Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция

Пролог

Я сидел с удочкой на берегу небольшого затона Амура и медитировал на поплавок из гусиного пера. Над рекой стелился туман, разгоняемый первыми проблесками зари. Вышел на рыбалку еще ночью. Была первая декада июля, и на реке вовсю шел нерест белого амура и леща. Вот и захотелось мне попробовать поймать хитрого и пугливого амурчика, который лучше всего ловился в ночное время.

Но пока не везло. Уже показался край солнечного диска, весь прикорм отправлен в воду, а жирный амур так и не клюнул, несмотря на суперрецепты наживки деда Афанасия: лист и стебель одуванчика или молодой горох. На другую удочку удалось взять трех лещей, один из которых был около двух килограммов. И все они были икряными.

«Эх, сейчас бы мою матчевую удочку или фидер из прошлого-будущего, может быть, и удалось бы амурчика взять, – я с сожалением вздохнул, посмотрев на удилище из лещины. – Когда еще получится на Амуре порыбачить?!»

По прошлому-будущему – это не шиза. Через пару дней, а именно двенадцатого июля, будет пятнадцать лет, как мое сознание, душа или матрица гвардии подполковника Аленина Тимофея Васильевича, каким-то образом перенеслась из две тысячи восемнадцатого года в одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмой год, в тело четырнадцатилетнего казачонка Тимохи Аленина из станицы Черняева Амурского казачьего войска.

За эти пятнадцать лет много чего произошло со мной в этом мире. Прошел нелегкий путь от казачонка-пастуха до подполковника Генерального штаба и начальника Аналитического центра при российском императоре. Очень серьезной, кстати, конторы. Созданная служба объединила в себе разведку, контрразведку и аналитический отдел. Император личным указом предоставил право получать информацию из любой государственной структуры империи, включая МИД, МВД, военное и морское ведомства, проводить ее анализ, делать выводы и разрабатывать оптимальные решения по обеспечению безопасности и государственных интересов Российской империи. И как вишенка на торте – отдельное подразделение специальных операций для силового решения выявленных проблем.

А началось все с того, что я закрыл своим телом от пули цесаревича Николая Романова, возвращавшегося из Восточного путешествия. Потом была учеба в Иркутском юнкерском училище, первое офицерское звание. От императора Александра Третьего за спасение сына получил орден Святого Георгия четвертой степени, потомственное дворянство и приставку Зейский к фамилии. Императрица подарила очень неплохое имение рядом с Гатчиной.

По указанию государя был телохранителем у Николая, когда отец направил его наместником на Дальний Восток. Еще два раза предотвратил покушения на цесаревича. Потом гонял хунхузов на границе с Китаем, затем – академия Генерального штаба, участие в походе в Китай, где отличился при штурме фортов Таку и арсенала Тяньцзиня, отметился в обороне Благовещенска и в рейде отряда генерала Ренненкампфа.

Потом злодействовал в тайной войне с Британией, чьи агенты отравили императора Александр Третьего, императрицу Марию Федоровну, великого князя Георгия и великую княгиню Ольгу. В ответ по приказу Николая Второго, который чудом остался жив, небольшой группой под моим руководством был взорван главный храм английских масонов в Лондоне во время проведения храмового совета верхушки посвященных.

На этом совете свадебным генералом присутствовал великий мастер ложи «брат Эдуард», или принц Уэльский. Сердце мамы принца не выдержало, и она вслед за сыном покинула этот бренный мир. А во время похоронной процессии королевы Виктории и принца Уэльского к «жертвам фениев» добавились премьер-министр маркиз Солсбери и еще несколько представителей Тайного Совета Великобритании.

Георга и Алису из-за личных чувств Николай попросил не трогать. Однако Георг чувств кузена не оценил и начал мстить, организовав несколько покушений на русского императора и его жену Елену Филипповну.

Да, в этом мире все пошло по какому-то другому пути, и возможно, в этом виновато мое присутствие или, точнее, попадание моего сознания в этот мир. Как мне все больше кажется, именно в тот момент произошло ответвление или создание нового временно-пространственного континуума со своей новой историей.

Почему я сделал такие выводы?! Если до восемьдесят восьмого года события в этом мире происходили так же, как и в моем, то потом начались резкие отличия.

Александр Третий дожил до двадцать девятого сентября одна тысяча девятисотого года. У Николая Второго жена не «Гессенская муха», а Елена Орлеанская. Аликс же по настоянию королевы Виктории вышла замуж за герцога Йоркского, теперь уже короля Георга Пятого, так как королева Виктория и принц Уэльский умерли раньше времени.

Так что если в России некоторые исторические личности прожили чуть дольше, то в Англии приличное количество народа преставилось куда раньше, чем в моем прошлом-будущем. Хотя и в России таких персоналий хватало.

Великий князь Владимир Александрович при поддержке бритов решил организовать новый гвардейский переворот, но… Так получилось, что сотрудниками Аналитического центра при моем скромном участии заговор был предотвращен, из-за чего великий князь с сыновьями и приличным количеством гвардейских генералов и офицеров также не прожили то время жизни, как это было в моем прошлом-будущем.

Как попаданец, я не мог не заняться «прогрессорством» в этом мире. Самым важным успехом считаю появление пенициллина или чего-то на него похожего, что произвели с моей подсказки супруги Бутягины. Они не только создали сильный антибиотик, но и провели удачные испытания, убедили многих медицинских светил, и теперь в Томске уже действует бактериологический институт с производственными мощностями по изготовлению пенициллина, а также противодифтерийной сыворотки и оспенной вакцины.

Также с моей подачи российская армия снабжена на настоящий момент большим количеством пулеметов Мадсена и Максима. Эти изобретатели приняли подданство Российской империи, построили заводы и теперь клепают оружие, которое в срочном порядке идет на вооружение российского военного ведомства. Последние полтора года – для подразделений Маньчжурского военного округа, который ускоренными темпами готовится к войне с Японией.

Сконцентрировав внимание на поплавке, я отогнал от себя все мысли. Перо дважды легло на воду. Кажется, амур начал пробовать наживку. Еще поклевка, еще одна, и поплавок повело в сторону, а потом он нырнул. Я подсек и почувствовал, что на крючок попалось что-то крупное. Удилище выгнулось дугой. Я опустил его к воде, давая слабину «леске», а потом потихоньку начал выводить рыбину к берегу. Удилище опять согнулось. Пришлось вновь давать слабину.

Моя борьба с белым амуром – один раз мне почти удалось вытащить его голову из воды, чтобы он хватанул воздуха, – закончилась душевной травмой. Треск. Бульк. У меня в руках две трети удилища, а от берега глиссером удаляется его концевая треть. Провожая взглядом сбежавшую, точнее, уплывшую добычу, выдал малый петровский загиб. Спасибо, Сандро, большому мастеру военно-морского языка, научил.

Да, Сандро… Великий князь Александр Михайлович, получив карт-бланш от своего шурина, весь ушел в дела и заботы по выполнению и перевыполнению программы строительства кораблей для Дальнего Востока. И это дало множество положительных сдвигов в строительстве кораблей, особенно во взаимодействии различных предприятий.

Этому, конечно, немало способствовало принятие в Российской империи нового «Положения о военно-полевых судах», а также новых норм в «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных». Была там и такая норма, как «промышленный саботаж», то есть подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, совершенный в революционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий, или противодействие их нормальной деятельности.

Наказание: лишение всех прав состояния и смертная казнь, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до каторги на срок не менее трех лет, с конфискацией всего или части имущества и лишением гражданских прав.

Данная статья очень простимулировала работу Нового Адмиралтейства, где строились броненосец «Ослябя» и бронепалубный крейсер «Михаил Хохлов». Все работы шли с диким отставанием от графика. Дошло до того, что после спуска на воду крейсера, над которым патронаж взяла императрица, а работы на нем практически прекратились, главный корабельный инженер Петербургского порта Субботин в феврале одна тысяча девятьсот второго года подал специальную записку на имя Сандро, указывая в ней причины срыва сроков готовности корабля.

Основной причиной, по его мнению, стало то, что, в отличие от Балтийского завода, в Новом Адмиралтействе корабль строили подрядные организации. Судостроительную сталь поставляли Адмиралтейский Ижорский завод и Александровский чугунолитейный. Штевни и болты из прокатной морской бронзы – завод Пульмана. Палубную броню – фирма «Шатильон-Коментри». Артиллерию поставлял Обуховский завод, минное вооружение – Металлический завод. И так далее. Один делает турбины, другой – трубы, третий – электромоторы. Появляются вопросы, нарождаются переписка, объяснения, обсуждения, а дело стоит.

В результате, что на Балтийском заводе решается и выполняется в месяц, то в адмиралтействах потребует шесть месяцев, если не более. Пока главные устройства и системы не будут выполняться одной фирмой без дробления одной и той же работы ради некоторой экономии в расходах между несколькими, часто малоопытными в сложных судовых работах контрагентами, достройка судов в казенных адмиралтействах будет идти черепашьими шагами.

Сандро, ознакомившись с докладной запиской и проверив правдивость ее содержания, собрал всех подрядчиков и вслух им зачитал статью о промышленном саботаже. После чего заявил, что видит перед собой революционеров, которые хотят поражения России в предстоящем противостоянии с Японией и, вероятнее всего, с Англией.

Видимо, до подрядчиков посыл зятя императора дошел. И не только до них. Как результат, в одна тысяча девятьсот втором году Тихоокеанская эскадра пополнилась эскадренными броненосцами «Ослябя» и «Победа», броненосным крейсером «Баян» и бронепалубными крейсерами «Паллада», «Диана», «Михаил Хохлов», «Боярин», «Аскольд», «Новик». Все эти корабли были построены на отечественных верфях. К ним присоединились построенные на американских верфях броненосец «Ретвизан» и крейсер «Варяг», а также французской постройки эскадренный броненосец «Цесаревич».

Таким образом, к концу второго года нового века на шесть японских эскадренных броненосцев мы имели в Тихом океане десять своих. «Сисой Великий», «Наварин» и «Полтава» прошли полноценный ремонт в Циндао и были готовы нести службу дальше.

Кроме этих десяти броненосцев на российских верфях шло бешеными темпами строительство еще четырех эскадренников: «Бородино», «Император Александр III», «Князь Суворов» и «Орел», а также крейсеров «Алмаз», «Жемчуг» и «Изумруд». В Италии достраивались два крейсера из серии «Гарибальди»: «Мариано Морено» и «Ривадия», которые морское ведомство под нажимом Сандро приобрело после того, как от них отказалась Аргентина. Новые имена им еще не придумали. Мне же они помнились как «Касуга» и «Ниссин». Только в этом мире они будут сражаться на нашей стороне.

С вводом этих кораблей в четвертом году у нас будет практически полный паритет с Японией по броненосным крейсерам и бронепалубникам, а вот по эскадренным броненосцам мы будем иметь подавляющее преимущество. Только вот следующего года мы ждать не будем, так как в Аналитический центр пришла развединформация о том, что в ближайшее время англичане продадут или отдадут в аренду японцам броненосцы типа «Маджестик» и, возможно, с английскими экипажами. Какое количество броненосцев передадут, нашему агенту установить не удалось, но таких кораблей у Британии девять.

Эти мысли пронеслись в голове, пока менял наживку на единственно оставшемся средстве ловли рыбы. Поймать амура стало еще более навязчивой целью. Закинув удочку с зеленым горохом на крючке в травяной островок, задумался, вспоминая последние события.

Неожиданный союз России и Германии, с подписанием двух соглашений, перетряхнул международную политику. Инициатива Гогландского соглашения по Европе принадлежала Вильгельму, стремящемуся разбить союз Парижа и Петербурга, чтобы обеспечить себе надежный тыл в Европе, пока он будет осваивать колонии. Кайзер, воспользовавшись конфронтацией между Россией и Англией, которая вот-вот должна была перейти в состояние войны, пришел со своей эскадрой на помощь русскому императору и предложил создать союз Германии, России и Франции против Великобритании.

Гогландский договор состоял из четырех статей и содержал обязательства сторон о взаимопомощи в Европе в случае нападения на одну из них какой-либо европейской державы. Также стороны обязывались не заключать сепаратный мир с одним из общих противников. Договор вступил в силу сразу после подписания. Срок действия не был ограничен, в случае денонсации договора одной из сторон предусматривалось информирование другой за год. Кроме того, Николай после вступления в силу договора должен был ознакомить с ним Францию и «побудить ее присоединиться к нему».

Я, конечно, не политик, но с точки зрения интересов Российской империи, по моему мнению, данное соглашение способствовало дистанцированию интересов России от французских, создавало благоприятную почву для конструктивного взаимодействия с Германской империей. Плюс к этому блокировало антироссийскую деятельность Великобритании и давало России возможность поправить свое положение на Дальнем Востоке.

Особенно если знать, что Николай продавил у кайзера еще одно секретное соглашение, по которому Германия и Россия поддерживают политику друг друга в отношении Китая и Кореи. Германская промышленность помогает вооружать российскую армию на Квантуне и в Маньчжурии, включая и поставку береговых орудий. Кроме того, германская военно-морская база в Циндао могла быть использована Тихоокеанской эскадрой для ремонта, стоянки и бункеровки углем.

Эти соглашения позволили перенаправить денежные потоки со строительства Либавской военно-морской крепости на Порт-Артур и Владивосток. А ведь на строительство в Либаве было запланировано истратить в три раза больше средств, чем на модернизацию китайской крепости Порт-Артур. Форты Либавы должны были обеспечивать защиту от одиннадцатидюймовых снарядов, а новые форты Порт-Артура – только от шестидюймовых снарядов. Огневая мощь артиллерии Либавской крепости должна была быть в полтора раза больше Порт-Артура.

Кроме этого выяснилось, что для десанта в Босфор был создан сверхсекретный особый запас. К одна тысяча восемьсот девяносто восьмому году в его составе имелось сто шестнадцать пушек и гаубиц, двадцать четыре пулемета Максима старой модификации и пятьдесят новой, сотни тонн боеприпасов, свыше полутора тысяч морских мин, сотни километров железнодорожного полотна и так далее. Причем весь особый запас размещался в Одессе и Севастополе недалеко от причалов. И все это богатство по распоряжению императора было отправлено на Квантун и в Маньчжурию.

Все эти меры ускорили в Порт-Артуре работы по возведению береговых укреплений. Был углублен Западный бассейн, предназначенный для броненосцев, почти закончено строительство нового сухого дока. Дополнительно к укреплениям Порт-Артура были возведены оборонительные сооружений на цзиньчжоуской позиции и на китайском берегу реки Ялу. Войска Маньчжурского округа как кроты зарывались в землю и вооружались.

Вооружение туда текло рекой. Пулеметы Мадсена и Максима, трехдюймовки и сорокавосьмилинейные гаубицы, пистолеты-пулеметы для охотничьих команд. Выпускники военных училищ чуть ли не в полном составе отправлялись на Квантун, восполняя нехватку офицерского состава. Российская империя этими действиями показывала всем, что от своего куска «китайского пирога» не откажется и будет за него драться.

В общем, ситуация сложилась такой, что на середину лета одна тысяча девятьсот третьего года Маньчжурский военно-административный округ и Тихоокеанская эскадра находились на пике своей мощи. Дальнейшее ожидание и подготовка к войне будет только на пользу противнику.

Поэтому я и находился сейчас в станице Черняева, куда заглянул на несколько дней, пользуясь оказией. Привез письма, подарки от братов и бойцов подразделения спецопераций. Когда выгружался на пристани станицы с парохода, создалось такое впечатление, что прибыл не офицер, а какой-то купец с кучей товара.

Потом были посещение могил, церковная служба и два дня гулянья всего Черняевского станичного округа. В конце концов, организм запросил пощады, и я спрятался от станичников на рыбалке.

Несколько отвлекся. В общем, на суперсекретном совещании при императоре было принято решение, что если до первого сентября японцы не начнут войны, то нападем мы с помощью нового оружия, к которому относятся боевые пловцы и торпедные катера, точнее, небольшие миноноски по местной классификации.

Команда Кононова должна будет прибыть в корейский порт Мозампо на специально переделанной для скрытых операций боевых пловцов парусно-винтовой шхуне под видом научной экспедиции, занимающейся гидрографическими работами. Порт прописки данной шхуны был город Марсель. Князь Урусов все оформил так, что и комар носа не подточит.

А в одну из необитаемых бухт острова Карого[1] должен будет подойти корабль-матка с четырьмя новыми секретными миноносками. В свое время рассказал Николаю и Сандро о торпедном катере типа «Д-3» времен Великой Отечественной войны. А потом покойный Севастьяныч под моим чутким руководством для детей Николая сделал из дерева его модель с резиномотором.

Все упиралось в двигатель, который позволял бы развивать этой миноноске скорость хотя бы в тридцать узлов. Группа из двух энтузиастов – Тринклера и Костовича – пыталась создать такой двигатель, но дело у них двигалось со скрипом, пока они не познакомились с работами Павла Дмитриевича Кузьминского и его газовой реверсивной турбиной радиального типа с десятью ступенями давления. Турбина работала на парогазовой смеси, получаемой в созданной опять же Кузьминским камере сгорания – «газопаророде».

К сожалению, этот замечательный человек и изобретатель умер, но остались его чертежи, работающий образец турбины и камеры, а также несколько инженеров-учеников на Балтийском судостроительном заводе, которые пополнили секретную группу изобретателей – создателей двигателей. И им удалось сделать турбину, которая позволяла миноноске – торпедному катеру развивать скорость сорок узлов, что на пять с половиной узлов было больше, чем показала английская экспериментальная «Турбиния» с паротурбинной установкой Парсона на морском параде в честь Бриллиантового юбилея королевы Виктории в Спитхеде в девяносто седьмом году.

И теперь на вооружении морского ведомства был засекреченный отряд миноносок водоизмещением тридцать тонн, длиной двадцать один метр, шириной четыре и осадкой меньше метра. Корпус этой миноноски делали из дерева толщиной сорок миллиметров. Днище сделали трехслойным, а борт и палубу – двухслойными. Благо древесины в Российской империи хватало. Дальность плавания у этой малютки достигала пятьсот миль. Мореходность позволяла использовать миноноску при ветре до шести баллов. На вооружении стояло два торпедных аппарата и два счетверенных пулемета Максима.

Десять таких катеров по железной дороге прибыли в Порт-Артур, а еще четыре с кораблем-маткой должны были поучаствовать в нанесении удара по японской военно-морской базе в Сасебо. Командовать этой группой должен был лейтенант Колчак, который недавно вернулся из Русской полярной экспедиции. Его выдернули из академии по моей просьбе.

Когда Александр Васильевич узнал, чем он будет заниматься, то невольно скосил взгляд на свой мундир, где был орден Святого Владимира четвертой степени за экспедицию, явно представив, что туда добавился Святой Георгий.

В общем, руководить всем этим безобразием, то есть нападением на Сасебо, император Николай Второй назначил меня. Зная мою любовь к морю, самодержец разрешил мне проследовать до Владивостока по суше, заодно проинспектировав состояние дел в военных округах по дороге, а потом на корабле до Мозампо.

В этот момент поплавок лег на воду, и я забыл обо всем на свете. В этот раз борьба с белым амуром закончилась моей победой. Нанизав его на кукан, где сидели три леща, я, довольный, отправился в станицу, подумав про себя, что удачная рыбалка была хорошим знаком.

Глава 1. Инспекция

Мой старый знакомый пароход «Селенга» плавно шел по фарватеру Амура, приближаясь к Хабаровску. Официальной версией моего нахождения на борту парохода была инспекционная поездка по проверке готовности к вероятной войне с Японией Приамурского и Маньчжурского округов. О реальной задаче, поставленной мне императором Николаем Вторым, думать не хотелось. Все, что мог спланировать, было уже спланировано. Силы и средства задействованы.

Поэтому оставалось только ждать и изображать из себя очень строгого инспектора с такими имперскими полномочиями, что даже чинов четвертого и третьего класса дрожь пробирала. Да и слава личного волкодава императора, который знатной кровушки пустил за последнее время ох как немало, работала на мой имидж.

Да… После того как подразделение Аналитического центра по силовым операциям перестреляло верхушку гвардейского заговора, отправив на тот свет великого князя Владимира Александровича с сыновьями, несколько генералов и штаб-офицеров столичной гвардии, за ним да и за всеми, кто носил форму центра, закрепилось несколько прозвищ: черные ангелы, ангелы смерти, волки императора, императорские волкодавы.

Этому поспособствовало и то, что после заявления Николая на Государственном совете о заговоре дяди при поддержке Англии в столице начались погромы, под шумок которых удалось с помощью уголовников изъять бумаги британского посольства. И вот после этого, с учетом полученной информации, черные кареты Аналитического центра можно было часто увидеть на улицах Санкт-Петербурга.

Подъезжала к подъезду черная закрытая карета, у которой мотор в две лошадиные силы и тоже черного цвета, из нее выходила тройка бойцов в черном. Скрывалась в подъезде. А через некоторое время без особого шума, а иногда и со стрельбой, и взрывами гранат, те же черные человечки выходили из подъезда, таща с собой одного или несколько фигурантов с черными мешками на головах. Закидывали их в карету, садились сами, и государственный возок направлялся в сторону Петропавловской крепости.

Народ быстро эти кареты обозвал «воронка́ми». Из-за цвета лошадей с каретой, из-за цвета формы бойцов, да и песня «Ты не вейся, черный ворон, над моею головой» определенную роль сыграла. Очень уж был доволен простой люд, когда забирали в «воронок» кого-нибудь из правящей элиты.

Суды над теми, кто оказался в списках английского посольства, были открытыми. Нет, они были не военно-полевыми, а с присяжными, но по новым нормам уголовного права. До всеобщей декларации прав человека еще было далеко, поэтому обратная сила закона не работала. Присяжные, несмотря на усилия защиты, признавали подсудимых виновными, а судьи в основном давали по максимуму.

В тысяча девятьсот втором году в России начался революционный террор. Лондон на своей территории сплотил всех революционеров. Туда переехали Ульянов, Аксельрод, Засулич, Мартов, Плеханов, Парвус, Савинков и прочие. Раздробленное революционное движение объединялось под крылом английского правительства.

Первой ласточкой было убийство министра внутренних дел Сипягина Дмитрия Сергеевича, работу которого высоко ценил Николай. Разнос всех служб был со стороны императора… В общем, я в состоянии такой ярости видел Николая в четвертый раз.

Профукали, что там говорить. Но действия террориста-одиночки предугадать было практически невозможно. Недаром потом между органом социал-демократов «Искра» и газетой эсеров «Революционная Россия» возник спор по вопросу о принадлежности Степана Валериановича к партии эсеров и сущности политического террора.

Второго апреля одна тысяча девятьсот второго года к зданию Мариинского дворца подъехала пролетка, в которой был студент Степан Балмашев, одетый в форму адъютанта. Дождавшись в швейцарской приезда министра, Балмашев подошел к нему и со словами, что привез пакет с бумагами от великого князя Сергея Александровича, выстрелил в голову Сипягина. Министр скончался на месте, а его убийца даже не сделал попытки бежать.