Протокол Лоза

Пролог

- Активация протокола "Лоза".

«Протокол "Лоза" запущен. Выберите действие.»

Сухие, мёртвенно-зелёные строчки нейроинтерфейса пробежали перед глазами. Всё было решено до этого, всё отмерено. Иных путей вытравить из башки дерьмо, установленное мнемотехниками, не было.

- Мнемо-хирургия. Частичная амнезия, избирательная амнезия.

Собственный голос казался чем-то необходимым, хотя нейроинтерфейсом можно было управлять и мысленными командами. Как всегда, в периоды принятия решения был лёгкий мандраж: всё ли учёл, обо всём ли позаботился? Решение было единственно верным, вопрос – достаточно ли подстелил соломки?

Браслет пиликнул уведомлением о завершённой задаче и сразу перед глазами пошли зелёные строчки. Пять минут ждал пока распакуется модуль коррекции памяти – даже такая мощная штука как «Скиталец» с трудом переваривала тяжёлые алгоритмы.

«Заряд устройства носителя 98%. Просьба отключить все сторонние задачи или воспользоваться стационарным терминалом для завершения операции».

На браслет уходит мысленная команда потушить всё, кроме «Лозы» и заблокировать все входящие и исходящие соединения. Когда ты сам себе хочешь подчистить память ошибок не хочется.

«Задайте условия мнемо-коррекции».

- Удалить последние три месяца. Удалить все социальные связи.

«Внимание, процесс коррекции необратим. Подтвердите операцию».

Строчки из зелёных окрасились в тревожные багровые тона. Кто вообще проектировал цвет этого интерфейса? Запоздало пришло понимание, что это просто мандраж перед тем, как вырезать себе солидный кусок памяти.

- Подтверждаю.

«Операция займёт 8 часов 32 минуты. В течение этого времени ваше сознание будет не функционально. В течение этого времени ваше тело будет исполнять функции только под контролем вегетативной нервной системы. Пожалуйста, примите удобную позу».

Последние строчки выглядели как насмешка: на восемь с лишним часов превратиться в овощ, утратив всякую дееспособность; риск остаться овощем навсегда, если что-то пойдёт не так. Неудивительно, что люди так и не научились доверять железкам. Но другого выбора не существовало.

Бетонный пол неприятно холодил затылок, хотя климат-контроль показывал 24 градуса по цельсию. Свет был погашен, дверь закрыта, за окном едва проступали контуры соседней башни. Единственное, что давало какой-то свет в комнате – индивидуальный терминал у стены, но и он минут через пять уйдёт в спящий режим.

Перед глазами на фоне голой стены мерцали две большие кнопки: «ДА» и «ОТМЕНА». Последняя проверка по карманам, что ничего не забыл, оставил все ниточки. «Да».

«Начинаю процедуру мнемо-хирургии. Подготовка модуля управляемого сна. Погружение в сон через 3… 2… 1…

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, рывками. Точнее, ещё не возвращалось. Образы людей – первое и последнее, что я помнил во время мнемо-операции. Люди. Много людей. Некоторых я знал хорошо, но сразу забывал почему хорошо, что было с ними связано? Некоторых я даже не помнил. И не мог вспомнить – как будто они были просто статистами жизни.

Много людей и все они уходили прочь. Кто-то уходил быстро, кто-то медленнее. Одна девушка никак не хотела исчезать. Каштановые волосы, стрижка каре, едва заметные веснушки. Она держала меня за руку и смотрела. Ничего не говорила, не двигалась – просто смотрела на меня пока не стала отдаляться. Она не ушла сама, я знал, что сама бы она не поступила так никогда. Её стало постепенно относить от меня вдаль. Она то сильнее отдалялась, то приближалась обратно – я сам не хотел её отпускать. Но уже не помнил почему. Что такого важного было? А она продолжала смотреть, как будто понимала, что иначе я не могу.

***

Вакуум, всасывающая пустота в центре мозга. Казалось, стоит шевельнуть головой, и она провалится куда-то внутрь. Шея сильно затекла, на лице будто застыла восковая маска. По всему телу пробегали волны спазмов. Я попытался как-то разлепить глаза и сразу же закрыл их. Было ощущение, что в глаза сыпанули песка. Попытался поднять руку, чтобы хоть как-то протереть глаза и наконец понять, где я и что со мной.

Вставать не хотелось, думать не хотелось. На границе сознания мелькнула мысль, что лежать не удобно. Не моя койка в каморке на базе. Скорее бетонная плита, к тому же холодная. После того как удалось проморгаться я увидел стандартный потолок жилых комнат: бегущие по бетону вент каналы, провода, торчащий в сторону огрызок плафона дневного освещения, не работающий.

Из-за пустоты в голове начало пробиваться беспокойство о том, где я, куда меня забросило. При ближайшем рассмотрении комната не представляла собой ничего интересного – стандартная квартира под ремонт в башне-муравейнике среднего яруса. Стандартный — если бы не одно «но»: она была абсолютно пуста. Такое ощущение, что ремонт здесь никто никогда не делал. Из всей обстановки — только гостевой терминал, примонтированный к стене. Ни столов, ни стульев, ни пищевого процессора, даже комнаты с очистителем не было. Из стены сиротливо торчали трубы коммуникаций, заколоченные каким-то мусором и тряпками. Возле входной двери в стену был вбит кусок арматуры, на котором висел серый плащ-дождевик. Явно мой – чужому тут неоткуда было взяться.

Возле входа валялась куча хлама: разбитые бутылки, куски пластиковых панелей, мотки проводов. Венчал всю эту конструкцию робот-уборщик с раскуроченными внутренностями и торчащим из центра куском арматуры.

Тянущая боль в голове немного отпустила, и инстинкт самосохранения заработал на полную. Во-первых — это не моя квартира, и я не помню, чтобы когда-либо здесь был. Я быстро поднялся, насколько позволяли затёкшие мышцы. Судя по ощущениям, пролежал без движения не меньше суток: всё тело ломило, под кожей бегали маленькие иголочки.

Ощупал себя, проводя ревизию: стандартный бронежилет с символом «Шестерни», «Скиталец» на запястье, нож на поясе, в кармане - десяток Осколков, упаковка дешёвых стимуляторов «Восход» и тюбик пищевого суррогата «со вкусом кофе и дыма». Другого оружия кроме ножа не было — и это давило на нервы.

Хотя бы руки-ноги целы. Я криво усмехнулся: проснуться в абсолютно незнакомой, убитой квартире, где из всех вещей — только груда мусора, терминал и ты сам — то ещё удовольствие.

Следующая странность обнаружилась, стоило повернуться лицом к окну. Универсальное покрытие было настроено в режим полного светопропускания. Стандартная для подобных башен конструкция: окно от пола до потолка, от стены до стены — одна из стен квартиры, внешняя, превращённая в стекло.

Я осторожно подошёл. Облачности практически не было, смог по утреннему времени был минимальный, и город представал передо мной в своём истинном свете: островки башен корпоратов возвышались над всем городом на немыслимые триста-четыреста этажей. Между шпилями башен, где виднелись причальные шлюзы и стыковочные порты, сновали курьерские дроны с посланиями, которые не доверяли сетевым протоколам. Изредка высоко вверху пролетали кортежи с каким-нибудь очередным директором. Интересно, они хоть раз в жизни спускались ниже сотого этажа?

Под шпилями, стараясь прилепиться к ним поближе, поднимались средние ярусы: башни и дома высотой до сотни этажей. Здесь жила основная часть населения города. Самые густонаселённые районы – множество высоких и очень длинных домов, часто довольно толстых, со сложной, лабиринтообразной структурой внутри, куда вмещался почти весь средний класс города. Пронизанные коридорами и тоннелями свободного пространства, по которым были проложены маршруты воздушного транспорта, увенчанные аллеями, парками, иной раз целыми искусственными реками – всё для отдыха и жизни прямо внутри зданий. Многие жители средних ярусов так же, как и верхушка корпоратов никогда не покидали Москвы, никогда не спускались ниже двадцатого этажа, а для детей была отдельная страшилка – спустился ниже двадцатого и тебя украли. Страшилка не безосновательная.

На уровне ниже двадцатого этажа начинался смог Нижнего Яруса: часть предприятий всё ещё чадила после Второго Передела, и никто из корпов или правительства это убирать не собирался. Нижний Ярус – отстойник города. Дома до двадцатого этажа, а по факту и этажи башен средних ярусов ниже двадцатого, были отданы отбросам общества всех мастей. Исключение составляли только личные корповские башни – у них часто уровень до семидесяти-восьмидесяти метров выглядел как сплошная армированная стена без окон, только с гермоворотами для вылета спецтехники.

И вот на краю видимости, из-за горизонта поднималось солнце, аккурат между ближайшими башнями «Лазурита» и чуть отстоящими от них высотками «Рубина». Поднималось совершенно не там, где должно было бы быть в декабре.

Я ткнул пальцами в стекло, вызывая проекцию стандартного интерфейса жилого модуля: сводку погоды, последние новости и то, что меня интересовало прежде всего – текущие дату и время. Хотел убедиться, что глаза меня обманывают и это какая-то злая шутка умного оконного покрытия, проецирующего солнце не на своём месте.

Под ложечкой неприятно засосало.

15.03.2287. 07:45.

Как себя должен чувствовать человек, который уверен, что на дворе середина декабря — и чьё последнее живое воспоминание о том, как он соглашается на экспериментальную работу «Лазурита», — а потом внезапно обнаруживает себя в абсолютно чужой разгромленной квартире три месяца спустя? Вот и я до недавнего времени понятия не имел. По правде, и не хотел бы иметь.

Я вдавил большой палец в браслет: «Активация, текущий статус и архив за последние сутки».

Перед глазами замерцал зеленоватый, по-военному рубленный шрифт нейроинтерфейса – Скиталец активировался. Никогда не понимал людей, которые постоянно держали нейроинтерфейс включённым, и смотрели на мир сквозь него. Меня это всё время сбивало, отвлекало. Я никак не мог свыкнуться с мыслью, что какое-то устройство может проецировать изображение даже не на сетчатку глаза, а непосредственно в зрительный нерв. Не говоря уже о том, чтобы постоянно держать включённым устройство, сопряжённое с твоими мозгами. Безусловно, во время операций, когда это необходимо, браслет был включён и давал невероятное преимущество, но в обычной жизни я старался, выключать все эти современные примочки.

Мой скиталец был настроен так, чтобы в пассивном режиме записывать все события дня, сортировать их, и в конце выдавать краткую сводку по самому важному. Иногда я в него что-то заносил сам, в полуавтоматическом режиме. Но старался никогда не допускать полного сопряжения, чтобы он подключался не только к зрительному нерву, но и к неокортексу. Никакого прямого взаимодействия.

Загрузка наконец завершилась, появились стандартные строчки нейроинтерфейса. Прежде всего я посмотрел на дату и время: 15.03.2287. 07:47. Ну да, кто бы сомневался. Но дальнейшее заставило меня сильно напрячься.

Ошибка. Квантовая синхронизация нейро-моста невозможна, требуется подключение к стационарному терминалу.

Какого черта?

- Лог за последние сутки! – чуть не выкрикнул я, хотя Скитальцем можно было управлять и мысленно.

[ LOG][ AUD] 12.03.87 21:14 // ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ. ОТПРАВИТЕЛЬ: Я

Сказать, что Скиталец вёл себя странно – значит ничего не сказать. Такое поведение было возможно только в одном случае: я сам запрограммировал браслет на подобное поведение. От этой мысли стало спокойнее – значит я предвидел и амнезию и то, что окажусь в этой квартире. Уже легче. Осталось понять, что именно я хотел скрыть от самого себя и зачем? Мысленной командой я открыл аудиофайл. Мой голос в файле был какой-то уставший, помятый. Словно мне пришлось принимать решение в жёстком цейтноте. Либо в полностью патовой ситуации.

«Дима.. Чёрт, никогда не оставлял послания к себе самому. Как-то глупо звучит. Первое: когда ты проснёшься действительно 14 марта. Не декабрь. Память придётся стереть специально и да, это возможно без того, чтобы мозги превратились в фарш, кто бы что ни говорил. Второе: не знаю заметил ты уже или нет, но социальные связи тоже все стёрты. Иными словами – когда ты слушаешь данное сообщение ты уже не будешь помнить никого из людей»

[ LOG] 12.03.87 21:15 // ЗАПИСЬ ПРИОСТАНОВЛЕНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ. ВОЗОБНОВИТЬ?

Видимо я сам, когда загружал аудио на Скиталец, сделал специальную паузу на подумать. Мысль о людях вызвала мучительный приступ вакуумной боли в центре черепа. Резко заломило в висках. И, как ведро ледяной воды на голову, пришло осознание: никого. В памяти никого не осталось. Я помнил даты, помнил события. Помнил исторических личностей, помнил политиков и девчонку из рекламы имплантов «Ноо-Сфера». Но я не помнил ни одного живого человека, никого с кем я общался. Кто давал мне контракт в «Лазурите»? Кто входил в мою команду? С кем я провёл последний год? Кто мои родители? Ничего

Невидящим взглядом я окинул пейзаж за окном: мимо пронеслись несколько рубинчиков – ярко-красных дронов-полицейских, названных так сразу и за характерную форму, и за цвет, и по названию корпорации, которая их выпустила – «Рубин». На здании напротив та самая девушка о которой я только что вспоминал рекламировала свои импланты нового поколения. Внизу, обращённая к жителям нижних ярусов, что-то громко вещала десятиметровая голографическая фигура полицейского – видимо опять программу профилактики включили.

А в голове в это время была звенящая пустота. Я помнил все события так, как-будто я был их единственным участником там, где это было возможным. А где было не возможным, были провалы в памяти. Впрочем, я поймал себя на том, что общее ощущение, что именно происходило в такие моменты я знаю. Как результат. «Я договорился пойти в бар». С кем договорился? «Я выпил в баре и обсудил задание». С кем выпил?

Головная боль только усиливалась. Скиталец, который был в активном режиме, сразу вывел предупреждение об опасном скачке гормонов и посоветовал успокоиться. Как же

- Возобновить.

«Очухался?»

Мне показалось, что я сам на записи как-то очень коряво, горько усмехнулся. Пусть это была аудиозапись, и я не видел своего лица, но ощущение разбитости в собственном голосе читалось явно.

«Квартира снята до пятнадцатого, на всякий случай. Гостевой терминал тоже – поищешь, что придёт в голову. Я не могу раскрыть тебе все карты, не могу рассказать всего – тебя сразу отследят. Если не сдохнешь – сам поймёшь как и почему. Главное, что тебе нужно знать на текущий момент: Скиталец принудительно заблокирован, чтобы его не отследили. Прежде, чем пойти на разблокировку, запасись снаряжением и союзниками – за тобой уже идёт охота. Не удивляйся своему отражению – внешность я изменил на нижнем ярусе. Все знакомства, все социальные связи нужно будет нарабатывать заново. Если получится собрать старую команду – это будет чудом, но я в себя верю. Шестерня не подведёт. И последнее – промочи глотку, десяток осколков я тебе оставил Удачи, Старшой.»

[ LOG] 12.03.87 21:17 // КОНЕЦ АУДИОСООБЩЕНИЯ.

[ LOG] 15.03.87 07:53 // АУДИОСООБЩЕНИЕ ПРИНУДИТЕЛЬНО СТЁРТО.

Вот и весь лог. Я ещё на удачу мысленными командами попытал браслет в надежде, что в нём остались данные за предыдущие дни, которые могли бы пролить свет на мою ситуацию. Но, как я и подозревал, память устройства была чиста.

Шумно выдохнув, я сел на пол привалившись к стене и бездумно глядя в окно. Город никогда не спал, ему дела не было до меня – человека без последних трёх месяцев и вообще без кого-либо в жизни. Внезапно накрыла волна паники, жёсткая, бьющая по нервам, заставляющая мышцы скручиваться в канаты от напряжения – как-будто по телу пропустили разряд тока. Я сжал зубы и с силой ударил затылком в стену. От боли стало немного полегче, пришло осознание: слова учёных, что человек остросоциальное существо ни разу не байка. Просто мало кто из людей оказывался в ситуации, когда нет вообще никого. Не кратковременный кризис общения, при котором затворник не выходит на улицу неделю-две – он всё равно знает, что у него в жизни есть и были люди. А выкорчеванные из жизни вообще все связи. Полная пустота. В том числе и отсутствие шаблонов поведения и общения с ними.

Стереть собственную память зачем? Что в ней было такого, что мне потребовалось обнулять себя самого. Хуже всего было то, что я не знал, что делать и с чего начать. Раньше, я это помню, все было просто. У меня есть команда, у нас есть заказы. Если есть заказы, значит есть заказчики. Мы выполняем работу, получаем деньги, живём дальше. Сейчас дело обстояло так, что на меня уже открыта охота, я не знаю кем. Я не знаю за что. И главное, не с кем посоветоваться, потому что никого вокруг.

Минута рефлексии прошла, и я понял, что направление у меня было. Даже два: во-первых, я сам себе сказал промочить горло. Вполне вероятно, что в баре меня могла ждать подсказка, какая-то наводка. Во-вторых, я же сам себе сказал поискать что-нибудь в местном терминале, хотя я понятия не имел, что искать. Не вводить же запрос: «Амнезия на 3 месяца: что это такое и как с этим теперь жить?».

Поднявшись на ноги, я прошёл к терминалу. Терминал выглядел как ничем не примечательный выступ из стены. Провел рукой над ним, и в воздухе высветился голографический экран с парой манипуляторов – хочешь пользоваться пользуйся по старинке, руками и глазами, раз уж скиталец заблокирован. Имплантом же для нейро-сопряжения я не пользовался в принципе. На экране светилась надпись: квартира 3412, Golden Gate.

В целом по новостям башни я не увидел ничего примечательного. Куча рекламы: на 85 этаже центральной башни открылся новый ресторан, куча рекламы новых имплантов, домашней утвари, сервисов доставки еды. Ничего необычного. И только я переключился на вкладку новости города, как на первой странице увидел – позавчера, взрыв в «Монолите 4».

ЧВК «Ратибор», которые держали Монолиты по всей стране, заявляли, что на объекте произошёл несчастный случай, что у них все в порядке и ущерб нанесён минимальный. Но зная внутренние порядки этого ЧВК, зная, как они следят за безопасностью, я понимал, что дело тут нечисто. Пролистав новостной материал по диагонали, я спустился до фотографий, и тут мне стало совсем не по себе.

Тридцатиметровое, монолитное, без намёка на окна здание выглядело так будто изнутри произошёл мощный взрыв и вынес наружу кусок стены примерно 10 метров в диаметре. Я знал, на что я точно обращу внимание, за что зацепится мой взгляд, но, черт возьми, взорвать один из Монолитов Ратибора? Это точно не несчастный случай, как о том писалось в пресс-релизе. Это явный акт диверсии, если не объявления войны. Кто-то из корпов недвусмысленно намекал, что готов начать воевать с ЧВК.

Частная военная компания Ратибор по бумагам частная, а по факту говорить так все равно что говорить о полностью независимом от государства Сбербанке. Выполняет военные заказы по всему миру и одновременно помогает нашей власти находить баланс сил с корпоратами, слишком уж много о себе возомнившими после Второго Передела. Матёрые профессионалы, принципиально не берущие никакие заказы, которые могут хоть как-то навредить России, даже если речь идёт о российских корпах.

Я был хорошо с ними знаком. Когда пошёл в армию хотел после призыва вступить в Ратибор, но тут грянул Второй Передел. И как-то всем сразу стало не до международных военных конфликтов.

Я ещё раз посмотрел на фото. Последствия взрыва – дыра в здании, - были оперативно затянуты маскирующей сетью. Понятное дело, Ратиборы не хотели, чтобы кто-то подглядывал за их внутренней жизнью, даже если эта внутренняя жизнь сейчас представала в нелучшем свете обломков. Опытным аналитикам достаточно беглого взгляда, чтобы узнать очень многое о том, как внутри всё устроено.

То, что это моих рук дело я не верил. Мы с ребятами из Ратибора были в довольно хороших отношениях, по крайней мере с московскими. Но осадочек остался, не случайно я сам себе сказал посмотреть новости. Как будто знал, что так будет, знал на что я точно обращу внимание.

«Гостевое время пользования терминалом закончилось. Пожалуйста, внесите абонентскую плату.» - механический голос из коробки, погасший голографический экран. Черт бы их побрал, эти крохоборные квартиры, с подневной тарификацией. Я понял, что оплаченное время съёма квартиры кончилось и что мне ненавязчиво намекают покинуть помещение, пока сюда не заявился дроид-консъерж – здоровая, тупая и до нельзя антивандальная железка, которая будет мягким манипулятором постепенно выдавливать не заплативших к выходу. Стандартная практика для съемных квартир.

Я в последний раз проверил снаряжение и пошёл к двери. Накинул поверх бронежилета плащ, чтобы как-то скрыть его очертания и толкнул дверь наружу, в коридор.

- Папаша, притормози-ка, дело есть.

Только дверь закрылась за моей спиной и щёлкнул автозамок как из-за угла сразу вывалилось, иначе не скажешь, два тела. Обычный гоп-стоп. Не удивлюсь даже, если они как-то связаны с арендодателем этой квартиры, в которой я себя обнаружил и действуют по наводке. Оба одеты типично для жителей Нижних Ярусов: старые потёртые штаны универсального комбинезона рабочего с прорезиненными вставками на коленях, вытянутые майки, куртки-робы все в масляных пятнах и потёках. Оба бритые с татуировками на лице и ещё старыми разъёмами на висках под импланты. Если первый, говоривший, ещё был более-менее вменяем, то от второго явственно несло дешёвым пойлом.

Я развернулся к ним навстречу. Вот и первые люди, которых я встретил в новой жизни. Ощущения были странные. Вроде бы я знал, что у меня было не мало знакомств за мою жизнь. Вроде даже были очень близкие знакомства. По крайней мере у меня была в этом уверенность. Но вот так остаться без памяти о любых людях и возвращаться к общению с миром через то, что первым было мне подброшено судьбой – обычных гопников На ум пришла невесёлая мысль об искуплении грехов и о том, что общение с нормальными людьми ещё надо заслужить.

- Шли бы вы отсюда, ребят. Нечего вам здесь делать, спускайтесь вниз, откуда пришли.

- Нам и тут хорошо, папаш. Дай деньжат, а? Помоги здоровье поправить.

Говорил он нагло, развязно, задирал голову кверху, чтобы смотреть с высока. И пока произносил свои несколько фраз всё время не торопясь приближался ко мне. Тактика понятна – встать вплотную, надавить, пользуясь численным перевесом, даже с учётом того, что второй сейчас ни на что не способен.

Камер на этаже видно не было, видать эта часть башни, пусть и находилась на 34 этаже, всё же не была такой уж благополучной, раз эти типы тут ошивались. Вокруг царил относительный порядок, какой можно поддерживать автоматикой. Мусора на полу не было, стены были относительно чисты – несколько граффити были либо недавние, либо выполнены особо въедливой краской, светильники были целы.

Я не стал подпускать его близко – прямой пинок ногой, носком ботинка прямо под солнечное сплетение, и гопник, спрятав живот в своих руках, оседает на пол попутно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Второй неловким движением вытащил из кармана куртки нож и попёр на меня, делая широкие, размашистые удары. Я, не особо напрягаясь, перехватил его руку с ножом, выкрутил и другой рукой ударил ладонью ему в ухо. Нападающий сразу обмяк и начал сползать вниз. Я не стал ему мешать, только направил его движение ближе к стенке, чтобы не загораживал коридор. После чего подошёл к первому парню.

- Где тут у вас ближайшая забегаловка? Горло промочить?

Тинейджер всё ещё дышал через силу и хватал ртом воздух, но уже почти восстановился. Мутным взглядом с ненавистью посмотрел на меня, после чего рванулся, пытаясь вцепиться мне обеими руками в шею. Пришлось снова успокаивать парня коленом в пах. Подождав пару секунд пока он снова осядет на пол, я взял его руку на излом и прижав её повторил вопрос. В этот раз он был более сговорчив:

- За поворот, потом идёшь до упора, пока не упрёшься в стену и два коридора – налево и направо. Тебе направо и третий поворот налево – бар «Отсек 34». Минут за пять дойдёшь.

Невероятно, как иногда болевые ощущения стимулируют мозговую деятельность. Отпустив руку парня и ничего ему на это не ответив, я пошёл в указанном направлении.

В целом внутренности башни производили двоякое впечатление: с одной стороны довольно близко к Нижним Ярусам, тем более что граница в 20 этажей была скорее условностью. С другой стороны, подобие порядка и приличной жизни здесь всё же было. Тут снимали и имели свои квартиры либо студенты, либо люди, которые не очень много зарабатывали в этой жизни. Не специалисты, скажем так. Но и не отбросы общества.

Повернув второй раз направо, я прошёл мимо робота уборщика, который чистил стены. Как я и догадывался, граффити здесь было не мало. За роботом оставалась девственно чистая, как новенькая, стена. Ещё одно неудобство жить на не самом богатом уровне – пока робот проезжает мимо твой квартиры и чистит твою дверь – она принудительно блокируется и всем абсолютно всё равно, если ты хочешь вот прямо сейчас куда-то выйти. Над дверью внутри квартиры за десять минут до робота включает сигнальный светодиод, который предупреждает о предстоящей блокировке двери.