ИСТОРИИ ПРО ЧЕТЫРЕХ ЗЛЫХ КОЛДУНОВ

— Ах, пане добрый, — запричитал старик. — Дочь моя, единственная отрада, умирает. Колдун проклятый, что из Кракова пришел, отнял у нее силы! Говорит, если не отдам ему в жены, заберет душу! Не вем, что делать, не вем...

Ильяш нахмурился. Краков? Колдун? Черная книга? Слишком много совпадений, и сердце казацкое шевельнулось глухой, но жаркой злобой.

— Тот самый колдун, что в Краковской академии обучался? — спросил он.

— Он самый, он самый! — закивал старик. — Четырнадцать лет — все его боялись, все кланялись. А теперь и до моей дочери добрался!

Ильяш махнул рукой, взял со стены старый крест, что висел в красном углу, и, не мешкая, пошел в степь — туда, где, по слухам, колдун построил себе логово: землянку, обложенную костями, с крышей из черного драного железа. Стукнул он в дверь сабельной рукоятью. Дверь отворилась сама.

Внутри, за столом, сидел колдун — тот самый, которого пятнадцать лет назад казаки привязали к вербе. Не постарел ни на день, только глаза стали еще мутнее, а на пальцах — длинные, желтые ногти, словно когти.

— А, Ильяш, — усмехнулся он. — Пришел наказать меня? Поздно. Ты — одинокий, ты — проклятый, ты — никто. Уходи, пока я добрый.

Ильяш молча поднял крест и пошел на колдуна. Тот оскалился, забормотал свои страшные заклинания, вызвал из-под земли огненных змеев и когтистых теней. Но Ильяш шел вперед, не чувствуя ни боли, ни страха. Он вдруг понял, что бояться нечего: хуже того, что уже случилось, все равно не случится. И от этой мысли в нем проснулась такая сила, что сама земля под его ногами застонала.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа! — гаркнул Ильяш и ткнул крестом прямо в грудь колдуна.

Того будто током ударило. Он взвыл, заметался, попытался превратиться в волка, потом в нетопыря, потом в гадюку — но крест держал его, как гвоздем прибитого. Вдруг раздался треск, и из расколовшейся печи вылетела та самая черная книга — «Ключи Соломона». Она раскрылась в воздухе сама собой, и страницы ее, охваченные синим пламенем, начали рассыпаться в пепел.

А колдун, панове, стал таять. Сперва исчезли его ноги, потом туловище, потом осталась одна голова — и та рассыпалась, как гнилая тыква. Вместо него на полу осталась лишь куча черного пепла и пара медных монет, которые, вероятно, он приготовил для расплаты с самим сатаной.

Глава VIII, где проклятие падает, но не так, как ожидалось, и старый казак наконец обретает покой

Смерть колдуна, панове мои дорогие, была столь внезапной и столь полной, что даже сам воздух в землянке вздрогнул, словно от удара колокола. Ильяш постоял немного, перекрестился и вышел на свет божий. И тут он заметил, что у него из груди словно камень выпал. Дышалось легко, свободно, и впервые за много лет он ощутил голод — не телесный, а какой-то душевный, живой.

Вернулся он к той хатенке, где оставил старика с больной дочерью. И что же? Девушка уже сидела на лавке, румянец играл на щеках, глазки смеялись, а старик — тот вовсе пустился в пляс, приплясывая и прихлопывая в ладоши.

— Казаче, — закричал он, — ты нас спас! Пропало заклятие, отпустила дочку смертная тоска!

Ильяш стоял, глупо улыбаясь, и вдруг впервые за долгое время заплакал. Плакал он, панове, не от горя, а от облегчения, от радости, оттого, что можно, оказывается, еще чувствовать, любить, надеяться.

Он прожил потом еще долгую жизнь, женился на той самой девушке, родил троих сыновей и двух дочек, и никто больше не называл его Безродным, потому что род его разросся, как дуб на плодородной почве. А когда пришло время умирать — а он умер, как все люди, по-настоящему, а не от заклятия — собрал он внуков и правнуков вокруг своей постели и сказал им:

— Никогда не бойтесь чернокнижников. Бойтесь собственного страха. Пока человек боится — колдун силен. А как перестанет бояться — самому дьяволу станет тошно.

И, перекрестившись, вздохнул последний раз — легко, как младенец, засыпающий на руках у матери.

Эпилог, где автор прощается с читателем и намекает, что не все колдуны извелись, и что в темные ночи по-прежнему лучше сидеть дома, а не шататься по степи

Вот и сказке моей конец. А кто слушал — тот, говорят, в рай попал, но это уж как кому повезет. Я, панове, ни за кого не ручаюсь. С тех пор минуло много лет. Хутор, где жил Ильяш, давно зарос бурьяном, саблю его переплавили на сошники, а книгу черную — «Ключи Соломона» — унесли куда-то добрые люди, говорят, закопали в церковном подвале, под слоем земли аршина в три, да и сверху еще камень привалили — чтоб не вылезла, сохрани Господь.

А только, знаете, панове, странное дело: иногда, темной ночью, когда небо чернее дегтя, а месяц прячется за тучи, в степи можно увидеть огоньки. Блуждают они, переливаются, танцуют под неслышимую музыку. Старые люди говорят — это души чернокнижников, которым не нашлось места ни в аду, ни в раю, так и бродят они по земле, маются, ищут себе учеников, чтобы передать им свое проклятое знание.

Если увидите такие огоньки — креститесь и идите прочь. А лучше — идите в корчму, выпейте чарку-другую доброй горилки, послушайте добрых песен, обнимите жену, приласкайте детей. Ибо, панове, как бы ни был силен чернокнижник, нет ничего сильнее простой человеческой любви, теплого хлеба и тихой молитвы на сон грядущий.

А я с вами прощаюсь. Не поминайте лихом. И если доведется нам встретиться на этой грешной земле — угостите меня люлькой табаку, да расскажу я вам еще одну быль. Страшнее этой. Но это — уже в другой раз.

Конец

Примечание рассказчика: Я, панове, эту историю услышал от одного старого бандуриста, который сам ее, в свою очередь, перенял от деда того самого Ильяша. Правда ли все это — не ведаю. Но знаю одно: в наших краях и по сей день не любят, когда кто-то слишком много знает, слишком много умеет и слишком громко смеется по ночам. Ибо нечистая сила, хоть и побеждена Господом, но, как тараканы за печкой, прячется в щелях и ждет своего часа. Дай-то Бог, чтобы мы с вами до этого часа не дожили. Аминь.

Этот ответ сгенерирован AI, только для справки.

Часть первая

РОДОВОЕ ПРОКЛЯТИЕ

Глава 1. От автора: О том, с чего начинается всякая беда

Колдунов боялись на Руси издавна. Страх этот — старый, дремучий, крепче дуба корнями в землю уходящий. Боялись не просто злобы — боялись порчи, боялись сглаза, боялись «хомута», когда навалится на человека неведомая хворь, и никакой лекарь не поможет, потому как не болезнь то, а наговор колдовской. Боялись, что выйдет на дорогу чёрный всадник — и поминай как звали. Боялись, что сорвёт колдун с петель ставни в полночь, влетит в избу огненным змеем к красавице-вдове и насыплет ей в подол нечистых денег — за душу, разумеется. Боялись, как самого лютого зверя, и в каждом селе знали своего колдуна: кто на краю живёт, кто с чертями знается, кто и вовсе человеческим духом не пахнет, а смердит от него серой и полынью.

Были колдуны разные. Иной — от скуки, от одиночества, от обиды на мир, что не оценил его великой мудрости. Были и такие, что продали душу не ради корысти, а из любопытства: «Дай, думают, погляжу, что там, по ту сторону?» А глянули — и назад дороги нет. Привыкла душа к чёрному, притерпелась. Один такой колдун и живёт в этой книге. Не придумал я его, не насочинял — слышал о нём от деда своего. А дед сказывал, что застал его ещё в преклонных летах, когда колдун уже давно не выходил из дому и только изредка маячила в ночном окне его горбатая тень.

Чернокнижник был известный. Звали его — Антип Захаров, по прозвищу Жук.

Кличка пристала к нему ещё в молодости, когда ходил он в истопниках на господской мельнице. Низкорослый, коренастый, весь какой-то чёрный — волос чернее сажи, глаза маслянистые, без единого светлого пятнышка, и взгляд тяжёлый, липкий, как дёготь. Мельник говорил: «У этого парня за душой ни Бога, ни чёрта — одна пустота». Ошибался мельник. Чёрт у Антипа как раз был, да ещё и не один.

Однако не сразу пришёл Антип к чёрному делу, не родился колдуном, а сделался. И сделался он через дьявольскую хитрость, через поругание чистоты и через смертный грех, от которого у святых отцов в житиях волосы дыбом встают.

Глава 2. О мельнике Игнате, первом учителе Антипа

Мельник Игнат жил на отшибе, в крепкой избе рубленой, не то что прочие мужики — в курных избёнках. Был он вдов, детей не имел, с людьми не водился, а если и выходил на люди, то только по нужде великой. Боялись его в округе как огня. Мало того, что мельники искони с водяными знаются, — так Игнат и вовсе, поговаривали, напрямую с нечистой силой торговал.

Дед мой рассказывал, что однажды загорелась у Игната изба. Люди сбежались, а помочь никто не решается — страшно. А мельник стоит на пороге, покрикивает: «Не надобно мне вашей помощи!» И плюнул в сторону пламени. И погас огонь! Сам собой погас, как свеча, которую задули. После того случая окончательно уверились крестьяне, что Игнат — колдун, и стали обходить его двор десятой дорогой.

Игнат не обижался. Ему этого и надо было. Жил он припеваючи, при деньгах, при еде, в избе тепло, скотина жирная, девки деревенские к нему не бегали — ну и ладно. Говорили, что служат ему чертята-помощники, приносят чего ни пожелает. Только работа у них тяжёлая, и чтобы чертята не заленились, Игнат давал им задания невыполнимые: верёвки из песка вить, рассыпанную муку по ветру собирать. Замучит их до полусмерти, они и перестанут шалить.

Вот к этому-то Игнату и привёл Господь Антипа. А привёл — слово-то какое! — сам Антип пришёл, ноги его принесли. Было ему тогда лет восемнадцать. Родители померли от лихорадки, родня открестилась, шел он от села к селу, просился в работники, да никто не брал — видом не вышел. Мрачный был, нелюдимый, да к тому же ещё шепелявил немного, так что разговор с ним не в радость.

Игнат посмотрел на него, прищурился — глаз у него был острый, профессиональный, магический, что ли, — и согласился. «Оставайся, — говорит, — будешь мне за старшего помощника. Только жить будешь не в избе у меня, а в амбаре, чтобы не мешал мне колдовать». Амбар был тёмный, сырой, пахло в нём плесенью и сушёными травами. На полу валялись какие-то коренья, на полках стояли баночки со странным содержимым, похожим то на смолу, то на засохшую кровь.

Антип не испугался. Ему даже понравилось. Он был из тех людей, которых тьма не отпугивает, а притягивает. Он быстро привык к запаху плесени, к скрипу мельничных жерновов, к ночным визитам Игната, который приходил в амбар затемно, приносил с собой холодный воздух и запах могилы.

Глава 3. Где Антип подглядывает за колдовством

Первый год Игнат не учил Антипа ничему. Использовал его как чёрного работника: чистить конюшню, носить воду, подкидывать зерно в жернова. Антип терпел. Но по ночам, когда мельник уходил в свою избу и запирался там с какой-то особой, не русской книгой, Антип пробирался к щели в стене и подглядывал.

Увиденное поначалу его ужаснуло, но потом — странное дело — начало казаться ему забавным. Игнат чертил на полу круги и знаки, похожие на сплетённых змей. Он шептал что-то на языке, которого Антип не понимал, и от этих слов свечи в комнате начинали гореть зелёным пламенем. В углах комнаты, в щелях, в печной трубе копошились какие-то тени — маленькие, шустрые, с искривлёнными ножками. Чертята, понял Антип. Те самые, что служили Игнату.

Однажды — это был крещенский сочельник — Игнат вызвал кого-то посерьёзнее чертят. Антип глянул в щель и обмер: посреди комнаты стоял человек, только не человек, а так — облик человеческий, а суть звериная. И глаза у него горели жёлтым огнём. «Здравствуй, хозяин, — сказал гость голосом, похожим на скрип несмазанной телеги. — Давно я к тебе не захаживал. Что за нужда?» Игнат бухнулся на колени, залопотал что-то, засуетился, полез в карман за какой-то свёртком. Антип смотреть дальше не стал, отполз от щели и долго сидел в углу амбара, трясясь мелкой дрожью. Но не от страха — от любопытства.

Он понял тогда главное: колдовство — это не выдумки бабок на лавочке, а самая что ни на есть реальная работа. И если работать умело, можно получить от этой жизни всё, чего душа ни пожелает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.