Невольница для генерала

Глава 1

Пролог

– Да, эта подойдёт.

Голос прозвучал сверху, бесстрастный и твёрдый. Я не подняла глаз – зачем? Всё равно увижу лишь ещё одного покупателя, разглядывающего меня, как вещь.

Но этот был не похож на обычных торговцев плотью.

Сквозь опущенные ресницы я различила чёрный мундир с серебряными галактическими шевронами – офицер Триумвирата. Высокий, с жёстким, как скала, лицом, он медленно обошёл меня по кругу, будто осматривал оружие перед покупкой. Его пальцы – в чёрных перчатках – грубо взяли меня за подбородок, заставив поднять голову.

– Не испуганная. Это редкость, – пробормотал он, изучая моё лицо. – И глаза... Интересные.

Я сжала губы. Платье, в которое меня нарядили – синее, с мерцающими нитями, – должно было подчеркнуть «экзотичность». Кей’нар неплохо подлатал меня после операции и дал восстановиться, лишь бы продать подороже.

– Происхождение? – спросил офицер, не отпуская моего подбородка.

– Безродная землянка. Но чистокровная, без модификаций, – поспешно ответил Кей’нар. – И послушная.

Я едва не фыркнула. Послушная. Если бы они знали...

Офицер, судя по нашивкам – нахмурился.

– Сколько?

– Для капитана Заратуна – тридцать тысяч кристаллов.

Он хмыкнул, доставая кредитный чип.

– Генерал Гар’Зул ценит... неожиданные подарки.

Я не знала, кто такой Гар’Зул. Но по тому, как дрогнули веки Кей’нара, поняла – это имя внушало страх.

Капитан бросил на меня последний оценивающий взгляд.

– Приведите её в порядок. Генерал не любит грязь.

Когда его шаги затихли, я наконец перевела дух.

Хорошо.

Пусть думают, что я просто послушная рабыня. Пусть этот Гар’Зул верит, что приобрёл красивую игрушку.

Я заставлю его пожалеть об этом.

Цепи на моих запястьях звякнули, когда охранник грубо толкнул меня в сторону подготовительных камер.

Глава 1

(За месяц до этого)

Потолок. Бесконечный, давящий своей стерильной белизной.

Я лежу неподвижно, уставившись в тонкую трещину, что тянется от вентиляционной решетки к мерцающей люминесцентной лампе.

Она извивается, как живая, то расширяясь, то сужаясь, будто пытается сбежать из этого белого ада.

Третий час я слежу за её причудливыми изгибами, как когда-то в детстве следила за облаками.

«Не трогай, Лерка, а то совсем развалится», – вспоминаю бабушкин голос.

Летом в деревне после сильного дождя на глиняных кувшинах появлялись точно такие же трещины.

Я тогда боялась до них дотронуться, представляя, как хрупкий сосуд может рассыпаться у меня в руках.

Скрип двери вырывает меня из воспоминаний.

В палату входит доктор Громов – молодой, с грустными глазами, которые видели слишком много смертей.

В его руках планшет, на экране которого – мой мозг в безжалостном чёрно-белом разрезе.

И эта маленькая белая точка в самом центре, похожая на звезду в ночном небе. Только это звезда смерти.

– Результаты МРТ... – он делает паузу, и в этот момент перед глазами всплывает воспоминание.

Август, озеро, отец запускает бумажного змея.

«Главное – вовремя отпустить верёвку, Лерочка», – говорит он, и его пальцы разжимаются.

Змей взмывает в небо, а я смеюсь от восторга. Через неделю его не стало.

– ...неоперабельная глиома. Ствол мозга.

За окном медленно падает кленовый лист.

Я слежу за его танцем, пока он не исчезает из поля зрения.

В голове крутится одна мысль: Я так и не увидела моря. Ни разу за свои тридцать лет.

Всегда находились причины отложить поездку – то сессия, то срочный проект, то нехватка денег.

«В следующем году обязательно», – обещала я себе.

Но следующего года, похоже, не будет.

Теперь в моём будущем только эта белая точка на снимке и бесконечные больничные стены.

– Мы можем предложить паллиативную терапию...

Его голос превращается в далёкое эхо.

В ноздри бьёт знакомый запах больничного коридора – тот самый, что был в детстве, когда я ждала маму после ночной смены.

Она выходила уставшая, с тёмными кругами под глазами, но всегда находила силы обнять меня и спросить: «Что сегодня снилось, доченька?»

Теперь меня некому спросить.

Нет ни мужа, который обнял бы в трудную минуту, ни детей, ради которых стоило бы бороться.

Даже собаки нет – только кредитная карта с нулевым балансом и маленькая гостинка в ипотеке, которую, наверно, после моей смерти отберут банки.

– ...лучевая терапия замедлит рост, но...

На тумбочке лежит подарок от коллег – коробка дешёвых конфет и открытка с клоуном: «С ДР!».

В прошлом году Саша из бухгалтерии хотя бы организовал сбор на букет.

В этом – даже не потрудились подписаться.

Я отдала этой конторе семь лет жизни.

Семь лет без выходных, без полноценных отпусков.

«Подожди, вот проект сдадим – отдохнёшь», – уговаривал начальник.

Я верила.

Не дождалась.

– ...есть вопросы?

Я молча качаю головой.

Какие могут быть вопросы, когда ответ очевиден? Я всё равно умру, через месяц или через три. Особо разница небольшая.

Когда дверь закрывается, я достаю из кармана халата потрёпанную фотографию.

Лето, дача, мне лет десять. Я сижу на плечах у отца, такой счастливой, каковой уже никогда не буду.

Мама рядом, она смеётся, прикрывая лицо от солнца рукой.

Им было по сорок, когда пьяный водитель вынесся на встречную полосу.

Мне – девятнадцать, я только поступила в институт.

Бабушка умерла ровно через год – сердце не выдержало горя.

Больше никого.

Только я и эта проклятая опухоль, что пожирает мой мозг.

Вечерняя сиделка приносит ужин – безвкусную жижу, которую здесь называют кашей.

– Хоть ложечку... – бормочет она.

Я отворачиваюсь к окну.

За стеклом сгущаются сумерки.

В детстве я боялась темноты. Мама ставила в коридоре ночник в форме луны.

«Это твой ангел-хранитель, Лерочка», – успокаивала она меня.

Где теперь этот ангел? Почему он не защитил меня? Почему позволил всему так произойти?

Свет в палате гаснет. Я остаюсь одна с моими мыслями и монотонным писком аппаратуры.

Скоро всё закончится. И никто даже не заметит. Никто не придёт на мою могилу, не положит цветов. Никто не вспомнит через год. Получается, я жила – и как будто не жила вовсе.

С этими мыслями проваливаюсь в тревожный сон.

Внезапно нос щиплет от резкого запаха озона. Я открываю глаза в полной темноте.

Холодные, чужие пальцы сжимают мои губы.

– Тссс... – шепчет кто-то прямо над ухом.

Последнее, что я успеваю заметить перед тем, как сознание гаснет – три длинных, костлявых пальца, сжимающие шприц. И красный свет, заливающий палату, точно такой же, как тот закат над озером, когда отец в последний раз запускал своего бумажного змея.

Глава 2

Тьма окутала меня плотным покрывалом.

Сначала я подумала, что ослепла. Густая, непроглядная темнота окружала со всех сторон. Я зажмурилась несколько раз, но ничего не изменилось. Потом постепенно поняла – вокруг действительно было темно, но зрение понемногу возвращалось.

Воздух здесь был странным. Он пах озоном и металлом, как в старом лифте, но с примесью чего-то кислого и едкого. От этого запаха у меня свело зубы и запершило в горле. Я лежала на чём-то холодном и твёрдом – определённо металлическом полу. Язык прилип к пересохшему нёбу, во рту стоял вкус крови и лекарственной горечи. Голова гудела, как после трёхдневного запоя, мысли путались и расплывались.

Где я? Что произошло?

Я попыталась пошевелиться и почувствовала, как грубый материал врезается в запястья – руки были связаны за спиной каким-то шершавым шнуром. Ноги оставались свободными, но дрожали так сильно, что не слушались. Всё тело будто налилось свинцом.

Слева раздался тихий всхлип. Женский.

– Кто здесь? – спросила хриплым голосом.

– Тише, ради всего святого! – прошипел кто-то справа. Голос дрожал от страха. – Они могут услышать!

Глаза постепенно привыкали к темноте. Вокруг слабо мерцали какие-то индикаторы, дававшие призрачное освещение.

Мы находились в огромном металлическом помещении, похожем на ангар или грузовой отсек. Сводчатый потолок терялся в темноте. Вдоль стен сидели, лежали, съёжившись, десятки женщин. Все были одеты кто во что – я разглядела ночные рубашки, домашние пижамы, джинсы и майки. У некоторых на запястьях белели больничные браслеты. Одна девушка была даже в вечернем платье, будто её взяли прямо с какого-то мероприятия.

Значит, я была не одна. Не только меня...

Внезапно раздался оглушительный металлический скрежет – открылась тяжёлая дверь. В помещение ворвался резкий синий свет, и я инстинктивно зажмурилась. Когда открыла глаза – увидела их.

Трое существ стояли в проёме. Высокие, тощие, не менее двух метров ростом. Их серая кожа была покрыта блестящими хитиновыми пластинами, напоминавшими броню. Длинные пальцы заканчивались острыми чёрными когтями. Но страшнее всего были их лица. Вернее, то, что должно было быть лицами. Носов не было – только вертикальные щели. Глаза – огромные, полностью чёрные, без видимых зрачков. Рты – тонкие прорези без губ.

Один из них подошёл к первой девушке в ряду. Достал странный прибор, напоминавший кость с вживлёнными проводами и кристаллами. Поднёс к её виску – аппарат засветился ровным зелёным светом.

– Здорова, – пробормотал он на каком-то гортанном языке. И самое странное – я понималаего.

Он перешёл к следующей. Зелёный свет. «Здорова».

Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я прижалась спиной к холодной стене, стараясь стать как можно меньше, незаметнее.

Чудовище приблизилось.

Прибор загудел у моего виска. Вдруг раздался резкий треск – будто сломалось стекло. Свет стал грязно-жёлтым, мерцающим.

Существо резко отдёрнуло руку, будто обожглось. Быстро заговорило с другим на своём языке. По резким, отрывистым звукам и тону – явно ругалось.

Потом без предупреждения, ударило меня ногой вбок.

– Брак! – рявкнуло оно, и это слово обожгло сильнее удара.

Боль разлилась горячей волной по всему телу. Я скукожилась, подтянув колени к животу, стиснула зубы, чтобы не закричать.

Существа ушли, хлопнув массивной дверью.

В наступившей темноте кто-то начал плакать.

Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в ладони.

Что, чёрт возьми, происходило?

Где-то внизу, сквозь металл пола, доносился низкий гул работающих двигателей. Пол слегка вибрировал в такт этой пульсации.

И только тогда до меня дошла страшная истина –

Это был космический корабль.

А мы... мы были всего лишь грузом. Живым товаром.

Я сидела, прижавшись спиной к ледяной стене, и пыталась дышать ровно, через нос. Бок горел от удара, но я стиснула зубы. Кричать и плакать было нельзя. Показывать, что больно тоже.

В темноте начались шепотки.

– Это работорговцы, – сказала срывающимся голосомрыжая девушка в разорванной ночной рубашке. – Меня предупреждали... в портовых районах Нового Орлеана часто пропадали люди...

– Какой порт?! – всхлипнул кто-то. – Я была в своей спальне! В Перми!

Я молчала прислушиваясь.

Пермь. Новый Орлеан. Больница. Космический корабль.

Бред. Это должен был быть бред. Галлюцинация от лекарств. Или из-за опухоли? Может, мне всё это мерещится?

Но холодный металл под моими пальцами был настоящим. Едкий запах пота, крови и страха был настоящим. Боль в боку была настоящей.

Дверь снова открылась.

Вошли трое. Двое – те же серые существа, а между ними – новый. Повыше, в чёрных доспехах, с мерцающим ошейником на длинной шее.

– Осмотр! – рявкнул он на том же ломаном, но понятном мне языке.

Девушек начали грубо выстраивать в ряд. Я съёжилась, стараясь затеряться, но один из серых схватил меня за волосы и потащил вперёд.

– Эта бракованная, – сказал он тому, что был в доспехах.

Тот наклонился, его щелевидные ноздри дрогнули, втягивая воздух.

– Откуда?

– Планета... – серый щёлкнул когтями, вспоминая, – Земля.

Чёрный издал звук, похожий на шипение кипящего масла.

– Опять этот мусорник.

Его рука сжала моё лицо, длинные пальцы впились в скулы, заставив вскрикнуть от боли.

– Смотри.

Он опять достал свой прибор, сканер.

Я замерла, почувствовав, как сердце заходится в груди.

Снова навёл на меня, зелёная полоска света медленно просканировала мою голову и опять выдала неприятный звук и грязно-оранжевый цвет лампочки.

– Видишь? – он ткнул мне в лицо прибором, показывая какие-то цифры. – Брак.

Серый разочарованно щёлкнул языком.

– В утиль?

Чёрный задумался, его пальцы забарабанили по броне на груди.

– Нет. На рынке продадим, кому-нибудь в шахты или на эксперименты пойдёт.

Меня отшвырнули назад, как ненужную тряпку.

Я упала на колени, потирая ушибленную руку.

Отравлена?

Это они наверно про опухоль.

В ушах зазвенело, мир поплыл перед глазами.

Чёрный ушёл, бросив через плечо:

– Подготовить к аукциону.

Серые схватили девушек, потащили к выходу.

Рыжая вырвалась, начала царапать одного.

– Нет! Отстаньте! Я не поеду!

Один из серых вздохнул – удивительно человеческий звук – и достал странный цилиндр.

Щелчок – и тело рыжей обмякло, как тряпичная кукла.

– Успокоительное, – пробормотал он, перекидывая её через плечо.

Дошла очередь до меня.

Я не сопротивлялась.

Не сейчас.

Меня грубо схватили за руку и потащили по длинному коридору. Стены вокруг были металлическими, с выступающими трубами. Воздух гудел от работы систем.

Где-то внизу, сквозь палубу, ощущалась мощная вибрация двигателей.

Корабль.

Работорговцы.

Аукцион.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как сердце стучит прямо в горле.

И пообещала себе, что не умру. Я буду бороться.

Глава 3

Меня разбудил резкий толчок вбок.

– Вставай, мусор. Твоя очередь.

Голос охранника прозвучал прямо над ухом, заставляя вздрогнуть. Я открыла глаза, ощущая, как каждая мышца в теле ноет от неудобной позы. Всю ночь мы просидели, прикованные к холодной стене короткими цепями, едва позволявшими шевелиться. Воздух в помещении был спёртым, пропитанным запахом пота, страха и чем-то металлическим – возможно, кровью на полу.

Серый стражник щёлкнул длинными когтями прямо перед моим лицом, заставляя вскочить. Замки на наручниках щёлкнули, цепи упали на пол с глухим лязгом. Ноги, затёкшие от долгого сидения, подкашивались, но сильный толчок в спину заставил сделать первый шаг.

– Вперёд, – прошипел охранник, и его холодная ладонь снова толкнула меня между лопаток.

Мы двигались по узкому коридору, освещённому тусклыми синими лампами, встроенными в потолок. Стены были покрыты странными царапинами – возможно, следами от когтей предыдущих пленников. Впереди, в конце туннеля, виднелся прямоугольникослепительного дневного света.

Когда я вышла наружу, солнце ударило в глаза, как раскалённый нож. Я инстинктивно зажмурилась, подняв руку, чтобы защитить лицо, но один из охранников грубо отдёрнул мою конечность.

– Двигайся, брак, – прошипел он, снова толкая меня вперёд.

Я споткнулась о неровный камень под ногами и чуть не упала. Грубые руки тут же подхватили меня, не из сострадания, а чтобы не испортить «товар». Воздух здесь был густым, насыщенным десятками противоречивых запахов – жареного мяса неизвестного происхождения, острых специй, сладковатой гнили и чего-то кислого, как будто весь рынок за годы существования пропитался потом, кровью и отчаянием.

И он был огромен.

Торговые ряды растянулись, насколько хватало глаз, сливаясь с горизонтом. Под разноцветными тентами из пёстрой ткани, колышущимися на горячем ветру, толпились существа всех мыслимых форм и расцветок. Одни напоминали гигантских насекомых с переливающимися хитиновыми панцирями, их многочисленные глаза блестели, как полированный обсидиан. Другие выглядели как человекообразные ящеры с чешуйчатой кожей всех оттенков зелёного и синего. Третьи вообще не поддавались описанию – мелькали щупальца, дополнительные конечности, глаза в самых неожиданных местах.

Кто-то торговал оружием – странными устройствами, напоминающими то ли пистолеты, то ли хирургические инструменты. На других прилавках лежали фрукты невероятных форм, некоторые пульсировали, как живые. Один торговец демонстрировал сосуды с полупрозрачными существами, плавающими в розоватой жидкости.

Но наш «живой поезд» из двадцати девушек двигался в определённый сектор – туда, где на каменных подиумах стояли клетки разного размера, а в воздухе висел особенно густой запах страха.

– Рабский квартал, – прошептала Тали, та самая рыжая, которую оглушили на корабле. Теперь она шла рядом, бледная, с тёмными кругами под глазами, но держалась на ногах. – Видишь чипы у них за ушами? – она едва заметно кивнула в сторону группы существ, осматривающих товар. – Это переводчики. Нам вкололи при погрузке.

Я машинально потянулась к своему уху и нащупала крошечный бугорок под кожей. При нажатии сквозь чип в мозг просочилась волна странных ощущений – будто кто-то вставил в голову кусок льда.

Нас построили в неровную линию перед низким подиумом из тёмного камня. Охранник в чёрной униформе, отличавшейся от серых костюмов обычных стражников, вышел вперёд и начал что-то кричать на всеобщем языке:

– Свежий товар! Здоровые особи! Землянки, келларианки, три с Сириуса-5! Каждая проверена, каждая готова к службе!

Девушек одну за другой ставили на возвышение. Некоторых переодели в полупрозрачные шелка, подчёркивающие каждую линию тела. Другим надели ошейники с голограммами, проецирующими какие-то данные – видимо, «технические характеристики».

А я...

Я осталась в той же больничной рубашке, в которой меня похитили. За ночь ткань успела покрыться новыми пятнами, один рукав был разорван до локтя. Босые ноги, покрытые пылью и мелкими царапинами, выглядели особенно жалко на фоне «подготовленных» девушек.

– Эту – дёшево! – охранник толкнул меня вперёд так резко, что я едва удержалась на ногах. – Брак по здоровью, но для рудников или опытов сойдёт!

Покупатели начали подходить, оценивающе разглядывая «товар».

Первыми были зурриты – низкорослые существа с кожей цвета заплесневелого апельсина и слишком длинными пальцами. Один из них, украшенный множеством золотых колец, ткнул мне в грудь небольшим сканером. Прибор пискнул, выдавая красный свет.

– Слабовата, – фыркнул он, переходя к следующей девушке. – Сердцебиение неровное.

Затем подошли ксарги – массивные, как земные быки, с кожей цвета ржавчины и маленькими, глубоко посаженными глазами. Они обходили нас, нюхая, как скот на аукционе. Один, с особенно толстой шеей, покрытой шрамами, остановился передо мной.

– Эту – для рудников Гамма-7, – сказал он, тыкая в меня тупым когтем.

Торговец, стоявший рядом, недовольно фыркнул:

– Брак. Только для опытов.

Ксарг что-то недовольно пробурчал и отошёл.

Следующими были зурриты другого клана – похожие на гибких обезьян, но в расшитых золотом накидках. Самка с ярко-красными глазами долго разглядывала меня, затем неожиданно дотронулась до волос.

– Слишком худая, – цокала она языком, – но глаза... необычные.

Её спутник что-то прошептал на их родном языке, и они отошли, явно не видя во мне ценности.

Самым страшным моментом стало появление дро’аков – существ в тяжёлых доспехах, с полностью скрытыми лицами. Они выбрали Тали. Когда её уводили, рыжая успела обернуться и шепнуть:

– Выживи.

Я осталась одна, чувствуя, как подкашиваются ноги. Жара становилась невыносимой, в горле пересохло, а в голове пульсировала боль.

И тогда появился он.

Человекоподобный, но явно не человек. Высокий – на голову выше меня, в тёмном плаще с капюшоном, скрывающем лицо. Только руки выдавали его природу – с шестью длинными пальцами, покрытыми мелкими голубоватыми чешуйками, переливающимися на солнце.

Он подошёл прямо ко мне, игнорируя остальных девушек.

– Сколько? – спросил он, и его голос звучал довольно женственно.

Торговец, мгновенно изменившись в лице, выпрямился:

– Пятьдесят ксилотов, господин.

Покупатель фыркнул и покачал головой:

– Она стоит не больше двадцати.

– Не вам решать, сколько она стоит! – торговец попытался сохранить напускную уверенность, но в его голосе появились нотки неуверенности.

Голубокожий незнакомец повернулся, как будто собираясь уйти:

– Тогда вы её не продадите. А к вечеру она умрёт от жажды. Так что либо двадцать, либо я ухожу.

Торговец колебался меньше минуты.

– Ладно! Двадцать!

Холодные пальцы голубокожего сжали моё запястье. Я вздрогнула, но не стала сопротивляться.

– Ты теперь моя, – сказал он, и в его голосе было что-то, заставившее меня поднять глаза.

Торговец засмеялся, обращаясь ко мне:

– Тебе повезло, мусор. Тебя купил Кей'нар.

Я не знала, радоваться мне этому или нет, но если мне перед смертью удастся попить воды и посидеть в теньке, я была бы намного счастливее, чем подыхать от жары на этом вонючем рынке.

Мир вокруг поплыл, когда он накрыл мне голову куском плотной ткани.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание начало ускользать – его руку на своей спине, ведущую меня прочь от подиума...

Глава 4

Ткань с головы сдёрнули резким движением. Я зажмурилась от внезапного света, но тут же заставила себя открыть глаза.

Клетка.

Небольшая, металлическая, с толстыми прутьями, но... чистая. В углу даже лежало что-то вроде подстилки – не мягкой, но и не голый металл. На корабле работорговцев нас держали в грязи и на холодном полу. Здесь же пахло... стерильно. Как в больнице.

Как в той палате, где мне объявили диагноз.

Шаги.

Я подняла голову.

Перед клеткой стоял он – Кей'нар. Капюшон был сброшен, и теперь я видела его полностью.

Высокий, почти два метра, с бледно-голубой кожей, покрытой мелкими переливающимися чешуйками, которые мерцали при каждом его движении, словно он весь был сделан из какого-то драгоценного минерала. Лицо вытянутое, с острыми скулами и тонкими губами почти без цвета. Но больше всего поражали глаза – серебристые, без зрачков, как ртутные шарики, в которых отражалось моё искажённое от страха лицо.

И он... разговаривал сам с собой.

– ...да, именно этот образец, – бормотал он, расхаживая по каюте. Его длинные шестипалые руки нервно перебирали какие-то инструменты на столе. – Нет, не смотрите на показатели, смотрите на потенциал.

Я прижалась к дальней стенке клетки, чувствуя, как холодный металл впивается в спину.

– ...удаление займёт не больше часа, но сначала нужно стабилизировать...

Удаление?

– Эй! – хрипло крикнула я, хватаясь за прутья. Я с силой сжали их, пытаясь разогнуть, но они даже не изогнулись.

Он обернулся, словно забыл, что я здесь. Серебристые глаза сузились, когда он заметил моё состояние.

– А, ты уже пришла в себя. Хорошо.

– Что ты собираешься со мной делать? – мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно, с наездом, чтобы не выдать ему свой страх.

Кей'нар наклонился, его длинные пальцы обхватили прутья.

– Спасать тебе жизнь, землянка. Твой мозг пожирает даконский паразит. Если его не извлечь – через месяц, в лучшем случае, ты превратишься в овощ.

Я отпрянула, как от удара. Опухоль? Паразит?

– Врёшь!

Он вдруг засмеялся – странно, почти по-человечески, но в этом смехе не было ни капли тепла.

– О, если бы я хотел тебя убить, я бы просто оставил тебя на том рынке. – Он повернулся к столу, где лежали странные инструменты, некоторые напоминали хирургические, другие выглядели как нечто из научно-фантастического фильма. – Подготовься. Операция через час.

– Я не...

– Ах да, – он обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то безумное. – Ты же не согласна. Как мило. А мне всё равно.

Он вышел. Перегородка с тихим шипением закрылась за ним, оставив меня одну с мыслями, пугающими сильнее, чем его безумное бормотание.

Он или спаситель... или самый страшный кошмар.

Но выбирать не приходилось.

Время тянулось мучительно медленно. Я методично проверяла каждый сантиметр клетки – прутья, замок, даже пыталась открутить болты подстилки. Бесполезно. Кей'нар явно привык держать ценный «груз» под замком.