- -
- 100%
- +
- Что самое интересное, я верю тебе. Что ты против Лазурита, против их разработок и прочее. В твой альтруизм я не верю – тут что-то личное для тебя, ты молчал, а я не спрашивал. Но сейчас картина складывается такая: ты стёр себе память или умело притворяешься – это не важно. Важно, что у меня проблемы из-за этих ваших шашней с Лазуритом. И причастен к этим моим проблемам ты, а значит ты будешь их решать для меня.
Гаус-турель издала негромкий пищащий звук – накопитель заряда активировался и снаряд был готов вылететь за микросекунду.
- Расклад такой: если память цела – ты будешь решать свои проблемы и стараться справиться с Лазуритом сам. Если память всё же стёрта, думаю, что так, то ты мог бы залечь на дно, но тут уже я не дам это сделать. Ты меня понял?
Я мрачно смотрел на менялу с пятого этажа и пытался справиться с головной болью. На что, чёрт возьми, я подписался? Что было в Лазурите и какого дьявола мне пришлось стереть себе память? Если Лазурит снова разработал ИИ, это конечно страшно, но мне то по большому счёту какое до этого дело? Тут явно было что-то личное, что цепляло меня непосредственно. Что? Или кто?
На последней мысли голову прострелила такая боль, что я поморщился.
- Не нравится расклад, да? – Жмых жёстко смотрел на меня. – А куда деваться, ты эту кашу заварил. Или по крайней мере – она была заварена вместе с тобой. И я дерьмо расхлёбывать за других не собираюсь.
Ощущение, что к этому может быть причастен кто-то из людей, которые были мне дороги не проходило. Висевшая под потолком турель и хозяин кабинета давили на сознание вместе с головной болью, мешая сосредоточиться.
- Что ж, похоже выхода у меня нет. Так?
- Похоже так, Старшой, похоже так, - Жмых отошёл от меня и вернулся за стол, турель издала звук, который возникает при сбросе заряда и снова отвернулась к потолку. Из пола прямо возле стола менялы поднялся металлический куб, а Жмых в это время достал откуда-то из-под стола пыльную бутылку и два небольших стакана. Я запоздало понял, что куб – это ни что иное как стул и приглашение сесть и присоединиться к распитию. Кажется, острая фаза кончилась.
- Так что такое Грёзы?
- А я тебе уже всё рассказал, что сам знаю – чип, имплант. При чём это просто программа с автостартом, которую можно записать на любой подключаемый носитель. Особо мощностей ей не нужно, такое ощущение, что для генерации персонального рая Грёзы используют мощности мозга напрямую.
- Я не понимаю, человека совсем отключает от реальности? – я смотрел как Жмых разливает прозрачную жидкость по стаканам.
- Правильный вопрос задаёшь. Нет, не отключает. Подход стандартный как при просмотре фильмов – ты всё чувствуешь. Голод, сонливость, поссать. Проблема в том, что генерируется именно то, что ты желаешь. Не то, что ты мог бы высказать, а зачастую ровно то, о чём ты даже не догадываешься или боишься признаться себе сам. И даже если ты выходишь оттуда, снимаешь имплант, идёшь есть или работать, ты всё равно постоянно думаешь о том, созданном мире.
Мы синхронно влили в себя прозрачную жидкость. Огненный ком прокатился по пищеводу, и соображать стало немного полегче.
- У нас уже несколько смертей от того, что люди постепенно настолько в это погружались, специально погружались, что умирали от истощения. А случаев, когда жизнь просто рушится уже несколько тысяч. Разрывы в семьях, увольнения и прочие прелести наркоты.
Немного помолчали. Я обдумывал ситуацию, в которую попал.
То, о чём рассказывал Жмых, звучало невероятно, но могло означать только одно: Лазурит начал разрабатывать ИИ и у них получилось. К чему это может привести – все мы были свидетелями во время Второго Передела. Когда я учился в школе нам рассказывали на уроках истории, что ещё до эры ИИ, до Первого Передела, когда большую часть работы люди скинули на роботов и автоматизированные системы, у людей был существенный страх всё автоматизировать и отдавать на откуп роботам. Страх восстания машин. Многие считали, что если ИИ станет достаточно умным, то он взбунтуется и, превзойдя человека, уничтожит людей.
Реальность оказалась куда как прозаичнее: под управление ИИ было отдано слишком многое. Очень уж многие процессы были завязаны на компьютерных помощников: медицина, генерация энергии, коммунальные службы, транспорт, доставка. В правительстве в открытую обсуждались возможности полного исключения человека из цепочки обслуживания людей, полное убирание дублирующих систем, когда оператор может в любой момент подключиться и принять решение сам, через интерфейс, минуя решения ИИ. Некоторые высказывали мысль, что даже в армии необходимо внедрить ИИ не только на уровне разведки и прогнозирования, но и на глобальном уровне снабжения и принятия решений о действиях и операциях.
А за тем произошёл сбой. Никто так и не смог выяснить была ли это ошибка разработчиков систем или намеренная диверсия мирового уровня, но факт остаётся фактом: в какой-тог момент времени по всему миру, по всем ИИ системам пошли цикличные ошибки, и почти вся гражданская инфраструктура планеты стала работать словно сойдя с ума. Места, где сбои не привели к разрушениям, пожарам, затоплениям водой или токсическими веществами можно было пересчитать по пальцам.
Транспортная колонна с хлором падала в густонаселённый район – автоматика подумала, что горизонт переместился на семьдесят градусов вниз. Системы кондиционирования внезапно решали, что в помещении температура плюс восемьдесят градусов и начинали стремительно охлаждать воздух до минус тридцати-сорока по всей огромной башне, из которой просто так за пару минут не выберешься. Поезда общественного транспорта решали, что вокруг произошло затопление и надо герметизировать людей, находящихся внутри, чтобы их не затопило – так эти люди там и оставались. В медицинских центрах роботы-медбратья укладывали на автоматические операционные столы персонал. Еда не готовилась, мусор не вывозился, воздух и вода не очищались.
Со времён Второго Передела доверия ИИ не было ни у кого и вместе с тем, по всему миру снова стали востребованны огромное количество профессий, которые до этого начали отдавать на откуп компьютеру: операторы, настройщики, техники, и прежде всего программисты и математики, которые должны были в кратчайшие сроки, без ИИ написать алгоритмы, подхватывающие инфраструктуру болеющей цивилизации.
Почти сразу с началом катастрофы правительства организовали структуры по ликвидации последствий. В России это был КГЗ – Корпус Грозовой Защиты, в которой я отслужил двадцать лет, вытаскивая людей из лап сошедшей с ума электроники и устраняя последствия аварий. Тоже в своё время насмотрелся всякого, однако памяти об этом почти не было. Всё же в корпусе я в основном действовал вместе с отрядом, а вся память о людях пошла под нож. Не скажу, что именно этим я был опечален – была уверенность, что во время ликвидации последствий я успел насмотреться всякого о чём я с радостью забыл.
И вот сейчас кто-то из верхушки корпоратов создаёт новый ИИ, несмотря на то что после Второго Передела всё устаканилось только лет пятнадцать назад. У очень многих людей ещё были свежи в памяти воспоминания об ужасах, которые творились в то время. Люди просто должны взбунтоваться, уничтожать эти чипы, а не переноситься в мир снов. Этот вопрос я Жмыху и задал.
- Не будь наивным, Старшой, не будь наивным. Многие уничтожают, многие не пробуют и вообще докладывают полиции. Но наркота есть наркота – она найдёт лазейку. Я тебе больше скажу, сто процентов сеть сбыта покрывает кто-то сверху. Не из правительства, а из корпов – очень уж грамотно идут потоки чипов, и поставки не прекращаются, - Жмых поморщился, как от зубной боли. – Заходят через Нижние Ярусы. Жизнь тут намного тяжелее, чем даже на средних, а наивных и просто безграмотных больше, которым можно втюхать что угодно.
- Тогда, что ты предлагаешь мне? Я себе стёр память, последние три месяца полностью. А ещё я никого не помню. Вообще никого из людей. Ни знакомых, ни родственников. Всё стёрто. Я элементарно не знаю к кому идти и с чего начинать.
- А это уж ты сам должен решить, я не буду этого касаться. Я слежу за порядком в своём углу и с меня хватает. Ты сам должен решить эту проблему, я тебе сказал. Но ты себе сам ниточку оставил. Думаю, ты предвидел, что так будет.
Он достал из-под стола контейнер с биометрическим замком и передал мне. Стандартный курьерский бронированный контейнер, который открывался по ДНК и сетчатке глаза живого владельца. Взломать конечно можно, но не за пять минут. На контейнере была стилизованная медная шестерня – символ моего отряда, и надпись: «Мне». Мрачная шутка.
- Я не знаю, что там, мне оно не нужно.
В этот момент раздался негромкий стук в дверь: три быстрых и два коротких. Явно условный сигнал - Жмых сразу встрепенулся и начал водить глазами по мониторам.
- Снова явились, значит. Старшой, ты в курсе, что за тобой идёт охота? – с этими словами меняла повернул ко мне один из мониторов. На нём транслировалась картинка с улочки, которой я прошёл минут за двадцать до этого. Между рядов импровизированного рынка шли двое в серых плащах. Впереди шла высокая светловолосая женщина лет тридцати на вид. Особо ни на что не оглядывалась и целеустремлённо двигалась в сторону каморки Жмыха. Сразу за ней шёл мужчина лет пятидесяти на вид со старым глазным имплантом «Циклоп-4М». Стандартная команда серых – ищейка и исполнитель.
- Серые сюда давненько носа не совали, а эти уже второй раз. В прошлый раз уверенно описали все твои приметы и твоё старое лицо. Особенно напирали на то, что ты носишь Скитальца, - при этих словах Жмых как-то зловеще ухмыльнулся. – Не все секреты удаётся надёжно скрыть, а Старшой?
- У тебя есть запасной выход отсюда?
- Конечно есть. Сделай о чём договорились, Старшой, а от серых я отбрехаюсь, - с этими словами он нажал одну из кнопок на столе и сзади от него открылась потайная ниша с лестницей, уводящей куда-то наверх.
- Пройдёшь старой вент-шахтой, спустишься на четвёртый технический этаж, дальше сам куда хочешь. И вот ещё что, - он сунул мне в руку плашку памяти, - понадобится помощь, пиши. Если мне это будет выгодно – посмотрю, как помочь.
С этими словами он отвернулся к мониторам и продолжил наблюдать за серыми, а я, сунув курьерский контейнер за пояс, полез по лестнице наверх.
Глава 4
Лестница кончилась довольно быстро, буквально двадцать метров по шахте наверх и выход на площадку, где пересекались потоки вент каналов. Трафаретные надписи ярко-жёлтой краской однозначно указали направление шахты на четвёртый технический этаж: это был квадратный воздуховод метр на метр. Самая не удобная конфигурация – постоянно идти в полуприседе не удобно, а ползти при такой высоте - бессмысленно.
Отодвинув засов, я еле оторвал техническую дверцу вент-канала – вниз двигался плотный поток прохладного воздуха, подсасываемый откуда-то сверху. Вошёл внутрь, дверца захлопнулась, автозамок закрылся, и я оказался в кромешной тьме. О том, что в вент-шахте будет отсутствовать какое-либо освещение я заранее не подумал. Теперь путь только вперёд.
Пока шёл вниз под уклон в кромешной тьме на ум лезли довольно невесёлые мысли. Толи виной было отсутствие освещения, толи неудобная поза, в которой я передвигался, но я пытался представить себе как бы повернулся разговор со Жмыхом, будь у меня прежние навыки общения. Я ведь с него даже ничего не потребовал, ничего не попросил. Мог бы хоть какой ствол подкинуть в качестве помощи. Последняя его фраза вообще за рамками: «Если мне это будет выгодно – посмотрю, как помочь».
Нет, я, конечно, понимаю, что под стволом гаус-турели глупо требовать что-то существенное, но я, конечно, хорош, не попросил вообще ничего, только водки выпил. А Жмых себя не обидит. У него проблемы из-за этих Грёз, он подвязал на их решение меня, а сам…
Мысль о Грёзах повела меня дальше. Кто и зачем из выпустил на Нижние Ярусы. Какой в этом смысл? Ведь если так посудить: есть технология точной работы с сознанием, можно делать выборочную амнезию, как я убедился на себе. Судя по Грёзам, можно генерировать любой индивидуальный мир, прямо в голове. По-хорошему держать всё в тайне и применять с конкретными целями. Зачем делать из этого наркотик и одновременно привлекать такое внимание к разработке?
С такими невесёлыми мыслями я преодолевал вент-канал. Где-то на краю сознания начинала подниматься лёгкая клаустрофобия – всё же метр на метр в кромешной тьме не способствуют здоровой психике. К счастью, скоро мои скитания подошли к концу – ход изогнулся под углом девяносто градусов и в стенке стали видны решётки, через которые воздух выходил на четвёртый этаж. Сев напротив одной из таких решёток я упёрся в неё ногами и выдавил. Примерно через секунду снизу раздался лязг.
Выглянув из шахты, я осмотрелся. Высота была не большая – не более шести метров. Внизу на полу валялась решётка между агрегатами регенерации воды. Вокруг никого – пустынный технический этаж подсвеченный редкими лампами, где единственным видом жизнедеятельности была автоматика.
Спрыгнув, я пошёл к выходу. Как я и думал, недалеко от входной двери нашлось что-то вроде островка жизни в машинной пустыне: стол, пара табуреток, шкаф с плохо прикрытой дверцей и торчащей из-за неё технической робой. Обслуживание агрегатов башен со времён Второго Передела роботам не доверяли. Их использовали только в качестве грузчиков на подобных работах.
Сев на одну из табуреток, я опёрся спиной на стену и вытянул ноги. Настроение было паршивое, хотелось есть, интерфейс скитальца показывал 11:54. Ещё не перевалило за полдень, как я уже успел влезть в кучу дерьма и при этом, так и не понятно чьего. Хотя какой смысл узнавать чьё дерьмо, если тебя им активно забрасывают? Надо найти того, кто кидает и пристрелить его.
С этими мыслями я пододвинулся к столу, достал курьерский контейнер и наконец открыл его. Вакуумный замок с лёгким шипением пропустил воздух через клапан, и крышка отъехала в сторону. Первое, что я обнаружил на самом верху – консервированный гуляш из армейского сухпайка, упаковку галет и бутылку воды, а также пластиковую вилку. Старые привычки не уходят, и я ощутил что-то вроде благодарности. Не себе, а тому, другому Дмитрию, с которого вся эта каша заварилась.
При всём желании я не мог воспринимать, что тот человек, который послал мне утреннее сообщение через Скитальца, который стёр память, который договаривался о чём-то со Жмыхом два дня назад – это я. Логикой я это понимал, но, непостижимым образом, я – это я. Человек, который сформирован знаниями о мире, навыками, рефлексами и полным отсутствием друзей, знакомых, родственников. Вообще никого. И именно тот, другой Дмитрий, стёр память. Но стёр её не себе – мне. У него были люди. У меня – нет. И понимание этого давило на грудь сильнее чем робот-медбрат из Гипократа-4, который хотел положить меня на операционный стол, к счастью, на тот момент уже обесточенный. Кто меня тогда вытащил из-под манипулятора спятившего робота я, естественно, не помнил.
Я вскрыл консервы, отправил первую вилку в рот и, немного веселев, продолжил разбирать контейнер. Содержимое в принципе давало понять, что тот, другой Дима знал в какую засаду он загоняет сам себя и постарался подготовиться. Три обезличенные карты номиналом по десять тысяч рублей. Не так чтобы много, но снять стандартную квартиру на среднем ярусе и прожить три месяца в ней хватит. Плотно упакованная пачка с пятьюдесятью осколками – мелочь на проезд. Старый кинетический пистолет с кобурой на пояс, и два запасных магазина к нему. Не супероружие, но против обычных людей хватит, а против необычных нужно готовиться отдельно. Медпакет с аварийным набором на «дотянуть до медблока». Три активных морф-маски, которые позволяли изменить внешность на два три месяца. Выключенный коммуникатор, без возможности нейро-сопряжения и несколько листов обычной белой бумаги сложенные вдвое.
Коммуникатор – это правильно. У меня было опасение, в контейнере обнаружится имплант для связи, но всё же содержимым посылку комплектовал я, пусть и другой. Недоверие к тому, что может залезть к тебе в голову, да тем более после последних новостей, должно было зашкаливать.
А вот бумага – это было настоящим сюрпризом. Где я её взял, оставалось полнейшей загадкой. Такая сейчас стоила баснословных денег потому, что ею банально никто кроме верхушки корпоратов и правительства не пользовался. Если хочешь абсолютной секретности – доверь бумаге. То, что есть в электронном виде хотя бы в единичном экземпляре – уже не в единичном. Тайну можно доверить только бумаге. И так далее и подобные этим фразы прочно вошли в обиход современного человека. И тут такое.
Жуя отдающий чем-то химическим гуляш, я развернул листы бумаги. Это было письмо, при чём написанное от руки. Я вообще не помнил, чтобы я умел писать, видимо обучался этому всегда с кем-то рядом. Для проверки я взял вилку наоборот, наподобие стилуса и попробовал вывести несколько букв в воздухе – навык, оказывается, был. Значит письмо писал себе я сам, без третьих глаз. Это успокаивало.
«Дима, рад, что ты добрался до Жмыха и с ним всё прошло гладко.
Думаю, Жмых уже тебе поведал часть того, что произошло, пусть и однобоко – этот жирный ублюдок всегда защищал только свои интересы, так что не держи зла на него, мужик он правильный.
Я не знаю, как ты себя будешь чувствовать после пробуждения и не знаю, что ты будешь думать. Пока я писал это письмо, я пытался представить себе, что со мной будет. И чем дольше я в это погружался, тем больше понимал, что это билет в один конец – я изменюсь. По факту, меня уже не будет, а будешь ты – совершенно другой человек, который будет заново искать себя в этом мире.
Знаю, звучит сопливо, и ты не этого ждёшь, но, если честно, мне страшно, так что извини Старшой.
Три месяца назад мне поступило предложение от одного из брокеров записаться на экспериментальную работу в Лазурит. К тому времени кошмары Второго Передела меня замучили совсем, спал своим сном я часа по три раз в двое суток и держался только на стимуляторах и успокоительных Гюрзы…»
Внезапная вспышка узнавания, прострел в центр головы болью и перед глазами встаёт образ женщины из бара «Отсек 34». Гюрза! Вот почему имя Вика мне казалось неправильным – я привык называть её Гюрза!
Проморгавшись от выступивших от головной боли слёз, я продолжил читать.
«… успокоительных Гюрзы, которые позволяли спать без сновидений. Брокер утверждал, что это новый психологический проект, призванный помочь ветеранам КГЗ справиться с ПТС. Я клюнул сразу.
Меня предупредили, что разработка секретная, экспериментальная и заставили подписать кучу бумажек. Потом я их ещё раз прочитал вместе с грамотным юристом – получалось, что даже если человек сойдёт с ума и взорвёт себя с половиной башни, Лазурит всё равно будет не виноват. С самого начала они подчёркивали, что отказаться от участия в проекте можно будет на любом этапе, главное не разглашать.
Чтобы не вдаваться в технические подробности раскрою все карты – Лазурит разработал новейший ИИ для работы с памятью и личностью человека. В качестве процессора используется мозг самого человека, который обычно задействован процентов на десять.
Первый месяц нас гоняли по лабораториям и всячески изучали мозговую деятельность, заставляли вспоминать то ужасы Передела, то что-то хорошее. Изучали во сне, за едой, за спортом, на толчке – везде. Три раза вывозили на полигон, устраивали полноценные учения как раньше и там тоже мы все бегали в огромных шлемах, записывающих мозговую активность.
На второй месяц нам начали ставить импланты для подавления неприятных воспоминаний, как они это назвали. Сразу стало легче. Я впервые за десять лет проспал пятнадцать часов подряд без препаратов. Ты должен понимать, какую эйфорию у нас у всех это вызвало. Сразу скажу, что мой случай ещё не самый скверный был – были среди нас ребята, которые не могли уснуть без бухла или запрещёнки.
С подключёнными имплантами мы ничего не замечали вокруг, был кайф – избавиться от воспоминаний, избавиться от кошмаров, нормально спать и есть. Многие, по их словам, улыбались впервые за двадцать лет. Из-за этого мы и не замечали странностей.
Изначально тех, кто согласился участвовать было более трёх сотен. Нас разбили на группы по двадцать человек, и прежде, чем мы что-то начали понимать прошло два с лишним месяца. От группы из двадцати человек за второй месяц осталось пятеро, после чего нас объединили с другими группами, где наблюдалась такая же тенденция. На все вопросы нам говорили, что другие участники отказались от участия и всем нам заявляли, что мы в любой момент можем так же соскочить. Только на третий месяц мы задумались – зачем соскакивать, если всё так хорошо, если у нас кончились кошмары.
А потом я встретил Асю.»
Новая вспышка боли, но какая-то отстранённая, я бы сказал вялая. Как-будто без физического контакта это имя не к кому было приложить, не с кем соединять.
«Видимо на последнем этапе тестирования она получила задание лично проверять нас или ещё что-то подобное. Главное, что мы с ней познакомились и именно с её помощью мы разработали план.
Она мне всё рассказала. ИИ, который может виртуозно препарировать память и воспоминания назвали «Протокол Лоза» потому, что действует он как настоящая лоза, оплетающая внешние конструкции. Этот ИИ одновременно и использует умственные силы носителя и оплетает его, закрывая участки памяти и сознания от самого человека. А закрытые участки, не подкрепляемые ничем, потом отмирают сами.
Ася – гениальный мнемо-инженер и юный гений из центра исследования мозга. Изначально про этот проект её тоже рассказывали, что это исключительно помощь ветеранам КГЗ. Как потом оказалось, не смотря на все проведённые сканирования – те ребята, которые якобы добровольно покидали проект, на самом деле уже давно были покойниками с выжженными мозгами. Лоза их съела. То, что я выжил – абсолютная случайность.
Под конец нас осталось около тридцати человек. Нам было объявлено, что проект подошёл к концу, мы все успешно справились, очень помогли и можем отправляться домой. В подарок нам подарили по импланту с Лозой, которая была настроена на подавление ПТС. Как нас уверяли, скоро эффект должен стать постоянный и мы сможем не носить импланты постоянно подключёнными.
В то время нам уже всем было очевидно, что не всё так гладко и что Лоза больше, чем просто помощь бывшим оперативникам.
Мы должны были оставаться в кампусе ещё неделю, чтобы окончательно всё зафиксировать, но уже могли выходить в город. Тут у нас с Асей и родился план. Про то, что я ношу на руке Скиталец, а не просто часы или браслет БВК давно знало, но им было всё равно.»
Мрачная догадка, мучившая меня с самого начала, подтвердилась. Зачем Лазуриту работать с ветеранами КГЗ? А вот БВК – другое дело. Бюро Внутреннего Контроля состояло в том числе из бывших сотрудников Корпуса, которые служили там оперативниками. Учёные были из Лазурита, но всю работу юридически проводили в БВК и в их башне. Сделав для себя пометку, что дело становится одновременно сложнее и проще, я продолжил читать.
«Вместе с Асей мы загрузили на Скиталец всё: весь исходный код, архивы данных, файлы, компромат, который она накопала внутри структуры. После чего я отправился к Жмыху. Дальше ты знаешь: Жмых снабдил меня вирусом-короедом, а также одноразовым ЭМИ излучателем. Я вернулся в кампус, передал Асе короеда и оставил активированный излучатель под кроватью и вернулся к Жмыху менять лицо.
В нужный момент Ася должна была прописать копии Лозы задание зачистить вообще всю память носителя использовав короеда, как инструкции к действию, в том числе и себя. А через полчаса должен был сработать ЭМИ излучатель под кроватью в башне БВК. Ася должна была покинуть башню за несколько минут до этого.
Что в итоге находится на Скитальце я до сих пор не знаю – файлы зашифрованы и, чтобы понять, как лучше всего прижать верхушку БВК надо их расшифровать.
Теперь о том, почему пришлось стереть память. С самого начала ушлые сволочи из БВК устанавливали нам всем в головы мнемо-закладки. В том числе поэтому некоторые ребята сходили с ума – начнёшь рассказывать стороннему человеку, пока у тебя подключён имплант с Лозой и всё, приплыли. Но даже без активного импланта оставалась очень высокая вероятность проснуться овощем – программирование мозгов шло на довольно глубоком уровне.
С Асей мы выяснили, что у меня были две закладки: одна активировалась при попытке рассказать кому-то про Лозу, вторая – выжигающая мозги через сто дней, если её не снять. Она выключалась кодом и была очень хитро завязана в памяти на все социальные связи, всю память обо всех людях. Кода у нас, естественно, не было, да и осталась бы она в мозгах, только выключенная. Так что выжечь из памяти всех людей плюс последние три месяца жизни в башне БВК было единственным выходом. Именно поэтому ты сейчас тот, кто ты есть.