- -
- 100%
- +
— Это не ты, — прошептал я, зажмуриваясь. — Ты умерла. Ты не можешь быть здесь.
— Смерть — не преграда, — ответила тень голосом матери. — Только здесь, в озере, я могу вернуться к тебе. Останься. Не уходи.
Вторая тень — бабушка. Она стояла с ласковыми глазами, протягивала руки, и в них был кусок пирога — такой, какой она пекла в детстве.
— Тарас, я старенькая, я соскучилась. Смотри, как я испеклась. Останься, внучек, поешь.
Я чувствовал, как силы покидают меня, как вода затягивает глубже, как лёгкие наполняются не воздухом, а отчаянием.
— Вы не они, — сказал я, сжимая кулак. Кольцо на пальце раскалилось, и боль отрезвила. — Вы — тени. Ложь. Моя мать умерла с улыбкой на лице, она не плакала. Бабушка никогда не пекла пирогов — она считала выпечку баловством. Вы — подделки. Убирайтесь!
Я ударил руной Хагалаз — разрушением — и тени разлетелись, как дым.
Вода расступилась. Я увидел дно.
Оно было устлано костями. Человеческими, звериными, и такими, чья природа не поддавалась определению. А в центре, на каменном постаменте, лежал меч.
Он был длинным, прямым, с гардой, выкованной в форме крыльев. Лезвие чернело, как озерная вода, но внутри него, глубоко, горел огонь — золотой, живой, пульсирующий в такт моему кольцу. Я взялся за рукоять.
Меч запел.
Не звуком — вибрацией, пронзившей каждую клетку моего тела. Я увидел своё прошлое — всё до мельчайших подробностей: первое падение с велосипеда, обиды, ссоры, улыбки, поцелуи. Я увидел будущее — расплывчатое, зыбкое, полное теней и огней. И в центре этого будущего — себя. С мечом. С книгой. С ножом. И с кольцом, которое больше не было просто украшением — оно стало частью моей души.
— Ты мой, — сказал меч. — А я — твой. Вместе мы откроем врата. Или закроем их.
Я выдернул его из камня.
Озеро взорвалось. Вода хлынула вверх, подбрасывая меня к поверхности, как пробку из бутылки шампанского. Я вылетел на берег, больно ударился о камни, закашлялся, отплёвываясь тиной. Меч лежал рядом, тёплый, живой, с лезвием, которое больше не было чёрным — оно отливало золотом.
— Ты сделал это, — раздался голос Хозяйки. Она стояла надо мной, склонив голову набок, и в её глазах серебро сменилось золотом. — Ты выдержал. Ты достоин.
— Чего достоин? — спросил я, пытаясь встать.
— Всего, — ответила она. — И ничего.
Она протянула руку, помогая подняться. Я взял её — и почувствовал, как её сила перетекает в меня, успокаивая, врачуя, укрепляя. Руны на моей коже засветились ровным золотым светом.
— Ты теперь не просто ученик, Тарас, — сказала Хозяйка. — Ты — воин. Но помни: меч — это только инструмент. Главное — то, что у тебя в сердце. И в голове. Не потеряй их.
Она исчезла, как и в прошлый раз.
Я поднял меч, вложил его в ножны, которые внезапно оказались у меня на поясе (магия, ничего не поделаешь), и отправился обратно в Чёрный Предел. Лес расступался передо мной, как море перед Моисеем, и ветви не пытались меня задушить — они кланялись.
В усадьбе меня ждал переполох. Калиостро, оказывается, узнал о моём уходе и пришёл в ярость. Архивариус бледнел, Ведогоня молчала, сжимая кулаки. Денис стоял в углу с таким видом, будто собирался на мои похороны.
— Где ты был? — рявкнул Калиостро, когда я вошёл в залу.
— Купался, — ответил я, показывая меч. — И нашёл это.
Старик побледнел. Архивариус охнул. Ведогоня улыбнулась — впервые за долгое время.
— Меч Эйваз, — прошептал Калиостро. — Тот, что может резать реальность. Где ты его взял?
— В озере. Хозяйка отдала.
— Хозяйка Чёрного Озера? — он схватился за голову. — Мальчик, ты понимаешь, что ты натворил? Меч Эйваз — это не просто оружие. Это ключ ко всем Вратам. С ним ты можешь открыть любой портал, любую дверь, любой мир. Если он попадёт не в те руки...
— Он попал в мои, — перебил я. — И я не отдам его ни вам, ни кому другому. Я пойду своей дорогой.
Я развернулся и вышел из залы, оставив Калиостро с открытым ртом. Ведогоня догнала меня в коридоре.
— Ты рискуешь, — сказала она. — Он силён. Очень. И он не простит тебе этого вызова.
— Я знаю, — ответил я. — Но он не получит меч. Никто не получит. Я буду хранить его сам.
— А если у тебя не хватит сил?
— Тогда я умру, как мои предшественники. Но умру с мечом в руке, а не в клетке.
Ведогоня смотрела на меня долго, потом кивнула.
— Ты стал мужчиной, Тарас, — сказала она. — Я горжусь тобой.
Она поцеловала меня в щёку — быстро, почти невесомо — и ушла.
Я остался один в коридоре, освещённом бледными магическими светильниками, с мечом у пояса, книгой за пазухой, ножом на поясе и кольцом на пальце. И я чувствовал себя не испуганным — готовым.
Война приближалась. Но теперь у меня было оружие, чтобы встретить её.
Глава IV. О том, как предательство пришло изнутри и почему иногда враг ближе, чем ты думаешь
Следующие три дня прошли в напряжении. Калиостро не вызывал меня, не требовал объяснений, даже не смотрел в мою сторону, когда мы случайно встречались в коридорах. Архивариус стал ещё молчаливее, а Ведогоня — ещё загадочнее. Только Денис оставался прежним: тихим, вечно пишущим что-то в блокнот. Но я замечал, как иногда его глаза следили за мной, и в этом взгляде было нечто большее, чем обычное любопытство.
— Ты знаешь, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели в общей гостиной, — Калиостро боится тебя.
— С чего ты взял?
— Он никогда не боится, если только не видит в ком-то угрозу. А ты — угроза. Меч Эйваз, три артефакта... ты можешь стать сильнее его.
— Я не хочу становиться сильнее. Я хочу вернуться домой и забыть всю эту магию как страшный сон.
— Не получится, — Денис покачал головой. — Магия не забывается. Она остаётся в крови. Ты можешь уехать, отречься, сжечь книгу и расплавить меч, но кольцо останется с тобой. А с кольцом — и воспоминания. И способности. И враги.
Он замолчал, уставившись в свой блокнот. Я видел, что он хочет сказать что-то ещё, но не решается.
— Говори, — потребовал я.
— В Круге есть предатель, — выпалил он. — Кто-то, кто связан с Чёрным Кругом извне. Кто-то, кто открыл врагам путь в усадьбу.
— Откуда ты знаешь?
— Я... я подслушал разговор Архивариуса и Ведогони. Они не знают, кто это, но подозревают нескольких. В том числе...
Он запнулся.
— В том числе меня, — закончил я.
Денис кивнул. Я рассмеялся — горько, зло.
— Конечно. Чужак, который пришёл ниоткуда, принёс с собой артефакты, получил меч, бросил вызов главе Круга. Идеальный подозреваемый.
— Но ты не предатель, — тихо сказал Денис. — Я знаю. Я чувствую.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что предатель — я, — выдохнул он, и его лицо побелело как мел. — Я связан с Чёрным Кругом. Не по своей воле — меня принудили. Угрожали моей семье. Я передавал им информацию о твоём обучении, о перемещениях, о планах Калиостро. Я... я не хотел.
Я вскочил, рука сама потянулась к мечу.
— Ты предал меня? — прошипел я.
— Я предал всех, — тихо ответил Денис. — Но теперь я хочу всё исправить. Они придут сегодня ночью. Чёрный Круг. Они знают, что ты получил меч, и хотят забрать его любой ценой. У них есть свои люди внутри — не только я. Я не знаю, кто ещё, но их много.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Потому что я устал бояться, — он поднял на меня глаза — полные слёз, отчаяния, но в них горела искра решимости. — Потому что ты единственный, кто может их остановить. Потому что я верю в тебя.
Я опустил руку. Злость прошла, оставив место тяжёлому холодному спокойствию.
— Как они придут?
— Через подземный ход. Он начинается в склепе за усадьбой. Я проведу вас туда. Но мы должны спешить — через час они нападут.
Я кивнул. Мысленно я благодарил бабушку, которая учила меня не доверять первому впечатлению о людях. Денис казался тихим и безобидным, но под этой оболочкой скрывалась целая буря.
— Иди предупреди Ведогоню и Архивариуса, — сказал я. — Я задержу их.
— Один? Ты с ума сошёл?
— Может быть. Но если я задержу их здесь, вы успеете подготовить оборону.
Я не ждал ответа. Я вышел в коридор и пошёл к выходу. Кольцо на пальце горело, как маяк, указывая дорогу. Книга за пазухой нагрелась, и я чувствовал, как её пустые страницы ждут слов — моих слов, которые станут заклинаниями.
На улице было темно. Лес молчал — не шелестел, не перешёптывался, словно затаил дыхание. Я вышел на середину двора, встал, скрестив руки на груди. Меч висел на поясе, нож — на бедре. Книгу я держал в левой руке.
Они появились из темноты, как призраки. Их было много — человек двадцать, в чёрных плащах, с масками на лицах. Впереди шёл тот, с красными глазами — мой старый знакомый, который командовал похищением.
— Стоять, — сказал я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. — Дальше — ни шага.
— Ты один, мальчик, — усмехнулся красноглазый, снимая маску. Под ней оказалось лицо молодого мужчины — красивого, хищного, с тонкими губами и пронзительным взглядом. — Тебе не устоять.
— Попробуй.
Я вскинул руку, чертя в воздухе Турисаз и Альгиз одновременно — стена передо мной стала не просто невидимой, но и ответной. Двое нападавших, бросившихся вперёд, отлетели назад, сбитые с ног собственной же силой.
— Неплохо, — усмехнулся красноглазый. — Но ты забыл, кто я.
Он щёлкнул пальцами, и моя стена рассыпалась, как карточный домик. Я почувствовал, как его магия — липкая, как смола, и холодная, как смерть — просачивается в моё сознание, пытается подчинить, сломать.
— Ты силён, но неопытен, — сказал он, приближаясь. — Отдай меч, и я отпущу тебя живым.
— Не верю, — прохрипел я, пытаясь сопротивляться.
— И правильно. Я убью тебя в любом случае. Но не так быстро.
Он протянул руку, чтобы коснуться моего лба — и в этот миг я ударил.
Не мечом, не ножом — книгой. Я раскрыл её, выставив перед собой, как щит, и вложил в неё всю свою ярость, весь свой страх, всю свою волю к жизни. Страницы вспыхнули золотым светом, и из них вырвались руны — сотни, тысячи рун, которые закружились вокруг меня, образуя смерч.
Красноглазый отшатнулся, закрывая лицо руками.
— Что ты делаешь? Книга Пустоты не должна...
— Книга Пустоты делает то, что я хочу! — закричал я. — Потому что она — моя! И я — её!
Я направил смерч на врагов. Они разлетались, как кегли, кто-то падал, кто-то исчезал в порталах, которые открывались прямо под ногами. Красноглазый пытался сопротивляться, но его магия таяла под натиском моей.
— Это не конец! — крикнул он, когда смерч подхватил и его. — Мы ещё встретимся, Серебряков!
Он исчез. Двор опустел.
Я упал на колени, обессиленный. Книга захлопнулась, руны погасли. Меч на поясе был холодным, нож — горячим, кольцо пульсировало ровно, успокаивая.
— Ты жив, — раздался голос Ведогони. Она стояла на пороге усадьбы, с мечом в руке и с рунами на щеках. — Я не успела помочь. Ты справился сам.
— Я не справился, — ответил я, поднимаясь. — Я выжил. Это разное.
— Иногда это одно и то же.
Она помогла мне встать. Обняла. Я чувствовал тепло её тела, запах трав и озона, и понимал, что эта женщина — не просто наставница. Она — единственная, кто верит в меня по-настоящему.
— Денис всё рассказал, — сказала она. — Мы нашли подземный ход. Там была засада, но мы отбили её. Предателей схватили.
— Денис?
— Он сдался сам. Калиостро хочет казнить его.
— Нет, — сказал я. — Он помог нам. Он заслуживает второго шанса.
— Скажешь это Калиостро, — усмехнулась Ведогоня. — Посмотрим, как он ответит.
Я пошёл в усадьбу, чувствуя, как силы возвращаются, как руны на коже начинают светиться снова. Война только начиналась. Но я был готов.
Глава V. О том, как мы собирали артефакты и теряли друзей
Дениса не казнили. Я настоял на разговоре с Калиостро, и после долгого, изнурительного спора старик сдался: Дениса лишили магических способностей и отправили в изгнание, запретив приближаться к Кругу ближе чем на сто вёрст. Перед уходом он подошёл ко мне, пожал руку и сказал:
— Ты правильно сделал, что защитил меня. Я этого не заслужил. Но я докажу, что могу быть полезным. Когда придёт время, я вернусь.
— Не возвращайся, — ответил я. — Живи обычной жизнью. Забудь о магии.
— Не могу, — усмехнулся он. — Как и ты.
Он ушёл, и я смотрел ему вслед, пока его фигура не растаяла в лесу.
Внутренняя война в Круге обострилась. Калиостро подозревал всех, даже Архивариуса, которого знал полвека. Ведогоня ходила мрачнее тучи, а я тренировался с мечом Эйваз, открывая в нём новые способности. Меч не просто резал — он рассекал реальность, позволяя мне видеть нити судьбы, сплетающиеся в узлы. Я мог шагнуть из одной комнаты в другую, не открывая двери, мог остановить стрелу на лету, мог залечить рану, просто прикоснувшись к ней лезвием.
Книга тоже менялась. Она больше не была пустой — на её страницах появлялись записи, сделанные не мной. Кто-то — возможно, те, кто владел ею раньше — оставлял подсказки, заклинания, предупреждения. «Осторожно, Калиостро», — прочитал я однажды утром. «Он хочет открыть Врата. Не дай ему».
— Это правда? — спросил я у Ведогони, показывая запись.
Она долго молчала, потом кивнула.
— Калиостро был моим учителем. Я любила его как отца. Но последние годы он изменился. Он одержим идеей открыть Врата и занять место среди Творцов. Он думает, что сможет контролировать Хаос. Но никто не может контролировать Хаос.
— Что нам делать?
— Мы должны собрать все три артефакта воедино. Книгу, нож, кольцо — и меч, который свяжет их. Вместе они образуют Ключ. Ты сможешь закрыть Врата навсегда.
— А Калиостро?
— Если он попытается помешать... ты знаешь, что делать.
Я не знал. Но кивнул.
Мы собрались в подземелье — там, где Архивариус хранил древние свитки, а Ведогоня чертила свои круги. Калиостро не пришёл — он заперся в своих покоях, отказываясь от еды и питья. Архивариус сказал, что он готовит ритуал, который позволит ему открыть Врата без Ключа, питаясь собственной жизнью.
— Он убьёт себя, — сказал старик.
— Если не убьёт нас раньше, — ответила Ведогоня.
Я положил книгу на алтарь. Нож — рядом. Кольцо — поверх. Меч вложил в центр, так, чтобы лезвие касалось каждого артефакта.
— Что теперь? — спросил я.
— Назови их имена, — сказала Ведогоня. — Истинные имена. Книга знает их. Ты тоже знаешь. Просто вспомни.
Я закрыл глаза. Книга зашептала — не словами, образами. Я увидел: Эйваз — меч, защитник, мост между мирами. Кеназ — нож, факел, очищающий огонь. Ансуз — кольцо, знание, связь с предками. Йера — книга, цикл, завершение и начало.
— Эйваз, Кеназ, Ансуз, Йера, — произнёс я, касаясь каждого артефакта. — Соединитесь. Станьте единым. Дайте мне силу закрыть Врата.
Артефакты засветились. Сначала каждый своим цветом — золотым, алым, синим, зелёным, — потом все вместе, сливаясь в белый, ослепительный свет. Я почувствовал, как их сила вливается в меня, переполняет, сжигает. Я кричал от боли, но не отпускал.
Когда свет погас, артефактов больше не было. Вместо них на алтаре лежал ключ — обычный, серебряный, с круглой головкой и тремя выступами.
— Врата, — прошептал Архивариус. — Теперь ты можешь закрыть их.
— Где они? — спросил я.
— В подвале усадьбы. Там, где Калиостро молится своим тёмным богам.
Мы спустились в подвал. Он оказался огромным, сводчатым, с колоннами, на которых были высечены сцены из жизни древних колдунов. В центре, на полу, горел круг — чёрный, пульсирующий, и внутри него зияла бездна. Оттуда тянуло холодом, страхом, безысходностью.
Калиостро стоял у края круга, с посохом в руке, и улыбался.
— Ты пришёл, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. Ты сильнее, чем я думал.
— Не делай этого, — попросил я. — Закрой Врата. Пока не поздно.
— Поздно было тысячу лет назад, — ответил Калиостро. — Когда мои предки открыли их впервые. Я не собираюсь закрывать их. Я собираюсь войти.
Он шагнул в круг. Бездна ответила ему — выбросила щупальца тьмы, которые обвили его, подняли в воздух.
— Прощайте, — сказал Калиостро. — Я становлюсь богом.
Он исчез. Бездна сомкнулась за ним.
Круг потух. Врата закрылись сами — потому что тот, кто мог их удерживать, ушёл.
— Он погиб, — прошептал Архивариус. — Или стал чем-то иным.
— Врата закрыты? — спросил я.
— Закрыты. Но ключ остался. Ты должен хранить его. И передать следующему.
— Следующему?
— Когда придёт время. Может быть, через сто лет. Может быть, через тысячу. Кровь старых родов не умирает. Она ждёт.
Я сжал ключ в руке. Он был тёплым, живым.
Мы вышли из подвала. Над усадьбой вставало солнце — настоящее, золотое, какое бывает только после долгой ночи. Лес шумел, приветствуя новый день.
— Что теперь? — спросил я у Ведогони.
— Теперь ты свободен, — ответила она. — Можешь вернуться в свой мир. Жить обычной жизнью.
— А ты?
— Я останусь здесь. Мой долг — охранять это место. Пока не придёт следующий.
Я смотрел на неё, и понимал, что не хочу уходить. Что эта женщина, этот лес, эта магия стали частью меня. Но бабушка учила: «Тарас, когда долг выполнен, уходи. Не оглядывайся. Иначе оглядывания станут твоей тюрьмой».
Я поцеловал Ведогоню в щёку. Обнял Архивариуса. Посмотрел на усадьбу в последний раз.
И шагнул в портал, который открыл передо мной меч.
Эпилог. О том, как круг замкнулся и начался снова
Я вернулся в Москву. В свою квартиру, где пахло пылью и одиночеством. Меч, нож и книгу я спрятал в тайник, который создал магией, — никто не найдёт их, кроме того, кому они предназначены. Кольцо осталось на пальце. Снять его я так и не смог.
Я уволился из агентства. Открыл маленькую лавку — «Серебряков и сын», где продаю старые книги и травы. Приходят ко мне разные люди. Интересующиеся эзотерикой. Испуганные. Отчаявшиеся. Я слушаю их, смотрю на ауры, иногда даю советы. И никогда не использую магию.
— Почему? — спросила меня однажды Лиза, девушка с первого этажа, которая заглянула на чай.
— Потому что магия — это ответственность, — ответил я. — Слишком большая для обычной жизни.
— А ты — обычный?
Я посмотрел на кольцо, которое на миг блеснуло золотом.
— Нет, — сказал я. — Но я учусь им быть.
Ночью мне снятся сны. Чёрное озеро, Хозяйка, которая улыбается и манит пальцем. Ведогоня, чертящая круги на снегу. Денис, который идёт по лесу, одинокий, но не сломленный. И Калиостро — стоящий на пороге бездны, уже не человек, но ещё не бог.
— Ты вернёшься, — шепчет он во сне. — Время придёт.
— Не скоро, — отвечаю я.
— Скоро. По меркам вечности — всегда скоро.
Я просыпаюсь в холодном поту, смотрю на потолок, где танцуют тени от уличных фонарей. Кольцо пульсирует ровно, успокаивающе.
— Тихо, — шепчу я ему. — Всё будет хорошо.
И верю в это.
Потому что я — Хранитель. Потому что у меня есть Ключ. Потому что где-то там, в Чёрном Пределе, меня ждут.
Но это уже совсем другая история.
Конец первой книги.
Продолжение следует...
Чёрный Круг
Книга вторая. Тень прошлого
Глава I. О том, как мирная жизнь оказалась обманчивой и что делать, когда прошлое стучится в дверь
Три месяца спустя после возвращения в Москву я почти убедил себя, что всё случившееся — лишь затянувшийся кошмар, порождённый переутомлением и склонностью к мистике. Лавка «Серебряков и сын» приносила небольшой, но стабильный доход, соседи привыкли к странному молодому человеку, который продаёт травы и старые книги, а по ночам не гасит свет до рассвета. Лиза с первого этажа заходила на чай всё чаще, и я начал подозревать, что ей интересен не столько травяной сбор, сколько я сам.
— У тебя руки странные, — сказала она однажды, разглядывая мои пальцы. — Эти линии... они похожи на татуировку, но я не помню, чтобы они были у тебя раньше.
— Ожог, — соврал я. — Детство, плита.
— Врёшь, — спокойно ответила Лиза. — Но ладно. У каждого есть секреты.
Она улыбнулась и ушла, оставив меня в одиночестве с кружкой остывшего чая и чувством, что моя тайна — не такая уж и тайна. Кольцо на пальце пульсировало насмешливо: «Скажи ей. Или не скажи. Всё равно узнает. Или умрёт».
Я заставил кольцо замолчать.
Книга, нож и меч лежали в тайнике за книжным шкафом — месте, которое я оградил такими защитными чарами, что даже Архивариус позавидовал бы. Я не прикасался к ним, не открывал, не чертил рун. Я жил обычной жизнью, убеждая себя, что это — правильно.
Увы, прошлое не терпит, чтобы его хоронили.
Всё началось с клиентки. Она зашла в лавку под вечер, когда я уже собирался закрываться. Женщина лет тридцати, в длинном пальто, с бледным лицом и глазами, в которых застыл страх, похожий на многолетнюю привычку.
— Вы тот, кто помогает? — спросила она, оглядываясь. — Мне сказали, вы травник. Что можете снять порчу.
— Порчу? — я чуть не рассмеялся. — Уважаемая, порча — это предрассудки. Я продаю травы от бессонницы и расстройства желудка.
— Вы врёте, — сказала она, и в её голосе прозвучала такая же уверенность, как недавно в голосе Лизы. — Ваше кольцо. Оно светится.
Я опустил руку под прилавок. Кольцо действительно слегка фосфоресцировало — признак того, что рядом магия. Или маг.
— Кто вас послал? — спросил я, меняя тон.
— Никто. Я сама нашла. Я... я чувствую таких, как вы. С детства. Моя бабка была знахаркой. Она говорила, что по крови мы из старых родов. А теперь... теперь мой сын пропал. Его украли.
— Украли? Кто?
— Те, кто в чёрном. С лицами-масками.
У меня похолодело внутри.
— Чёрный Круг, — прошептал я.
— Вы знаете их? — женщина подалась вперёд, и в её глазах зажглась надежда. — Спасите моего мальчика. Ему всего двенадцать. Он ничего не понимает в магии, но они сказали, что в нём течёт старая кровь. Что он им нужен как... как сосуд.
— Сосуд для чего?
— Они не сказали. Но я видела их круг. Чёрный, пульсирующий. И внутри него — пустота. Такая пустота, что смотреть больно.
Я закрыл лавку раньше времени, усадил женщину на стул, налил чаю. Её звали Марьяна, сына — Егор. Жили они в Подмосковье, в старом доме, который достался от той самой бабки-знахарки. Три дня назад Егор не вернулся из школы. Полиция разводила руками. А на следующее утро Марьяна нашла на крыльце чёрный камень с вырезанной руной.
— Покажите камень, — попросил я.
Она вытащила из кармана пальто свёрток в носовом платке. Камень оказался базальтовой галькой с выцарапанным знаком. Я узнал его сразу — Отала. Руна наследия, дома, рода. Но процарапанная начерно, перевёрнутая вверх ногами — знак проклятия.
— Чёрный Круг использует детей старых родов для ритуалов открытия Врат, — сказал я, возвращая камень. — Они не убивают их. Они используют их кровь, чтобы питать свои заклинания. Ребёнок может выжить, если его спасти вовремя.
— Сколько у нас времени?
— Неделя. Может быть, десять дней.
— Вы поможете?
Кольцо на пальце сжалось, точно напоминая: «Ты обещал не лезть. Ты хотел обычной жизни».
— Помогу, — сказал я.
Ибо какая к чёрту обычная жизнь, когда на кону жизнь ребёнка?
Я позвонил Ведогоне. Связь была зашифрованная, с тройной защитой — Архивариус постарался. Она ответила после третьего гудка.
— Тарас? Что случилось?
— Чёрный Круг активизировался. Они похитили мальчика из старой семьи. Руна Отала перевёрнутая. Говорят, им нужен сосуд.
— Сосуд для Хаоса, — голос Ведогони стал жёстким. — Они пытаются открыть Врата с другой стороны. Без Ключа. Это безумие. Хаос разорвёт их всех.
— Но ребёнка убьёт раньше.
— Где это произошло?
— Подмосковье. Я выезжаю сегодня ночью.
— Я встречу тебя там. Возьми артефакты. Все.
— Даже меч?
— Даже меч.
Я положил трубку и посмотрел на Марьяну. Она сидела, бледная, сжимая кружку так, что костяшки побелели.
— Езжайте домой, — сказал я. — Я найду вашего сына.
— Вы уверены?
— Настолько, насколько может быть уверен человек, который три месяца назад сам был пленником Чёрного Круга.
Она ушла. Я запер лавку, спустился в подвал, где хранил самое дорогое. Книгу, нож, меч. Кольцо всегда было со мной.
Артефакты ждали. Они не покрылись пылью, не потускнели — они светились в темноте, как угли, готовые разгореться вновь.
— Ну что, — сказал я, беря меч в руки. — Пора встряхнуться.
Меч загудел, соглашаясь.
Глава II. О том, как лес помнит старые обиды, а тени не прощают предательства
Я выехал из Москвы за полночь, на стареньком «Фольксвагене», который достался от соседа по гаражу. Машина была неказистой, но надёжной — как и всё, что сделано без магии. В багажнике лежали артефакты, завернутые в чёрную ткань, пропитанную защитными травами. Кольцо на пальце грело, указывая направление.