Бом-Динь

– Бом-Динь, привет! Сколько лет, сколько зим! Эх! Я соскучился! Что грустишь, голову повесил?! Эгей, посмотри, как замечательно вокруг, белым-бело! Я смотрю, тебе не скучно! Отлично, сейчас я нарисую на тебе что-то! Хочешь? Конечно, хочешь, даже если не хочешь, куда ты денешься! Ха-ха! И знаешь, что я тебе скажу, вокруг столько всего интересного, а ты стоишь, как статуя на снегу. Вот если бы ты мог сойти с места и сорваться со мной, улететь в дальние края… Например, я из Лапландии только прилетел, видел белых медведей, северное сияние и экспедицию ученых. Эх, и задал же я им жару. Вернее, заморозил. Ха-ха! Эгей! Бом-Динь, что ты такой невеселый, дружище? – это говорил шаливший в окрестностях мороз ветреный, неугомонный. Он искал, кого бы заморозить в этот предрассветный час, брат-снежок уже ушел из этих мест, его унесла сестра-тучка. И ветерок, троюродный племянник мороза, тоже исчез с горизонта.

– Бом-Динь, – продолжал он, – вот сейчас бы дождь, да? А я бы потом всё заморозил, мы бы славно повеселились. Неужели тебе не весело, Бом-Динь? Ты бы смотрел на то, как все падают, и смеялся вместе со мной! Эх, скукота с тобой одна. Даже поговорить не о чем!

И морозец, перепрыгивая с дерева на машину, с машины на пятиэтажку, а потом на все термометры в окрестности, скрылся, разрисовывая узорами всё вокруг себя и понижая температуру воздуха.

Бом-Динь остался один поскрипывать в тишине. Не первый год он встречался в этим парнем. Но Бом-Динь старел, а мороз, несмотря на свой преклонный возраст, так и оставался мальчишкой в душе.

– Не хватало тут еще дождя, – подумал Бом-Динь.

Не то чтобы дождь не дружил с Бом-Динь, и не то чтобы Бом-Динь недолюбливал дождь, – просто, сколько людей попадет в беду, если сначала пойдет дождь, а потом всё замерзнет. Вот недавно Бом-Динь слышал, как два человека разговаривали рядом с ним. И один жаловался другому, как сложно лежать несколько недель в гипсе. Это же значит быть обездвиженным.

Бом-Динь, хоть сам ни разу не сделал ни единого шага, очень сопереживал бедолаге, ведь те, кто привыкли вести активную жизнь, не готовы лежать месяцами на одном месте. А ему-то что? Он уже пятьдесят лет тут стоит и рад этому, правда, обещали заменить, но, как казалось Бом-Динь, это только слухи.

Он был обычным фонарем, установленным в жилом квартале на перекрестке улиц. Он всех знал в этом районе и любил каждого. И детей, и их родителей, которых когда-то видел детьми. Он любил и снег, и дождь, детей и взрослых, старушек и котов, но собак меньше, по известным причинам, по тем же причинам он недолюбливал голубей, но дождь исправлял все эти неудобства проживания на одном месте проржавевшего фонаря. Конечно, в районе давно ходили слухи, что пройдет реорганизация чего-то, и городские электросети возьмут и заменят старые фонари на новые. Но, обсудив с госпожой Дорогой, милой соседкой, не менявшей места жительства и практически единственной его собеседницей, полученную по проводам Бом-Динь информацию, он понял – ничего менять не будут. Госпожа Дорога жаловалась, что ее одежда (асфальтное полотно), давно уже превратилась в обноски и рванье, но никто не обращает на это внимания.

– Cкоро совсем голая лежать буду, – говорила она. – Вы только, сосед, – обращалась она к фонарю, видевшему Хрущева молодым, – не светите на меня ярко, я как раз в этом месте особо не одета.

Она кокетничала. Действительно, под фонарем на перекрестке развалилась огромная яма. На нее даже стыдно было светить, разнузданная и пошлая, «ничего святого», думал Бом-Динь и старался светить как можно меньше и на застенчивую соседку, и на хамовитую пожирательницу асфальта.

Ночами Бом-Динь видел всё, что происходит, а днем только подсматривал. Конечно, днем происходит событий больше: вот деток в детский сад повела мамочка, а кстати, это же Танька-красавица из третьего подъезда кирпичного дома. Та, что еще семь лет назад курила около осветительного столба ночью, гуляя с каким-то парнем. И все говорили, ничего из нее не выйдет. А тут ты гляди, как вышло-то! Эх, отлично вышло, двойню в садик ведет!

– Кого я слушал раньше, – думал Бом-Динь. – Ах, точно! Ильиничну и Архиповну. Это ж еще те два подсвечника, видят всё, что от них пытаются скрыть, лучше того, что перед носом находится.

Вы думаете, Бом-Динь говорит сейчас о каких-то двух фонарихах? Нет. Это две реальные старушки из первого подъезда двенадцатого дома. Они вечно по телефону общаются, а провода этого телефона подведены к фонарному столбу Бом-Динь, поэтому он в курсе всего, что происходит в домах его района. Иногда настолько в курсе, что готов сам у себя вырвать лампочку, чтобы не слышать и не видеть всего, чем полон мир.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.