Вештица

Глава 1.

Туман, холодный и сухой, не выползал клочьями, не клубился над землей, истаивая. Он стоял стеной, непробиваемой ни взглядом, ни ощущениями. Не серый, не белесый – никакой.

На улице было ясно, это я еще помнила. Темно, но ночь лунная, безоблачная.

Только я этого не видела.

Где-то за пеленой, на границе моего восприятия, пролаяла собака. Она говорила, что кто-то чужой прошел совсем недалеко от нее, и она нервничала, трусила, потому решила показать прохожему клыки – так, на всякий случай. И порычать для острастки, но не удержала тона, сорвалась на визгливый лай. Обычная бездомная дворняга, я всякий день встречала ее на этой улице, и каждый раз она шарахалась от меня, скуля и пряча глаза. Но никогда она не лаяла, не рычала.

Сегодня она осталась. Не поджимала хвост, не убегала, прижав уши. Но и не подходила, все еще опасаясь заклятого врага. Хоть и чувствовала – враг беспомощнее слепого щенка. И потому только облаивала, отводя душу и считая себя невероятно храброй…

Маленькая сволочь. Падальщица. Мелкая злобная собачонка. Упади я сейчас – она накинется и будет грызть, терзать, а потом подскочит на месте и рванет прочь, внезапно испугавшись, что я очнусь и схвачу ее. И потому я не падала, брела из последних сил, обхватив руками живот, заставляя себя переставлять отнимающиеся ноги.

Собачонка замолкла. Она семенила следом. Ждала. И ее не волнует, что я ни разу слова плохого ей не сказала, не обидела. Она чувствовала во мне кровного врага, и этого было достаточно.

Не дождешься! Вперед, шаг, еще шаг. Пока очередная волна боли не скрутила, не погубила меня навеки…

Какая жуткая ночь. И ни души, не считая неотступной собачонки. Не у кого просить помощи, но я и не стала бы. Любой человек в здравом уме предпочтет вызвать скорую, а этого мне как раз и нельзя. Лучше сама… как-нибудь… не в первый же раз, справлюсь… Только не вспоминать, как было тогда.

Не успела. Дикая судорога сжала живот, ослепила и оглушила меня. А потом я упала на асфальт.

Опомнилась, когда острые зубы впились в вывернутое запястье.

Отмахнувшись вслепую, я ударила рукой во что-то теплое и мохнатое, неожиданно твердое. Собачонка все-таки завизжала, обиженно, жалостно, потом визг перешел в поскуливание, утихая по мере того, как маленькая тварь улепетывала в ночь.

Ну же, вставай.

Ноги совсем не слушались. Ну почему, когда боль разрывает живот, отнимаются в первую очередь ноги? И это тогда, когда добраться до дома жизненно необходимо, если не хочешь стать куском падали для таких вот мелких злобных собачонок. Сжав зубы, я доползла до какой-то стены. Слабая рука потянулась вверх, нащупывая неровности и шероховатости чьего-то дома, следом подобралась вторая, вытягивая всё тело в вертикальное положение. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Есть! Стою. Не думала, что когда-нибудь это станет для меня самой большой радостью на свете.

Всё равно лучше, чем валяться посреди улицы и подыхать на радость шавкам. Только не так, только не сейчас. До дома рукой подать, до дома последний квартал остался: повернуть, пройти двор, подняться на третий этаж… Я даже не застонала, потому что стонать тоже было больно. Ну зачем выходила сегодня на работу? На обе работы: дневную, официальную, и вторую, ночную, навязанную мне Станиславом.

Ведьмак вышел из тумана, внезапно придвинувшись и заполнив мой мир. Молодой ещё, надо же. Неопытный, даже в силу как следует не вошёл. А выследил, и выйти против меня не побоялся.

Глупый.

Но время он выбрал, что ни говори, удачное. Самое удачное.

Боль сосала мои силы, как телёнок матку. Боль поглотила весь мир, остались только глаза ведьмака: серые, холодные. Беспощадные.

– С последним днём, вампирица, – сказал он спокойно, вынимая из-за пояса кинжал. Деревянный. Осиновый. – Я видел трупы. Я знаю, что это сделала ты.

Глава 2.

В следующий раз меня привела в чувство очередная порция боли – уже не такая непереносимая, как раньше. Кажется, я все-таки теряла сознание, но это – верная смерть. А я вроде как живая, если чувствую боль.

Неужели ведьмак проворонил такую редкую возможность избавиться от заклятого врага? Мелкая трусливая шавка и та воспользовалась моментом, хоть и поплатилась за это отбитыми внутренностями!

Не проворонил. Я узнала о его присутствии по звукам – рядом гремели посудой – и голосу. Посудой? Вроде ведьмаки не едят таких, как я. Или едят?!

Он что-то говорил, и я вдруг осознала – это заклинание. Не понятна ни его природа, ни на что оно направлено, но одно было ясно: от ведьмака мне ждать помощи и освобождения нельзя.

Немедленно привела свое тело в движение, намереваясь одним прыжком резко увеличить расстояние между мной и ведьмаком – и тем самым повысить шансы на спасение… Однако коварная боль, до поры затаившаяся в теле, вырвалась из своего логова, развернулась во всех мышцах, прерывая мой прыжок и отбрасывая меня обратно на ложе. Я зарычала, извиваясь и расцарапывая всё, что подворачивалось мне под руку.

– Лежи уж! – ведьмак появился в поле моего зрения. – Сама же всё портишь. Я могу только приглушить твои страдания, но не убрать полностью. Так что не дергайся, а то хуже будет.

– Что ж ты медлишь, ведьмак? – то, что вырвалось из моего горла, сложно было назвать голосом. – Убей меня!

– Больно надо, – непонятно пробормотал ведьмак, наклоняясь надо мной и рывком стягивая джинсы. – Не пинайся, ненормальная!

– Сволочь… Похотливый кобель! – Я отбивалась, как могла, но этого было мало. Он перехватил мои ноги, отчаянно ругаясь, раздвинул их и чем-то закрепил. По крайней мере, двигать ими и лягаться уже не могла. Тогда я взвыла, как раненая волчица, и страх накрыл меня с головой, когда осознала до конца, что он может со мной сотворить.

– Нет! Уйди!

Только не это! Только не снова! Я больше не выдержу!

– Давай, тужься! – долетел до меня чей-то голос. Он требовал что-то еще, но терялся в пучине моего страха, не доходя до помутненного сознания…

В очередной раз меня привела в чувство пощечина.

– Не спи! – требовал ненавистный голос мерзавца. – Слышишь? Не отключайся! Помрешь, что мне с трупом делать?

– Съешь… – зло прохрипела я.

Второй удар пришелся по другой щеке.

– Дура! Имя твое как? – почти прокричал он.

– Алиса…

– Правду говори! – приказал он, не раздумывая. – Иначе исцелить не смогу!

– Да пошел ты…

Исцелить он не сможет… Кого обманывает? Для исцеления важна аура, а уж ее-то ведьмак видит, клыки даю на выдирание. Ведь не просто так он шел по моему следу.

Уже третий месяц.

Постойте, исцелить? Меня? Что за бред?

– Полукровку хотела родить? – ядовито спросил ведьмак. – А ты знаешь, что они только в легендах бывают? Не родить тебе от человека, даже не мечтай. С вампирами совокупляйся.

– Гад!.. – просипела я, пытаясь попасть когтями по его мерзкому лицу. Не попала – скрутила такая боль, что не смогла дышать.

– Лежи уж, – неожиданно вздохнул он. – Раньше роды или выкидыши были?

– Был… – говорить было трудно, невыносимо трудно. Даже ругаться сил не оставалось. – Один… Три года назад…

– Тоже от человека ребёночек? – понимающе кивнул ведьмак. – Эх, глупая ты девка. Зачем тебе от человека? Не выносишь, все равно выкидыши будут.

– Тебя не спросила, – нашла силы огрызнуться я. – А они – меня…

Боль изогнула мое тело дугой, я что-то кричала, кого-то звала, за что-то цеплялась…

***

Когда вновь открыла глаза, в них настырно лезло солнце. Острые, цепкие, мерзкие лучи со вседозволенностью тупого младенца цепляли сознание, отравляя сон и вытягивая в свой злой и серый мир. Увернулась от солнца, перекатившись на кровати… но тут неожиданно она кончилась, а я полетела на пол. Зашипела обиженно, вскочила на ноги, мгновенно запутавшись в простыне. Уже осторожно вышагивая на свободу, поняла: что-то не так. Осмотрелась. И…

Увидела себя в квартире. Чужой, незнакомой квартире. Кровать оказалась диваном, узким, что объяснило мое падение. Простыня была выстиранной, но всё в комнате пахло человеком. Мужчиной. Этот запах тыкался в ноздри, раздражал обоняние. Я ненавидела мужчин. Всех до одного. А этого – особенно.

Квартира явно принадлежала ведьмаку. Это когда же он меня сюда перенес? Исцелял тоже здесь? Прислушалась к себе, но о вчерашнем состоянии напоминала только тупая, еле различимая боль внизу живота. Того, что я носила в себе последние три месяца, больше не было.

Вероятно, меня тоже могло не быть. Как это ни дико, но ведьмак не причинил мне вреда.

Он меня спас.

Я села на диван, ошеломлённая, растерянная. Хотела расхохотаться, но не стала. Ночью, когда он стянул с меня одежду, я ждала лишь одного, увидев в нем достойного представителя мерзкой похотливой половины человечества.

А он всего лишь меня исцелил.

Может, он просто не спит с вампирами?

В квартире ведьмак явно жил один. Об этом мне сказал не звериный нюх – вещи хранили смутные запахи других людей. Чужие приходили сюда, но было это от случая к случаю, ни к чему не обязывающему и ничего не дающему. Я видела его одиночество своей человеческой сутью.

Единственная комната блистала строгим, даже каким-то спартанским порядком. Ничего лишнего, ни единой мелочи, с помощью которых хозяйки незатейливо создают уют. Чисто, убрано. Во всём чувствовалась хозяйственная рука – не женская. У него не было ни жены, ни постоянной подруги.

Зато была трёхэтажная навесная полка, забитая книгами. Ухмыльнувшись, я взяла одну, потянула за корешок. Книги много могут сказать о своем хозяине.

«Хирургия», – сказала книга.

Я подняла глаза и обнаружила, что другие книги ничем не отличаются от первой по тематике.

Одна-а-ако.

Странно видеть, что ведьмак живет в обычной городской квартире.

Еще удивительнее узнать, что охотник за нежитью увлекается медициной.

***

Я нашла ведьмака на кухне.

Он занимался там самым нормальным делом: чистил картошку.

Ведьмак увидел меня не сразу, и я минут пять любовалась быстрыми и умелыми движениями ножа, постепенно осознавая зверский голод. А когда увидел – вздрогнул, и нож смутно припомнил второе, более древнее свое предназначение, многозначительно выставив лезвие в мою сторону.

Секунд двадцать мы с ведьмаком не сводили друг с друга настороженно-непримиримых взглядов, после чего он спросил, как ни странно, вполне спокойным голосом:

– Зачем встала? Ты еще не здорова.

– Я быстро регенерирую, – напомнила я, отлепляясь от косяка.

Ничто не отразилось на его лице.

– Твои вещи – там, – он кивнул на картонную коробку в углу кухни. – Испачканные простыни и полотенца тоже там.

Испачканные – это моей кровью. Странно, что он отдает их мне. Мог бы спрятать, а потом использовать против меня, например, для поиска или наведения порчи.

Или он уже запасся моей кровью? Я повела носом, но соответствующего запаха не учуяла.

Он молчал. Только в упор смотрел на меня, скрестив руки.

Я оделась – тоже молча. И только теперь опомнилась, что его совсем не смутила моя нагота. Конечно, не смутила, ведь он уже имел возможность всё рассмотреть без помех, пока я валялась без сознания.

Но сейчас я компенсировала упущенное, исподтишка, углом глаза изучая самого ведьмака. Он был молод, слишком молод, мне такие еще не попадались. Жаль будет его убивать, но если он не оставит мне выбора…

То ли у меня что-то со зрением, то ли его глаза никак не могли определиться, какими им быть: зелёными, голубыми или вообще серыми. Что-то подобное мне приходилось наблюдать у младенцев в момент, когда их радужка начинала приобретать постоянный цвет. Совместно со светлыми волосами они делали лицо бледненьким, неприметным.

Кажется, он так и не переоделся с ночи. Эти чёрные джинсы я видела на нём перед тем, как отключиться. Куртку он снял, а у клетчатой рубашки завернул рукава, чтобы не мешались при врачевании.

Сапоги я натягивала, мучительно размышляя, зачем ведьмаку, охотившемуся за мной два месяца подряд, понадобилось спасать свою потенциальную жертву.

– Где моя шуба? – разогнулась я.

– В коридоре, – коротко сказал он.

Я шагнула туда, всем телом ощущая взгляд ведьмака. Всё слишком легко, чтобы поверить в близкую свободу.

И дождалась.

– Я тебя не отпускал, – догнал меня холодный голос.

Застыла на пороге кухни. Обернулась. Сказала, ухмыляясь:

– Можно было догадаться. Ведь ты меня не добил. Хочешь живьём доставить своему главному и выслужиться? Имей в виду, ведьмак, я теперь вернула свои силы и так легко не дамся.

Он поморщился.

– Нет у меня главного. Я сам по себе.

Это меня заинтриговало. Не дожидаясь приглашения – от ведьмака-то! – я придвинула к себе табурет и села.

– Хорошо, тогда что тебе от меня надо?

– Как что? – опешил ведьмак. – Убить тебя!

Теперь настала моя очередь изумляться.

– Тогда на кой ты меня спасал, ведьмак? Я бы и без твоей помощи загнулась, да и тебе оставалось добавить чуток, для гарантии.

Он досадливо вздохнул: мол, всё так, сглупил, но теперь-то надо исправлять ошибку.

Я расхохоталась ему в лицо.

– Что ж, попробуй. Авось получится… живым остаться.

Он вскочил на ноги. Как глупо. Я схватила коробку и одним движением выбросилась в окно, выбив ведьмаку стекло.

***

Брызги стёкол ещё не долетели до уровня подоконника, как ведьмак уже был у окна. Но его руки ухватили только воздух, а не вампира-самоубийцу. Ругнувшись, ведьмак выглянул во двор, в залитую солнцем пустоту из шести этажей, едва не смахнув тёмного мотылька, вынырнувшего из-за стены. У человека мало шансов остаться в живых при падении с такой высоты. Вампира так просто не убьёшь. Но ведьмак рассчитывал, что хотя бы солнце остановит мерзкую тварь.

Девки внизу не было. Ни тела, ни мифического пепла, в который, по поверьям, обращается вампир под солнечными лучами.

Глава 3.

Дома мне опять стало плохо. Так плохо, что привычная телефонная трель заставила зашипеть как от боли. Уверена, он трещит уже не первый час, дожидаясь моего возвращения.

Подождет. Сначала холодильник.

Полусогнувшись, я рванула дверцу.

Крови осталось немного – стакан. Хватит и этого, мне и нужно-то всего пару глотков. Хотя нет, парой уже не отделаюсь. Придется выпить весь стакан.

Не знаю, действительно ли истинные вампиры любят кровь. Так и не удосужилась найти кого-нибудь из них и поинтересоваться. Сомневаюсь. Лично мне эта мерзкая на вкус жидкость не доставляет никакого удовольствия. Пила ее исключительно для того, чтобы выжить.

Чтобы восстановить собственные запасы.

Я не сказала ведьмаку всей правды. Регенерирую действительно быстро, но только если выпью кровь. Не имеет значения, чью, важно само наличие этого кладезя живительных веществ. Я пила свиную и говяжью. Запасалась ею у одного знакомого мясника, с которым и познакомилась-то лишь по этой причине.

Зажмурившись и задержав дыхание, залпом (иначе не смогу), не примеряясь к вкусу, опрокинула в себя весь стакан. Глотнула, закашлялась, швырнула посудину и бросилась в ванную полоскать рот. Попутно припоминая всех, кто виноват в моем сегодняшнем состоянии, и почему-то приплетая ведьмака. Список получился не кратким.

Вышла из ванной злая, лохматая, трясущаяся, как при температуре.

Телефон не умолкал.

– Да чтоб тебя…

Я потянулась к нему, страстно желая выдернуть провод из розетки, а еще лучше – разбить аппарат ко всем чертям, шибанув о стену. Вместо этого сняла трубку и приложила к уху, опершись спиной о стену, сползая на пол.

– Здравствуй, красавица, – промурлыкал голос.

– И тебе гореть в аду, сволочь, – в тон ему отозвалась я. Обычные любезности, после которых он сразу переходил к делу.

– Ты не выполнила задание.

– Да-а? Ты заметил? – ядовито осведомилась я и переложила трубку из руки в руку – к другому уху.

– Не хорошо, девочка, ой, не хорошо, – я почти видела, как он покачал головой, сокрушенно, по-отечески. – Забыла наш уговор?

– Уговор? – я хохотнула. – Теперь это называется так? А мне почему-то казалось, это грязный, подлый шантаж… И кстати. Раз уж ты позвонил, сообщаю: я на тебя больше не работаю!

– Уверена? – голос сменился, неуловимо, до вкрадчиво-опасного, и оттого еще более страшного, чем самый взбешенный рев.

– Уверена. Расскажите обо мне хоть целому свету – мне все равно.

Я бросила трубку на пол и до туалета добежать уже не успела: меня вывернуло тут же, заляпав линолеум пятнами выпитой крови. Хорошо хоть не палас. Плохо – потому что придется опять пить эту гадость, как таблетку, которая не успела подействовать.

Побрела на кухню, опомнилась. Крови больше не было. Я же выпила всю. Села на пол, покосилась на пятна. Нет, слизывать их не стану. До такого еще не опускалась. Я смогу продержаться, я же сильная. Я смогла уйти от ведьмака, я нашла в себе силы порвать с жутким прошлым. Я выживу.

…Заснула спустя час, на полу, с мокрым от слез лицом.

* * *

– Алло? Алиса? Ты уже вернулась с дежурства? Как хорошо. Я приведу Наташу?

– Спасибо, тетя Люба. Что бы я без вас делала? Приводите, конечно. Нет, давайте, я сама к вам зайду? Тетя Люба… у вас не найдется немного сырого мяса?

* * *

На работу я всегда прихожу заранее. Хозяйке это нравится, а мне так удобнее. Все хорошо, лишь бы не выгоняли…

С хозяйкой мы пересеклись случайно. У нее сеть магазинов обуви, которая требовалась мне позарез.

Воровать я научилась виртуозно. И что с того, что это занятие никогда меня не привлекало? Необходимость и безнадега – вот что руководило мною и вело по дороге жизни. Мне было семнадцать лет, на руках – больной ребенок и никакой надежды на заработок. Я только-только начала обживаться в новом, чужом городе.

Обуви было много, слишком много. Я растерянно топталась перед полками и не решалась даже коснуться этой роскоши. А еще стыдилась собственных прохудившихся сапожек и подозревала, что уже весь магазин знает – эта малолетняя оборванка пришла их обворовывать.

– Вам помочь? – девичий голос за спиной заставил меня подпрыгнуть.

Я резко обернулась, чуть не оскалив зубы. Девушка-консультант смотрела с улыбкой, вежливой, ненастоящей.

– Я… Я просто смотрю. Выбираю.

– У вас какой размер? – поинтересовалась девушка.

– Не знаю, – смутилась я. Мне еще не приходилось выбирать для себя одежду самой. И обувь.

– А давайте мы посмотрим на ваших сапогах, – предложила она.

Я непонимающе опустила глаза на сапожки.

– На подошве, – подсказала девушка. Посмотрела. – Обувь с вашим размером – вот с этой стороны. Цены указаны на этикетках.

– Цены меня не волнуют, – честно сказала я.

Девушка ушла к покупателям.

А я вернулась к сапогам.

Выбор резко уменьшился, и я сразу присмотрела себе красивую пару.

Они оказались точно по мне. Я покрутилась перед зеркалом

Сапоги мне нравились. И я знала, что смогу уйти, и никто ничего не заметит…

– Мама, ну не знаю я! Они все такие… Они мне все нравятся!

– Выбирай быстрее! – худая женщина в дубленке выглядела усталой и раздраженной. Они обошли уже далеко не первый магазин, а ее капризная непутевая дочь-подросток никак не могла найти обувку по себе.

Я окинула быстрым взглядом все образцы, к которым присматривалась дочь. Она вертела в руках коричневый сапог, потом разочарованно поставила его обратно. Вздохнула.

– Ну не знаю я… – опять проскулила она.

– Так мерить надо! – нервно сказала ее мать.

– Они все такие…

– А ты попробуй этот, – неожиданно для себя предложила я и подала девчонке сапог с самой верхней полки.

– Ну-у, – покосилась она на меня. – Он не красивый.

– Это так кажется, – сказала я. – А наденешь и увидишь – он точно твой. – И улыбнулась. Так, как умела только я.

– Мерь уже хоть что-нибудь, – сказала мать. Ей было уже всё равно.

Девчонка уселась, натянула предложенное. Встала, потопала перед зеркалом…

– То, что надо! – неожиданно просияла мать. – Смотри, как раз по тебе!

– Да? – девочка повернулась, заглядывая на обувку со всех сторон. – Блин, точно здорово! Мам, давай эти возьмем!

– Ой, девушка, помогите, пожалуйста, и нам! – попросили две блондинки, которые, похоже, наблюдали всю сцену с самого начала.

– Х-хорошо, – растерялась я. Оценила обеих. Блондинки были миленькие, у каждой свой четко выраженный стиль. – Вам подойдут вот эти сапоги. А для вас я ничего тут не вижу, лучше еще поискать.

В последующие полчаса, под пристальными, недовольными взглядами продавщиц, я помогла еще нескольким покупательницам. Это занятие меня увлекло, а перетягивать на себя клиенток оказалось забавным и немного меня развлекло.

А потом…

Женщина, которая подошла ко мне, отличалась от покупательниц отсутствием верхней одежды – пришла она явно не с улицы. Ее запах уже давно и надежно смешался с запахом магазина.

А ещё от нее тянуло властностью.

– Девушка, вы консультант? – поинтересовалась женщина.

– Н-нет…

– А так хорошо умеете всё подобрать и работать с клиентами.

– Я просто вижу, кому что идет, – пожала я плечами.

– Значит, у вас хороший вкус, – постановила женщина.

Не знаю, может, и вкус. А может, особое чутье.

– Я вижу, покупатели охотнее тянутся к вам, чем к моим работникам.

Моим…

Я обомлела. И вдруг вспомнила, что так и стою в сапогах, которые собиралась украсть.

Она тоже их заметила. Потом посмотрела мне прямо в глаза. Я ответила ей твердым взглядом.

– Мне не требуется консультант, – прямо сказала женщина. – Просто мне понравилось, как ты работаешь. Если тебя интересует работа, я могу взять тебя на испытательный срок…

Я еще не понимала всех возможностей и глубины «вампирьего обаяния»…

Сапоги я потом купила. На первые заработанные деньги.

* * *

Впустила меня Света, наш кассир. Сам магазин откроется только через полчаса, а Света уже на месте, свежая, выспавшаяся, до противного бодрая.

– Привет. О, а где твоя шуба? – спросила она, обнаружив одного из лучших продавцов-консультантов посреди зимы в осенней холодной куртке.

Я лишь пожала плечами и отправилась вглубь магазина раздеваться. Шуба, осенняя куртка – для меня разница не велика. Даже в сорокоградусные морозы. Знаю, приходилось проверять.

Света проводила меня тревожным взглядом – он ощущался спиной как раскаленная точка, упершаяся между лопаток.

– Что-то ты выглядишь сегодня не очень… – сказала она, когда я вернулась. – Не заболела, случайно?

– Нет.

– Вид у тебя болезненный, – не отставала Света. – Что, бессонная ночь?

– Вроде того. – Я помедлила. – У меня ночью был выкидыш.

Света единственная, кто знал о моем положении. Не я ей сказала – она догадалась сама, хватило одного взгляда, как и во всем. Одно время я подозревала в ней ведьму или оборотня, но потом оказалось, что дело в банальном житейском опыте и отличной интуиции.

– Ничего себе… – пробормотала Света. Добавила. – Может, оно и к лучшему?

– Все к лучшему, – философски подтвердила я. – Только… Этой ночью я могла умереть.

Признание вырвалось само собой. Не люблю жаловаться или нагнетать трагизм. Мое всегда остается со мной, как бы тяжело оно не было.

– Что ты, Алиса… – ахнула Света.

– Мне помогли, – продолжила я задумчиво.

Это обстоятельство не выходило из головы всю ночь и всё утро. Странно, невероятно, невозможно… Такого не могло случиться по определению – но случилось. Ведьмак меня спас. Меня, своего исконного врага. И это жутко нервировало.

– Понимаешь, я сегодня впервые испугалась, – сказала вслух. – По-настоящему. За Наташу. Если бы я умерла…

– Все было настолько серьезно? Алиса, ты к врачам обращалась?

Я усмехнулась.

– Обратилась… к одному тут…

– Помог?

– Как видишь. Живая ведь. Даже на работу пришла.

– А вот это напрасно, – заявила она. – Взяла бы больничный, отдохнула, подлечилась.

Может, она и права. Отдохнуть мне не помешает…

В дверь магазина постучали.

– Что-то рановато для посетителей, – удивленно сказала Света и отправилась смотреть, кого принесло в такую рань. За стеклянными дверями маячил подросток лет тринадцати.

Вернулась она уже с большой картонной коробкой.

– Тебе…

– Мне?!

– Сказал – Алисе.

Заинтригованная, я открыла коробку.

И обомлела.

Шуба, забытая у ведьмака, добралась до своей хозяйки.

Глава 4.

Света заглянула мне через плечо, хихикнула, узнав:

– И у кого это ты ее оставила?