Хорошие девочки предпочитают плохих мальчиков

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ХОРОШИЕ ДЕВОЧКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ПЛОХИХ МАЛЬЧИКОВ

Глава первая

Лиза

Каково бывает цветам в душной оранжерее? Я думала, что знаю об этом прекрасно. У меня три сестры (надо ли уточнять, что я самая младшая из них?) и заботливые родители. Я всегда была эдакой маленькой принцессой в воздушных розовых платьях. Мне повязывали яркие банты, даже когда в том не было необходимости, мне запрещали состригать пшеничные кудри в школьные годы, а до восемнадцати лет я должна была приходить домой в восемь и ни минутой позже.

Не подумайте, что я жалуюсь. Не так уж плохо, когда у тебя заботливая семья. Но иногда мне начинало казаться, что я фарфоровая кукла, которую бояться даже достать из красивой коробки. Я и сама боялась, что разобьюсь, поэтому не слишком-то старалась постигать внешний мир: кое-как окончила школу, потом институт. Больше времени проводила дома за чтением французских романов, чем на улице. Но никого это не огорчало. Все говорили, что я скоро выскочу замуж, и жизнь устроится само собой. «Кому нужны аттестаты, когда у тебя такие ресницы?.. Вот только, Лизочка, не надо торопиться с выбором избранника!»

Когда мне исполнилось двадцать два, родители переехали в загородный дом, поближе к красотам природы. Все сестры к тому времени жили с мужьями в собственных квартирах, так что я наконец-то была предоставлена самой себе. Вдохнув глоток свободы полной грудью, я закрутила головокружительный роман с парнем из соседнего дома. То есть, это мне так казалось, что головокружительный. Сравнивать было не с чем. Но я с удовольствием и безрассудством, которое присуще только домашним девочкам, вырвавшимся из-под опеки, погрузилась в пучину страсти.

Пока он меня не бросил. Это стало настоящей неожиданностью. Я ревела, как сумасшедшая. Мое состояние было близко к помешательству. Я уже видела себя в белой комнате с мягкими стенами, выцарапывающей его имя на собственных запястьях. Но проснувшись очередным утром вдруг подумала, что разбиваться мое сердце кажется не собирается. А значит, я не стеклянная и переживу это. Сложнее было объяснить то же самое сестрам. Произошедшее заставило всех относится ко мне, словно к тяжело больной.

– Он ведь из такой хорошей семьи, я знаю его родителей! – бормотала безутешная Наташа, которая меня с ним и познакомила, – и надо же, обернулся таким подлецом!

– Ната, он хороший человек! – пробовала возразить я.

– Не говори так, был бы он хорошим, никогда не бросил бы нашу маленькую девочку! Ну ничего. И не таких исправляли.

Я поморщилась, как от зубной боли. Наташа тем временем сноровисто затолкнула в холодильник кастрюлю с куриным бульоном. Старшая из сестер и не принимает возражений. Я собиралась сказать ей, что не голодна и вообще сама в состоянии что-нибудь приготовить, но звонок телефона в коридоре отвлек внимание. Я бросилась к трубке.

– Да?

– Привет, – сказал Пашка. Я поняла, что мне еще больно слышать его голос. – Звоню извиниться. Знаешь, это было неправильно. Ты же такая милая, беззащитная! Мне плохо от того, что я сделал тебе больно! Ты не должна меня прощать, Лиза, я последний падонок, раз поступил так с тобой!

Я сглотнула. Заглянула на кухню, желая убедиться, что Ната все еще там, а не в темном переулке, держит нож возле горла моего бывшего парня.

– Это мои сестры тебя заставили сказать такое? – тихо спросила я.

– Нет… – он замялся. – Э… Ладно, да. Ты же все равно узнаешь. Но честно говоря, и самому неловко, что так вышло…

– Достаточно, – прервала я поток излияний. Слушать все это было неприятно. Я попрощалась и нажала «отбой».

– Ну, сестрички, блин!..

– Ты что-то сказала? – донеслось из кухни.

– Нет, ничего.

Я вошла на кухню. Наташа закончила с бульоном и теперь отскабливала и без того чистую раковину.

– Кто звонил? – невинно поинтересовалась она. Я не стала отпираться.

– Пашка.

Сестра удовлетворенно кивнула:

– Раскаялся, наконец?

Я уперла руки в бока, пытаясь отстоять свою позицию.

– Не очень-то красиво заставлять его позвонить!

– Он еще на коленях к тебе приползет, будет умолять, чтобы впустила, – довольно улыбнулась Наташа.

Меня, кажется, никто не слышал. Я покачала головой.

На следующее утро телефонный звонок на мелкие клочки разорвал красочный сон. Я нехотя открыла глаза и нашарила мобильный на тумбочке.

– Привет, ты как?

Это опять был Пашка, и еще даже толком не проснувшись, я поняла, что начинаю злиться.

– Хорошо. А ты?

– Я? Э-э-э… Нормально, – растерялся он.

– Вот и замечательно! Ты не мог бы больше не звонить сюда?

– Я просто хотел…

Но что он там хотел, я выслушивать не стала, а просто повесила трубку. Может быть я веду себя не красиво, но… А, к черту все это!

Я встала, умылась, заварила кофе. Забралась на стул с ногами и обняла ладонью источающую пар чашку, разглядывая двор за окном. Так, и какие у меня на сегодня планы?

Планов не было, как не было и работы.

Когда-то я грезила журналистикой: беготня по городу, интервью, расследования. Но многочисленные родственники настойчиво и неуклонно объясняли, что девочки с кудряшками не созданы для подобной профессии. Что криминальная журналистика опасна, а глянцевая развращает. В итоге меня пристроили в интернет-журнал для женщин, где мне надлежало писать заказные статьи не выходя из дома. Работы было немного и денег не много, но чего хватало, так это свободного времени.

Решив, что свежий воздух не помешает, я быстро собралась и вышла из квартиры, пряча волосы под капюшоном красной ветровки.

На улице бурлила ручьями весна, самое ее начало, когда мокро, грязно, но уже как-то по-особому легко дышится. Хлестал мелкий дождь, превращая остатки снега в грязную кашу. Я зашла в продуктовый, а потом побрела в сторону парка, наплевав на то, что ноги наверняка промокнут и я испорчу замшевые ботинки. Было здорово просто идти и ни о чем не думать. Я чувствовала, что свободна, впервые в жизни. Мне казалось, что я стою на распутье, что впереди меня ждет собственный выбор, от которого зависит моя судьба.

В сущности, так оно и было.

Я вошла в парк и свернула на одну из размытых дорожек, намереваясь сделать небольшой круг, а потом возвратиться домой.

Хлюпая по кашице из снега и воды, я повернула голову и увидела черноволосого юношу в темном плаще, который лежал на парковой скамье. Его взгляд был устремлен к небу, будто парень старался разглядеть там что-то интересное. Капли дождя падали ему на лицо. Редкой красоты лицо, надо сказать. Я нехотя отвела глаза и пошла дальше. Вот ведь странный субъект, на бомжа он не похож, неужели кому-то может нравиться расслабляться подобным образом?

Я гуляла по парку еще минут десять, а потом повернула обратно. В ботинках уж слишком хлюпало, да и пакеты с продуктами с каждым шагом все больше оттягивали руки. Пора домой.

Все это время мысли были прикованы к незнакомцу. Когда показалась та скамья и лежащий на ней человек, я поняла, что задерживаю дыхание, и сердце мое колотится быстрее. Наверное, загадка этого парня не давала мне покоя.

Отругав саму себя за чрезмерное любопытство, я нехотя пошла прочь. Дождь сменился мокрыми хлопьями снега. Я обернулась. Парень на скамейке практически не поменял позы, а в его непокрытых волосах застревали снежинки.

Я едва заставила себя уйти.

Зайдя в квартиру, я сразу сбросила ботинки и прошлепала на кухню, чтобы подогреть бульон для варки пельменей. Потом отправилась в комнату, по пути разбирая влажные пряди волос, которые наверняка стали кудрявиться даже больше, чем обычно. Когда-нибудь я их обрежу и выпрямлю то, что останется. Будут знать…

От мокрых носков на паркете осталась цепочка влажных следов. Я замерла на пороге комнаты, растерянно оглядываясь. Меня вдруг накрыло ощущение потери. Словно что-то забыла… Я задумчиво почесала одну ногу об другую, как делала в детстве. Мое воображение услужливо нарисовало картинку: черноволосый незнакомец, с удобством расположившийся на этом цветастом диване. Я помотала головой, отгоняя видение. «Вот еще не хватало! Тащить в дом непонятных личностей! К тому же, он не похож на бездомного! Разумеется, ему есть куда пойти кроме моей квартиры, просто он не хочет. Мало ли, что. С девушкой поссорился. Или с мамой…» Бормоча себе под нос отговорки, я осознала, что стою в коридоре и снова надеваю ботинки. «Просто узнаю, что с ним, – заверила себя я, – и тут же вернусь».

Дорога до парка заняла пару минут, потому что я едва не бежала, хоть и посмеивалась над собой. Снег теперь падал с неба в таком количестве, будто весна махнула на нас рукой и передумала наступать, умчавшись в неведомые края. Тропинку занесло. Из-под моих замшевых ботинок летели белые хлопья. Нужная скамейка тонула в белом тумане. На ней никого не было.

Я огляделась. Весь парк казался вымершим, а тишина стояла такая, будто меня заботливо укутали в вату. Я глубоко вздохнула, почувствовав разочарование. Снежинки застревали в растрепанной гриве волос, выбившихся из-под капюшона, и таяли на щеках.

Я немного постояла, прислушиваясь, не раздадутся ли где-то шаги. А потом побрела обратно, смущенная собственным глупым порывом.

Кухня была в дыму – бульон, оставленный мной на огне, выкипел, а сама кастрюля покрылась черной сажей. «Прекрасное начало дня!» – заявила я мирозданию, топнув ногой. Мироздание ответило протяжным мяуканьем. Я повернула голову. По подоконнику со стороны улицы ходила ослепительно рыжая кошка. Подоконник скрипел, кошка душераздирающе орала и скреблась в окно. «О-о-о!» – протяжно вскрикнула я, не найдя подходящих слов. Наверняка сбежала у кого-то из соседей, иначе что ей делать на втором этаже? «Уходи! Иди домой!», – я замахала руками. Кошка грустно вякнула и села на подоконнике, буравя меня умными глазами цвета лайма. «Кыш!» – сказала я, но без всякого успеха. Потом сдалась и распахнула створки окна, потому что все равно собиралась проветрить кухню. Кошка словно того и ждала. Тут же проникла в квартиру и без колебаний направилась к холодильнику, иногда оглядываясь на меня.

– Ну ты подруга, и наглая!

– Мяу! – подтвердила она, строя одну из хитрых кошачьих морд.

– Ладно-ладно. Если подождешь, то что-нибудь тебе поищу.

Кошка подмигнула и улеглась возле холодильника, чтобы я не забыла о своем обещании.

Я проветрила квартиру и даже накормила непрошенную гостью.

– Наверняка ведь, сытая! – попеняла я ей. – Вон бока какие пухлые!

Кошка дернула рыжим хвостом, никак не реагируя на критику, и продолжила вылизывать миску.

– Тебя уже ищут безутешные хозяева! – попробовала я воззвать к кошачьей совести. – Предлагаешь мне этим заниматься? Ладно, повешу объявление внизу. Не выгонять же тебя в подъезд.

Кошка довольно замурчала и принялась тереться об мои ноги. Я сообщила рыжей хитрюге все, что о ней думаю, и ушла в комнату. Там я устроилась в кресле, собираясь перечитать «Джейн Эйр» по пятому разу, накрывшись клетчатым пледом. Не прошло и минуты, как Кошка расположилась на моих коленях, притворяясь маленьким лисенком, который проглотил заведенный трактор. Я и не заметила, как задремала под этот успокаивающий звук.

На этот раз проснуться заставил скрежет открываемого замка. Понятное дело, пришла одна из сестер. Сейчас ругаться будет. Я тяжело поднялась. Кошка скатилась с моих колен. Сердито вякнув, она заползла в кресло и снова заснула.

– Привет! – воскликнула Наташа, переступая через порог.

– И тебе, – сонно откликнулась я.

– Ты заболела? Чего дрыхнешь в середине дня?

Наташа щелкнула выключателем, и в комнате настал свет.

– Нет, не заболела.

Я потерла глаза, недовольно щурясь на сестру. Она бодро улыбалась мне, как всегда полная сил и оптимизма. Говорят, что мы с Наташей не похожи. Я вообще единственная блондинка в семье, Ната же красит волосы в красно-каштановый, а ее кудри во много раз аккуратнее моих. Она высокая, подтянутая, и всегда одета в джинсы и одну из клетчатых рубашек, что так похожи на мужские, но висят в женских отделах. Наташа домохозяйка. Когда она заканчивает работу по дому и отправляет свою дочку на очередную секцию, то приходит сюда и хозяйничает у меня.

– Ты же не хандришь из-за Павлика, правда?

«Павлика!» Сестра, похоже, до сих пор считает, что мы не выросли из детсадовского возраста.

– Не-ет! – возмутилась я. Наташа принюхалась, повернувшись в сторону коридора.

– У тебя что-то сгорело?

Я собиралась ответить, но этого не понадобилась, потому что Наташа увидела… монстра, судя по ее распахнутым глазам.

– Ты… Ты принесла кошку!? – сестра задохнулась от возмущения, заметив на моем кресле рыжий сопящий комочек. Я пожала плечами:

– Она сама пришла.

– Но у тебя в детстве была аллергия на шерсть!

– Теперь нет.

– Ты совсем не думаешь о своем здоровье! – напирала Наташа, грозно подбираясь к главной причине спора. Я мужественно закрыла кресло своим телом.

– Я ее пристрою, она скорее всего потерялась, так что ты не волнуйся…

– И грязи от этих кошек, – как будто не слыша меня, бормотала помешанная на чистоте сестра. – Заразу всякую разносят!..

– Она чистая, домашняя.

– Диван тебе будет драть, потом за обои примется…

– Новые поклею, давно мечтала заняться ремонтом, – я показала сестре язык, как бы говоря, что со мной спорить бесполезно.

– Ух! Ну, Лиза!.. – Наташа погрозила мне пальцем. – Через пару дней сама ее выкинешь! Так что я тебе ничего говорить не буду.

– Спасибо, – мне едва удалось спрятать язвительный тон. Я не собиралась оставлять кошку себе, точнее, даже не думала об этом, но похоже Наташа уже успела мне запретить заводить животных.

Не знаю, люблю ли я кошек. В детстве все мои попытки принести в дом котенка заканчивались ничем – меня всегда заставляли нести его обратно. Да, из-за моей тяжелой аллергии. Но тогда я кошек точно любила, как и многие дети. Получается, даже когда я выросла, то не могу позволить себе живое существо рядом с собой?

Удостоверившись, что мне есть чем поужинать и дав несколько полезных советов, Наташа ушла. А я впервые подумала о том, чтобы сменить замки.

Потом мне стало стыдно.

Глава вторая

Несколько дней я добросовестно расклеивала объявления, а их не менее добросовестно сдирали дворники. Хозяева Кошки так и не откликнулись, и я решила оставить ее себе, тем более, что очень к ней привязалась. Не последним фактором, повлиявшим на мое решение, была Наташа, которая повторяла, что я должна «включить голову».

– Надо дать тебе имя! Нельзя же звать кошку просто Кошкой!..

– А меня все устраивает, – говорили ее хитрые глаза.

– Нет, так не пойдет, – я выразительно взглянула на золотой хвост, заканчивающийся острой кисточкой. – Будешь Морковкой. Для краткости – Морка.

– Мурмяк, – ответила кошка, щуря глаза цвета лайма.

Теперь на улице отчаянно светило солнце. Весна работала без устали, оправдывая те несколько холодных деньков, на которые брала выходные. Дороги превратились в сплошные лужи, но все равно гулять было одно удовольствие. Я намеривалась зайти к своей подружке Ритке и решила срезать путь через парк, где дворники расчистили тротуар от талого снега. Гуляющих людей было много, визжали от радости дети, пили пиво подростки. Но вот я заметила знакомый черный силуэт на одной из дальних скамеек. Тот парень… А я-то уже начала думать, что он мне приснился…

Не веря себе, я пошла прямо к нему. Он сидел, как-то странно сгорбившись, сосредоточенно глядя в одну точку. Теперь парень уже гораздо больше походил на бездомного, его темные волосы спутались и торчали в разные стороны, лицо осунулось и казалось очень уставшим, а хороший плащ был запачкан в весенней грязи. Я опустилась на скамейку рядом с ним. Он даже не шелохнулся.

– У тебя что-то случилось? – заискивающе пробормотала я. Парень мне не ответил и вообще, казалось, не услышал. Так же сидел на своем месте, безучастно глядя вперед и ничего вокруг не замечая. Зато я смогла рассмотреть его, ведь теперь он оказался весьма близко. Не смотря на опущенные плечи и безжизненный взгляд, незнакомец был очень красив. Даже лучше, чем мне запомнился. Он оказался моим ровесником или немного старше.

Я не отставала.

– Могу я чем-то помочь?

– Нет, – глухо произнес он. Так тихо, что я не была уверена – не послышалось ли. Я почувствовала себя глупо. Ну что мне за дело? Что пристала к человеку? Сидит себе, переваривает свои проблемы в одиночестве…

Но мне хотелось ему помочь… Он выглядел таким потерянным и несчастным…

– Если я правильно поняла, вам некуда пойти?

Парень посмотрел мне в глаза. Долгую секунду казалось, что он пошлет меня подальше, чтобы не лезла с ненужными вопросами, но он вдруг улыбнулся. Это была скорее тень улыбки, но на изможденном лице она выглядела очень трогательно.

– Ты все правильно поняла.

Он смотрел так, будто собирался заправить непослушную прядку волос мне за ухо и прикоснуться к пылающей щеке. Я почти осязала его прикосновение. Но ничего подобного незнакомец не сделал. Он просто смотрел на меня, и в его глазах плескалось штормовое море. Пожалуй, я не взялась бы гадать, что скрывается за этим взглядом.

– Я… я… живу одна, так что можете немного пожить у меня. Пока не решите свои проблемы…

Я что, сказала это вслух?!

Незнакомец изучающее смотрел, и бог знает, что видел.

– Хорошо. Пойдем.

Парень поднялся со скамейки, я вскочила тоже.

Я не предполагала, что он согласится! Да еще так легко, словно только этого и ждал! Может я погорячилась? И зачем сказала, что живу одна?.. Дура!

– Передумала?

Если глаза – это зеркало души, то его душа была черной и бездонной пропастью.

– Н-нет.

Да, да, да, я передумала! Но у меня никак не получалось произнести это, глядя на него. Мы шли рядом по парковой дорожке, и от этого сладко и жутко замирало сердце.

Наверное, когда раздавали мозги, я второй раз стояла в очереди за волосами.

– Как тебя зовут?

Ох, как я ждала этот простой вопрос!

– Лиза.

– Ли-за, – он произнес по слогам, будто зовя меня прыгнуть за ним в глубокий колдовской омут. Я заворожено следила за его губами. – Знаешь, что ты в этой куртке похожа на красную шапочку?

– А ты, значит, волк?

Парень ухмыльнулся, показав краешек белых зубов. Я ждала, что он тоже представится, но попутчик молчал.

– Эй! Не хочешь назвать свое имя?

– Тебе нужно имя? – он, казалось, наблюдал за моей реакцией. – Пусть будет… Дима. Да, коротко и ясно. По-моему, мне подходит.

Я приподняла брови.

– Что-то имеешь против?

– Нет…– я постаралась, чтобы голос не звучал так растерянно. Тем временем мы подходили к дому: маленькой и аккуратной пятиэтажке с белыми балконами.

Последний шанс вырваться и убежать. Я искоса взглянула на парня. Поймала взгляд штормовых глаз.

Представить его на обложке глянцевого журнала? Легко!

Я толкнула железную дверь подъезда.

– Только у меня кошка, – сказала на всякий случай. Он пожал плечами, мол, кошка и кошка, какая разница. Мы поднялись по ступенькам на второй этаж, и я немного повозилась, отпирая замок. Дима, или кто он там на самом деле, молча ждал, стоя в шаге от меня. Я отстраненно подумала, что не достаю ему даже до плеча. И что если он захочет меня стукнуть по голове, то сейчас самое время. Мне даже начало покалывать затылок.

Но ничего не произошло. Дима терпеливо дождался, когда я распахнула дверь.

– Ну… э… ладно, проходи, – неуверенно забормотала я, пропуская его в прихожую. И услышала шипение. На пороге стояла Морка, выгнув спину дугой. Торчащая кверху шерсть сделала ее в два раза крупнее.

– Морковка! Ты чего!

Кошка остановилась, подозрительно смотря то на Диму, то на меня.

– Она никогда себя так не вела… Ну то есть она у меня не слишком давно, но…

– Защищает, – со странной интонацией произнес парень.

– Все в порядке, Морка! Все хорошо. Это мой гость, – увещевала я кошку.

Морка рыкнула и скрылась в квартире так же быстро, как и появилась.

– Ого, – пробормотала я, – у меня сторожевая кошка, надо же! Лишь бы она также не бросалась на сестер, а то они меня прибьют.

– Сколько у тебя сестер? – спросил Дима, пристраивая свой плащ на вешалке. Он остался в черной рубашке и брюках.

– Целых три. Одна помешана на контроле, вторая на заботе, а третью нам явно подбросили.

– Ты это о чем?

Я растерялась, не зная, как описать ему Сашу. «Без царя в голове!» – говорила о ней мама. Саша шла по жизни легко и непринужденно, разбивая сердца и не оборачиваясь. Будь она героиней фантастического фильма, за ее спиной полыхало бы красное пламя, сжигая дотла города.

Она делала то, что хотела. Мне никогда не разрешали поступать так же. «Ты же не Саша!» – стыдила меня мама, когда я пыталась следовать за сестрой. Ей все было можно, потому что на нее, если верить родителям, махнули рукой. Исправить подобную натуру казалось делом неосуществимым. А я всегда была хорошей девочкой. Послушной девочкой. Чертовски завидуя безбашенной Саше в ее свободе… Куда-то не туда потекли мои мысли…

Я покачала головой, не желая вдаваться в объяснения. Дима к тому времени уже разулся и обнаружил папины тапочки. С интересом он огляделся.

Родительская квартира, если уж на то пошло, ничего не расскажет обо мне самой. Призраки большой семьи все еще витают в ней. Массивная мебель из темного дерева, ореховый паркет, пестрые тяжелые шторы и диван с креслами в тон к ним. Множество старой одежды в прихожей, широкий ассортимент расчесок, большой выбор туфель и сумок, оставшихся от каждой из сестер.

Я нервно потеребила прядку волос, не зная, что говорить и делать дальше. Как вести себя?

– Воспользуюсь твоим душем? – спросил Дима, выведя меня из оцепенения.

– Что?

– Горячий душ, – повторил он. – Было бы не плохо.

– А, да, конечно.

Я указала на дверь в ванную и что-то пробормотала про чистые полотенца, лежащие в верхнем ящике комода. Абсурдность ситуации не укладывалась в голове.

Поблагодарив, новый знакомый отправился в ванную комнату, а я смогла хоть немного прийти в себя. Из зеркала в прихожей смотрела пунцовая особа с дикими глазами и встрепанной гривой. Да уж, красотка еще та!

– Красная шапочка, – я скорчила зеркалу рожу, слушая, как зашелестел душ. Провела ладонью по ткани Диминого плаща. Кашемир. Вещь была явно дорогой.

Я решила, что если уж состою теперь в армии спасения, то должна хотя бы накормить странного гостя. А потом будет не стыдно завалить его вопросами и решить, что делать дальше.

Когда он зашел на кухню, пахнущий жаром и шампунем, в халате моего отца, на столе дымились желтые ломтики запеченного картофеля и куриное филе. Я постаралась на славу.

– М-м-м! Пахнет очень… – он сглотнул слюну, – вкусно!

Я тоже сглотнула слюну, но совсем по другой причине. Дима был красив, очень красив. Если меня попросили бы описать идеальную внешность парня, я рассказала бы о нем. Эдакий демонический облик, темные волосы, белая кожа, глаза цвета шторма, резко очерченные кроваво-красные губы. Его тело, выглядывающее из-под полураспахнутого халата, казалось совершенным: крепкие рельефные мышцы торса, гладкая сталь пресса. Я почувствовала, как распадаются клетки моего мозга. Боюсь, обратно их уже не собрать.

Откуда он такой взялся на скамейке в нашем провинциальном парке?

Дима подвинул к себе тарелку и принялся за еду.

– Отлично! – заявил он. Тарелка пустела невероятной скоростью.

«Интересно, как давно он ел в последний раз? – подумала я. – Если судить по аппетиту – несколько дней тому назад».

Я сама голода не чувствовала, слишком напряженным было мое состояние. Я должна узнать хоть что-нибудь о своем госте!

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Дима вопросительно поднял глаза.

– Понятия не имею, кто это, – сказала я. Так оно и было. Мои сестры воспользовались бы ключами, а больше я никого не ждала. Я провела рукой по волосам, и пошла в коридор. Звонок прозвенел второй раз. Я заглянула в глазок.

Р-р-р! С той стороны двери маялся Пашка. С букетом цветов, между прочим. Я щелкнула замком и выглянула на лестничную клетку.

– Вам кого? – поинтересовалась так сухо, как смогла.

– Лизка, это глупо. Я к тебе, – и он просочился в прихожую. Умеют же люди быть наглыми!

– Что-то забыл?

– Нет, просто хотел узнать, как ты. Проходил мимо и…

– И мимо цветочного ты тоже совершенно случайно проходил, да?

Он улыбнулся. Улыбка у Паши была хорошая, добрая. Сразу хотелось улыбаться в ответ. Но я сдержалась.

– Ну, вроде того. Держи, – он протянул мне красные розы, обернутые в блестящую фольгу.