Игра на выживание

Глава 1. Дьявол носит кашемир

Лифт поднимался на двадцать седьмой этаж с плавным, почти ласковым гулом, но Алиса чувствовала, как этот гул отдается не в ушах, а в позвоночнике. Каждая цифра на табло вспыхивала с мерзкой четкостью: 5... 8... 12... Она считала их, как заключенный считает шаги до эшафота, но лицо ее оставалось невозмутимым. Она провела пальцем по краю блокнота, проверяя, не вспотела ли ладонь. Нет. Сухо. Холодно. «Ты - профессионал, - сказала она себе голосом строгой учительницы. - Ты разрушала корпорации покрупнее. Этот ублюдок просто очередная цель».

Но когда двери лифта разъехались с тихим шипением, и она ступила на белый мраморный пол приемной, ее внутренний голос заткнулся. Потому что приемная пахла им. Запах витал в воздухе как невидимый туман: дорогой табак без дыма, кожаные кресла, пропитанные кондиционером, и мужской одеколон: резкий, с нотками черного перца и бергамота, который, казалось, сочился из стен. Алиса сделала глубокий вдох, и у нее пересохло в горле. Она вдруг поняла, что этот запах она запомнит навсегда, даже если завтра Максим умрет.

- Доброе утро! - пропела секретарша, сияя пластиковой улыбкой. У нее были удивительно белые зубы, такие белые, что казались фарфоровыми. Имя на бейджике гласило: «Ангелина». - Вы Алиса Ветрова? Максим Сергеевич предупреждал, что вы придете. Он очень... заинтересован в вашей встрече.

Алиса заметила, как Ангелина чуть заметно закатила глаза, произнося слово «заинтересован», и внутренне усмехнулась. «Даже секретарша знает, что он монстр». Она вежливо кивнула и села в кожаное кресло, стоящее у стеклянной стены. Вид на Москву открывался потрясающий: серое зимнее небо, рваные облака, башни «Сити», утыкающиеся в них острыми шпилями. Все это выглядело как декорации к фильму.

Алиса положила ногу на ногу и заметила, что юбка задралась выше колена. Она не поправила ее. Она позволила себе на секунду прикрыть глаза и представить, как Максим выйдет из кабинета. Она изучила его фото: широкие плечи, массивная челюсть, татуировка паука на шее. На фото он выглядел как модель для обложки мужского журнала: сдержанный, холодный, неприступный. Но фотографии не передают запаха. Или того, как он двигается. Алиса знала, что тело выдает истинную сущность человека, и она готовилась считывать каждое его движение.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Алиса достала телефон, чтобы проверить время, но экран был пуст, она специально выключила его, чтобы не отвлекаться. Она чувствовала, как в приемной становится тихо, слишком тихо. Даже клавиши пальцев Ангелины, стучавшей по клавиатуре, звучали приглушенно. И в этой тишине Алиса услышала шаги за дверью. Тяжелые. Уверенные. Шаги человека, который не сомневается в том, что мир вращается вокруг его воли.

Дверь открылась.

Максим стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нее с такой беззастенчивой наглостью, что у Алисы перехватило дыхание. Он был не просто высоким, он был огромным. Черная рубашка из тонкого кашемира обтягивала его плечи так плотно, что Алиса видела, как перекатываются мышцы под тканью, когда он скрещивал руки на груди. Татуировка черного паука с красными глазами выползала из воротника и тянулась к ключице, словно готовилась укусить. Волосы густые, темные, с едва заметной сединой на висках, были чуть влажными, и одна прядь падала на лоб. Он только что из душа, поняла она. Или из спортзала. От него исходил пар: физический, животный жар, который она почувствовала даже на расстоянии нескольких метров.

Но самое страшное были его глаза. Стальные. Холодные. В них не было ни капли тепла, только ледяная насмешка и интерес. Интерес хищника, который нашел необычную добычу. Он смотрел на нее так, будто раздевал ее не взглядом, а руками - медленно, методично, начиная с красной блузки и заканчивая туфлями. И когда его взгляд остановился на ее ногах, Алиса почувствовала, как по внутренней стороне бедер пробежали мурашки. Она не была застенчивой, но от этого взгляда ей захотелось прикрыться.

- Алиса, - произнес он, и голос его прозвучал как низкий аккорд виолончели с хрипотцой, с ленцой, с такой интимной ноткой, что она едва не вздрогнула. - Ну наконец-то. Ангелина, - он бросил взгляд на секретаршу, и та мгновенно вжала голову в плечи, - не подавай нам кофе. Я сам сделаю.

Алиса поднялась с кресла, чувствуя, как ее сердце начинает стучать быстрее, более глухо, тяжелее, где-то в горле. Она сделала шаг, два, и остановилась напротив него. Ей пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и это движение было почти унизительным, она не привыкла смотреть на мужчин снизу вверх.

- Здравствуйте, Максим Сергеевич, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Благодарю за приглашение.

Он усмехнулся, и эта усмешка исказила его лицо, сделав его почти злым. Ямочка на левой щеке углубилась, глаза сузились.

- Благодарю? - переспросил он, наклоняя голову. - Какая ты вежливая. - Он пропустил ее вперед в кабинет, и когда она проходила мимо, его рука на мгновение коснулась ее поясницы. Так легко, что она могла бы подумать, что это случайность. Но Алиса знала: случайностей не бывает. Кончики его пальцев обожгли кожу сквозь шелк блузки, и она почувствовала, как этот ожог разливается по позвоночнику, опускаясь ниже, в основание живота.

Кабинет открылся перед ней во всей своей пугающей красоте. Панорамные окна на всю стену, серое небо, похожее на остывший пепел, и гигантский стол из темного дуба пустой, без единой бумаги. Только телефон, монитор, и... странный предмет на краю стола. Алиса присмотрелась. Это был кинжал. Старый, с узорчатой рукоятью и лезвием, которое тускло поблескивало в свете ламп. Ее дыхание перехватило. «Он держит нож на столе, - подумала она. - Прямо как отчим». Она заставила себя отвести взгляд и улыбнуться.

- У вас интересный интерьер, - сказала она, садясь в кресло напротив стола. - Мрачный. Дорогой. Чувствуется, что вы любите контролировать пространство.

Максим не сел. Он обошел стол, остановился позади ее кресла, и она почувствовала его запах снова, теперь отчетливее, ближе. Табак, пот, дорогой лосьон после бритья. Он был так близко, что она слышала его ровное, спокойное, как у спящего зверя дыхание.

- А ты любишь анализировать, - сказал он тихо, и его голос раздался прямо над ее макушкой. - Ты всю жизнь пытаешься понять, что за человек перед тобой, чтобы подготовиться к удару. Я прав?

Алиса сжала пальцы на блокноте. Она не оборачивалась, чтобы не показывать, как сильно он прав. Но она чувствовала, как его близость давит на нее, как невидимый груз.

- Все люди - как открытые книги, - ответила она, стараясь говорить спокойно. - Достаточно уметь читать.

- О, я умею читать, - сказал он, и вдруг его рука легла ей на плечо. Массивная, горячая ладонь легла так естественно, будто он имел на это право. Ее плечо покрылось мурашками, и она была уверена, что он это почувствовал. - Я читаю тебя прямо сейчас, Алиса. Твое сердце колотится как бешеное. Ты боишься? Или возбуждаешься? Или ты из тех, у кого эти чувства перемешаны так, что ты сама не знаешь?

Она медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. Его лицо было так близко, что она видела поры на коже, темную щетину на щеках, тонкую паутинку сосудов в уголках глаз. Он смотрел на нее с вызовом, с насмешкой, и его губы - чувственные, чуть припухшие - были так близко, что она могла бы поцеловать их, если бы протянулась.

- Я знаю, - сказала она, и ее голос не дрогнул. - Я знаю, что вы пытаетесь меня запугать. И я знаю, что вы проверяете, сломаюсь ли я. Не сломаюсь. Меня уже ломали, Максим Сергеевич, и я собрала себя по кусочкам. Так что давайте закончим этот цирк, приступим к собеседованию.

Он выдержал паузу. Секунду. Две. Пять. Его пальцы чуть сжали ее плечо, и Алиса почувствовала, как на коже остаются следы. Затем он расхохотался громко, искренне, от души. Смех его был как удар большого колокола: мощный, низкий, почти благозвучный. Он отошел на шаг, провел рукой по своим влажным волосам и сел напротив нее.

- Цирк, - повторил он, ухмыляясь. - Ты назвала это цирком. Боже, какая же ты потрясающая. - Он откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу, и Алиса заметила, какие у него длинные ноги, как обтянуты дорогой черной тканью брюк. - Хорошо, Алиса. Давай по-деловому. Я прочитал твоё резюме, и оно вызывает у меня противоречивые чувства. С одной стороны, ты гений. Ты провела три сделки по слиянию, которые принесли твоим бывшим работодателям миллионы. С другой стороны... - он взял папку со стола и открыл ее, - здесь написано, что ты ушла из каждой компании с громким скандалом. Сексуальные домогательства, финансовые нарушения... Что-то не сходится. Ты или очень талантливая авантюристка, или очень талантливая жертва. Что из этого правда?

Алиса выпрямилась. Ее пальцы перестали дрожать. Теперь она была в своей стихии — в стихии лжи, приправленной правдой.

- Оба варианта, - сказала она честно. - В первой компании директор пытался затащить меня в постель. Я отказалась, и он обвинил меня в краже. Я выиграла суд, но ушла. Во второй компании начальник финансового отдела мухлевал с отчетностью. Я это вскрыла, и меня уволили как неудобного свидетеля. - Она пожала плечами. - Я не создаю скандалы. Я просто не умею молчать, когда вижу несправедливость. Если это вас не устраивает, я уйду сейчас.

Максим слушал ее, подперев подбородок ладонью. Его глаза бегали по ее лицу, и она знала: он проверяет каждое слово на детекторе лжи, который у него встроен в мозг. Но она не лгала. Она просто дозировала правду.

- Несправедливость, - повторил он с усмешкой. - Ты ищешь справедливости. Милая, в этом мире нет справедливости. Есть только сила и слабость. - Он подался вперед, положив руки на стол, и его лицо стало серьезным. - Ты сильная, Алиса? Докажи. Скажи мне, что ты чувствуешь, когда стоишь передо мной. Только честно. Я ненавижу ложь.

Она смотрела в его стальные глаза и понимала, что сейчас начнется самое опасное. Она могла солгать, сказать, что она спокойна и собрана. Но он бы прочитал эту ложь за секунду. Поэтому она решила быть почти честной.

- Я чувствую... опасность, - сказала она медленно, подбирая слова. - От вас исходит угроза. Вы похожи на хищника, который готовится к прыжку. - Она сделала паузу, и ее голос стал тише. - Но я не чувствую страха. Я чувствую... злость. На себя за то, что вы меня зацепили. И на вас за то, что вы позволяете себе так нагло меня разглядывать.

Максим смотрел на нее с настоящим, искренним восхищениемч. В его глазах вспыхнул синий огонь, и он медленно облизнул нижнюю губу. Этот жест был настолько откровенно сексуальным, что у Алисы пересохло во рту.

- А ты замечательная, - сказал он почти шепотом. - Ты не просто умная, ты еще и честная с собой. Это редкость. - Он встал, подошел к бару, стоящему в углу, и налил себе бокал виски. - Будешь?

- Рано утром не пью, - сказала она. - У меня еще рабочий день впереди.

- Рабочий день начнется завтра, - ответил он, даже не обернувшись. - Сегодня у нас знакомство. - Он сделал глоток, запрокинув голову, и Алиса видела, как двигается его кадык, как напрягаются мышцы шеи. Он поставил бокал и подошел к ней, остановившись в шаге. - Знаешь, что я заметил, когда ты вошла? Ты смотрела на кинжал на моем столе. Ты чуть не вздрогнула, когда его увидела. Почему? Ты боишься оружия? Или ты боишься того, кто может его использовать?

Алиса заставила себя не отводить взгляд. Она чувствовала, как пот начинает выступать на верхней губе, но заставила себя улыбнуться.

- Я не боюсь оружия, - сказала она. - Я боюсь мужчин, которые любят им хвастаться. Оружие - это фаллический символ. Но я подозреваю, что у вас с этим все в порядке, и вам не нужно ничего доказывать. Так что нож просто украшение.

Он замер. Затем его глаза расширились, и он расхохотался снова. На этот раз так громко, что зазвенело стекло в шкафу.

- Господи, ты невыносима! - воскликнул он, хлопнув ладонью по столу. - Фаллический символ! - Он внезапно наклонился, упершись ладонями в подлокотники ее кресла, и оказался так близко, что она видела отражение своего лица в его зрачках. Его дыхание теплое, с ноткой виски коснулось ее губ. - Но знаешь, что самое смешное? - прошептал он. - Ты права. Я действительно не нуждаюсь в этом ноже. Потому что я ломаю людей без оружия. Одними словами. Одним взглядом. - Он провел пальцем по ее руке, от запястья к локтю, и Алиса почувствовала, как этот жест отозвался в груди, в животе, где-то глубоко и влажно. - Хочешь проверить? Прямо сейчас?

Она хотела сказать «нет». Она хотела встать, взять свою сумку и уйти, потому что этот мужчина был опаснее, чем она себе представляла. Он не просто абьюзер, он был манипулятором экстра-класса. Он брал ее за руку, и она чувствовала, как ее пульс подстраивается под его пульс. Но она была шпионом. Она была агентом внедрения. И она заставила себя улыбнуться и качнуть головой.

- Проверяйте, - сказала она тихо. - Я не боюсь ваших игр.

Максим выпрямился, и его лицо стало серьезным, почти холодным. Он отошел к столу, взял папку с ее резюме и небрежно бросил ее в мусорную корзину.

- Ты принята, - сказал он. - С этого момента ты работаешь на меня. И еще. Первое задание: с завтрашнего дня ты носишь юбки не выше колена, блузки без выреза и никакого красного. Запомнила?

Алиса встала и посмотрела на него с вызовом. Она хотела сказать, что не позволит указывать ей, что носить. Но она была умнее. Она кивнула:

- Я запомнила. Только скажите, Максим Сергеевич, - она шагнула к нему и остановилась так близко, что ее грудь почти касалась его груди, - а вы мне будете указывать, какие трусики надевать? Или это решаю я?

Он замер. Его челюсть дрогнула, глаза потемнели. На мгновение он потерял контроль, и Алиса увидела в его взгляде нечто такое, что заставило ее сердце пропустить удар. Голод. Чистый, животный голод.

- Буду, - сказал он хрипло. - Если ты, конечно, позволишь. - Он провел пальцем по ее подбородку, приподнимая его, и его дыхание коснулось ее губ. - Я хочу, чтобы ты пришла завтра в белых хлопковых трусиках. Запомнила?

Она сглотнула, чувствуя, как между ног становится влажно, как предательски размягчаются колени.

- Запомнила, - прошептала она. - Теперь я пойду?

Он отступил на шаг, и холод вернулся к нему, как маска.

- Иди, - сказал он. - У тебя ровно двадцать четыре часа, чтобы передумать.

Алиса развернулась и пошла к выходу. С каждым шагом она чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжелый, горячий, почти осязаемый. Она взялась за ручку двери, но его голос остановил ее:

- Алиса.

Она обернулась.

Он стоял, скрестив руки на груди, и улыбался так, как улыбается сытый кот, который только что загнал мышь в угол.

- Ты забыла кое-что, - сказал он. - Твой блокнот. Там же написаны все твои гениальные мысли.

Она посмотрела на кресло: блокнот лежал там, открытый на первой пустой странице. Но у нее внутри все похолодело. Она помнила, что на предыдущей странице были записи: заметки о его привычках, о слабостях, о плане внедрения. Если он видел их...

Она вернулась к креслу, взяла блокнот и засунула его в сумку. Сердце колотилось так, что ей казалось, он слышит его стук.

- Спасибо, что заметили, - сказала она максимально спокойно.

- Не за что, - ответил он.

Она вышла из кабинета, и когда дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Ангелина смотрела на нее с сочувствием и сказала:

- Он всегда так делает. Вы привыкнете.

Алиса кивнула, зашла в лифт и, когда двери сомкнулись, сжала блокнот так, что хрустнули костяшки. Она поднесла его к лицу, вдохнула запах и уловила едва заметный аромат его одеколона. Он касался блокнота. Он знал, что там.

Она закрыла глаза, и перед ней встал его образ: стальные глаза, чувственные губы, пальцы, которые обжигали ее шею. И она поняла, что дрожит не от страха. Она дрожит от возбуждения. Такого острого, такого стыдного, что она хотела бы ударить себя ладонью по щеке.

Она вышла из здания, вдохнула холодный февральский воздух, и ее дыхание замерзло на губах. Она шла по улице, и внутри нее боролись две силы: шпионка, которая планировала его уничтожить, и женщина, которая уже тонула в его голосе. И Алиса знала: эта игра будет стоить ей жизни.

Глава 2. Белые хлопковые трусики

Ночь была долгой, как приговор.

Алиса лежала на спине в своей узкой кровати, уставившись в потолок, где тени от уличных фонарей рисовали причудливые узоры. Она пыталась заставить свой мозг замолчать, просто выключиться, как перегоревшую лампочку. Но он не выключался. Он прокручивал вчерашний день снова и снова, как заезженную пластинку: его голос, низкий и хрипловатый, его пальцы на её пояснице, его дыхание у самых губ. И это дурацкое задание..белые хлопковые трусики. Она перевернулась на бок, сжала подушку и зарылась лицом в прохладную ткань, надеясь, что физический дискомфорт пересилит ментальный. Но вместо этого она вспомнила, как он смотрел на неё, когда она спросила про бельё. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то первобытное, голодное, и она тогда почувствовала, как низ живота сжался от предвкушения.

Отвратительно, - подумала она. - Ты шпионка, а не девочка на побегушках. Ты должна ненавидеть его, а не мечтать о его руках.

Но тело её не слушалось. Оно помнило каждое прикосновение: как его пальцы обожгли поясницу, как его дыхание коснулось её губ, как он приказал ей надеть определённое бельё. Она провела рукой по своему животу, опустилась ниже, и внутренний голос зашептал: «Представь, что это его пальцы». Она резко отдёрнула руку, вскочила с постели и подошла к окну. За стеклом серел февральский рассвет, на подоконнике лежал слой снега. Она прижалась лбом к холодному стеклу и сказала себе вслух:

- Алиса, ты играешь с огнём. Ты знаешь, кто он. Он будет унижать тебя, ломать, использовать - и ты позволишь ему, потому что у тебя есть план. Ты просто должна вытерпеть. Но если ты позволишь себе чувствовать к нему хоть что-то, кроме ненависти, - ты проиграла.

Она вздохнула, отошла от окна и направилась в ванную. Горячая вода обожгла кожу, но она не уменьшала температуру, пусть боль отрезвляет. Она стояла под душем, закрыв глаза, и пыталась представить, как сегодня будет выглядеть этот день. Он сказал, что она принята. Значит, сегодня её первый рабочий день. Значит, она увидит его снова. И ей нужно будет делать вид, что она послушная сотрудница, пока она копает под него. Но это «белое хлопковое» задание висело над ней как дамоклов меч. Она могла ослушаться. Надеть чёрное кружевное бельё, чтобы показать, что она не подчиняется. Но тогда он разозлится и, возможно, выгонит её до того, как она доберётся до компромата. Или, что хуже, он заставит её снять бельё прямо в кабинете, и она окажется ещё более уязвимой. Нет, лучше сделать вид, что она согласна. Пусть он думает, что она подчиняется. Пусть он тешит своё эго. Это только приблизит его крах.

Она вытерлась полотенцем и открыла ящик с бельём. Бельё было дорогим, но не кричащим: шёлк, кружево, бежевый, чёрный, телесный. И среди этого великолепия лежала пара самых простых белых хлопковых трусиков, купленных когда-то для похода в спортзал. Она взяла их в руки и почувствовала, как ткань мягко обволакивает пальцы. Простые, удобные, почти детские. Она усмехнулась своей глупости, но надела их. Потом надела строгую чёрную юбку-карандаш до колена (как он и приказал), белую блузку с высоким воротником (никаких вырезов) и пиджак в тон юбке. Она посмотрела на себя в зеркало: серая мышь, офисный планктон, послушная девочка. И только глаза горели синим огнём - огнём мести. Она заколола волосы в тугой пучок, взяла блокнот (новый, чистый), сумку и вышла из квартиры.

В лифте она поймала себя на мысли, что белые трусики ощущаются странно. Они не скользили, не облегали, просто были, как напоминание о том, что она согласилась играть по его правилам. Когда лифт остановился на первом этаже, она почувствовала, что между ног стало влажно. Просто от мысли, что сегодня он может их увидеть.

Бизнес-центр «Алмаз» встретил её гулом кондиционеров и запахом кофе. Она прошла через турникет, надела бейдж, полученный на ресепшене, и поднялась на двадцать седьмой этаж. В приёмной Ангелина уже сидела за столом, поправляя причёску. При виде Алисы она улыбнулась с лёгкой иронией:

- О, вы пришли. Максим Сергеевич уже в кабинете. Он просил вас зайти сразу, как появитесь.

- Без кофе? - уточнила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

- Он сказал, что кофе будете пить у него, - ответила секретарша, поджав губы. - Выглядите... собранно. Удачи.

Алиса кивнула и двинулась к двери кабинета. Она не постучалась. Она просто взялась за ручку, сделала глубокий вдох и вошла.

В кабинете было полутемно. Шторы на панорамных окнах были задёрнуты, и серый свет пробивался лишь в узкие щели, создавая призрачные полосы на полу. Максим стоял у окна, спиной к двери, в одной расстёгнутой рубашке. Она видела его широкие плечи, лопатки, которые двигались под тканью, когда он потягивался. Он обернулся на звук её шагов, и его лицо осветилось ухмылкой, той самой, от которой у неё подкашивались колени.

- Алиса, - произнёс он, и голос прозвучал как низкий аккорд виолончели. - Ты точна, как швейцарские часы. Входи, запирай дверь.

Она на мгновение заколебалась, но послушалась. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Она осталась стоять у двери, чувствуя себя мышью в клетке.

Максим медленно подошёл к своему столу и сел в кресло, откинувшись на спинку. Рубашка на нём была расстёгнута почти до пупка, и она видела рельеф его груди, тёмные завитки волос, татуировку паука, который словно спускался к соску. Он положил ногу на ногу и сложил руки на животе. Его глаза скользнули по ней медленно, как рука, и остановились на уровне бёдер.

- Ты думаешь, я не вижу, как ты стоишь? Ты сжимаешь бёдра, будто пытаешься спрятать то, что я и так знаю. - Он подался вперёд, опершись локтями на стол, и его глаза сузились. - А теперь подойди сюда и покажи мне.

Алиса застыла. Внутри всё похолодело, но где-то внизу живота вспыхнул жар.

- Вы хотите, чтобы я... - начала она, не веря своим ушам.

- Я хочу, чтобы ты подошла, - перебил он, и в голосе его не было ни капли шутки. - Подошла, подняла юбку и показала мне, что ты надела. Это мой офис, мои правила. Если ты собираешься работать на меня, ты должна привыкнуть, что я проверяю всё. Дресс-код в том числе.

Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как кровь отливает от лица и приливает к щекам. Её руки дрожали. Она сжала их в кулаки, чтобы он не заметил. «Ты шпионка, - напомнила она себе. - Ты можешь вытерпеть унижение. Это только часть игры». Она сделала шаг вперёд. Второй. Третий. Она остановилась перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Он сидел, глядя на неё снизу вверх, но смотрел так, будто он был на голову выше. Его глаза прошлись по её лицу, по шее, по блузке, затем опустились на юбку.

- Подними, - сказал он тихо, но приказ прозвучал отчётливо, как удар хлыста.

Алиса заколебалась на мгновение. Затем, с замиранием сердца, она медленно взялась за края юбки и подняла её до бёдер. Белые хлопковые трусики открылись взгляду. Простые, чистые, почти девственные. Она стояла так, дрожа, чувствуя, как прохладный воздух кабинета касается её голых ног. И она видела, как его зрачки расширились, как его дыхание стало глубже. Он смотрел на неё несколько секунд, и в этом взгляде было столько голодной, откровенной жадности, что у неё пересохло во рту.

- Повернись, —- приказал он, и его голос стал хриплым.

Она послушно повернулась на месте, и он увидел их сзади. Ту же белую ткань, обтягивающую её ягодицы. Она слышала, как он выдохнул, и этот выдох был похож на рык. Затем его горячая и влажная рука легла на её бедро, и она вздрогнула. Он погладил её по коже, провёл пальцами по краю трусиков, задержался на резинке. Его палец скользнул под ткань, коснулся кожи на ягодице, и Алиса почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь.

- Послушная девочка, - сказал он почти шёпотом, и в голосе его было столько насмешки, что у Алисы пересохло во рту. - Ты даже не попыталась меня обмануть. Мне это нравится. Но знаешь, что мне нравится больше? - Он отпустил её бедро и откинулся на спинку кресла, глядя на неё с ленивой, хищной улыбкой. - То, что ты дышишь, как загнанная лань, и я слышу, как бьётся твоё сердце. Оно стучит так громко, что заглушает кондиционер. Ты боишься меня, Алиса? Или ты боишься себя?

Она опустила юбку и повернулась к нему лицом. Её щёки горели, глаза блестели от унижения и злости. Но злость смешивалась с чем-то ещё — с желанием, таким сильным, что она боялась, что он его увидит.