Психологические особенности счастливых и несчастливых семей. На основе исследования реальных пар + практические рекомендации

1.1.Сущность жизненных сценариев. Теоретический анализ в различных психологических концепциях

Все счастливые семьи – счастливы одинаково, все несчастные – несчастливы по-своему. Народная поговорка, отражающая сценарность поведения большинства людей в семьях. У каждой конкретной семьи свой жизненный путь, состоящий из жизненных путей мужчины и женщины. Каждый член семьи со своей биографией. Так почему же в одних семьях се складывается удачно, царит любовь и счастье, а в других люди тянут лямку тяжелого неудачного брака. Почему одни удовлетворены своей семьей и партнером в частности, а другие нет. Часто, день за днем, люди плывут по течению жизни, взаимодействуют привычным образом и даже не задумываются, что можно что- то изменить.

Впервые теория сценария была разработана Э. Берном и его коллегой К. Стайнером, в середине 60-х годов прошлого века. С тех пор эта тема была развита и доработана многими авторами-психологами. Концепция сценария стала основной в теории трансактного анализа Э. Берна. В настоящее время, вместе с моделью эго-состояний является базовой составляющей трансактного анализа. В книге «Люди, которые играют в игры» Э. Берн говорит: «Человек действует по своему сценарию, потому что сценарий закреплен в его сознании родителями в очень раннем возрасте; он остается верен этому сценарию всю жизнь, даже когда физические голоса родителей замолкли. А наш человек тем временем сидит за пианино и барабанит по клавишам, и у него возникает иллюзия, что именно он исполнит народную песню или величественный вальс» [8].

Мы понимаем, таким образом, что в теории Э. Берна ведущей идеей является то, что жизненные сценарии основаны на запрограммированном родителями образе жизни и мыслей, ценностных установок и поступков.

Каждый человек это единый организм, абсолютное целое, как в психологической жизни, так и в комплексе взаимосвязей между телом и мозгом. Известный психолог А. А. Адлер считает, что человек является «единым и самосогласующимся организмом». Теория А. А. Адлера называется «Индивидуальная психология». Понятие сценария в жизни человека так же прослеживается в работах А.А.Адлера. Жизненный сценарий А.А.Адлер определил как структуру самосогласующейся и единой личности, единство в каждом организме, а именно в его сознании, бессознательном, в его действиях, чувствах, мышлении. Жизненный сценарий, с позиции А.А.Адлера это множество соединений черт, привычек и разнообразие паттернов поведения, которые в совокупности определяют видение существования, «картину мира» индивида. Исходя из этого, основной идеей его трудов является, что у каждого человека свой неповторимый сценарий жизни.. А. А. Адлер предполагал, что наша человеческая жизнь, вся судьба каждого индивида, все его победы и поражения, весь его жизненный путь уже расписан и предопределен в сознании сформировавшемся у ребенка к 3—6 годам жизни, и практически не подлежит корректировке. Именно к этому возрасту, писал А. А. Адлер, постигается значение жизни. Ребенок, достигший пятилетнего возраста, уже имеет свой утвердившийся паттерн поведения. Схожее понимание в определении жизненного сценария мы видим в теоретических обоснованиях доктор психологических наук, профессор А. Шутценбергер, представительницы трансгенерационного подхода, понимая под этим явление самопрограммирования личности. Подробно тема сценариев прослеживается в ее книге «Синдром предков» – повторение ошибок и позитивного опыта предков, допроживание проблемных сценариев как отработка «судьбы, кармических задач» на основе этой теории создаются геносоциограммы с целью предсказания дальнейшего сценария развития жизни у человека. [41].

В когнитивной психологии жизненный сценарий связан с понятием «скрипт» – схемой действий автоматизированного характера, независящей от какого-либо выбора человека, так же закрепленный родителями или социальной ситуацией развития в раннем детстве. Л. Л. Кац в определении жизненного сценария вводит понятие ментальной карты как совокупности элементов, обусловливающих специфику мировоззрения, мировосприятия и поведения личности. Согласно автору, именно жизненный сценарий придает смысл всему жизненному опыту человека [52]. С самого раннего этапа развития, включая и пренатальный период, по С. Грофу [14], жизненный сценарий формируется под влиянием родителей, воспитателей и значимых других. Эта теория очень близка к теории А.А.Адлера. Согласно А. Адлеру, фундаментальную значимость в этом отношении имеют первые пять лет жизни человека, по истечении которых в реальности происходит воплощение им жизненного сценария [1]. И значительных изменений, согласно указанных ранее теорий, в жизненный сценарий человек практически уже не вносит, т.к. он записан глубоко в подсознании, в бессознательном.

Ряд исследований были посвящены изучению отдельных аспектов и факторов формирования жизненных сценариев: особенностей содержания жизненных сценариев в сфере трансляции личностью моделей сексуального поведения [23] специфики проявления жизненных сценариев личности в контексте построения моделей супружеских отношений [57]; влияния культуры и субкультуры на содержание жизненных сценариев личности [60];

Формирование жизненного сценария обусловлено спецификой социализации личности посредством моделирования, вторичного армирования и интеграции усвоенных смыслов и норм окружающей действительности.

Согласно основным основоположникам понятия глубинного жизненного сценария Э. Берну и А. Адлеру Реализация жизненного сценария предполагает прохождение трех стадий: начало, середину и финал. Итогом является воплощение человеком изначально поставленных жизненных смыслов и достижение жизненной цели [8] В данных теориях – неосознаваемой цели, развязки положительной или отрицательной. Однако поведение человека в условиях повседневной жизни, по мнению Э. Берна, не всегда обусловлено влиянием жизненного сценария. Наиболее полно и четко рисунок жизненного сценария личности проявляет себя в условиях переживания кризиса, либо нахождения в нестандартных ситуациях [8]. Традиционным для представителей зарубежной школы психологии является положение

о бессознательном характере формирования и реализации человеком своего жизненного сценария [8, 41, 1]. Не осознаваемость данного процесса делает невозможным для личности самостоятельно отслеживать его содержание и направленность.

Более оптимистичной, Иной точки зрения при рассмотрении вопроса жизненного сценария придерживаются отечественные психологи. В представлении М. В. Розина, И. С. Кона, С. Л. Рубинштейна, В. И. Слободчикова, К. А. Абульхановой-Славской и др., процесс строительства человеком собственной жизни не ограничивается влиянием бессознательного [7, 34]. Осознанность данного процесса прямо взаимосвязана с уровнем активности и зрелости личности, жизненной рефлексии, развитием ее творческого начала. Таким образом, вопрос сознательного или бессознательного формирования и реализации личностью своего жизненного сценария остается дискуссионным. Мы полагаем, что формирование жизненного сценария на этапе планирования может частично носить бессознательный характер. Однако последующее развитие жизненного сценария, связанное с конструированием и структурированием человеком собственной жизни, может, происходит осознанно.

История использования понятия «жизненный путь» в отечественной психологической литературе связана с именами Б.Г.Ананьева и С.Л.Рубинштейна. По Ананьеву, жизненный путь – это последовательность жизненных событий, формирование человека как личности и субъекта деятельности в конкретном социально-историческом контексте, связанное с разными возрастными этапами. Понятие жизненного пути отвечает задаче целостного описания человека в единстве его качеств индивида, личности, субъекта деятельности и индивидуальности. С.Л.Рубинштейн в своих работах обосновывает событийный подход к анализу жизненного пути и использует понятие человека как субъекта жизни, которое в дальнейшем развивается в исследованиях его учеников и последователей. Проводившиеся исследования жизненного пути как разных этапов развития человека, в основном, отражали возрастные и индивидуально-психологические особенности человека. Классическим подходом к целостному описанию жизненного пути считаются идеи Ш. Бюлер, предполагавшей, что подобное описание должно включать: 1) объективные условия жизни и события жизненного пути человека; 2) внутреннюю эволюцию, становление системы ценностей человека, изменение его установок; 3) деятельность человека и результат и продукты его деятельности во времени и пространстве [48].

Интересно, что в рамках использования понятия «путь» в обыденной речи среди таких его основных значений, как «дорога», «способ или средство, образ достижения чего-то, направление», существует и еще одно значение – «польза, прок, толк, успех, выгода» [51]. В качестве его иллюстрации Даль приводит выражение «Из этого человека выйдет путь» (в сегодняшнем языке это значение сохранилось в выражениях «непутевый человек» или разговорном «все путем»).

«Расшифровка» данного значения понятия «путь» на языке экзистенциального психолога, в сущности, означает реализованность, «исполненность» жизни.

Проведенное в Британии сравнительное исследование двух когорт (1958 и 1970 годов рождения) продемонстрировало растущую тенденцию к отклонению от жизненных стандартов у более поздних поколений, что, по мнению авторов, бросает вызов нормативным представлениям о паттернах жизненного пути каждого человека [38].

В проведенном исследовании С.Ю.Лавренчук принимали участие женщины трех поколений, состоящие в прямом родстве, жительницы С.-Петербурга и Ленинградской области от 17 до 86 лет в количестве 90 человек, составляющие 30 семей: женщины старшего поколения («бабушки») – 1920—1945 годов рождения (средний возраст – 74 года); женщины среднего поколения («матери») – 1948—1964 годов рождения (средний возраст – 46 лет); женщины младшего поколения («дочери») – 1975—1988 годов рождения (средний возраст – 22 года). Исходя из возраста участниц исследования, можно утверждать, что их ценностные ориентации были, в основном, сформированы в 50—60-х годах прошлого века (для старшего поколения), в 80-х годах (для среднего поколения) и в наше время (для младшего поколения); таким образом, различия в значимости для них тех или иных ценностей могут быть обусловлены существенными социальными изменениями, произошедшими в российском обществе на протяжении последних пятидесяти лет. Полученные в результате проведенного исследования показатели системы ценностей дают четкую картину их изменений от поколения к поколению. От старшего поколения к среднему и младшему поколениям, как на уровне нормативных идеалов, так и на уровне индивидуальных приоритетов уменьшаются показатели конформности, традиций, щедрости (мотивационной целью данного типа ценностей является благополучие близких людей), универсализма (ориентация на благополучие всех людей и природы) и безопасности. Напротив, возрастают значения показателей ценности самостоятельности, стимуляции (как стремления к новизне и глубине переживаний), гедонизма (как стремления к наслаждению жизнью), достижений (как личного успеха, обеспечиваемого социальной компетентностью), власти (как достижения социального статуса, признания, достатка). Достоверность полученных данных подтверждается результатами другого проведенного Гришиной и Лавренчук исследования: опрос 347 студентов-первокурсников по методике Шварца показал близость их показателей к показателям «младшего поколения» из описываемого исследования [49]. Содержательный анализ результатов демонстрирует тенденцию снижения (как на уровне нормативных идеалов, так и на уровне индивидуальных приоритетов) значимости социальных ценностей и одновременного увеличения значимости личных ценностей. Практически все эти ценности, так или иначе, отражают ориентацию на активную, субъектную позицию в отношениях с их жизненным миром.

Одним из сложных вопросов исследований этого типа – основанного на межпоколенных сравнениях – является то, что принадлежность к разным поколениям, наряду с особенностями социокультурной ситуации определенного времени, одновременно предполагает различия в возрасте.

Однако многочисленные исследования Ш. Шварца, проведенные им в более чем 50 странах, позволили ему констатировать приоритет социальных и культурных факторов над возрастными. По его утверждению, самое большое влияние на ценности оказывает культура, и лишь затем возраст, образование и пол. Именно культурная принадлежность оказывается основным фактором влияния на ценности, а значит, и нормы повседневной жизни. К. Клакхон утверждает: «Культура постоянно регулирует нашу жизнь. С момента нашего рождения и до самой смерти, сознаем мы это или нет, на нас оказывается постоянное давление, принуждающее нас принимать определенные типы поведения, выработанные другими людьми. Одни пути мы выбираем по собственной воле, на другие вступаем потому, что не знаем иных, от третьих мы отклоняемся или возвращаемся к ним совершенно невольно…» [27]. Интересно, что в свое время той же точки зрения придерживался С.Л.Рубинштейн: историческая эпоха «ставит перед человеком определенные задачи и в силу объективной логики вещей требует от него как самого существенного определенности в отношении этих задач. На них формируется и на них же испытывается и проверяется характер людей» [36].

Таким образом, эмпирические данные позволяют утверждать, что по мере продолжающегося ускорения темпов изменений социокультурного контекста будет усиливаться тенденция к дестандартизации жизненных сценариев и жизненных моделей. В то же время, несмотря на нарастающую тенденцию индивидуализации жизненных моделей и, соответственно, жизненного опыта людей, сообщество всегда будет продуцировать нормы жизнедеятельности людей: «Нет двух людей одного и того же возраста, пола, социального положения и одной субкультуры, которые имели бы идентичный жизненный опыт. Культура сама по себе состоит из набора норм, которые самым различным образом применяются и интерпретируются каждой матерью и каждым отцом. И все же из опыта мы знаем, что члены различных обществ будут, как правило, стремиться разрешать проблемы удовлетворения биологических потребностей, приспособления к природным условиям и к другим людям способами, в которых будет много общего» [27].

В своих исследованиях авторы разделяют на нормативный жизненный сценарий (как совокупность неких обязательных событий, отвечающих представлениям своего времени), индивидуальный жизненный сценарий (содержащий как нормативные компоненты, так и индивидуальные жизненные события, составляющие биографию конкретного человека) и личную историю (как самоописание). Нормативный жизненный сценарий включает в себя совокупность и примерную последовательность событий, типичных для данной культуры. Как отмечает К. Клакхон, «Любая отдельная культура формирует нечто вроде плана всей жизнедеятельности человека» [27]. Исследования показывают высокую степень близости нормативных сценариев во многих культурах, что отражает универсалии человеческого существования. Начальный период жизни человека более жестко определяется нормативными установками общества, что связано с необходимостью решения задач эффективной социализации человека в социальном контексте. В рамках нашей культуры этот период задан установленным сроком начала школьного образования и его обязательностью для всех. Однако уже на этом типичном сценарном отрезке возникают отклонения, оказывающие влияние на последующий жизненный сценарий человека. Эти отклонения могут быть сопряжены с особыми трудностями прохождения нормативного сценария (что приводит к его неэффективной реализации, удлинению сроков прохождения или незавершенности этого отрезка нормативного сценария), что в дальнейшем может приводить к деструкции жизненного сценария.

Другой тип возникающих отклонений от нормативного сценария – ранние проявления самостоятельности, ответственности, появление в структуре типичного содержания нормативного сценария занятий, отражающих проявления профессиональной направленности, устойчивых увлечений, являющихся результатом собственного выбора, что отражает ранние проявления субъектности; данные отклонения от нормативности фактически задают «опережающий сценарий», влияющий на последующий жизненный сценарий.

«Неправильное», «отклоняющееся» поведение также имеет свой нормативный образец. Ю.М.Лотман, анализируя психологические основы бытового поведения, указывает: «Возникают правила для нарушений правил и аномалии, необходимые для нормы. При этом различные типы культуры будут диктовать субъективную ориентированность на норму (высоко оценивается «правильное» поведение, жизнь «по обычаю», «как у людей», «по уставу» и пр.) или же ее нарушения (стремление к оригинальности, необычности, чудачеству, юродству, обесцениванию нормы амбивалентным соединением крайностей)» [48]. «Неправильное» поведение также подчиняется определенным законам социального взаимодействия или, как там же пишет Лотман, «неправильное, нарушающее нормы данной общественной группы поведение отнюдь не случайно»; с другой стороны, оно «не случайно» и для индивида, поскольку за частными, отдельными действиями или стратегиями поведения стоят индивидуальные, «парадигмальные» представления относительно данного класса ситуаций.