Израиль без обрезания. Роман-путеводитель

Бегство от гламура

В небрежно зашторенное окно бил яркий солнечный свет, я с трудом открыла глаза. Зря все-таки вчера снова выпила снотворного: с утра голова гудит как медный колокол! Я взглянула на часы – уже без пяти двенадцать! Снова проспала все на свете, а вставать отчаянно не хочется. Нет никаких сил, последнюю энергию как будто высосало.

Собрав в кулак остатки воли, стащила себя с постели. Контрастный душ немного привел меня в чувство. Я решилась на крайнюю меру: тяжело вздохнув, достала из-за дивана свернутый коврик для занятий йогой и обреченно расстелила его посреди комнаты.

– Не смей расслабляться, Карина! Соберись немедленно! Чувствуй в себе всю гармонию Вселенной! – привычно начала я проговаривать аффирмацию уверенности в себе, как учил мастер на последнем курсе аутотренинга, недавно пройденном.

Усевшись в позу лотоса, я постаралась глубоко дышать на счет и получать из Космоса живительную энергию. Промучившись так минут десять, бросила это бесполезное занятие. Закурила и пошла варить крепкий кофе. Никто пока не изобрел лучшего лекарства от затяжного стресса, даже продвинутые йоги, увы.

По пути нашла на тумбочке мобильный телефон и машинально включила. Вдруг что-нибудь хорошее с утра? Например, Пашка позвонит, одумавшись? Я все еще лелеяла эту дурацкую мысль!

Действительно, тут же раздался резкий противный звонок, я почуяла неприятности. Это был совсем не Пашка.

– Карина! Ну где же ты? У нас съемка срывается! Мы тебя уже пятнадцать минут в бутике ждем! – истерично завизжал в трубку знакомый голос. – Еще и телефон не берешь! Что за дела?

Это Женя, молодая, но очень строптивая журналистка, с которой я в последнее время работала для одного модного глянцевого журнала. Недавно она вступила в романтические отношения с главным редактором Сергеем Краснодольским и, как иногда бывает у молоденьких девчонок в таких случаях, почувствовала себя очень уверенно, обнаглела. Короче, началась «звездянка». Бедняжка, она еще просто не узнала от коллег, что она как минимум третья такая за последний год. Не считая случайных связей… И не стоит делать из этого скандала.

Меня пробил холодный пот. Точно, сегодня на час дня запланирована фэшн-съемка в одном из самых крутых бутиков в Третьяковском проезде!

– Да я тут так… В пробке застряла! – прокричала я в ответ, уже пытаясь как можно быстрее втиснуться в джинсы. – Скоро буду!

Плеснула на лицо тональник, нарисовала глаза и губы, причесалась, схватила кофр с камерой и чемодан с прочими фотоприбамбасами и через две ступеньки, тихо поминая недобрым словом глянцевые журналы, журналисток и редакторов, рванула к машине. Черт, завалена снегом! Пара движений щеткой – и сугроб на колесах срывается с места. Утро понедельника обычного фэшн-фотографа глянцевого журнала, черт бы всех побрал! Нагло прорулив по встречке, к счастью, не нарвавшись на мздоимцев с полосатыми палочками, через полчаса я оказалась в Третьяковском проезде.

Вбегая в бутик, я успела одновременно скинуть куртку, надеть дежурную улыбку и расчехлить камеру. Обычно на публику это сразу действует примиряюще.

– Привет! Будем работать?

Помещение мгновенно окинуто натренированным взглядом.

Старший менеджер и несколько сотрудников сидят с напряженными лицами как будто кол проглотили. На столе – маленькие чашечки с остывшим кофе. Я вижу, какая гамма чувств проходит по лицу Жени. Ей двадцать четыре, и ей кажется, она опытна и хорошо знает жизнь. Только вот пока плохо справляется с мимикой. Это проходит через пару лет работы в модной журналистике. Если после расставания с Краснодольским она в ней продержится хотя бы несколько месяцев!

– Приношу извинения. Пробки. Москва-столица…

Все нормально, сотрудники бутика сразу зашушукались и заулыбались. Не обращая на них никакого внимания, я быстро выставила свет и попросила принести мне кофе. Одна из продавщиц едва не проглотила вешалку от моей наглости и взглянула на старшего менеджера. Та незаметно кивнула. Продавщица кисло улыбнулась и удалилась походкой вышедшей в тираж провинциальной модели. Я продолжила возню с софитами и зонтиками. С презрительной улыбкой на поджатых губках продавщица принесла мне кофе. Жадно выпив его большими глотками, я вошла в привычный рабочий ритм, стало полегче.

– Карина, мы должны отснять сумки, ремни и другие аксессуары. И несколько моделей из новой коллекции… – жеманно поводя плечиками, произнесла Женя. У нее это вторая съемка в жизни. У меня – тысяча вторая. Поэтому я прекрасно знаю, что, даже если бы я опоздала на час, продавщица все равно сделала бы мне горячий кофе. А старший менеджер вежливо улыбнулась, поскольку их прямая пиаровская заинтересованность – засветиться в одном из самых популярных глянцевых журналов. И ради этого с высоты своего положения не грех и потерпеть идиотские опоздания и прихоти раздолбаев-фотографов и стремных журналистов.

Съемка прошла нормально. Продавцы и менеджер охотно позировали на фоне своей сверхдорогой и временами довольно безвкусной продукции. Больше всех, по неопытности, в кадр лезла Женя. Она же пыталась выстроить композицию и ракурсы. Я послушно фотографировала, следуя ее указаниям, сдерживаясь из последних сил. Малышка, она еще просто не знает, что все равно фото с ее смазливой глупой мордашкой гламурный самодур-редактор никогда не опубликует, даже несмотря на внезапную интимную близость.

После двухчасовой съемки Жене, как автору будущего хвалебного материала, торжественно вручили двадцатипроцентную скидочную карту, а мне достался фирменный пакетик, в котором сиротливо лежало несколько пробников духов. И на том спасибо!

Я подумала вдруг, что вряд ли что-то в профессии и извилистом течении псевдогламурной жизни сможет меня удивить. Жить вовсе не страшно, как модно сегодня говорить. Жить – скучно.

Распрощавшись с подобревшими вдруг продавцами и менеджером, которые сладко попросили меня закинуть им по возможности лучшие фото, я прыгнула за руль своей видавшей виды «тойоты».

Куда дальше? Я колебалась ровно пару секунд. В этот момент снова затрещал мобильный.

– Карина, ты не могла бы прямо сейчас заехать в редакцию? – строгим голосом спросила меня Лола, заместитель главного редактора.

Она – нормальная баба, уверенная, сильная, только чересчур зацикленная на моде и конченная шопоголичка, увы. А все от чего? От несчастной личной жизни, конечно. Гламурный фасад и престижная работа – не гарантия успешного брака. Или хотя бы продолжительного романа.

– Да, скоро буду!

– Давай в кафе рядом с редакцией, чаю попьем! Надо поговорить!

– Отлично!

Я уже поняла, что у нее ко мне некий приватный разговор, наверняка неприятный. Через сорок минут я добралась до кафешки и кое-как втиснула машину поперек бордюра. Лола уже заждалась меня. По выражению ее лица было видно, что она слегка взволнована.

– Каринка, ты опять за свое! – сразу накинулась она на меня. – Ты сегодня сильно опоздала на съемку!

– А что, наша звездулька уже нажаловалась? – ухмыльнулась я.

– Мне еще один свежевыжатый апельсиновый сок! – бросила Лола официанту.

– А мне – двойной эспрессо!

– Сколько можно пить кофе, Карина? Это же вредно для здоровья! – картинно всплеснула ручками подруга.

– Наплевать! Хоть при мне выйди из образа, плиз. Ты переигрываешь. Жить – вообще вредно, ты лучше меня знаешь! Так что там еще случилось? – Я закурила, с удовольствием наблюдая, как шарахнулась от меня Лола.

Она курила всю жизнь, а в прошлом году бросила, поскольку курить в Москве нынче не модно. Хотя иногда не выдерживает и курит тайком за углом редакции, но все делают вид, что не знают об этом.

– Женя позвонила в редакцию и настучала главному, что ты снова опоздала. И была очень нервной, вела себя вызывающе.

– Это кто еще нервный! – снова ухмыльнулась я. – И что? Ты сомневаешься в моем профессионализме?

– Да нет, что ты! – моментально дала обратный ход Лола. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! Но Краснодольский… Он был в ярости. Я старалась тебя отмазать, как могла.

– Если журнал хочет расстаться со мной… – Я взяла театральную паузу, балуясь колечками дыма.

– Каринка, перестань ломать комедию! Никто не собирается с тобой расставаться. И в квалификации твоей никаких сомнений нет. Все знают, что ты в фэшн-фото одна из лучших!

– То-то же! – удовлетворенно кивнула я. – Тогда какие проблемы?

– А такие! Пойми, я твой друг! – сказала Лола, беря меня за руку. – Я знаю, что у тебя в последнее время проблемы. В личной жизни и вообще… Но это не должно отражаться на работе, понимаешь?

Я кинула на Лолу быстрый вопросительный взгляд и нервно хихикнула.

– Что, уже донесли? Кто, интересно?

– Ты же знаешь, редакция – натуральный гадюшник! – после секунды замешательства вздохнула Лола. – Когда я три года назад разводилась с Антоном, все тоже знали и обсасывали это на каждом углу – некоторые с сожалением, большинство с радостью! Поэтому и про твою историю с Павлом, увы, всем уже известно. Но ты не переживай, скоро всем надоест ее обсуждать, появится что-то свеженькое… Вот, например,

Анжелика, ведущая с МТВ, себе грудь пришила. На следующей неделе из клиники выйдет. Был первый размер – стал пятый. Чем не повод для новых сплетен?

– А про меня-то что известно? Что Пашка меня бросил? – все же немного занервничав, спросила я и заказала коньяк. – Красивый мальчик из модельного бизнеса предпочел стареющую бизнес-леди неуравновешенному и эмансипированному фэшн-фотографу?

– Ну перестань, Каринка! Ты не банальный фэшн-фотограф, зато она – старая карга с большими бабками и пластикой всего тела… И это тоже всем известно. У нее на бедрах страшный целлюлит, между прочим! Мало ли что мелют! Не смей пить, ты же за рулем! И мне не наливай! Я… вообще не пью!

– И давно ли? – хмыкнула я. – Эти байки ты своим гламурным мальчикам рассказывай! Выпьешь за подругу, ничего не случится. Я с тобой три года назад бочку всякой дряни выпила! – Мы чокнулись пузатыми бокалами. – Так что говорят? Ну, не бойся, только честно!

– Что Пашка ушел от тебя, поскольку хотел спокойную, обеспеченную жену со стабильным финансовым положением, которая восхищается им, пытается его понять, а не бегает с утра до ночи по фотосессиям… – пролепетала Лола и покраснела.

– Все ясно, я мало восхищалась его неземной красотой и мало зарабатывала! – мрачно сказала я и заказала еще выпить. – А долги его карточные чужой дядя платил! И съемки рекламные на TV устраивал через своих знакомых тот же дядя. Ладно, проехали. Дядя был полный идиот. И что в нашей редакции по этому поводу говорят?

– Ржут в основном. Никто с самого начала не верил, что у вас что-то путное выйдет. Вы слишком разные. Было же понятно, что он у тебя от большого отчаяния.

– Надо же, какие все умные! – хмыкнула я.

– Пашка – смазливая мордашка! Краснодольский сказал, что в принципе его понимает. Марго – очень удачная, редкая партия!

– Еще бы! Сам-то и полгода ни с кем не продержался! Обеспеченная вдова – мечта любого пидора! – в сердцах заявила я. – Все мужики вокруг инфантильные нарциссы в душе! Она его кинет.

– Я и не сомневаюсь. Пашка – игрушка на час, только ты его два года терпела, со всеми изменами. А еще говорят… Только ты не обижайся, Карина. Ты же моя подруга, мы столько лет… Я тебя так понимаю! Говорят, ты много работала последнее время, очень устала. А тут еще вся эта история с Пашей… Я думаю, тебе надо отдохнуть.

– Значит, ты озвучиваешь коллективное мнение редакции? Что, уже и в психи меня записали? – Я хлебнула коньяка и, морщась, закусила лимоном. – В буйные?

– Не то чтобы, но почти. Ты такая нервная последнее время стала, везде опаздываешь, хамишь, выглядишь неважно. Еще и по тренингам ходишь, по психологам разным. От них – один шаг до психиатров!

– И про это уже знают! Молодцы! Быстро.

Лола закатила глаза и пожала плечами, что означало утвердительный ответ.

– И что мне теперь делать? Я при таких раскладах в редакцию больше ни ногой! Чтобы все смотрели и думали, как меня Пашка кинул… И смеялись надо мной! Нет уж! – Всхлипнула я.

– Да, ты права. Надо взять паузу, чтобы все утряслось! Мой тебе совет, – сразу оживилась Лола, – уезжай из Москвы, отдохни. Все образуется. Вот увидишь!

– Если честно, меня до смерти заели эти съемки в бутиках! – вдруг сказала я.

– Да что ты городишь, Каринка! Ты напилась просто… И я вместе с тобой. Средь бела дня! Ужас какой! Ничего, завтра будет новый день и все наладится. Только не говори никому, что я с тобой пила! Не поймут ведь! Я же – за здоровый образ жизни! У меня даже рубрика такая!

– Ничего больше не наладится, Лола! – меня потянуло на откровения. – Я тебе честно скажу. Когда-то я мечтала работать для глянцевых журналов, это казалось мне вершиной успеха. Но сейчас все изменилось. Мне скучно. Все одно и то же: модели – бутики – шмотки, шмотки – бутики – модели. Никакого творчества, фантазии, полета!

– Ты хочешь творчества и полета? – изумленно посмотрела на меня Лола. – Но тебе же платят неплохие деньги и к тому же терпят все твои опоздания, капризы, причуды… Ты всегда в гламурной тусовке, среди знаменитых людей. Разве это не творчество?

– А мне всего этого не надо! Может, я совсем другого всю жизнь хотела.

– Ты точно устала! – озабоченно посмотрела на меня Лола.

– Я сама не знаю…

– Ничего-ничего! – Успокаивающе погладила меня по плечу подруга. – Мы дадим тебе отпуск. И премию. Поезжай на месяц-полтора, отдохни где-нибудь. Забудь вообще про моду. Оттянись по полной! Море, СПА, новые впечатления – лучшее лекарство! Мы как раз закроем последними фотками следующий номер. Выплатим тебе гонорары авансом. Понимаешь, Краснодольский сказал, что не будет больше терпеть тебя в таком состоянии…

– Да я этого Краснодольского, знаешь, где видала? Я сама его терпеть больше не могу! Пусть его Женька терпит! – огрызнулась я, потом тормознула и потерла ладонью лоб. – Ты на самом деле думаешь, что мне нужен отдых?

– Однозначно! – воодушевилась Лола. – А потом с новыми силами… Такой проект замутим, конкуренты умрут от зависти! Я же знаю твои таланты!

– Может быть, и правда, уеду… – растерянно произнесла я. – Только куда, с кем?

– Слушай, у тебя в телефоне сотни контактов. Позвони кому-нибудь! – пожала плечами Лола. – Отправляйся на все четыре, чтоб я тебя тут больше в таком настроении не видела! Только не забудь, нам завтра нужны фото с сегодняшней сессии!

– Да сделаю, сделаю, не волнуйся! А ехать-то куда? Еще и Новый год на носу.

– Вот и здорово! Езжай, куда бог пошлет!

– Хорошенький ответ!

Мы распрощались, и я закоулками, чтобы на ментов случайно не нарваться, тихонько порулила в сторону дома. Может быть, Лола права и мне действительно просто надо отдохнуть, сменить обстановку, и все наладится?

Вечером я дремала перед компьютером, редактируя снимки в фотошопе, как вдруг снова зазвонил телефон. Никакого покоя в жизни – ни днем ни ночью!

– Кариночка, ты? – защебетал в трубке веселый голос с акцентом. – Как я рада тебя слышать! Это Мила, Мила Зильберштейн, ты помнишь? Твоя одноклассница. За одной партой в школе сидели. Я у тебя еще математику списывала все время. Помнишь?

– Милка? Ты, неужто? – остолбенела я и сразу встряхнулась. – Как ты меня нашла?

– Очень легко! – на том конце раздался заливистый смех. – Сейчас все кому не лень друг друга через Интернет находят. Я недавно зарегистрировалась на сайте «Одноклассники», сразу тебя искать стала. И нашла! Ты почти не изменилась.

– Милка! – Мне показалось, в моей жизни начинается нереальный камбэк. – Ты же уехала, когда мы были…

– В восьмом классе! – снова рассмеялась моя школьная подруга. – Потом ты тоже куда-то пропала…

– Знаешь, учеба, смены адресов, съемные квартиры…

– Вот и у меня так же! Закрутила жизнь!

– Милка! Как вообще твои дела? – я вдруг взорвалась приступом неуместной радости. – Если бы ты знала, как я рада тебя слышать! У меня тут такое происходит…

– Я тоже очень рада, ищу тебя последние года три. Ни в одной редакции не дают твоих телефонов. Как я? Нормально. Уехала в Израиль, отслужила в армии, вышла замуж, развелась. Сейчас владею небольшой турфирмой, живу в Тель-Авиве. Все неплохо! Только скучаю иногда. Все классно, но вроде чего-то не хватает. Ностальгия, наверное.

– А дети есть?

– Да, дочка Дана, учится в школе. Настоящая израильтянка! Ты не поверишь!

– Ну ты даешь… – выдохнула я. – Не верю до сих пор, что ты меня нашла!

– А как ты? Все в порядке? Я видела в Интернете, ты известный фотограф, лауреат нескольких премий… Молодчина! Наверное, зарабатываешь хорошо.

– На жизнь хватает. Но это все неважно. Так, все по-старому. Детей нет, мужа нет, последний бойфренд ушел месяц назад… К сорокапятилетней вдове! Она миллионерша…

– Бедная моя! – сочувственно вздохнула Милка. – А ты знаешь, приезжай ко мне! Отдохнешь немного. Израиль – очень красивая страна. Не пожалеешь! А может, и замуж сосватаю. У меня рука легкая.

– Правда? Ты меня что, прямо в гости приглашаешь? – не поверила я. – Я только сегодня думала, куда бы поехать, чтобы сменить обстановку и в себя прийти немного. Одна ездить за границу не привыкла.

– Вот и здорово! Приезжай! Поживешь в Тель-Авиве, придешь в себя. У нас тут весело! Будет желание – поездишь по стране с экскурсиями… Встретим Новый год. Поболтаем, наконец! Сколько мы не виделись?

– Лет пятнадцать? – навскидку предположила я.

– Шестнадцать с половиной! – уверенно сообщила Милка. – Я тебе сброшу в почту все, что ты должна делать, чтобы быстро получить визу. Бери отпуск – и никаких отговорок! Мы с Даной тебя ждем!

Я окончательно вышла из транса и в состоянии внезапной эйфории сразу перезвонила Лоле.

– Ты была права. Мне нужен отпуск. Я решила – лечу в Израиль!

– Ну ты даешь! Скорость, как у самолета! – изумилась та. – Вот молодец! В Израиле обрати внимание на молодых сефардов…

– Сефарды? – рассеянно переспросила я. – А вот тут лучше обойтись без сефардов! Был у меня один сефардский активист местного еврейского движения – знал, где общинный дом находится да на какое место кипу надевать. А еще пугал всех своих любовниц тем, что никому ничего не оставит, а все свои деньги истратит на покупку нескольких израильских танков, чтобы они на его наследство губу не раскатывали. Жмот был страшный, в постели – никакой, с хроническим страхом перед браком к тому же. Так вот он, когда новых девочек окучивал, себя иначе чем потомком великих сефардов, знатоком Торы, не называл. Еврейская белая кость!

– Это ты о ком? – насторожилась Лола.

– Да о Вите Пферде, ты его знаешь. Если все сефарды такие, как он, – лучше держаться от них подальше! – сказала я.

– Тебе просто не повезло! – убежденно сказала Лола. – Я думаю, Витя Пферд никакой не сефард, а просто жмот! И нечего на него обижаться. Я тебе еще тогда по поводу вашего романа высказывалась, но ты не слушала!

– Ты думаешь, у меня с ним ничего не получилось бы?

– Уверена в этом! У него ни с кем не получится. В Израиле все по-другому! На самом деле секс с обрезанным евреем вообще не поддается никаким описаниям! Евреи – суперлюбовники.

– Поговорим через месяц! Фотки завтра в редакцию с утра на диске закину. И будь что будет!

– Ты только не пропадай! – попросила Лола. – Звони! А если подходящий жених для меня подвернется – тоже не теряйся! Сразу скажи, я быстренько подъеду. И привези мне соль для ванны с Мертвого моря. В Москве так много подделок… Завидую я тебе!

Первые приключения

Через неделю я с новой стильной прической от модного парикмахера и новыми надеждами приехала в аэропорт, чтобы зарегистрироваться на рейс компании «Эль-Аль».

– Вы летите одна? – с подозрением спросил меня молодой широкоплечий человек, регулирующий очередь.

– Да.

– Проходите к третьей стойке. Я послушно прошла.

– Служба безопасности «Эль-Аль». Мы зададим вам несколько вопросов, касающихся безопасности вашего полета, – как робот, сообщил мне неулыбчивый человек в темном костюме. – Какова цель вашего визита в Израиль?

– Меня подруга пригласила… Представляете, с восьмого класса не виделись!

– Первый раз в Израиль?

– Да.

– Вы всегда летаете одна?

– Да, частенько.

Молодой человек посмотрел на меня с большим подозрением.

– А как зовут вашу подругу в Израиле?

– Мила Зильберштейн. Точнее… так ее звали шестнадцать лет назад. Сейчас – Мила Грубер.

– А где она живет?

– В Тель-Авиве, у нее своя квартира. Офицер, казалось, был удовлетворен ответом.

– Мы осуществим проверку вашего багажа. В нем есть предметы, связанные с электричеством? И что в вашей большой сумке?

– Я фотограф. У меня с собой камера, объективы, зарядные устройства к батареям фотоаппарата…

– Мы должны их проверить.

Мой бесценный кофр и чемоданчик с аппаратурой унесли. Минут пятнадцать ожидания оказались достаточно нервными.

– Вы можете забрать фотоаппарат, – сообщил наконец молодой человек, – но кофр мы оставим у себя до посадки. Кстати, что именно вы собираетесь фотографировать в Израиле?

– Все! – опешила я. – Достопримечательности, лица евреев, арабов, Иерусалим, сектор Газа…

– Сектор Газа? – вскинул брови офицер. – Подождите тут!

Я попыталась возмутиться – тщетно! После некоторой паузы и тщательного перебора трусов в чемодане, сборки-разборки штатива мне выдали-таки на руки заветный посадочный талон и паспорт, отпустив для прохождения паспортного контроля. Я насилу упросила стража порядка хоть кошелек из кофра забрать, чтобы кофе выпить. Хорошенькое начало путешествия!

Но этим дело не закончилось. На входе в самолет меня ожидал очередной сюрприз.

– Карина Малинина? – спросил меня сотрудник службы безопасности. – Пройдите, пожалуйста, со мной.

Я прошла в стеклянный аквариум, печально наблюдая за тем, как в самолет пропускают других пассажиров. Гораздо более подозрительных, чем я.

– Отдайте вашу камеру!

– Но ее уже досматривали! – возмутилась я. – Что за дела?

– Необходим повторный досмотр!

Тон офицера был непреклонным, я повиновалась.

– Пройдите, пожалуйста, сюда! – меня пригласила за занавеску строгая девица в форме. – Раздевайтесь!

– Как, совсем?

– До нижнего белья.

– Но почему?

– В интересах безопасности авиалиний. Я повиновалась.

Девица долго досматривала меня газоанализатором, это было похоже на издевательство.

– Может, еще куда-нибудь мне эту штуку засунете? – не выдержала наконец я. – Вдруг там что-то неожиданное обнаружится?

– Понадобится – засунем! – невозмутимо ответила сотрудница «Эль-Аль». – А будете хамить – снимем с рейса.

Я наконец-то поняла, что лучше мне помолчать.

– Ваши сапоги мы вынуждены сдать в багаж! – огорошил меня на выходе из кабинки офицер.

– Но почему? Вы объясните. Что, есть какие-то подозрения по их поводу?

– Имеются… – отводя глаза, сказал офицер. – У вас в чемодане есть другая пара обуви?

Еще через пятнадцать минут на борт подняли мой чемодан. Перерыв содержимое, уже изрядно помятое и прощупанное сотрудниками «Эль-Аль», я извлекла на свет божий старые кроссовки.

– А сапоги хоть можно в чемодан положить? – с надеждой спросила я.

– Нет, – офицер уже заворачивал их в целлофан.

– Осторожней, это очень дорогие сапоги, «Эска-да», – взмолилась я. – Каблук может сломаться.

– Нечего летать в такой обуви, к тому же на шпильке! – отрезал офицер. – Вы не на парад мод едете! И заберите ваш кофр! Чемодан с аппаратурой полетит в спецотсеке, получите его на выходе.

– Удивительно, что вы там ничего не обнаружили! – съязвила я.

Я последней вошла в самолет. Стюардессы посмотрели на меня неприязненно. Рейс уже задерживался.

На соседнем месте сидел черноволосый молодой человек. Прижимая к груди кофр с камерой, я протиснулась на свой трон.

– Простите.

– Ничего страшного! – улыбнулся он.

– Ваши места расположены рядом с запасным выходом! – нависая, пророкотала стюардесса. – Ваша ручная кладь должна быть наверху!

Проклятый кофр! Я направилась обратно к проходу. Вежливый молодой человек приподнялся.

– Там есть место! – доверительно сообщил он. – Давайте я помогу!

– Замечательно! – сквозь зубы пробормотала я, с шумом открывая багажное отделение. – Сама справлюсь!

Оценила обстановку. Наверху лежала пара пакетов, кейс и черная шляпа, занимавшая половину отсека. Я без колебаний взяла шляпу и попыталась пристроить ее на пакеты, чтобы освободить место для кофра. В этот момент, вскочив со своего места, истошно заголосил еврей с рыжей жидкой бороденкой и едва не набросился на меня.