Созвездие МЖК. Том 1. Ментальная проекция

В последний майский день 1972 года в подмосковном Королёве (тогда он назывался Калининградом) была вбита первая свая первого дома первого в СССР молодёжного жилого комплекса (МЖК). Эта сугубо технологическая операция стала символом рождения первого в истории советской страны коллектива по месту жительства.

Педантично-плановая экономика страны, которая первой смогла развить первую космическую скорость, расписалась в собственном бессилии обеспечить квартирами молодых специалистов ракетно-космической отрасли, и некоторым из них пришлось стать первыми вбойщиками «нового образа жизни» в окружающую действительность.

Финал

В начале 2020 года Правительство Российской Федерации, в плановом порядке актуализируя текущее законодательство, постановило признать недействующими на территории РФ множество правовых актов СССР и РСФСР. Среди отменённых правил, по которым жила самая большая страна планеты Земля до приватизационного раскола, есть и постановления Совета Министров СССР и Совета Министров РСФСР восьмидесятых годов прошлого века, регулировавшие вопросы создания и деятельности молодёжных жилых комплексов (МЖК).

Таким образом, в 2020 году Правительство РФ выдало самобытному социальному явлению «свидетельство о кончине», а вот «приказом об эвтаназии» был закон СССР о государственном предприятии, принятый Верховным Советом летом 1987 года, который обязывал всех перейти на хозрасчёт и самофинансирование уже с первого дня следующего года.

Фактическая история МЖК в виде отдельных артефактов продолжается и сегодня — в построенных микрорайонах, в названиях улиц и остановок общественного транспорта, в надписях и эмблемах, надёжно впечатанных в фасады домов когда-то молодёжных жилых комплексов, и даже в инициированных эмжековцами нормативных правовых актах Российской Федерации.

Примерно тогда, когда движение МЖК уходило в юридическое небытие, производственный процесс вбивания сваи был переосмыслен Виктором Пелевиным, транспонирован из предметного пространства в ментальное и привязан к «вбойщику» — медийной ЛОМовой лошади гипотетического будущего. Виктор Олегович в романе «KGBT+» описал психологию вбойки новых образов и структур в мозги подрастающего поколения глобального общества.

Либретто

Какой бы краткой ни была история МЖК, в ней можно уловить ритм исторических событий, услышать мелодию социального времени. Если разложить эту партитуру по годам, она будет выглядеть так:

1969—1976 годы — увертюра. Импровизация одинокой калининградской флейты.

1977—1980 годы — джаз-сейшен. Свердловская скрипка и калининградская флейта. Определение мелодического строя.

1981—1986 годы — аллегро. Написание и раздача нот, слаживание оркестра первого десятка МЖК. Иррациональная реакция представителей сложившегося порядка на новации социального движения.

1987—1989 годы — кульминация. Мощное звучание сводного оркестра сотен МЖК. Преодоление диссипативных сил, приложенных к движению.

1990—1991 годы — переход от полифонии к какофонии. Адаптация к шоковым уровням звука вне концертного зала.

1992 год — антракт. Замена дирижёра, нотной грамоты и инструментов. Тактически правильное решение насвистывать в антракте, чтобы не оказаться забытыми во втором отделении. Трио художественного свиста составили Свердловск (Екатеринбург), Киров и Тула.

1993—1999 годы — финал в двух вариациях: диссонирующая старая тема в исполнении маленького оркестрика стареньких инструментов и новая мелодическая линия в исполнении новосибирской виолончели.

2000—2005 годы — работа с композитором. Включение в современную партитуру старых, но актуальных музыкальных тем по настоянию тех, кто остался в строю.

2006—2020 годы — ностальгические подходы старых музыкантов к оркестровой яме и раздача нот ушедшей эпохи современным исполнителям на зарплате от консерватории. Отсутствие стратегических подходов хотя бы в объёме предложения Михаила Жванецкого из миниатюры «Консерватория».

Прогноз на будущее

Авторы идеи этой книги отдают себе отчёт, что ей будет трудно найти своего читателя, поскольку она посвящена малоизвестной странице истории позднего СССР.

Тем не менее авторы идеи убеждены, что в контексте молодёжного движения феномен МЖК — яркое и актуальное явление новейшей российской, да и не только российской, истории.

Они договорились обсудить то, что не попало в книгу, написанную общим знакомым из времён эмжековской зрелости. Черновые варианты разрозненных глав приходили по электронной почте, они обменивались мнениями… Но книга в руках — это, конечно, совсем другое дело.

— Ешанов, конечно, молодец: сам заявился — сам написал. Из-за этого ковидного эксперимента отметили пятидесятилетие МЖК только его книгой, — начал Сергей Баринов.

— Да, в 2021 году и автопробег планировали, и торжественное заседание в Казани… Не срослось… — заметил Валерий Закутний.

— Его «Острова МЖК» — ещё одно свидетельство, что движение МЖК было на этой планете! Но того, что в его книгу вошло, — мало! Нужно писать дальше! Я уверен, что ты примерно так же мыслишь и идею поддержишь.

Закутний посмотрел на друга, с которым был знаком почти три десятка лет, и ответил, рассуждая вслух:

— Сергей, ты начинаешь говорить афоризмами, когда излагаешь что-то для тебя важное… — И продолжил уже более оживлённо: — Да, я по этому поводу думаю, как ты, но градус важности у меня пониже. Так! Интересно… Чего же это я не учитываю?

Разговор

Друзья встретились в ирландском пабе на Цветном бульваре в будний день после работы. Оба трудились неподалёку.

Сергей был в тёмно-синем костюме и белой рубашке с галстуком под цвет костюма, Валера — в джинсах и сером флисовом кардигане. Но эти различия в дресс-коде министерства и агентства, создающего интернет-магазины, здесь уже были неважны.

В мини-кабинетик, стены которого чуть приглушали ровный гул заполненного паба, заглянула официантка. Сергей взглянул на Валеру, тот покрутил в руках пивную карту и ответил на немой вопрос:

— Мне чего-нибудь полегче… Так… «Стенли Купер», например.

— Ужинать будем?

— С такими установками, которые ты заявил, и закусывать не нужно, — рассмеялся Валера. — Давай символически, а то потеряем за едой, для чего собрались.

— Резонно. Гренками ограничимся. Да и мне полезно.

Сергей усмехнулся в чёрную с лёгкой проседью бороду и погладил себя по животу, плотно прилёгшему к столешнице, и через несколько секунд к ним подошла официантка. Невысокая блондинка в чёрной униформе паба выглядела эффектно.

«Интересно, по Серёгиному жесту она догадалась, что мы закончили обсуждать меню и готовы сделать заказ, или по другим признакам? — подумал Валера. — Да, профессионализм не пропьёшь».

Баринов повернулся к девушке, рассказал ей, что надо двум мужчинам в самом расцвете сил, и она ушла исполнять немудрёные кулинарные желания. Надо было снова настраиваться на тему встречи. Краткое молчание было естественным.

— Я прочитал книгу недавно. Два года времени не находил, представляешь! Хотелось, чтобы от начала до конца, не прерываясь, — решительно начал Сергей. — Интересно! Немного менторски, но интересно. Ещё бы! Это же и про мою жизнь написано. Как нынешние молодые воспримут, не знаю… Думаю, взахлёб читать не будут.

Он помолчал.

— А может быть, и вообще не будут.

Сергей снова взял паузу.

— Читать уж скоро разучатся…

— И трава была позеленее, ты об этом? — усмехнулся Валера, но Сергей не стал отвлекаться.

— Вот только читаю я, читаю — и чувствую, не хватает чего-то! Потом сформулировал: программного звучания! Других слов пока не нашёл.

— Так и не надо других! Эти вполне подходят. Ешанов на теории жилища сосредоточился, поэтому движение МЖК не описывал, только обозначил, что комплексов было много.

— Вот-вот! А у нас же была организация! По численности — вторая после комсомола.

— Да! Правда, это если с членами семьи считать.

— Конечно, с членами семьи. Именно в этом одна из сторон программности, о которой я говорю! Конечно, надо считать всех, начиная с главы семьи. Другая важная сторона: МЖК — производное от советской власти, он стал возможен только благодаря воспитанию, полученному в советской стране.

— Так и Рублёвка возникла благодаря тому же, тебе не кажется? — усмехнувшись, спросил собеседник.

— Не кажется! Рублёвка — производное от совсем другого.

— От чего же?

— Так! Мы собрались обсудить книгу про нашу жизнь. Вот и давай обсуждать МЖК. А Рублёвку пусть обсуждают те, кто там живёт.

— Охранники и обслуга, что ли? — съязвил ещё раз Закутний, но понял, что возникает перебор в отвлечениях, и вернулся к теме. — Ну хорошо. Итак, книга про МЖК есть, программности в ней нет… И?

— Надо, чтоб была!

— Ха! Я подходил к Ешанову, когда он писал, со всякими советами на разные темы, и от него услышал разумные слова: «Валера, я полностью с тобой согласен, это было бы здорово написать! Вот возьми и напиши!»

— Надо же! Получается, Серёга меня опередил.

— В каком смысле? — начал догадываться Закутний.

— В самом простом, Валера, в самом сермяжном. Ты должен написать то, что ещё не написано об МЖК.

— Сергей, нам ещё ничего не принесли, а ты уже пьян!

Валера был ошеломлён.

— Это ж надо так на работе нарезаться!

— Я абсолютно трезв! — засмеялся в свою хемингуэевскую бороду Сергей. — Вообще-то я хотел этим предложением закончить нашу встречу, но ты меня как-то быстро раскрутил, так что пришлось с него начинать. Оно и лучше, разговор будет конструктивнее.

Появилась, вся в чёрном, фея — исполнительница желаний, поставила на фирменные кружочки заказанное пиво. Белоснежная пена венчала светло-золотистые конусы, капельки конденсата чертили неровные линии на запотевших стенках бокалов. Тёплые чесночные гренки посреди стола источали искушающий аромат.

— Ну что? За встречу? — ослабил напор Сергей, понимая, что Валере надо привыкнуть к неожиданной мысли. — Что-то мы стали реже встречаться…

Договор

— Реже, Серёжа, — это знатное преуменьшение. Не будем приукрашивать действительность. Практически перестали… Что-то со временем происходит, ты не находишь? — несколько отрешённо задался риторическим вопросом Закутний. — Не то что с друзьями, сам с собой не вижусь толком. Вот пришёл с работы — и закрутили какие-то дела мелкие, но обязательные. Ну, думаю, перед сном поймаю. Иногда ловлю, а толку? Этот пойманный я — уже никакой! А утром — ускоренное техобслуживание, и на работу. Это разве жизнь? А помнишь, как мы в МЖК обсуждали проблемы свободного времени? Все верили, что научно-технический прогресс его порождает, и надо срочно думать, чем себя занять внутри этой вожделенной субстанции. Ха-ха три раза! Вспоминаю те горячие дебаты, и возникает ощущение, что кино про инопланетян смотрю.

Валера вдруг умолк, вскинул голову и посмотрел на собеседника.

— Слушай, Серёга, а у нынешнего меня нету вот этого самого свободного времени, чтоб занять его писанием книги!

— Валера, надо найти! Кроме тебя, её никто не напишет. Ты знаешь первых инициаторов, ты сам из второй волны, писал программные документы. Информации у тебя в голове — во! — провёл ладонью под подбородком Сергей и улыбнулся. — А вообще, мне нравится, что ты уже стал думать о технических вопросах писательства. Но давай сегодня поговорим про другое: цель, содержание, жанр, тональность и тому подобное.

«Да, по поводу информации он верно говорит, я знаю многое», — подумал Закутний, а вслух сказал:

— Давай! Но сначала про то, как два неписателя будут писать книгу!

— Да, не писатели, но участники событий. Это вообще-то ценно само по себе.

— Ты хочешь сказать, что «Преступление и наказание» было бы ещё гениальнее, если бы Фёдор Михайлович сопровождал Раскольникова или, чего доброго, собственноручно покончил бы со старухой-процентщицей? — Валера решил проверить тезис Баринова на прочность.

— Такой вариант в голову как-то не приходил, — засмеялся Сергей. — А что? В нём есть рациональное зерно!

— Да, и рациональное, и иррациональное… И загадка тоже есть!

— Какая? Так, стоп! Почему два неписателя? Два участника событий. А писатель — один. Два автора идеи и один писатель. Не перепутай! Задача простая: написать про МЖК то, что никто ещё не написал.

— А-а-а, да! Действительно! Чего это я?! Всё просто… Быстро пишешь, проверяешь антиплагиатом, вычёркиваешь повторы, в затруднительных случаях обращаешься к искусственному интеллекту. Пару месяцев на всё про всё, а то и меньше.

— Не ёрничай. Быстро не получится. Но никто нас и не гонит. Книга про важное в МЖК пока не написана. Мы это понимаем, поэтому должны сделать так, чтобы она появилась. Давай уж про будущую книгу поговорим, хватит вокруг да около…

— Давай! — согласился Валера и задумался: «А что я трепыхаюсь?! Глаза боятся — руки делают! Все блогерствуют, многие пишут, и у всего написанного есть читатель». Затем продолжил вслух: — Главное в писательстве — быть уверенным в своём предназначении быть ЛОМом. А с этим как раз проблема. Тема МЖК только-только пробилась сквозь нестыковки в социалистической системе, но тут же была засыпана её геополитическими обломками. Какой смысл откапывать её? Тем более сорок лет прошло… Интересно, она способна выйти в современные тренды? Так сказать, в принципе. А кстати, что сейчас в тренде? Двадцать лет назад это были гламур и дискурс, как утверждали Дмитрий Иванов и Виктор Пелевин. А сейчас что?

— А какая разница?

Сергей посмотрел на тему с неожиданной стороны.

— Действительно… Хорошо, соглашусь. Тогда вопрос: ты обратил внимание на название ешановской книги?

— Ну красивое… А что ты имеешь в виду?

— Сергей застолбил за МЖК не просто хорошее название, а концепцию! Если хочешь, философию. У Ивана Ефремова в «Туманности Андромеды» есть выражение «островки человеческой жизни и труда». Хороший образ! Правда, обитаемые планеты или космические корабли на фоне космоса — это не островки и даже не пылинки. А применительно к МЖК слово «острова» масштабу соответствует, если рассмотреть наши комплексы на фоне, так сказать, урбанистического ландшафта. И надо бы эту планку удержать в том, что мы напишем! Если напишем…

— Название и мне понравилось, — не стал обращать внимание на сомнения Сергей, — и по поводу города как явления я думал, но таких ассоциаций не возникло.

— Это у него наследственное, — сообщил Закутний. — Ешанов-старший — врач, он работал ещё с первым отрядом космонавтов. Серёгино детство прошло в Звёздном… Моё, кстати, тоже в непростых местах, школу я окончил на атомном полигоне на реке Иртыш. Красивая река, должен тебе сказать, синяя-синяя. Я видел ледоход, Сергей! Сейчас это редкость, все реки стреножены… Ледоход, скажу я тебе, — Валера закатил глаза от удовольствия воспоминаний, — начинается с канонады. Она довольно быстро приближается, но вся школа успевает высыпать на берег. Во главе с учителями, кстати. И с нашего крутого берега видно, как по белой ледяной ленте идёт судорога и рвёт этот монолит на мелкие клочки. И они начинают спорить друг с другом, кто круче! Лезут один на другой, ломая соседние, ломая себя. Некоторые выбрасываются на берег. Они живут дольше. Лазить по ним после школы — превеликое удовольствие, должен тебе сказать. Видел, наверное, Большой Хаос в Воронцовском парке в Алупке? Та куча камней — просто слабое подобие этих торосов.

— Так, Петрович, не впадай в детство, а то пиво отберу. Давай лучше подумаем, какой должна быть книга про МЖК, чтобы она была интересна не только бывшим эмжековцам.

— А тут думать нечего! Что интересно людям, давно известно. Это уже не искусство и даже не наука, а техника, точнее, психотехника. В любом книжном магазине найдёшь пособия для генераторов историй. Всяких там блогеров, рекламщиков, маркетологов и прочих любителей развешивать свою лапшу по чужим ушам.

— Только вот не хочется так… — вздохнул Сергей.

— А почему, собственно? Эти рекомендации позволяют привлечь внимание. Мы же хотим о движении сказать что-то важное? Причём не себе, а другим. Так?

— Да, другим. Но и себе тоже, кстати. А то уже пенсия скоро, и если так разобраться, то я не знаю, почему я участвовал в том, в чём участвовал.

— Согласен, что и самим осмыслить не мешает. Но всё-таки давай писать так, чтобы больше народу прочитало, а не как нам кажется лучше.

— Так мы же не генераторы историй, как ты выразился!

— А кто мы, по-твоему?!

Сергей надолго задумался, несколько раз порывался что-то сказать, потом сник.

— Ну да! Для читателя-то… Ну хорошо… Будем следовать психотехническим канонам. Но до известных пределов.

— Ты имеешь в виду не уподобляться жёлтой прессе, — улыбнулся Валера. — А что? «Ужасы рождаемости в молодёжном комплексе»! «Передозировка соревнованием»! «Секс после субботника»! А, как тебе?

— Вот-вот! — заулыбался и Сергей. — Вот чтоб такого не было!

— Хорошо, договорились. Будет «Любовь к движению МЖК». Устроит?

— Нет!

— Ну, тебе не угодишь! — И они рассмеялись.

Государство

Самый лёгкий этап любого дела был пройден. Стороны договорились, чем не должно быть задуманное. Настало время приступить к трудноопределяемому: чего, собственно, хочется. Валера поднял палец и спросил:

— Так что мы будем считать важным в МЖК, что стоит рассказать другим людям?

Сергей несколько раз начинал говорить, но после пары слов останавливал себя. Потом, решив, что к центру быстрее двигаться напрямую, а не по спирали, он выдал наконец лаконичную формулировку:

— Валера, книга должна быть о том, что забывается…

— В каком смысле «забывается»? Ты о нас, что ли? Да вроде ещё бодренькие, — засмеялся Валера.

— Нет, не о нас с тобой, а обо всех нас, об обществе. Сейчас поясню… О том, что забывается, но что забывать нельзя. Есть слова, которые остаются после краха империи. Империи понадобились эти слова, она породила их и наполнила смыслом, который тогда был нужен её строителям. Империя рухнула — слова остались! Они ещё хранят изначальные смыслы, но люди, которые их помнят и не позволяют подменять их внутреннее содержание, постепенно уходят. Новые поколения получают эти слова в наследство. И, естественно, относятся к ним как к вещам из бабушкиного сундука: большую часть выбрасывают, что-то перелицовывают, что-то просто приспосабливают под свои нужды, не считаясь с назначением.

— Правильно! И хорошо, что ты сам понимаешь, насколько этот процесс естественный, — с одобрением уточнил Закутний. — А какие именно слова ты имеешь в виду?

— Например, пионерия, комсомол, партия, пятилетка, передовик, всесоюзная стройка, ССО… А в нашем с тобой случае — МЖК! Все эти слова я ставлю в один ряд, потому что они несли в себе очень многое и очень важное. Если взять МЖК, то это жильё, его состояние, соседи по дому, общая забота о детях, достойная жизнь в комфортных бытовых условиях. Раньше это называлось просто «соцкультбыт».

Сергей сделал паузу. Его собеседник явно ожидал продолжения.

— Государство давало человеку возможность самому создать для себя эти условия. Своими руками!

— И мозгами тоже, — напомнил Валера.

— Да, верно! Государство и мы стояли вот в такой диспозиции.

Сергей стал постукивать рёбрами ладоней по столешнице, постепенно сближая их, и проговаривать от лица советской власти:

— «Вот, молодёжь, общество выделяет вам ресурс, но думайте и делайте всё сами!»

Ладони соединились.

— Это и есть помощь молодой семье всем миром, как говорили в старину. Ты только вдумайся: всем миром в условиях современного города! Уникальное решение! Город, он же убивает мир!

— Это ты сильно, Серёга! Привлекут за высказывания, порочащие честь и достоинство.

— Я тот мир имею в виду, который — малое сообщество, община. Не перебивай! А МЖК восстанавливал общинный уклад. Конечно, насколько это было возможно в городских условиях. МЖК сплачивал людей и вёл их к достойной цели. Потому что каждый действовал не в одиночку и не только для себя, а вместе с другими и для всех сразу.

— Эх, вспомнил! Так государство было — рабочих и крестьян. А сейчас — министров-капиталистов. Помнишь революционные плакаты Маяковского? И песни сейчас другие… Ипотека… «Одна на всех, мы за ценой не постоим», — напел Валера.

— Не преувеличивай. Капиталистов среди руководства практически нет. Правда, у всех жёны — талантливые предприниматели. Так Юрий Михайлович, помнится, народу объяснял.

— Помню. Только он был тогда в положении, при котором классический вопрос «Глупость или измена?» звучал бы неприлично и выдавал бы человека, не вписавшегося в дискурс. Хотя, если так разобраться, вопрос-то конструктивный и соответствует основам идеологии той партии, в которой Лужков когда-то состоял. Помнишь, как нас учили за любыми заявлениями и обещаниями разыскивать интересы соответствующего класса?

— Это женщина может быть в положении, а мужчина и состоит из мужа и чина. Но не будем отвлекаться на преходящее, — отмахнулся Сергей. — Что говорит народная мудрость? Мужчина должен родить сына, посадить дерево и построить дом! Про чин в пословице ни слова, как можешь убедиться. Так вот, современный город отбирает у мужчины вторую и третью обязанности и передаёт их безликим органам и системам. Город — сам по себе уже, считай, организм. А МЖК возвращал мужчине его естественное предназначение.

— И надо спешить, — сказал Закутний с наигранной тревогой, — город вот-вот отберёт у мужчин и первую обязанность! У нас мало времени! — Он наконец широко улыбнулся. — Шучу! Так обычно говорят в блокбастерах в особо напряжённых сценах, после чего долго беседуют. Небось, смотришь голливудские шедевры после работы, чтобы отупеть окончательно?

Общество

Сергей приосанился, обозначил ладонью, что собирает в кулак бороду, и заявил:

— А что ты так? Стараются ребята, моделируют будущее… Бывает, мудрые мысли при этом произносят…

— Не только будущее, но и прошлое, если уж про психотехнику заговорили. Древние римляне с набедренными повязками из медных пластин — они же вышли из Голливуда, а не из археологических раскопов. Не спорю, умные мысли на другой стороне глобуса есть, но на каком фоне? Откровения после мордобоя… Прозрение у барной стойки… Просветление в постели…

— Зря ты авторство Голливуду приписываешь. Зайди в любую картинную галерею в зал европейской живописи. Да и Минин с Пожарским тоже не в бушлатах стоят. — Сергей широко улыбнулся. — Ты мне анекдот напомнил, как мужик с кроватного завода детали потихоньку выносил, чтоб кровать собрать новую, а у него только АК-47 получался.

— Помню, — расхохотался Валера вслед за товарищем.