Пожизненно. Цитадель в огне

– Быстренько в ванную! – скомандовала любимая сестрица. – Отмывайся, Дашка, переодевайся, и ужинать будем. Мне нужно будет потом уйти, а ты наверняка реветь примешься. Я тебя, плаксу, знаю.

Даша не возражала. Умыться и успокоиться не помешает. Сидеть на луке седла – занятие крайне утомительное. К тому же от объятий всадницы Даше было не по себе. Странная подруга у Машки – красивая, молчаливая. Вроде ничего не делала, только придерживала в седле, а щеки у Даши до сих пор горели. Мысли какие-то нездоровые, прямо стыдно.

Ванна оказалась настоящей – из зеленоватого камня, объемом не меньше чем на двух человек. И горячей воды налито до краев. Чистая вода с ароматным маслом остролистого лотоса. Роскошь. Даша по своему банному опыту знала, сколько такое удовольствие стоит. А здесь еще и на третий этаж воду таскали. Да, неплохо устроилась сестрица.

Даша принялась неуверенно расшнуровывать ворот платья. Рядом возилась рослая служанка, раскладывала полотенца. Уходить прислуга явно не собиралась. При ней купаться придется?

В ванную комнату заглянула Мари:

– Ты стесняешься? Бэб я могу отослать. Но, вообще-то, она тебе спинку потрет и воды сольет. Она у нас тетенька умная и тактичная. Тебя, после прозябания в свином гетто, долго придется в порядок приводить. Ты не стесняйся.

– Я не стесняюсь, – пробормотала Даша, сбрасывая платье.

– Повзрослела, – одобрительно заметила сестра. – Уже без слез смотреть можно. Неужели романы с криминалом так благотворно на фигуре сказываются?

Даша промолчала. Сесть в ванну было приятно. Ароматная вода оказалась в меру горячей. Полированный мрамор приятно ласкал кожу. Сколько же такое удовольствие в «коронах» потянет?

– Да ты не дуйся, – засмеялась Мари. – Я твоими личными делами интересоваться и не думала. Мне доложили в самых общих чертах. Что было, то прошло. Теперь новая жизнь начинается. Вот, – сестра поставила на край ванны блюдо с персиками, – ты всегда в воде что-нибудь пожевать любила.

Машка изрекла еще какую-то глупость и вышла. Времени у благородной леди не хватает. Это хорошо. Смыться будет легче.

Никаких колебаний на этот счет Даша не испытывала. Поняла, что убежит, еще когда стерва Машка вынудила в замок ехать. Фига с два вы заставите человека жить там, где он не желает. Человек, между прочим, выкормил самого большого кабана в Западном углу. Человек, между прочим, двух обидчиков собственной рукой прирезал. А ванна, да личная комната… Все это хорошо – переживем, глазом не моргнем, себя не выдадим…

Персик был сочный, но какой-то несладкий. На берегу реки фрукты куда вкуснее казались. Особенно когда на покупку лакомства можешь выкроить единственный медный «щиток».

Даша, причмокивая, ссасывала персиковый сок. Милостиво подставляла ногу. Ступня покоилась в крупных красивых руках Бэб. Служанка осторожно работала ножничками. С ногтями у Даши все было в порядке – небось у самой руки имеются. Но ножом, да грубыми ножницами, настоящий педикюр не сделаешь. Пусть работает. Интересно, эта рослая тетка – личная служанка Машки? Опыт чувствуется. В банях таких мастериц ценят. Чем-то эта Бэб бывшую Перчатку напоминает. Возрастом и даже лицом. Черты правильные, но красивыми их не позволяет назвать некоторая незавершенность. Чуть-чуть яркости, краски… Ну, Мари не позволит никаких намеков на конкуренцию. Хотя черноволосая подружка у сестры – это что-то новенькое. Раньше, в досмертном мире, Машка таких красавиц и на дух не переносила. Все меняется.

Бэб перешла к рукам девушки. Даше пришлось сполоснуть от сока пальцы, прежде чем подать ладошку служанке. И щеточка, и инструменты – почти как в салоне на Большой Ордынке, куда всегда ездила мама. Стало грустно. Много чего Машка успела – и в замке обосноваться, и настоящей секс-бомбой стать, и прислугу идеальную в Средневековье подыскать. Только вот родной сестрой перестала быть.

В глазах предательски защипало. Вот же свинство, прости, покойный Вас-Вас. Нужно удержаться. Ты девушка глупая, наивная, сейчас обязана тупо жизни радоваться.

– Позволите? – в руках Бэб блестела бритва.

Ой, интимную прическу предлагают? Ну, да, Машка всю жизнь непримиримо ненавидела «атавистическую волосатость». Ну и ладно. Даша приподнялась из воды, положила одну ногу на приятно прохладный мрамор.

– Вы очень юная, – тихо заметила Бэб.

– Я повзрослею, – пробормотала Даша и взяла с подноса еще персик.

Служанка кинула острый взгляд:

– Я сказала – юная, но не ребенок. Вы очень привлекательная женщина, моя леди.

– Хм, и лесть я люблю, – признала Даша, невольно замирая под прикосновениями острой стали.

– У вас удивительные глаза, – мурлыкала служанка, – и вы очень стройная. Только откуда столько синяков? Вас били?

– Вот еще. Просто я люблю экстремальный спорт. С дубинками.

Бэб недоуменно вскинула брови:

– Простите, моя леди?

– Ах, неважно, – Даша с облегчением опустилась в воду. Почему-то прикосновения острой бритвы и горячих пальцев служанки тревожили одинаково. И взгляд у бабы казался слишком знающим.

– Эй, хватит расслабляться, – в дверях стояла улыбающаяся Мари. – Тобой еще попозже займутся. А сейчас живо ужинать. Мне уходить нужно, а мы толком и не поговорили.

За столом Даша сидела в длинном халате. Одежку пожертвовала Мари, и чувствовать себя в чужом душистом наряде из роскошного серебристо-черного шелка было странно. Даша чувствовала себя то ли умирающей, то ли рождающейся заново. Все было очень странно. Ужинали без слуг. Мари сидела рядом и без устали болтала. В основном жаловалась на глупую войну, на хаос и бардак из-за отсутствия лучших людей королевства. Даша даже не пыталась уловить что-то полезное среди массы незнакомых имен и заумных тонкостей замковой жизни. Смущала сидящая напротив черноволосая подруга Машки. Миндалевидные черные глаза не отрываясь разглядывали Дашу. Оценивали, ощупывали так тщательно, что у Даши закрались нехорошие мысли о каннибализме. Очень красивая у сестры подруга. И почему-то пугающая. Может, потому, что не произнесла за едой ни слова. Ресницы такие, что тень ложится в полщеки. Алые, тонкие, неистово чувственные губы. Необыкновенный овал лица. До неестественности густые локоны вольно падают на плечи. Легкое платье открывало бы чересчур много, но положение спасают украшения. По большому счету, такое количество серебра вполне может заменить доспехи. Смотреть в непроницаемо черные глаза было тяжко – Даша больше глазела на узкие кисти красавицы. Вилку жутковатая брюнетка держала небрежно и опасно. Как стилет. Но дело было даже не в этом – в изящных руках, отягощенных перстнями и браслетами, было что-то неправильное. Что-то, что мешало спокойно думать.

Стараясь сдержать панику, Даша расправлялась с крылышком голубя. Ужин был легким. И птичка, и овощной гарнир оказались потрясающе вкусны, но… Как бы это сказать? На диете они здесь, что ли? Даша предпочла бы порцию пощедрее. Хотя и этой бы не подавиться…

Мизинца нет. Вот в чем дело. Такая красотка черноглазая и… Нет, не так – обоих мизинцев нет. Четырехпалые ладони, под украшениями сразу и не разглядишь. Значит, она…

– Что ты замерла? – Машка похлопала сестру по плечу. – Я тебя просвещаю, приобщаю к местной жизни, а ты в каких небесах витаешь? Тебе теперь в замке жить. Уясняй обстановку.

– Я слушаю, – пролепетала Даша. – Только неудобно. Мы смотрим друг на друга, и не знакомы. Ты бы не могла меня своей подруге представить?

– Разглядела? – Маша засмеялась. – Молодец, многие так и не могут сообразить. Значит, от слова «дарк» в истерику не впадешь? Я знала, что ты у меня умненькая и вовсе не расистка. Эту девушку зовут – Врид.

– Очень приятно, – выдавила из себя Даша. – Вы ведь не немая?

Черноволосая улыбнулась. Снисходительно и насмешливо. Даша такого отношения к себе очень не любила.

– Не сердись на Врид, – засмеялась Мари. – Я ее попросила помолчать и не пугать тебя. Но ты стала за время своей дикарской жизни куда смелее. Думаю, Врид может с тобой поздороваться.

– Не всем нравится, когда мы разговариваем, – сказала девушка-дарк.

Даша ошеломленно заморгала. Манера Врид разговаривать производила шокирующее впечатление. Низкий, вибрирующий голос напоминал шипение огромной ящерицы. Но главное – за ровными белоснежными зубками мелькнул совершенно жуткий язык – ярко-малиновый, гораздо длиннее человеческого, и определенно раздвоенный. Язык-жало большой змеи. Или беса, которого в досмертном мире принято именовать чертом. Бесовка-чертовка.

– О! – сказала Даша. – Надеюсь, вы не слишком часто его прикусываете? Ой, простите, я глупость спросила.

И Машка, и диковинная Врид засмеялись. Девушка-дарк смеялась, не размыкая ярких губ, и выглядела обычно – необычно красивой девицей. Машка смеялась, как будто сидела с подружками в обычном московском кафе. Как это давно было. Только Машкино бесстыдство с тех пор в неприкосновенности и сохранилось.

– Забавная девочка, – сказала Врид. – Помнится, ты, Мари, в первый раз реагировала чуть иначе.

– О, да! – согласилась Маша. – Вы меня тогда порядком напугали. Ну, Дашка, ты даешь. Я уж там, в вашем сарае, расстроилась. Вижу, слезы у тебя вот-вот потекут. Думаю – совершенно моя ранимая сестричка не изменилась. И как выжить умудрилась?

– Ты за меня не беспокойся, – заверила Даша. – Я теперь и на Луне выживу. «Опыт, сын ошибок трудных, и гений – парадоксов дух». Странно, что цитаты здесь так помогают, правда, Маш? А вы, Врид, потрясающе на обычную женщину похожи. Я имею в виду на человеческую. Так-то вы фантастически красивая. Разве что с Машей сравниться можете.

– Ой, Дашка, льстишь ты неумело, – Мари погрозила пальцем. – Кое-чему тебе еще учиться и учиться. С паириками ни одной человеческой женщине не сравниться.

– Сравниться, – возразила черноволосая дарк, глядя на Мари.

Дашу поразило странное выражение, промелькнувшее на лице красавицы. Так на саму Дашу в последнее время частенько смотрел лохматый. Странно, что и Машка, циничная и бесстыдная, смотрела на черноволосую подругу с очень похожей нежностью.

Даша моментально почувствовала себя совершенно лишней. Даже как-то неудобно. Сидишь, двум красивым созданиям мешаешь общаться. Даром что сама в гости не напрашивалась. Удирать нужно. Только не сейчас.

– Значит, вы – паирика? – великосветским тоном поинтересовалась Даша и принялась вилкой гонять по тарелке ломтик голубятины. – К сожалению, никогда не слыхала. Вы из диких или из мирных будете?

Красавицы перестали согревать взглядами друг друга, с некоторым недоумением взглянули на юную сотрапезницу.

– Думаю, мы дикие, но не совсем, – насмешливо прошипела Врид. – Нас слишком мало, чтобы люди на нас ярлык с оценкой навесили.

– Конечно, – Даша с готовностью кивнула, – вы от людей совсем не отличаетесь. Я когда с вами ехала, совершенно ни о чем не заподозрила.

Черноволосая паирика издала смешок, снова мелькнул окаянный язык:

– Я тебя, Аша, в первый раз здесь за столом увидела. Ты с Даум сюда ехала. Люди нас редко различают.

– Правда? – Даша с восхищением посмотрела на паирику. – А мне-то все кажется, почему у вас волосы длиннее стали? Вы, наверное, сестры?

– Мы родственницы, – сдержанно сказала Врид.

– Даш, а Даш, – Мари оперлась локотками о стол и с глубоким интересом рассматривала сестру, – ты кому мозги дуришь? Ты и наивненькая была, и трусливенькая, но уж дурочкой я тебя никогда не называла. Что ты нам зубки пытаешься заговорить? Знаешь, Врид, а моя сестричка очень догадливой стала. И свои собственные интриги плести вознамерилась. Дашка, ты удрать собралась, правда?

– Зачем? – паирика посмотрела Даше в глаза, и от этого взгляда начала кружиться голова. – С нами, Аша, хорошо. Разве нет?

Даша стиснула вилку. До чего же красивая тварь. Наплевать, что змея, наплевать, что явно гипнотизирует-очаровывает. Красивая.

– Перестань, Врид, – Мари взяла четырехпалую кисть подруги, – пусть по-честному будет, без магии. Она мне сестра. Хочу, чтобы поняла.

Паирика встряхнула головой, рассыпая черные локоны:

– Без магии. Твоя сестра слишком на тебя похожа. Жаркая.

– Это вы бросьте! – возмутилась Машка, очаровательно оттопырила нижнюю губу и хихикнула: – Дашка, немедленно перестань всякие неприличности думать! И что такое с тобой сделали эти воришки? И ты, Врид, перестань на малышку так смотреть. Пусть в себя придет. Сними с нее чары.

Паирика пересела на стул рядом с Дашей, бережно взяла за запястье. Девушка чуть не шарахнулась, – казалось, стоит змее тронуть, и сама Даша выкинет что-то бесстыдное, от чего потом всю жизнь мучиться будешь. Но прикосновение странным образом сняло то тяжелое и жаркое чувство, от которого так напряглись ноги. Рука у черноволосой была приятная, теплая, почти дружеская. С другой стороны села Мари, погладила по волосам:

– Что ты, малыш? Не психуй.

– Вы меня пугаете, – совершенно искренне пожаловалась Даша. – Не нужно так делать.

– Все-все. Это случайно. Ты просто Врид симпатична, – Мари чмокнула сестру в щеку. – Потом объясним, не волнуйся.

Даше хотелось заскулить. «Не волнуйся» – да?! Стало легче, но необъяснимое желание – пусть и черноволосая дарк поцелует в другую щеку, хотя бы и по-сестрински – никуда не делось. Вот он, ужас-то. Неужели Костяк это ощущение и называет «желанием»? Так и спятить можно. Была бы ты парнем, давно бы штаны порвались.

– Дашка, в себя приди! – приказала Маша. – Откуда такой темперамент?

– В голубях сухого фенне много, – прошипела Врид. – Ты же любишь, когда много кладут. Дитя не привыкло.

– Вечно что-нибудь у нас приключится, – Машка выругалась и хихикнула. – Даша, водички попей. И давай о делах поговорим.

Машка говорила тихо, обнимала за плечи. Черноволосая дарк сидела рядом, колено ее касалось колена Даши, и это было так приятно, что временами девушка почти не осознавала, о чем рассказывает сестра. Покой, умиротворение, лишь на дне пряталось возбуждение. Как свинья, устроившаяся в самой уютной липкой луже.

Даша слушала, а мысли улетали к покойному Вас-Васу, к Эле, к непочиненной крыше дома. К лохматому. И почему-то к огромной постели в соседней спальне. К чудовищу змеязыкому, что рядом сидит. Ой, быстрее опять к свиньям. Мысли циркулировали по короткому кругу, но странным образом уже не мешали слушать.

У Машки имелись обширные планы. Даша была нужна в замке. Именно такая как есть – неопытная, наивная, не знающая никого из первых лиц королевства и, соответственно, неизвестная им. Нужна в качестве приближенной служанки, наперсницы, компаньонки. Есть такая дама – леди Эрнмас. Сейчас она прихворнула, лежит в своих покоях, тоскует. Развлекать ее – работа скучная, но необременительная. Привередничать леди Эрнмас не будет. С ней договорено.

– Перескажешь ей «Му-Му», она до глубины души проникнется, – Машка жизнерадостно хихикнула. – Леди Эрнмас – тетка неплохая. Я тебя к какой-нибудь старой вонючке не подсуну.

– А за кем я шпионить должна? – вяло поинтересовалась Даша.

– Присматривать, – поправила сестра. – Леди Эрнмас в Большой башне обитает. Там еще ее прапрадедушка жил. Практически это их фамильные апартаменты. Из окна отличный вид на Гостевую башню. Там сейчас лорд Дагда гостит, со своей свитой. Слышала про такого? Здоровье у лорда-регента неважное. Даже с войском не пошел, в замке остался, сидеть у нас на шее. И очень нехорошими делами он занят, – с очевидным негодованием закончила Мари.

– А что я заметить могу? – изумленно спросила Даша. – Он что, свои тайные документы перед окном сушит? Тогда мне телескоп нужен.

Выяснилось, что заботой о секретных документах и профессиональной слежкой уже занята уйма людей. По большому счету, все, кто остался в замке, выполняли двойные обязанности. Вот только ничего путного пока выследить не удалось. Вместе с лордом Дагда в замке остались не больше двух десятков его людей. Устроить переворот со столь ничтожными силами гость явно не в силах. Из Гостевой башни лорд практически не выходил, Стены Цитадели вообще не покидал. Лечился. С ним осталось два личных врача и какой-то колдун. Двое слуг, через день отправлявшиеся на рынок, действительно покупали только травы и кое-что из продуктов. За ними следовал целый хвост шпионов, но ничего подозрительного замечено не было. Изредка лорд Дагда встречался с королем. По-стариковски беседовали, обменивались впечатлениями о своих бесконечных болячках и обсуждали последние новости о ходе боевых действий. От экспедиционного корпуса донесения поступали редкие и невразумительные. Последние дней десять известий от принца Берна вообще не приходило.

– Я не поняла, – жалобно призналась Даша. – Что здесь подозрительного? Сидит старый хрыч, ждет известий. Если никто ничего опасного не заметил, неужели я замечу?

– Дашка, ты не дура, но и мы тебя не глупее, – сердито прошептала сестра. – Он замышляет что-то. Я чувствую. Это такая хитрозадая скотина, Черчилль и Берия ему и в подметки не годятся. Говорит – заслушаться можно. И, кроме того…

– В Гостевой башне – магия, – прошептала Врид. – Много и каждый день.

– Паирики умеют колдовать? – спросила Даша, вздрагивая. От низкого голоса черноволосой дарки снова побежали мурашки по коже.

– Мы умеем. Немного. Но там другая магия, – пояснила красавица. – Нам не понять.

– Я-то что могу? – жалобно спросила Даша. – Я и мага-то живого никогда не видела.

– Смотреть можешь, – дружно прошептали красавицы в оба уха.

Даша затрепетала. Вот уж никогда не думала, что сидеть между двумя бабами будет так… странно.

– Дашка, ты можешь заметить то, что никто не поймет, – прошептала сестра. – Револьвер, телефон, рацию, бомбу. Пулемет или баллон с ядовитым газом.

Даша замерла. Так… Допустим, лорд Дагда действительно из «пришлых». Об этом еще доктор Дуллитл говорил. Ну, пушку он какую-нибудь изобрести мог. Самопал какой-нибудь. Но телефон или рацию?!

– Рот закрой, – посоветовала сестра. – Не мы одни сюда из другого мира свалились. Можешь в такое поверить?

– С трудом, – пролепетала Даша.

Куда нам, тупеньким, верить? Мы же в хирургических операциях не ассистировали, с отставным полковым врачом коньяк не нюхали.

– Я поняла, буду следить, – Даша покосилась на сестру. – Маш, а вы с Врид теперь Перчатки, да?

– Ну, ты додумалась, – Мари засмеялась. – Время Перчаток давно прошло. Мы не идиотки. Жирные задницы, что на тронах штаны протирают, своими телами закрывать не станем. Нам собственные шкурки дороже. Но мы верноподданные. Очень-очень. В Каннуте жить неплохо. Правда, Врид? Спокойно и перспективы есть. При короле неплохо, а когда наш Берн трон займет, еще лучше будет. Он мужчина достойный.

На подмигивание сестры Даша отреагировала слабо. Да идите вы со своими королями, регентами и прочими идиотами… Нашли чекистку. Пообещать можно многое. Но обещать не значит жениться, как говорил один противный шофер с папиной работы. В XXI веке к заплесневелым монархиям всерьез ни один нормальный человек относиться не станет. Главное – из замка выбраться, пусть потом по всему городу ищут.

– Дашенька, ты, сестричка, всякие глупости из головы выкинь, – вкрадчиво посоветовала Мари. – Я же по твоим глазам все равно что по страницам «Вог» читаю. Не нужно от нас удирать. И нам заботы доставишь, и тебе неприятно будет, когда отыщем. Мы хоть и не сказочные Перчатки, но на нас люди принца без всяких шуток работают. Давай-ка вместе о спокойствии в Каннуте позаботимся. И свои попочки защитим. А потом, если тебе в замке не понравится, я тебе дом в городе куплю.

– В замке круто, – пробормотала Даша. – Только я еще не привыкла.

– Лгунья ты, – грустно сказала Мари. – Все на меня обиду держишь.

В дверь коротко забарабанили, и на пороге появилась очаровательная женщина.

– Пошли, уже опаздываем.

Еще одна паирика. Теперь Даша сразу их отличала. Эта будет постарше и Врид, и той ее близняшки по имени Даум. Эта, наверное, даже красивее – такой роскошной длинной стрижки в старом мире и не увидишь. А губы – просто бесподобны.

– Ждет нас? – спросила Мари, вскакивая из-за стола.

– Не знаю, – сказала пришелица, с откровенным интересом разглядывая Дашу. – Ты сестричка, да? – красавица машинально облизнула губы. Движение раздвоенного языка произвело столь шокирующее впечатление, что Даша опять замерла, как загипнотизированный кролик. Старшая паирика тихо засмеялась.

– Пошли, не сейчас, – напомнила Врид, пряча в рукава платья длинные стилеты.

– Дашка, сиди смирно, – торопливо приказала Мари, набрасывая на волосы черный шелковый шарф. – Дверь будет заперта. Это для нашего общего спокойствия. Не балуйся. Если до утра не вернемся, тебя Бэб завтраком накормит. Будь умненькой. А сейчас марш к себе…

Ночь Даша провела на удивление беспокойную. Кровать была мягка и просторна, великолепные простыни ничем не уступали постельному белью из досмертного мира. За тончайший полог, колышущийся над кроватью, не проникала мошка с близкой реки. Только заснуть никак не удавалось. Жарко, беспокойно. Даша давно уже лежала обнаженная – сорочку из тонкого розового шелка стянула с взмокшего тела и швырнула на пол. Но от собственной обнаженности было еще беспокойнее.

Даша просыпалась, должно быть, раз сто. Волосы слиплись, от тоски и возбуждения ныли ноги и живот. Девушка сползала с высокой постели, шлепала босыми ногами по циновкам, пила неприятно теплый апельсиновый сок. За узкими окнами привычно вскрикивали желтяки – силуэты маленьких ночных попугаев мелькали над башнями. Темнела каменная теснина у ворот. Покачивался одинокий фонарь над дверью караулки. Замок вымер, весь мир вымер, осталась только неуравновешенная Дарья Георгиевна со своими страхами и необузданными фантазиями. Кошмар. Даша сидела на стуле, пила сок. Тело медленно остывало. Хотелось привычного кисленького компота. И еще хотелось совсем непривычных вещей. В голове крутились обрывки непристойных сцен, что довелось видеть в жизни. Оказалось, просто уйма дряни в памяти застряла. Все гадости, начиная от паршивых нелицензионных DVD и кончая куда более реалистическими звуками, доносящимися из-за занавески, в памятной гостиничной комнате, разделенной с неунывающей многоопытной Донной. Хотелось. Хотелось кого-нибудь в постель. Почти все равно кого, хотя перегревшейся голове мерещились и определенные кандидатуры. Одни пугали почти до тошноты. За другую кандидатуру, за глупого дурного лохматого, так и хотелось уцепиться. Лечь под него, обхватить руками и ногами, пусть успокоит. Дурак дурной. На губах плыл вкус его поцелуев, запах сыромятной кожи щекотал ноздри. Похоть. Ой, до смерти околдовали! Даша старалась не стонать. За дверью, в покоях Мари, стояла мертвая тишина. Тишина была и за другой дверью, в коридоре-галерее. Во всем мире остались только попугаи. И обезумевшая от похоти девка.

Даша шла в ванную комнату, плескала на пылающую кожу воду из таза. Теплая вода, горячее тело. Потом девушка сидела под дверью в покои Мари. Там комнаты просторнее. Там прохладнее. Там кровать размером с ринг. Как они на этом ложе, все сразу или… Может быть, уже вернулись? Ой, сучка Машка. Сучка, сучка, сучка!!!

Хотелось скрести ногтями дверь.

– Госпожа Аша, вы еще спите?

Даша забарахталась, выбираясь из липкого сна. За туманом полога маячила чья-то фигура. Кто? Что? Ну да – Бэб. Служанка.

Даша с облегчением села, прижимая к груди простыню, хрипло сообщила:

– Я проснулась.

– Простите, моя леди, – сказала смутная Бэб. – Завтрак ждет, и все для умывания готово. Сорочку вам подать?

Даша с облегчением схватила просунутую за полог рубашку. Тело остыть не успело – розовый шелк лег на кожу тяжело, как шерстяной свитер.

Когда умытая и слегка посвежевшая Даша сидела за столом и впихивала в себя довольно безвкусный омлет, Бэб сочувственно спросила:

– Плохо спали, моя леди?

Даша бросила на служанку подозрительный взгляд. Знает что-то или просто так ляпнула?

– Тяжелые ночи, – пояснила Бэб, ловко застилая постель. – Я сама толком не спала. На кухне говорят – во всем магия виновата. Воздух от нее тяжелый. Это все дарки. Под самыми стенами бродят. Говорят, йиены снова в стаи собираются.

Даша неопределенно дернула плечом. Вот уж про кого, а про йиен за ночь ни разу не вспомнила. Да и вообще не головой думала. Мерзко. По правде говоря, та бурная ночь во дворе «Треснувшей ложки» сейчас едва ли не отдыхом казалась. Подумаешь, с тухлым трупоедом обнималась. В этой спальне по части объятий и не такое в голову лезло. Ладно, сейчас за узкими окнами сияет солнце. В голове – относительная трезвость. Нужно о будущем думать и о том, как удрать отсюда побыстрее.

Поболтать с Бэб оказалось довольно полезно. Служанка была в курсе последних событий в замке. Пока новоявленная леди завтракала, обсуждали модные новинки. Даша, не без некоторого удовольствия, поняла, что полностью улавливает, о чем идет речь. Здешний генератор модных тенденций проживал в соседних комнатах, и Бэб весьма гордилась, что одной из первых узнает о последних нововведениях по части одежды и причесок. Даша уяснила, насколько ответственная роль отведена сестрице в жизни замка. Да, Машка, конечно, отъявленная сука, но без нее благородные дамы Каннута наверняка с тоски зачахнут. Легкомысленная Машка – двигатель прогресса. Обхохочешься. Хотя Мари уже не такая легкомысленная. Она и эти… Даша почувствовала, как мгновенно обдало жаром бедра. Пришлось полностью сосредоточиться на болтовне со служанкой.