Игра на выживание
- -
- 100%
- +
- Я чувствую себя... униженной, - сказала она, и голос её дрогнул. - Но не так, как вы думаете.
Он выгнул бровь, и в его глазах вспыхнул интерес.
- А как?
- Я унижена тем, что мне нравится, как вы на меня смотрите, - сказала она, и слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.
Он смотрел на неё несколько секунд, и его лицо было непроницаемым. Затем он встал, обошёл стол и остановился прямо перед ней. Их разделяли миллиметры. Он взял её за подбородок и приподнял голову, заставляя смотреть в глаза. Его пальцы были тёплыми, почти горячими, и она чувствовала, как его большой палец поглаживает её нижнюю губу.
- Доволен, - сказал он тихо, и его голос был как бархат, натянутый на сталь. - Ты честна. Это ценно. - Его пальцы скользнули по её скуле, по шее, и он наклонился к её уху. - Но сначала работа.
Он отстранился, и его голос стал деловым, холодным.
- У тебя есть план на сегодня? Отчёты по третьему кварталу, анализ конкурентов, список контактов. Начни с отчётов. Я хочу видеть ошибки в каждом абзаце.
Она сглотнула, чувствуя, как жар внизу живота пульсирует, но заставила себя кивнуть. Она отошла к своему столу, который стоял в углу кабинета, села, открыла ноутбук и начала работать. Но чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый, голодный. И белые хлопковые трусики вдруг стали влажными: от пота или от чего-то другого, она не знала.
Прошло несколько часов. Она перебирала документы, делала пометки, находила ошибки в отчётах, которые были составлены небрежно, словно специально. Она чувствовала себя как на иголках, потому что каждые пять минут он вставал, подходил к бару, к окну или просто обходил её стол, и каждый раз его тень падала на её бумаги, и она сжимала ручку так, что костяшки белели. В какой-то момент он остановился у её стола, взял лист с её пометками, пробежал глазами и усмехнулся.
- Ты нашла семь ошибок в одном отчёте. Гениально. Моя бухгалтерия сборище идиотов. - Он положил лист обратно и наклонился, касаясь грудью её плеча. - Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Я вижу женщину, которая пытается притвориться, что она равнодушна. Но ты не равнодушна. Ты дрожишь каждый раз, когда я прохожу мимо. И это меня заводит больше, чем твои отчёты.
Алиса медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он был так близко, что она видела, как пульсирует жилка на его виске, как едва заметно подрагивают его ноздри. Она чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом страсти.
- А вы, Максим Сергеевич? - спросила она тихо. - Вы тоже дрожите? Или вы просто наслаждаетесь игрой в кошки-мышки?
Он ухмыльнулся, и его рука скользнула по её плечу, легко сжала его.
- Я наслаждаюсь всем, что связано с тобой, Алиса. Я наслаждаюсь тем, как ты пытаешься сохранить контроль, и тем, как я вижу, что контроль ускользает. - Он внезапно выпрямился и направился к двери. - А теперь собирайся. Мы идём на обед.
- На обед? - переспросила она. - Вы и я?
- Ты и я, - подтвердил он, накидывая пиджак. — Ты должна понять, что я не только зверь, но и человек. И я хочу, чтобы ты знала, каково сидеть со мной за одним столом и не знать, что я сделаю в следующую секунду.
Она последовала за ним в коридор, и когда двери лифта закрылись, он стоял в метре от неё, глядя на свой телефон, но она знала, что он чувствует её, как чувствует свою добычу. Она прижалась спиной к стене лифта, и между ними повисла тишина, которую можно было резать ножом.
Когда они вышли на улицу, ветер ударил в лицо снегом. Он взял её под локоть - всего лишь жест, но она почувствовала, как его пальцы сжались на её предплечье, и ей стало жарко, несмотря на холод. Он повёл её в маленький итальянский ресторан, где они сели в отдельный кабинет, и он заказал бутылку красного вина.
- Ты боишься, что я подмешаю тебе что-то? - спросил он, наливая ей бокал.
- Я боюсь, что я сама себя подмешаю, - ответила она, и он снова улыбнулся той опасной улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.
Они говорили о работе, о жизни, о книгах. Он рассказал, что читает Достоевского, и она удивилась. Он не был простым хищником, он был сложным, глубоким, и это делало его ещё более страшным. В какой-то момент он положил свою руку поверх её руки, и она почувствовала, как его большой палец поглаживает её запястье, где билась жилка.
Он откинулся на спинку стула, и его глаза сверкнули в полумраке ресторана. Алиса сидела, чувствуя, как его глаза впиваются в неё, как когти.
- Вы слишком уверены в себе, - сказала она, стараясь улыбнуться. — А уверенность = слабость. Я скоро вам это докажу.
- Докажи, - усмехнулся он. - Я хочу, чтобы ты попробовала. Я хочу, чтобы ты увидела, как я переигрываю тебя, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром. - Он поднял бокал. - За нашу игру, Алиса. Пусть победит сильнейший.
Она чокнулась с ним, и звон стекла прозвенел как предвестник битвы. Вино обожгло горло, но внутри неё разгорался огонь желания, который она не могла погасить. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде было обещание, которое заставляло её сжимать бёдра под столом.
Когда они вышли из ресторана, он повернулся к ней и сказал:
- Завтра в девять. И надень что-нибудь синее. Я хочу видеть, как твои глаза играют с этим цветом.
Она кивнула, и он отпустил её. Она пошла к метро, а внутри неё бушевала буря. Она поняла, что проигрывает. Она проигрывает, потому что каждый его приказ, каждое слово, каждый взгляд делают её слабее, растворяют её волю. И когда она вернулась домой, сняла юбку и увидела в зеркале свои белые хлопковые трусики, она вдруг почувствовала такой острый прилив желания, что рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить крик.
И она знала, что завтра она снова придёт в офис, снова сядет за свой стол, снова будет ловить его взгляд. И она продолжит игру. Потому что остановиться уже не могла.
Глава 3. Брат 2
Алиса пришла в офис в восемь сорок. Синяя блузка с длинным рукавом и высоким воротником плотно облегала плечи, и ткань казалась прохладной, как вода. Серая юбка-карандаш струилась по бёдрам, подчёркивая каждый шаг. Белые хлопковые трусики, черт, она надела их снова, не потому что он приказал, а потому что они стали её маленьким ритуалом. Талисманом. Напоминанием о том, что она может подчиняться внешне, но внутри оставаться свободной.
Москва за окнами бизнес-центра «Алмаз» тонула в сером февральском тумане. Здания расплывались, как акварель на мокрой бумаге, и небо было цвета остывшего пепла. Алиса прошла через турникет, и охранник, молодой парень с прыщавым лицом и скучающими глазами, кивнул ей, даже не взглянув на бейдж. Она уже была здесь своей. Она поднялась на двадцать седьмой этаж, и лифт нёс её вверх с плавным гулом, а в животе у неё сворачивался холодный комок. Тот самый, что всегда просыпался перед опасностью. Тот самый, что она научилась игнорировать.
В приёмной пахло кофе и дорогими духами. Ангелина сидела за стойкой и листала глянцевый журнал «Vogue» с фотографией бледной модели на обложке. Увидев Алису, она отложила журнал и улыбнулась. На этот раз улыбка была не пластиковой, а искренней и тёплой, как свет настольной лампы в тёмной комнате. Между ними установилось что-то похожее на союз. Может быть, потому что Ангелина тоже была женщиной в этом мире мужчин. Может быть, потому что она чувствовала то же, что и Алиса: одиночество в клетке из стекла и хрома.
- Доброе утро, - сказала Ангелина, и её голос звучал мягко, без той дежурной нотки, которая была в первый день. - Вы сегодня рано.
- Привычка, - ответила Алиса, останавливаясь у стойки. Она положила сумку на мраморную поверхность и почувствовала, как холод камня проникает сквозь кожу. - Максим Сергеевич уже там?
- Там. Но у него сейчас... - Ангелина замялась, подбирая слово. Её глаза на мгновение скользнули в сторону двери кабинета с латунной ручкой, - и в них мелькнула тень. - Гость. Точнее, не гость. Свой.
- Свой? - переспросила Алиса, и в голосе её прозвучало любопытство, которое она не смогла скрыть. Она наклонила голову, и прядь волос, выбившаяся из пучка, коснулась её щеки.
Ангелина оглянулась на дверь, потом наклонилась ближе. От неё пахло дорогими духами: что-то цветочное, с ноткой ванили и мятной жвачкой. Она говорила тихо, почти шёпотом, как говорят о вещах, которые не предназначены для чужих ушей.
- Кирилл. Младший брат Максима Сергеевича. Он начальник службы безопасности, но последние полгода был в командировке. В Европе. Что-то проверял, что-то налаживал. Он вернулся вчера вечером. И сегодня с утра уже здесь.
- Брат, - повторила Алиса, и в голове что-то резко щелкнуло, как выключатель. Она вспомнила досье. Там было что-то о брате. Что-то важное. Но она не успела прочитать, куратор торопил, и она пропустила несколько страниц. Теперь она жалела об этом. Она сжала пальцы на ремне сумки, и ногти впились в кожу.
- О, это долгая история, - сказала Ангелина, и в её глазах мелькнула тень, что-то похожее на печаль. - Они не очень похожи. И Кирилл единственный человек, которому Максим доверяет. Наверное.
Алиса кивнула. Слова секретарши падали в неё, как капли воска - медленно, тяжело, обжигая. Она хотела спросить больше, но в этот момент дверь кабинета открылась. Она обернулась.
Из кабинета вышел мужчина. Он был ниже Максима на полголовы, не больше, но шире в плечах, с той основательностью, которая бывает у людей, привыкших к физической работе. Мягкие черты лица, светлые волосы, падающие на лоб, как у мальчишки, и глаза серые, спокойные, тёплые, без той хищной искры, которая горела в глазах его брата. На нём была простая серая футболка и потёртые джинсы, никакого костюма, никакой официальности. Он выглядел как человек, который не пытается казаться кем-то другим. Как человек, который просто есть.
Он улыбнулся Ангелине, и эта улыбка была настолько радостной, что Алиса почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
- Ангелина, - сказал он, и голос у него был мягкий, низкий, без хрипотцы. - Ты выглядишь потрясающе, как всегда. Не скучала без меня?
- Скучала, Кирилл Сергеевич, - ответила секретарша, и на её щеках вспыхнул яркий, как маков цвет, румянец. - Как Европа?
- Холодная, - сказал он и усмехнулся. - Как и все европейцы. Но ничего. Я вернулся. - Он перевёл взгляд на Алису, и его улыбка стала чуть шире. - А вы, простите, новенькая? Я вас не знаю.
Алиса почувствовала, как её щёки горят. Она не ожидала, что он заговорит с ней. Она не ожидала, что он вообще её заметит, поэтомку стояла, как статуя, и в голове билась одна мысль: «Не смотри на него. Не улыбайся. Ты здесь не для этого».
- Алиса, - сказала она, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. - Алиса Ветрова. Я новая помощница Максима Сергеевича.
- Кирилл, - сказал он и протянул руку. - Начальник службы безопасности. Но вы, наверное, уже слышали. Ангелина у нас как радио - всё рассказывает. - Он подмигнул секретарше, и та фыркнула, прикрывая рот ладонью. - Рад познакомиться, Алиса. Если вам что-то понадобится не стесняйтесь. Я здесь, чтобы помогать.
Она пожала его руку. Ладонь была тёплой и сухой, с грубой кожей на подушечках пальцев, как у человека, который привык работать руками. В этом рукопожатии не было ни капли давления. Только тепло. Только спокойствие.
- Спасибо, - сказала она. - Я запомню.
Он улыбнулся ещё раз и пошёл к лифту. Алиса смотрела ему вслед, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
- Он всегда такой? - спросила она Ангелину, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.
- Всегда, - ответила секретарша, и в её голосе было что-то похожее на восхищение. - Он единственный, кто может улыбаться в этом офисе.
Алиса кивнула и толкнула дверь кабинета. Дубовая дверь поддалась тяжело, с тихим скрипом. Максим сидел за столом и смотрел на неё с непроницаемым лицом. Шторы были задёрнуты, и в кабинете царил полумрак. Только настольная лампа бросала жёлтый свет на его лицо, делая его похожим на статую.
- Ты познакомилась с Кириллом, - сказал он. .
- Да, - ответила она, останавливаясь у двери. - Он показался... приятным.
Максим усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только холод. Только сталь.
- Приятным, - повторил он. - Да. Он такой. Всегда был. - Он откинулся на спинку кресла, и кожа тихо скрипнула. Кирилл хороший человек, Алиса. Он не умеет врать и верит в справедливость. - Он сделал паузу, и его глаза сузились, как у кота перед прыжком. - А ты, Алиса? Ты веришь в справедливость?
Она выдержала его взгляд. Внутри всё сжалось, но лицо осталось спокойным.
- Я верю в то, что каждый получает по заслугам.
Он усмехнулся, но глаза остались холодными как лёд, который не тает даже под солнцем.- Тогда будь осторожна.
Он отвернулся к монитору, и она поняла, что разговор окончен. Она села за свой маленький, с поцарапанной столешницей стол в углу кабинета и открыла ноутбук.
После обеда Максим уехал на встречу. Алиса слышала, как хлопнула входная дверь, как стихли его шаги в коридоре. Она подождала десять минут, чтобы убедиться, что он не вернётся, а затем встала и вышла в коридор. У неё было задание: найти комнату охраны. Куратор сказал, что там хранятся записи с камер. Если она сможет получить доступ к архиву записей, она узнает, кто и когда входил в кабинет Максима. И, возможно, найдёт способ обойти систему.
Коридор был пуст. Лампы дневного света гудели под потолком, и их свет был холодным, как у больничных ламп. Алиса шла быстро, но не бежала. Бег привлекает внимание. Она спустилась на второй этаж, и там пахло хлоркой и старой краской. Комната охраны находилась за неприметной серой дверью без таблички, без номера. Просто дверь. Алиса толкнула её и вошла.
Внутри было темно и прохладно: кондиционер работал на полную мощность, и холодный воздух обволакивал кожу, как мокрая ткань. На стене висели мониторы - шесть штук, в два ряда, и на них мерцали изображения с камер: коридоры, холл, лифты, приёмная. В углу стоял стол с пультом управления, и за ним сидел молодой парень в чёрной униформе. У него были коротко стриженные волосы и прыщавое лицо, и он жевал жвачку. Медленно, ритмично, как корова.
Алиса увидела на мониторах Ангелину, которая красила губы, глядя в маленькое зеркальце. Увидела двух охранников в холле, которые играли в телефоны. И увидела кабинет Максима: пустой, тёмный, с задёрнутыми шторами. Сердце её забилось быстрее.
Парень обернулся, когда она вошла, и на его лице мелькнуло удивление. Жвачка замерла у него во рту.
- Вы кто?
- Алиса Ветрова, помощница Максима Сергеевича, - сказала она, и голос её прозвучал ровно и деловито. - Он просил проверить, работает ли камера в его кабинете. Вчера была какая-то помеха.
Парень нахмурился. Он перестал жевать и посмотрел на неё с подозрением.
- Помеха? Не должно быть. Система новая.
- Тем не менее, - сказала Алиса, и улыбнулась холодно, профессионально. - Он просил проверить. Можете показать мне записи за вчерашний вечер?
Парень заколебался. Он явно не знал, как реагировать. С одной стороны, она была помощницей босса. С другой у неё не было письменного распоряжения. Но Алиса смотрела на него так уверенно, так спокойно, что он сдался. Он вздохнул, и жвачка снова задвигалась у него во рту.
- Ладно. Только быстро. У меня смена через час.
Он повернулся к пульту и начал переключать камеры. Алиса смотрела на экран, и сердце её колотилось так, что она слышала его в ушах. Вот оно. Запись из кабинета Максима. Она видела, как он входит широкими, уверенными шагами, как садится за стол, как открывает сейф. Тот самый сейф за картиной с красной абстракцией, которая кричала о страсти и насилии. Она видела, как он достаёт папку, как листает её, как убирает обратно. И она видела код. Он набирал его быстро, но она успела заметить последовательность: три, семь, один, девять.
- Всё, - сказал парень, выключая запись. - Никаких помех не видно. Система работает нормально.
- Спасибо, - сказала Алиса, и улыбнулась. - Я передам Максиму Сергеевичу, что всё в порядке.
Она вышла из комнаты охраны и прислонилась к стене в коридоре. Холодный бетон обжёг спину через тонкую ткань блузки. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. Три, семь, один, девять. Код от сейфа. Она запомнила.
На следующее утро Максим вызвал её в кабинет:
- Сегодня ты будешь работать с Кириллом. В архиве. Нужно разобрать старые документы по «Северному проекту». Он покажет тебе, что где лежит. - Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень. - Это не просьба.
- Хорошо, - сказала она, и сердце пропустило удар.
Но перед архивом она зашла в бухгалтерию. Ей нужно было кое-что проверить. Бухгалтерия находилась на четвёртом этаже, и там пахло бумагой и терпким, горьким, как лекарство кофе. За столами сидели женщины в очках, и все они смотрели на неё с любопытством. Алиса подошла к главному бухгалтеру, женщине лет пятидесяти с усталыми глазами и тонкими губами, поджатыми так, будто она всю жизнь ела лимоны.
- Здравствуйте. Я Алиса, помощница Максима Сергеевича. Он просил уточнить по «Северному проекту». Там были какие-то расхождения в отчётах за 2009 год. Вы можете показать мне проводки?
Женщина посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на быстркю, тёмную тень непонимая. Затем она вздохнула и сказала:
- «Северный проект» - это старая история. Мы давно его закрыли. Но проводки остались. - Она подошла к шкафу, и её шаги были тяжёлыми, как у человека, который носит в себе слишком много секретов. Она достала потрёпанную папку с загнутыми углами и положила на стол. - Вот. Только не спрашивайте меня, почему там такие суммы.
Алиса открыла папку и пробежала глазами по строчкам. Цифры расплывались, но она видела главное: компания «Северный путь» получала деньги за услуги, которые никогда не оказывались?
- Спасибо. Вы очень помогли.
Женщина кивнула.
Архив находился на третьем этаже: длинное помещение с высокими стеллажами, забитыми папками. Пыль висела в воздухе, как золотая взвесь, и свет от лампы дробился на миллионы частиц. Запах был особенный: старые бумаги, клей, что-то кислое, как забродившее вино. Кирилл ждал её у входа. Он был в той же серой футболке и джинсах, и на его руках она снова заметила тонкие, белые, как следы от осколков шрамы.
- Добро пожаловать в ад, - сказал он с улыбкой. - Здесь ничего не убирали с девяностых. Готова к пыли?
- Готова, - сказала она, и улыбнулась в ответ.
Они работали несколько часов. Кирилл показывал ей, как устроена система, где хранятся документы, какие папки можно трогать, а какие нет. Он был терпелив, внимателен, и в его голосе не было ни капли той холодной насмешки, которая звучала в голосе Максима. Когда она ошиблась с номером папки, он не усмехнулся, а просто сказал:
- Ничего. Здесь все путаются. Я сам три месяца не мог запомнить эти цифры.Он отошёл к дальнему стеллажу, и Алиса осталась одна. Она провела пальцем по корешку старой, потрёпанной, с выцветшей маркировкой «2008–2010. Северный проект» папки. Она чихнула, и звук эхом разлетелся по пустому архиву. Кирилл обернулся от стеллажа и улыбнулся.
- Пыльно, да? Я предупреждал.
Она кивнула и открыла папку. Внутри лежали пожелтевшие листы, договоры, сметы, подписи. Она пробежала глазами по строчкам, и сердце пропустило удар. Вот оно. Название компании-подрядчика «Северный путь». Та же компания, что фигурировала в досье, которое ей передал куратор. Та же, что была замешана в отмывании денег. Та же, что должна была стать ключом к его падению.
Она подняла глаза на Кирилла. Он стоял у стеллажа, спиной к ней, и перебирал какие-то папки. Его плечи были расслаблены, движения спокойны. Он не подозревал. Он не знал, что она ищет. И от этого знания ей стало тошно. Она использовала его. Она закрыла папку и прижала её к груди. В этот момент Кирилл обернулся.
- Нашла что-нибудь интересное? - спросил он, и в его голосе не было подозрения. Только любопытство.
- Нет, - сказала она, и голос её прозвучал ровно. - Только старые отчёты. Тут всё в бумаге, даже смешно. Почему вы не оцифруете архивы?
- Максим не доверяет цифре, - сказал Кирилл, и в его голосе мелькнула тень. - Он говорит, что бумага не врёт. Что если что-то написано от руки, это уже правда. А всё, что в компьютере, можно стереть. - Он помолчал и добавил тише: - Он вообще мало чему доверяет.
Алиса кивнула и посмотрела на него. Он стоял в нескольких шагах от неё, и свет от лампы падал на его лицо, делая его почти прозрачным. Она решила сменить тему. Не для того, чтобы отвлечь его, а для того, чтобы узнать больше.- А как вообще устроена компания? - спросила она, листая папку. - Я вижу только верхушку. А что там, внизу? Как всё работает?
Кирилл подошёл ближе и сел на край стола, стоящего в углу. Он смотрел на неё с любопытством, но без подозрения.
- Компания - это как айсберг, - сказал он. - Наверху бизнес. Внизу - дочерние фирмы. Ты видела «Северный путь»?
Она кивнула, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным.
- Это одна из старых фирм. Она уже не работает. Но через неё проходили деньги. Я не спрашиваю, зачем тебе это. Ты помощница Максима. Тебе, наверное, нужно разобраться в структуре. Это нормально.
Алиса почувствовала, как внутри что-то сжалось.
- А кто ещё работает с «Северным проектом»? - спросила она, листая страницы. - Я вижу подписи. Но не понимаю, кто эти люди.
Кирилл наклонился и посмотрел на страницу. Его плечо почти касалось её плеча, и она чувствовала тепло его тела.
- Это старые партнёры, - сказал он. - Некоторые уже умерли. Некоторые сидят. Некоторые до сих пор в деле. - Он указал на одну из подписей. - О, вот это, например. Виктор Соколов. Он был главным подрядчиком. Сейчас он живёт в Испании. Говорят, у него вилла на побережье.
Алиса запомнила имя. Виктор Соколов. Она запомнила всё.
- Спасибо, - сказала она, и улыбнулась. - Ты очень помог.
Кирилл улыбнулся в ответ.
- Обращайся. Я здесь, чтобы помогать.
Она закрыла папку и встала. Ей нужно было уйти. Немедленно. Потому что если она останется ещё на минуту, она могла сделать что-то глупое.
- Мне нужно идти, - сказала она. - Максим Сергеевич ждёт.- Конечно. Иди. Если что-то понадобится - я здесь.
Она вышла из архива и прислонилась к стене в коридоре. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. Она нашла зацепку и имя и дпжн код от сейфа.
Той же ночью Алиса сидела на полу в своей квартире, скрестив ноги, и перед ней лежали документы. Она сфотографировала каждую страницу папки, которую нашла в архиве и сохранила фотографии на флешку - маленькую, чёрную, которую она прятала в подошве туфли. Она отправила зашифрованное сообщение куратору: «Северный путь». Виктор Соколов. Код 3719.
Она закрыла ноутбук и легла на пол, уставившись в потолок. В голове крутились мысли: код от сейфа, имя Соколова, записи с камер, добрые глаза Кирилла, холодные глаза Максима, белые хлопковые трусики, его пальцы на её колене, его дыхание на её губах. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шёл. Сон не шёл, потому что где-то глубоко внутри она понимала: она уже не просто шпионка. Она уже не просто жертва. Она - часть этой игры.
Глава 4. Страстный ужин
Это случилось в четверг, ближе к вечеру, когда серый февральский свет за окнами начал тускнеть, а офис постепенно пустел. Сотрудники уходили домой, и коридоры «Леонтьев Групп» наполнялись той особенной тишиной, которая бывает только в местах, где днём кипела жизнь. Алиса сидела за своим столом в углу кабинета Максима и разбирала бумаги, бесконечные отчёты, сметы, договоры. Её пальцы уже привыкли к шелесту страниц, к запаху старой бумаги, к тому, как чернила расплываются под кончиком ручки. Она работала механически, но в голове крутились мысли: код от сейфа, три, семь, один, девять, имя Соколова, проводки по «Северному пути». Она должна была действовать. Но что-то её останавливало.
Максим уехал час назад на очередную встречу, и в кабинете было тихо, как в склепе. Шторы были задёрнуты, и только настольная лампа бросала жёлтый свет на её бумаги, делая тени длинными и причудливыми. Алиса отложила ручку и потёрла глаза. Усталость накатывала волнами - тяжёлая, липкая, как мёд. Она не спала прошлой ночью. Она лежала в темноте и вспоминала Кирилла, находила между братьями связь.
Дверь кабинета тихо скрипнула. Алиса подняла голову.
На пороге стоял Кирилл. Он был в той же серой футболке и джинсах как будто у него не было другой одежды, и в руках держал два бумажных стакана с кофе. Пар поднимался над стаканами, и запах с ноткой корицы поплыл по кабинету, разгоняя затхлую тишину.
- Я подумал, что ты засиделась, - сказал он, и его голос прозвучал мягко, как свет зари. - Решил принести тебе кофе. Не тот, из автомата. Нормальный.
Он подошёл к её столу и поставил стакан рядом с её бумагами. Его рука на мгновение коснулась её руки. Случайно или нет, она не поняла, и от этого прикосновения по её коже пробежала тёплая дрожь. Она подняла на него глаза и увидела, что он смотрит на неё спокойно, тепло, без той хищной искры, которая горела в глазах его брата.