- -
- 100%
- +
— Вот-вот! У американцев такая же проблема, только набор запчастей другой, но каждый раз получается одно и то же: секс между разнополыми и кто круче между однополыми.
— Точно. И обрати внимание, киношные тётки у них бегают в майках при любой погоде, а мужики брутально одеты. Эти картинки режиссёр адресует не зрителям, а самцам и самкам, которые внутри зрителей. Верная приманка.
— Ладно, опять отвлеклись, давай вернёмся к теме. Время у нас есть, время всегда есть, но торопиться, Валера, надо. Искусственный интеллект развивается, но какой он может быть интеллект, если не знает, что такое МЖК!
— Хорошая шутка, Сергей, я даже не смеюсь, потому что с тобой согласен.
— Вот, правильно, потому что я серьёзно. Такое явление позднего СССР, уникальное, можно сказать, — а в интернете только голые факты, и то половина неправильных. ИИ тренируется на текстах, а текстов про нас мало. Нехорошо, согласен?
— Конечно, согласен, но хотелось бы, чтобы, кроме псевдоинтеллекта, ещё и люди читали. А с этим напряжёнка. Ряды умеющих читать редеют. Искусственный интеллект растёт, естественный падает. Но в целом по палате температура нормальная, конечно. Можно не переживать.
— Не могу не переживать!
Сергей наклонился, глядя в упор на Закутнего.
— Нужна книга о значении понятия «МЖК», каким оно было тогда!
Он откинулся на спинку стула.
— Я полистал интернет. Ты знаешь, материала много! Твоя фамилия тоже встречается… Но этот материал, как бы это сказать… Просто информация. Официоз! Есть, правда, книжка «Ё-бург», там немного человеческих слов о Королёве и его МЖК, но вот и всё, пожалуй… — и уже отчеканил: — А нужен камертон первоначального смысла!
Валерий, помолчав, задумчиво проговорил:
— Ну тогда уж и чертежи первоначального замысла нужны!
— Да, ты прав! И чертежи! Но камертон — важнее! А поскольку мы занимались, конечно, новым делом, но из разряда вечных, то можно к нашему камертону подобрать уже кем-то высказанные созвучные мысли.
Похоже, в ходе разговора собеседникам удалось-таки нащупать более-менее устойчивое основание для дальнейших построений. Теперь можно было немного расслабиться. Они пригубили из бокалов, погрызли гренки, поговорили про внуков и внучек. Но надо было двигаться дальше, и начал Закутний:
— Ну, допустим… Упёрлись — сделали! В смысле — написали. А кому он нужен, этот камертон? Ты видишь социальную группу, способную слышать частоту эмжековского камертона? Я — нет! Помнишь, я тебе рассказывал, как мы пытались реанимировать МЖК на предприятиях «Роскосмоса» в Королёве? Там, где движение зародилось, кстати… Почти три года занимались, начиная с две тысячи пятнадцатого: Синица, Ешанов, Пилипешинская команда, я. Даже инициативную группу удалось собрать поначалу. Собрание в Звёздном городке провели. Уж куда символичнее!
— И что?
— И ничего! У земли и денег есть хозяин, и в гробу он видел эту молодёжь! И это не фигура речи, Сергей, а адрес… Контраргументов сходу не нашлось. Ни у нас, ветеранов, ни у молодёжи. А всё, что не даёт результата сразу, ну максимум через девять месяцев, современную молодёжь не интересует. Да и девять месяцев уже не очень, похоже, тестостерон у них не той системы. Короче, разошлись…
Сергей молчал, и Закутний продолжил:
— Ты говоришь: «Нельзя забывать». А нельзя забывать почему? Потому что это пригодится? Если не нынешним, то будущим поколениям?
— Не потому, что это кому-то пригодится, а потому, что в этом соль!
В этом ответе и в интонации Сергея было что-то важное, но до него требовалось дозреть. Валера решил уточнить:
— Соль чего?
— Соль жизни!
— Чьей жизни, брат?!
— Неважно. Да хотя бы и нашей! Мы же часть жизни вообще! — воскликнул Сергей.
— У жизни вообще много тупиковых направлений было и будет. Вот амёба — выбрасывает куда-нибудь ложноножку и, если там некомфортно, туда не перетекает. А вдруг мы были ложноножкой, сдуру попавшей в неперспективную среду?
— Ну почему же сдуру? Даже если и ошиблись, это не сдуру было, а в рамках тогдашних наших представлений о правильном. Это как минимум. И потом… А вдруг мы были ложноножкой, выбравшей правильное направление? А лаборант по глупости или неаккуратности капнул соляной кислотой в это место именно в самый важный момент эксперимента, и путь в правильном направлении стал временно токсичным.
Серёгин вариант с лаборантом казался логичным, и Валера подхватил тему:
— Да, про лаборанта я не подумал. Если уж про лаборанта… Может, был у него умысел. То ли добрый, то ли злой. А может, действительно случайность. Например, романтическая. В лабораторию зашла любовница лаборанта и, чтобы он не отвлекался от кушетки ради дурацких пробирок, поставила точку в эксперименте досрочно.
Сергей всплеснул руками:
— Ты же обещал — про секс ни-ни! И уже нарушаешь! Ладно, будем считать, что ты просто напомнил про женщин.
Он поднял бокал и потянулся через стол:
— Давай, Валера, поднимем бокалы за наших жён! Если бы не они, мы бы в МЖК долго не выдержали, сбежали! — И они от души рассмеялись.
Предисловие к настоящему
Тема МЖК и в наши дни иногда попадает в пространство общественных дискуссий как местного, так и всероссийского уровня, и фрагмент одной из них достоин цитирования.
Авторитетные мнения
В 2012 году Дмитрий Медведев уже в должности премьера встречался с участниками молодёжного форума «Балтийский Артек — 2012»1, и по ходу встречи ему задали вопрос об МЖК.
«Вопрос: Здравствуйте, уважаемый Дмитрий Анатольевич! Меня зовут Зюськин Артём, командир Калининградского областного штаба студенческих отрядов. У меня такие вопросы: считаете ли Вы возможным возрождение молодёжных жилищных комплексов, которые бы стали хорошим средством помощи и молодым семьям и дали бы дополнительные рабочие места для студенческих отрядов, которые могли бы эти комплексы строить?
Д. А. Медведев: Спасибо, Артём. Вы знаете, мне идея МЖК всегда нравилась, я и сам имел в прежний период некоторое отношение к этой работе. Главное, чтобы за счёт этих МЖК удавалось решить жилищную проблему. В принципе, в ряде городов эти комплексы действуют: у кого-то получается, у кого-то нет. Вопрос только один: в предыдущей модели молодёжных жилых комплексов сами члены МЖК участвовали обычно трудом. Вы готовы сами участвовать в строительстве жилья, и насколько это будет продуктивно?.. Так вот, если вы сами готовы строить, если вы сами готовы вносить свой трудовой или предпринимательский вклад, то тогда, мне кажется, эта штука заработает. А если нет, то тогда проще ориентироваться на обычные жилищные программы.
Ответ: Спасибо. Студотряды готовы!
Д. А. Медведев: Готовы? Давайте тогда».
Третий президент России действительно имел к МЖК самое непосредственное отношение. С 1989 по 1991 год он работал юрисконсультом в Ленинградском региональном центре МЖК «Мегаполис», учреждённом обкомом комсомола: разрабатывал юридические документы, писал статьи, отвечал на вопросы читателей эмжековской газеты «Наш дом».
Деятельное участие в делах МЖК принимал первый президент страны Борис Ельцин. В приветственном письме эмжековцам по поводу четвертьвекового юбилея движения он отметил: «Именно в МЖК пробились первые ростки самоуправления, которое должно стать основой гражданского общества в России».
Владимир Путин также знает об МЖК. Подписанное им приветственное письмо участникам торжественного собрания, посвящённого сорокалетию молодёжных жилых комплексов, гласит: «Это был масштабный, созидательный проект, и мы обязаны отдать должное талантливым, энергичным и творческим людям, стоявшим у его истоков. Убеждён, что ценный опыт МЖК должен быть востребован. В том числе в реализации государственной демографической молодёжной политики, при определении подходов к вопросам дошкольного образования, организации семейного досуга».
Пользовательское соглашение
Эта книга — диалог с друзьями. В этом смысле она — о той части нашего поколения, к которой мы принадлежим по происхождению, воспитанию и образованию. Рано или поздно начинается эпоха, грусть и необратимость которой точно передана стихотворной строкой: «Друзей моих медлительный уход…», но на состояние диалога, если оно возникло, это обстоятельство уже не влияет.
Там, где это было уместно, используются аутентичные тексты. Описывая прошлое, автор старался, чтобы мысли, возникшие у прототипов персонажей с годами и опытом, не появлялись у их книжных двойников в начале эмжековской молодости. Вряд ли это удалось в полной мере, но автор считает этот вопрос непринципиальным, так как допускает, что мысли, приходящие с опытом, были и до опыта, и именно поэтому он сформировался таким, каким лёг в биографию. Просто до своего превращения в действие мысль не осознавалась.
Авторы идеи этой книги руководствовались желанием сделать её интересной не только участникам событий, но и практикующим специалистам: социальным работникам, социологам, психологам, поэтому повествование дополнено справочным материалом.
Книга обладает особенностью, которую необходимо просто принять, — использование советской терминологии. Совершенно заменить её на современную невозможно, да и зачем? Пусть останется простор для квеста по поиску совпадений с современностью. Сказано же в Екклесиасте: «Нет ничего нового под солнцем». Да и под луной тоже, как утверждает Николай Карамзин.
От себя добавим: кроме слов об этом, конечно. Да, слова новые, а так — всё по-прежнему…
Кардинальные изменения, как показывает то, что ничему не учит, имеют множество измерений, в том числе и фонетическое. В каждую эпоху возникает свой, новый, вокабуляр, а старый с пылом отвергается как недостаточный для выражения новых смысловых галлюцинаций — что отчасти и правда, как к этому ни относись.
Новые поколения, так же как все предыдущие появляются на свет с уверенностью, что дата рождения — это и есть дата Большого взрыва, а раньше ничего и не было. Речь, подражанием принятая от родителей, начинает вбирать в себя собственные придумки и заимствования со стороны.
Пользование новым языковым инструментарием существенно облегчает жизнь молодого организма: не надо тратить время на постижение знаний, накопленных предыдущими поколениями, и можно провести его в более приятных занятиях. Понимая эту особенность формирующегося мозга, самый известный революционный вождь и блогер прошлого века — Владимир Ленин — предупреждал молодых, что, если у них есть благородная цель в жизни, надо обогатить свою память знанием всех тех богатств, которые выработало до них человечество. Именно память, а не кошелёк.
Правильно понять последующее повествование, а также большинство текстов, начертанных на мемориальных плитах ушедшей эпохи, и попробовать на вкус контекст ещё совсем недавних событий поможет краткий словарик, который можно найти в приложении.
Отказ от ответственности
Как это принято в пользовательских соглашениях, автор заявляет отказ от ответственности перед читателем в следующих вопросах:
1. Автор не возьмётся рассказывать о начале движения МЖК, поскольку влился в него не в первой когорте. Более того, автор отдаёт себе отчёт, что не знает многого из того, что происходило в его годы. МЖК было мощным социальным движением, и нет никого, кто бы знал о нём всё.
2. На каждом этапе эмжековской истории были свои лидеры. Значимость и роль каждого автор оценивает с собственной колокольни, не претендуя на объективность, что бы читатель под этим словом ни подразумевал.
3. Хотя герои книги имеют конкретные имена и фамилии, к реальным людям с такими же или похожими именами и фамилиями они имеют косвенное или очень косвенное отношение. Они — собеседники автора и в силу этого — герои книги. Не более, но и не менее того.
Источники цитируемых в настоящей книге произведений и имена авторов этих произведений приводятся в соответствии с имеющимися у автора книги сведениями. Автор с признательностью примет любую уточняющую или дополняющую информацию, касающуюся данного вопроса, и обязательно учтёт её при последующих публикациях книги.
Глава 2. 1980-е. Общественная работа
Трамвай разогнался, двигаясь по длинной эстакаде, но перестук колёс стал реже. «Похоже, рельсы на эстакаде подлиннее», — отметил про себя Саша. Впереди показались башенные краны, слева — лесной массив.
— С Малышевского моста увидишь слева лесопарк. Это Каменные Палатки. После моста трамвай повернёт направо на улицу Сыромолотова, на первой остановке выходи, переходи на другую сторону, и ты на месте, в МЖК, — так говорили местные, которых расспрашивал Саша, ожидая трамвая на остановке у вокзала.
Делегация
В конце сентября 1983 года делегация МЖК-1 города Новосибирска отправилась в МЖК «Комсомольский» города Свердловска, чтобы узнать, как строить молодёжный жилой комплекс. Делегация состояла из Александра Ранцинена.
«Плохо, конечно, что у Шустина и Ахметшина в последний момент какие-то обстоятельства возникли. Всё-таки раньше меня в инициативной группе. Придётся самому по всем темам. И на всё про всё — один день. Надо выбрать главное, — подумал Саша, засмотревшись в окно на высокие стройные сосны цвета янтаря. — Такие же величественные, как у нас в ленточных борах выше по течению Оби. Но там почвы песчаные, а здесь явно другие».
Было позднее утро, солнце хорошо прогрело воздух, но его оптическая отчётливость подсказывала, что это лето уже не календарное, а бабье и ничего с этим поделать нельзя.
«А у нас холоднее, — сказал сам себе Саша. — Градусов на пять точно!»
В полупустом трамвае не надо было готовиться к выходу заранее, и мысли, не потревоженные суетой, продолжили неспешное течение:
«Как-то без особых вопросов меня отпустили, да ещё и командировку оформили. „Давай, комсомол, вперёд! Жилищную программу решать надо! Поезжай, может, чего и привезёшь…“ А действительно! Куда начальству деваться, молодёжь закипает на собраниях, ладно бы только на комсомольских, а то и на производственных. А квартир для молодёжи нет и не предвидится: профсоюзная очередь расписана на много лет вперёд. И как с молодых спрашивать работу в этой ситуации? Кстати, надо не забыть отметить командировочное. У них печать-то есть хоть какая-нибудь?.. Ладно, разберёмся. На крайний случай тут рядом завод ЖБИ есть, вон, дымит. Правда, как бухгалтерии объяснить, по какому НИОКРу понадобились железобетонные изделия нашему НИИ автоматических приборов, непонятно. Ну это вопрос к начальству. Обоснуют как-нибудь…»
На остановке Саша вышел, развернулся, дождался, пока отъезжающий трамвай откроет панораму стройки. Увиденное впечатляло!
На другой стороне улицы по правую руку стояли краны и высились несколько этажей изогнутого подковой многоподъездного дома. Прямо по курсу вдоль улицы Риммы Юровской, за негустой гребёнкой сосен, не выбитых строительной техникой, виднелись свечки одноподъездных шестнадцатиэтажек, линейки девятиэтажных многоподъездных домов и башенные краны за ними.
«Оргкомитет — в пристройке к какой-то девятиэтажке, — вспомнил Саша рассказ Сергея Ахметшина, который уже приезжал в свердловский МЖК. — Мне, значит, туда. Но шагать придётся практически по стройплощадке. Со всеми буераками с полкилометра будет, застройка-то микрорайонная. Зато с мыслями соберусь».
В своём НИИ Ранцинен был членом совета молодых специалистов и отвечал за решение жилищной проблемы этих самых молодых специалистов. Ну как — отвечал… Периодически принимал на себя раздражение, накапливающееся у таких же, как он, бесквартирных, доносил его уже в других выражениях до начальства, выслушивал очередные планы незамедлительных разговоров в кабинетах повыше, в результате которых уж точно что-то решится. И транслировал необходимость подождать своим коллегам и друзьям. Тяжёлые фракции недовольства перегонялись в чистую, как слеза ребёнка, надежду.
Александр обладал внешностью, подходящей для такого рода общественной работы: невысокая коренастая фигура, добродушные черты почти круглого лица. Кроме того, Сашу отличали богатый на интонации голос и логически выстроенная речь. Всё это вместе, безусловно, помогало вести тяжёлые по существу и бесперспективные по результатам разговоры.
«Просто, как ректификационная колонна, только социально-психологическая, — думал иногда Ранцинен про свою общественную нагрузку. — Интересно, она может работать вечно, эта колонна? Но тогда это не общественная работа, а обман общественности. Рано или поздно, но что-то в этой системе сломается».
Поначалу и Саше казалось, что вот-вот — и что-то да изменится. Но, как стал участвовать в работе районной инициативной группы МЖК и познакомился с ребятами с других предприятий и институтов, понял, что такая ситуация — у всех. Участие в заседаниях инициативной группы дало общие представления о системе жилищного строительства, и они были безрадостными.
Александр с удивлением для себя выяснил, что в обеспечении горожан жильём, как и в промышленном производстве, тоже есть система.
Предприятия строят жильё для своих работников не сами. Этим занимаются городские строительные организации. Объём ежегодно получаемого от города жилья в квадратных метрах в теории должен равняться объёму подрядных работ, которые необходимо выполнить, чтобы получить эти метры в натуре. Эти объёмы на профессиональном языке плановиков и строителей называются «лимитами». Предприятию надо получить лимиты в своем министерстве в виде документа, в котором указана цифра на плановый год. Горплан складывает эти цифры, но распределить в конце года он может только то, что фактически построит новосибирский стройкомплекс. Горплан с точностью до десятых долей квадратного метра делит введённое жилье между предприятиями пропорционально добытым в московских министерствах лимитам подрядных работ. За вычетом, конечно, отчислений городу.
Распределением жилья на предприятиях ведают профсоюзы. Это дело публичное, квартиры формально распределяются строго по очереди, но фактически — по стажу. Социальная справедливость требует первыми обеспечить жильём тех, кто выдержал напряжение войны и послевоенного восстановления, проживая в бараках и коммуналках. Это правильно, но они получают квартиру от предприятия и вскорости уходят на пенсию. Хорошо, если их дети там же работают, но это редко. Когда-то логично выстроенная система обеспечения жильём работников предприятий стала обеспечивать жильём работников каких-то других предприятий, а это уже как-то не очень правильно. Справедливость в квартирном вопросе ненароком потеряла здравый смысл. Ситуация с жильём усугублялась с каждым годом и в начале восьмидесятых, по сути, стала патовой.
«Как-то же удалось свердловчанам разорвать этот логичный, но порочный круг? Строят же! И Ахметшин уверял, и в статье написано… И вот сам вижу! Можно смотреть, можно щупать, можно даже ноги переломать, как всё разворотили».
Саша оступился в колее, с которой ему временно было по пути, чертыхнулся, улыбнулся, но под ноги стал смотреть внимательнее.
«Значит, удалось. Итак, какие есть у нас к ним вопросы? Кое-какие подсказки мы насобирали в статьях про передовой опыт в Калининграде и Свердловске. Предприятия-дольщики, штабы на предприятиях, оргкомитет, организация МЖК, членство в МЖК, соцсоревнование, баллы, очерёдность вывода в стройотряд, оформление перевода с основного места работы, проектирование, квартирография, соцкультбыт, социологические исследования коллектива, социально-экономическая программа комплекса, общие мероприятия, устав, положения, договоры, инструкции… Да блин, про всё это и втроём не успеть!»
Саша подходил к сосновому островку. Между сосен из земли выпирали зубья гранитных многогранников.
«Понятно, почему палатки каменные. Скальный грунт… Как же они котлован под фундамент копают, взрывают, что ли? Ахметшин говорит, что и стоянку подземную для машин планируют, и физкультурный центр, и бассейн. Вот такие элементы нового быта. Само собой, школы, детсады. Сильные парни, широко мыслят».
Впереди был виден красивый фасад пристройки к девятиэтажному дому, похожий на раскрытую книгу с выступавшим вперёд стеклянным корешком-витражом.
«Итак, Олег Шустин утверждает, что сколько будет лимитов, столько будет квартир. Сколько квартир, столько бойцов мы можем вывести в отряд. Другого не бывает! Надо ехать в министерство, стукнуть кулаком, чтоб нам выдали лимитов побольше. Олег работает в ОКСе, у него строительное образование, есть понимание строительных технологий, и он чётко стоит на позиции, что другого не бывает. Другого не бывает!»
Среди сосен прохаживались мамочки с колясками, бегали дошкольники. Резвились тут и дети постарше, но немного, а бабушек вообще видно не было.
«Но я-то уже всё знаю про институтские лимиты: это три квартиры в год. Для почти пенсионеров, которые работают здесь по двадцать-тридцать лет. „Подумаешь, молодые специалисты! Просто наглые комсомольцы!“ — вот что услышим мы в профсоюзе. А в министерстве скажут, что нет лимитов, — и весь тебе разговор. А без лимитов, как Олег говорит, никакой стройки не будет. А как тогда это всё появилось?» — чуть не воскликнул вслух Александр, оглядываясь вокруг.
Перед ним была пристройка к девятиэтажке. По широкой и высокой входной лестнице спускались и поднимались дети, подростки, взрослые в одеждах самых разнообразных стилей: рабочей, повседневной, официальной.
«Сразу видно — оргкомитет! Как-то же люди построили! Значит, возможно! Мне — сюда. Главный вопрос — как бывает по-другому?»
Инициатива снизу
Месяц назад, сразу после возвращения из отпуска, который Александр провёл в походе по Памиру, его пригласил секретарь комитета комсомола института и сообщил, что при райкоме создана инициативная группа, которая изучает, как обеспечить жильём молодых специалистов на примере подмосковного Калининграда и Свердловска.
— У нас уже очень проблемно, сам понимаешь. Квартир для профсоюзной очереди — с голубиный клюв, то есть с гулькин нос: три-четыре в год на весь институт. Надо сначала состариться, чтобы претендовать. Поэтому текучка среди молодых, перспективных работников. Подключайся к инициаторам, надо понять, что именно они придумали и можно ли у нас в институте такое приземлить. Руководит группой Ахметшин, он из комитета комсомола завода имени Коминтерна.
Саша улыбнулся во всё загоревшее под горным солнцем лицо и звонко, как обычно, когда говорил о чём-то волнующем его лично, сообщил:
— Во блин! А я с ним неделю назад расстался, десять дней в одной связке по Памиру ходили. Да и живём в частном секторе практически рядом. Правда, он у родственников, а я снимаю. Сегодня же схожу к Сергею, порасспрашиваю, чаю попьём.
Александр не стал откладывать разговор и в этот же вечер выяснил для себя много интересного. Сергей рассказал, что с жильём у коминтерновской молодёжи тоже всё плохо: в лучшем случае лет через десять могут дать комнату в общежитии. В рамках текущих планов и практики распределения жилья перспектив не было. Вообще никаких.
— Но вот, смотри. — Сергей положил на стол журнал «Юность» и открыл его на статье Александра Радова «Мы сами!..». Я, когда эту статью почитал, просто загорелся: строят же в Свердловске! С Сергеем Сенченко обсудил, с другими, с кем в горы хожу. К комсомольцу нашему главному ходил, конечно, к Юре Николаеву, а с ним уже — к руководству предприятия и в райком. Все — за! Я подтянул ребят с других предприятий и институтов нашего района, инициативную группу собрал. Заседаем в подвальчике в доме напротив завода «Электроагрегат», комитет комсомола выделил.
— Это где ДНД, кажется?
— Да. Мы с мая считаемся как при райкоме комсомола, но заседаем пока в заводском подвальчике. Приходи, Саша, из НИИАПа пока никого нет.
Саша перелистнул страницы журнала до конца статьи, снова вернулся в начало, подумал: «Ну не читать же сейчас. Попрошу дать на день-два», — и сказал: