Подарок от неизвестного

Новогоднюю ночь в гостях у сестры он просидел молча. Горели огни на елке, мерцали свечи на столе. В углу негромко, словно любитель поговорить сам с собой, ворковал телевизор. Большой свет не зажигали. И если бы не громкие голоса присутствующих, все это напоминало бы атмосферу спиритического сеанса – колеблющиеся тени на стенах, темные силуэты голов, темнота в углах… Если Воскобойникову задавали вопросы, то он механически отвечал, но сам речь ни о чем не заводил. По счастью, среди родни (мужа сестры, ее самой и двух их детей, девочек – восьми и десяти лет) он был не один. В гости к сестре пришли двое друзей мужа – кажется, бизнесмены – со своими женами, и они чаще болтали о своем и Воскобойникову не докучали. Только одна из жен, сидевшая напротив, нет-нет, да и останавливала свой взгляд на его лице, точно силилась вспомнить, где она могла его видеть.

В начале второго детям предложили отправиться спать. Девочки стали капризничать, не желая покидать общество взрослых. Мы не хотим спать, еще рано, Новый год не только для вас, но и для нас, твердили они. Пьяный отец был не против. Но строгая мать взяла их за руки и силком вытащила из комнаты, заставив перед этим попрощаться с гостями, а дядю Алешу, то есть Воскобойникова, поцеловать в щеку. Поцелуи племянниц, которых он любил, благотворным образом подействовали на Воскобойникова, и он заметно повеселел.

После ухода девочек разговоры утратили сдержанный характер, и гости стали рассказывать анекдоты. Были среди них и не лишенные подлинного остроумия. Это развеселило присутствующих, и даже строгую сестру Воскобойникова – она смеялась, по-детски запрокидывая голову, постукивая ладонью по краешку стола. Эта ее манера смеяться, запрокинув голову, всегда нравилась Воскобойникову, но не нравилось, что в последнее время сестра его редко смеялась. Тем не менее, смеясь сейчас, она не теряла бдительности и делала знаки мужу, чтобы тот не увлекался водкой: гости пусть пьют, а тебе достаточно, мил друг.

Воскобойников вдруг вспомнил про «Анну», оставшуюся в доме: как там она? И поморщился от мысли, что подумал о ней как о живой. Это привело его в раздражение. Какая она, к черту, живая?.. И тут же отметил себе в противовес: живая, неживая, но как-то все же переместилась из ванной в спальню? И потом, когда он уложил ее на диван, смотрела весьма выразительно на него, и он готов поклясться, что в эту минуту перед ним было живое существо, она даже моргнула.

Мужчины отправились на лестницу курить, и некурящий Воскобойников последовал за ними, не желая оставаться в женском обществе, – уж слишком часто поглядывала на него жена одного из друзей мужа сестры. Может, и вправду они где-то пересекались? Как бы то ни было, выяснять с нею причины ее интереса к нему у него не было желания.

На лестнице ощущалась атмосфера праздника. На ступенях валялись разноцветные спирали серпантина, оставленные неизвестными весельчаками, и множество хвойных иголок (кто-то, видимо, тащил в последнюю минуту елку). Из квартир по соседству доносилась музыка и возбужденные голоса. Где-то громко и нестройно пели – мужской бас пытался перепеть остальных, требуя в пении от небесной звезды, чтобы она сияла и горела над могилою. Где-то остро выстрелило шампанское, давая понять, что есть еще желающие пить этот напиток. Приятели мужа сестры опять заговорили о своих делах, связанных с бизнесом. Муж сестры поддакивал им некоторое время, потом взял Воскобойникова за локоть и отвел его в сторону. Чего кислый такой, – доверительно поинтересовался он, – случилось что? Испытав порыв ответной любви, Воскобойников хотел рассказать ему о той, что два последних дня находилась в его квартире, занимала его мысли, и что он не знает, что с этим делать. Но в последний момент удержался от признания. Слишком странно, нелепо и глупо всё это выглядело со стороны. А уж история с крестинами, после которых резиновая женщина встала и пошла, наподобие Лазаря, воскрешенного Христом, не лезла ни в какие ворота. Поверить в это стороннему человеку было трудно. И Воскобойников ушел от ответа, сославшись на общую усталость. Слишком много суеты было в последние дни. Ладно, принял его объяснение муж сестры и, вынув из заднего кармана брюк фляжку с коньяком, предложил выпить. Сам сделал пару глотков, протянул фляжку Воскобойникову. Воскобойников глотнул из фляжки и передал ее друзьям хозяина. Те не стали возражать, оба приложились – а почему нет, пока отсутствует зоркий женский глаз? Хороший коньяк, констатировали в итоге все дружно и, сложив окурки в консервную банку на подоконнике, отправились обратно в квартиру.

Воскобойников вернулся домой под утро. Раздеваясь в прихожей, увидел, что портрет графа Толстого, занимавший место над дверью, висит косо. Дотянулся до него, поправил. При этом вспомнил бывшую жену, которая одобрила бы его стремление к порядку. Тут внимание его привлекла негромкая музыка. Видимо, перед уходом он забыл выключить радиоприемник. Воскобойников заглянул в комнату – действительно приемник, стоявший на подоконнике, работал. Он подошел, выключил его. И увидел на столе две незажженные свечи, бутылку шампанского и два пустых бокала. На диване в позе спящей лежала «Анна». Вид свечей и шампанского озадачил его. Он хорошо помнил, что не ставил на стол свечи и не доставал шампанское из холодильника. Неужто это сделала она? С какой целью? Отпраздновать с ним Новый год? Мысль о том, что стол накрыла «Анна», позабавила Воскобойникова. Но он не стал осмысливать это обстоятельство подробно, чувствуя сильную усталость после новогодней ночи, и, выключив в гостиной свет, отправился спать.