделал это.

Вероятно…кто – то сейчас читает предпоследнюю страницу этого рассказа, надеясь, что последняя страница осуществит его желание и вернет в эту историю наших героев. Кто – то находится в самом центре событий с превеликим желанием что – то изменить и думая, что он на месте главных героев поступил бы совершенно иначе. Задумайся, поступил бы? А кто – то лишь открывает эту книгу и начинает внимательно вчитываться в первые строчки, дабы ничего не упустить, и в глубине души его теплится надежда на счастливый конец.

[ К чему же все это сводится? Трудно сказать. Может быть это было испытание? Для Елены и Дмитрия? И я думаю, что они справились. Идя против любви, обиды, боли и отчаяния, времени и расстояния… Они сделали свой выбор – они выбрали семью. Разве… не в этом весь смысл?

Конец. ]

Алексей вытащил из жужжащего принтера пару свеженапечатанных страниц и положил под самый низ этой довольно – таки толстой стопки. Имя автора по – прежнему отсутствовало.

[ P. S. – Несомненно, заканчивать трудно…а впрочем…На самом деле ничего не заканчивается. Правда? ]

Мужчина вышел на балкон и настежь распахнул окно. Неподвижный читатель, словно по сигналу, оторвал глаза от книги и сочувственно посмотрел на Алексея. Мужчина кивнул ему, приветствуя. Читатель сделал то же самое и слегка приподнял с колен книгу, чтобы можно было получше разглядеть название. На обложке большими буквами было выведено: ЕЛЕНА. ЕЛЕНА.

– Может быть… – еле шевеля губами, так, что услышать можно было только стоя рядом с креслом, с сомнением произнес неподвижный читатель, – Шекспир ошибся, и все – таки найдется повесть более печальная?