Сборник: «Поющий лес Эвалиониса», «Аквилон», «За пределами протокола»

— Скажи, Иэн, а за сколько галок ты бы надел костюм Арлекина и вышел на главную площадь Нового Сиэтла сыграть театральную сценку? — спросила Василика Венс.

— Каких ещё галок? — буркнул Иэн Боровски, не отрываясь от планшета.

— Гала-коинов, разумеется, — рассмеялся пилот-навигатор Астреон Кларк.

— Ну вы даёте, ребята! — Иэн поднял глаза. — Я космогеолог, а не клоун.

— Но ведь не в этом дело, — продолжила Василика, — готов ли ты пострадать ради науки, чтобы собрать данные об уровне стресса во время публичного выступления?

— Стресса публики, которая будет на меня смотреть?

— Иэн, я серьёзно. Это данные для исследования, — пояснила Венс.

— Страдать готов, позориться — нет. Не мешайте работать, займитесь лучше делом, ребятки.

— Нечестно включать в исследование ответы человека, который не понимает сути вопросов, — заметил вошедший в кают-компанию Гаррет Мосс, представитель корпорации инвестора HelixCore.

— Справедливо! — заметил Кларк.

— Тогда, что ты сам можешь сказать по этому поводу? Выйдешь в костюме на площадь, чтобы измерить уровень стресса? И за какую оплату? — поинтересовалась у Мосса Василика.

— Ради науки выйду бесплатно! — отчеканил он.

— Принято! Так, значит, ты альтруист, Гаррет! — с улыбкой заключила Венс и что-то пометила в своем AI-Pad.

— Внимание экипажу, — раздался голос капитана Брэдли по внутренней связи. — Прошу всех собраться на мостике. Через двенадцать часов манёвр выхода на орбиту Эвалиониса. Входим в зону гравитационного влияния.

В кают-компании на секунду повисла тишина. Все машинально посмотрели в панорамный иллюминатор, где за бронированным стеклом тянулась чернота космоса, усыпанная алмазной крошкой звёзд. Конечно, Эвалионис ещё не мог быть виден — до визуального контакта оставалось несколько часов, — но каждый уже мысленно шагал по его поверхности, представляя, каково это — ступить на неизведанную землю.

— Ну что, начинается, — тихо сказал Астреон, поднимаясь со стула и потягиваясь. — Двенадцать часов — это быстро.

— А я как раз собирался поесть, — проворчал Иэн Боровски. — Что ж, потом догрызу свой батончик. На мостик так на мостик.

— Ты всё равно не любишь со спирулиной, — заметила Василика, закрывая AI-Pad.

— У него текстура строительной пены и плотность бетона, им хорошо обшивку корабля чинить.

— Не бурчи, пошли уже, — дружески хлопнул Иэна по плечу Мосс, а затем аккуратно поправил воротник своей формы HelixCore.

Судовой врач Анна Вонг поднялась последней, поспешно убирая свою кружку в нишу у стены.

— Марк не стал бы собирать всех просто так, — сказала она спокойно. — Значит, есть что обсудить.

— Или он просто хочет убедиться, что мы не начнём паниковать, — усмехнулся Кларк и направился к выходу.

В коридоре корабля было заметно шумнее. Где-то внизу, в глубинных отсеках, гудел реактор — низким, почти неслышным звуком, который ощущался скорее кожей, чем ушами. Легкая вибрация передавалась через палубу, напоминая о мощи, скрытой под ногами.

В штатном режиме работали системы жизнеобеспечения — их ровный, непрерывный гул вплетался в общий фон корабля. В воздухе висел тонкий запах озона с примесью металла — система фильтрации не давала забыть, что астронавты сейчас в миллиардах километров от дома.

— Хорошо хоть навигация по кораблю есть, а то я в первый раз чуть не заблудился, еще немного и ушёл бы в инженерный отсек. А там темно и страшно, — пошутил Гаррет. — Вот эта штука меня и спасла, — добавил он, стукнув носком ботинка по голубоватой световой разметке, тянувшейся вдоль пола.

— Ну, для новичков ещё и индикаторы есть, — иронично заметил Кларк, глядя на голографическую надпись «Рубка управления: 15 м». — Пятнадцать метров, — прочитал он. — Отлично. Спасибо, Вэнгард, а то я уже начал переживать, что сверну не туда и выйду в открытый космос.

Василика, шедшая позади них, негромко усмехнулась.

Пневматические двери рубки с легким шипением разъехались в стороны, и команда вошла внутрь.

— А где Лу? — спросил встретивший их капитан.

— В последнее время он подсел на виртуальные игры из-за тоски по дому, — весело проговорил Астреон Кларк.

— Ну, не на игры, а на беговую дорожку, бегает в виртуальном родном городе. На спорт он подсел, — рассмеялась Венс.

Обернувшись, она внезапно воскликнула:

— О, посмотрите-ка, наш разведчик пришёл! Орби, плыви скорее сюда, дружок!

В комнату плавно скользнул небольшой сферический дрон ORB-3 — или Орби, как прозвали его на корабле. Официальное название Observational Reconnaissance Bot — уже никто и не вспоминал. Робот передвигался почти бесшумно, его полёт сопровождали только мерный гул от работы внутренних стабилизаторов и едва уловимое жужжание датчиков, непрерывно сканировавших пространство.

Корпус Орби покрывал бархатистый soft-touch с едва заметной нанотекстурой, от его поверхности исходило тепло, будто он был живым существом, а не машиной. Члены экипажа нередко пристраивались рядом с ним и, шутки ради, поглаживали, как домашнего питомца.

По мнению судового врача Анны Вонг, это было даже полезно: тактильный контакт с тёплой полимерной поверхностью дрона снижал уровень стресса и помогал экипажу пережить долгие перелёты. Анна шутила, что Орби — их официальный антистресс-напарник.

ORB-3 сделал вираж над столом, приветственно пискнул и завис рядом с Василикой, слегка покачиваясь. Голубые «глаза» дрона — сканеры и камера — изменили форму: из круглых они превратились в узкие полоски, а на корпусе загорелся улыбающийся смайлик.

— Видите? — улыбнулась Венс. — Он меня любит! — На лицах окружающих появились ответные улыбки. Обычно серьёзный капитан Брэдли усмехнулся одними уголками рта, но тут же сосредоточился на панели перед собой.

— Орби, найди Лу, что он сейчас делает? — попросила Василика.

Через секунду бот произнёс электронным голосом:

— Люмьен Орлов, бортинженер космического корабля «Vanguard»: отсек 7B, тренировочный модуль.

На дисплее появилось изображение спортзала: Лу двигался по беговой дорожке, вокруг которой простиралась панорама городских улиц с домами, тротуарами и деревьями. Он бежал с таким героическим выражением лица и так яростно работал локтями, будто участвовал в штурме последнего рубежа ради спасения человечества, а не тренировался в виртуальной проекции. С серьёзно нахмуренными бровями и пафосно сжатой челюстью, Лу целеустремлённо рвался вперёд, явно не подозревая, что за ним сейчас наблюдает вся рубка.

Кларк присвистнул:

— О, ребята! Похоже, у нас есть кандидат на победу в межпланетном марафоне!

Вся команда дружно прыснула со смеху. Марк Брэдли слегка постучал пальцами по консоли, возвращая всех к делу.

— Так, веселье отложим на потом. Давайте работать.

— Вероятно, Лу не услышал сообщения капитана из-за громкой музыки в наушниках. Сейчас приглашу его, — предложил Гаррет и коснулся своего наручного коммуникатора — тонкий браслет на запястье сразу откликнулся и завибрировал.

— Хорошо. Пусть заканчивает тренировку и поднимается. Мы же приступаем к подготовке к выходу на орбиту. Через час получим расширенные данные. Сейчас нужно сверить протоколы и уточнить задачи.

Команда собралась вокруг голограммы с картой звёздного неба, которая вспыхнула над центральной консолью — полупрозрачная модель Эвалиониса медленно вращалась в воздухе, окружённая кольцами траекторий и всплывающими метками.

— Красота… — прошептал Гаррет Мосс. — На это можно смотреть бесконечно.

— У нас ещё будет время полюбоваться ей в реальности, — ответил Брэдли. — Аст, какой статус?

— Все параметры в норме, — доложил пилот-навигатор. — Двигатели в дежурном режиме, инерционные компенсаторы в готовности. Прогнозируемая перегрузка при торможении — 2 g.

Доктор Вонг тут же уточнила:

— Экипаж в пределах физиологических норм. Кислородные маски проверены, медикаменты наготове.

Командир удовлетворённо кивнул:

— Хорошо. Держим курс.

Уже через пару минут в рубку ворвался немного смущенный Лу, и запыхавшимся, но весёлым голосом произнес:

— Бортинженер Орлов к вашим услугам!

— Отлично, Лу, подключайся. Теперь все в сборе, — поприветствовал его Брэдли. — Что с метеорным потоком, Астреон?

— Метеорный поток проходит по касательной, — ответил Кларк, не отрываясь от экрана. — Вероятность столкновения с крупными фрагментами — менее 0,3 процентов. Защитное поле погасит мелкие частицы. Хотя поток плотнее, чем мы прогнозировали.

— Не нравится мне этот участок, — пробормотал Боровски, увеличивая масштаб. — Плотность потока на 11 процентов выше, чем в утренних данных. Поле выдержит, но могут быть помехи в связи и скачки в энергосети.

— Выдержит, но тряхнёт, — Аст провёл пальцем по экрану, корректируя дугу траектории. — Предлагаю сместиться на 5 градусов севернее.

— Курс прежний. Но необходимо рассчитать манёвр уклонения на всякий случай. Лу, проверь настройку поля на третьем секторе — там вчера был скачок напряжения, — дал указания Брэдли.

— Третий сектор на контроле! — бодро отозвался Орлов.

— Вега — наш главный ориентир, — пояснил Астреон, выделяя на голограмме навигационные маркеры. Смещение от расчётной траектории — 0,1 угловой секунды. Автопилот удерживает курс идеально, но резервная схема на случай сбоя активна, — добавил он.

Астробиолог Венс всё это время с детским любопытством рассматривала вращающуюся модель планеты, на которую им предстояло сесть. Голограмма Эвалиониса казалась миниатюрной копией Земли. Планета 1778 d, расположенная на третьей от родной звезды орбите, выглядела как сине-зелёная сфера, пересеченная облачными спиралями и континентами.

Только океаны отливали не синим, а яркой, насыщенной бирюзой — они занимали почти половину поверхности Эвалиониса. Между ними тянулись широкие материковые плиты, покрытые мозаикой оттенков — от золотистых до тёмно-зелёных массивов вперемешку с фиолетовым.

Облака тоже отличались от земных — над полюсами они были нежно-розовыми, но по мере приближения к экватору их цвет плавно перетекал в изумрудный. Спектрограф выделял два типа органических соединений в их составе: в верхних слоях атмосферы на полюсах преобладали каротиноиды, а в тропических зонах — хлорофилл-подобные пигменты.

— Думаю, это не просто аэрозоль, — предположила астробиолог. — Возможно, это живые клетки, и они адаптируются под климат каждой зоны.

— Третья планета от звезды — в зоне обитаемости. Сканеры «Аргус» фиксируют близкие к земному диапазону давление, температуру и состав атмосферы. Просто идеально для жизни, — подмигнул ей Иэн Боровски.

— Интересно, есть ли на Эвалионисе кто-то разумный? — задумчиво произнесла Василика.

— Шансы довольно высоки. Но узнаем наверняка только после посадки, — пошутил Орлов.

На мониторе Иэна одна за другой появлялись свежие сводки, поступающие с орбитальной станции «Argus-E» — карты рельефа, климатические зоны, спектральный анализ поверхности.

— Получил новые данные с разведывательного зонда Аргус, — отрапортовал Боровски, глядя на экран. — Запланированный для посадки участок свободен от крупных валунов, грунт плотный. Рельеф там ровный, посадка должна пройти без осложнений.

Гаррет Мосс, представитель компании ХеликсКор на борту, наклонился ближе, всматриваясь в топографическую проекцию:

— Да, место подходящее для взятия проб.

— Спектральный анализ показал концентрацию эвалита в этой локации около трёх процентов. По сути, это просто «пыль». Что мы сможем извлечь из такой примеси? — спросил Иэн.

Мосс резко выпрямился:

— Иэн, ты мыслишь категориями прошлого века. Нам не нужны тонны, — в его голосе появилась проповедническая интонация. — Один грамм такой «пыли» может заменить несколько дата-центров. Эвалит, или же полиморф кремния — это природный кристалл с гексагональной структурой, с готовой квантовой памятью. Это стабильный кубит, он не окисляется, не боится радиации и работает при любых, даже очень высоких температурах! — разъяснял Мосс, возбуждённо жестикулируя. — Природа сделала всё за нас — потенциал этого минерала с встроенными квантовыми свойствами превосходит синтетические аналоги в миллионы раз. В миллиарды! — нервно хохотнув, уточнил он.

Боровски нахмурился:

— Гаррет, я читал исследования. Эвалит формируется в мантии Эвалиониса при чудовищных давлениях и температурах, которые мы не можем воспроизвести на Земле. Но его квантовые свойства — это предмет дискуссий. Теория, не подтверждённая экспериментально.

— Нет, не теория! — резко перебил Мосс. — HelixCore получила подтверждённые результаты из лаборатории на Луне. Это не просто минерал! Это… это супер технология природы.

Он уже собирался продолжить, но в рубке раздался почти ледяной голос капитана Брэдли:

— Стоп. Если у ХеликсКор были подтверждённые лабораторные данные, почему мы узнаём об этом только сейчас?

— Марк, пойми, — Гаррет поднял ладони, будто защищаясь. — Там была большая статистическая погрешность, а корпорация не хотела преждевременных выводов.

— То есть вы скрывали важные сведения, — тихо сказал Брэдли. — От научной группы, от экипажа, который рискует жизнями.

— Я… я действовал по инструкции, — попытался оправдаться Мосс.

Боровски скрестил руки на груди, не сводя с него пристального взгляда:

— Корпоративные протоколы — это хорошо. Но здесь не офис HelixCore. Мы очень далеко от Земли, и единственная страховка на борту — это доверие.

— Ребята, да вы что! Я простой парень и говорю всё, что знаю. Мне абсолютно нечего скрывать! И если мы с вами подтвердим наличие эвалита в породе, это изменит всё. Энергетику, связь, квантовые вычисления. Мы стоим на пороге революции! И мы с вами войдём в историю!

После его слов в рубке повисла пауза, затем капитан сухо произнёс:

— С этого момента, Гаррет, ты будешь делиться всем, что знаешь. Без фильтров и корпоративных уловок.

— Безусловно! Простите, я не думал, что эта информация настолько важна… Так, что насчет выбранной площадки для посадки, командир?

Брэдли кивнул, принимая извинения, но тон его остался прежним:

— Это приоритетная зона посадки — стабильное вулканические плато, недалеко океан и густые леса. Место называется Равнина Двух Теней.

— Двух? — удивлённо переспросил Мосс.

— Да, двух, — подтвердил Марк. — У Эвалиониса два ледяных спутника с высоким альбедо. Они отражают достаточно света от звезды, особенно в перигее. Ночью они дают такое сияние, что и фонари не нужны. Отсюда и название — тени на поверхности планеты всегда двойные. Если ты видел снимки орбитальной станции Аргус, то понимаешь о чем я.

— Да, я помню, что у планеты два спутника — Лаодика и Декалион. Но то, что от них бывают тени… Этого не знал.

— Можно сказать, что вместо ночи на Эвалионисе сумерки, там довольно светло, — пояснил Брэдли.

— Как романтично! — тут же сострил Астреон Кларк. — Осталось только найти эвалионскую девушку, которая оценит свидание при двойной луне.

— Лишь бы эта девушка не оказалась выше ретрансляционной антенны Вэнгарда, — хихикнул Иэн.

— Или, к примеру, с одним глазом и четырьмя руками, — поддержала шутку Венс.

— Хочу напомнить, что согласно протоколу нам запрещено контактировать не только с местными девушками, но и с любой другой формой жизни, — невозмутимо сообщила Анна Вонг.

— Ну вот, так всегда… — Кларк театрально вздохнул.

Марк Брэдли деликатно дождался, пока смех в рубке стихнет, и вернул голосу капитанскую твёрдость:

— Ладно, команда. До выхода на орбиту менее двенадцати часов. Переходим в ночной режим подготовки. Искусственный интеллект Вэнгарда активировал протокол «Ночной дозор», но первая смена остаётся на мостике для контроля критических узлов, нештатные ситуации нам не нужны. Вторая смена — отдыхать и набираться сил. Завтра они всем нам очень понадобятся. Люмьен, следи за телеметрией.

— Понял, командир.

Ночь на корабле прошла тихо. Хотя время здесь теряло смысл — лишь изменение цифр на хронометре напоминало, что часы сменяют друг друга. «Вэнгард» плыл сквозь бездну, как крошечная искра в океане тьмы. За бортом простиралась вечность: россыпи звёзд и призрачное свечение межзвёздного газа.

К утру, если это слово вообще применимо для космоса, свет в коридорах стал чуть ярче — система освещения имитировала постепенное наступление рассвета, мягко побуждая экипаж просыпаться. Однако на этот раз режим «рассвета» оказался не нужен — судно залил свет родительской звезды Эвалиониса. Её лучи, прорвавшиеся сквозь бронестекло иллюминаторов, окрасили рубку в оттенки розового и золотого. Они скользили по лицам спящих в каютах астронавтов, пробуждая их своим светом.

Василика открыла глаза первой. Она вышла в коридор, сонно поправляя волосы. Почти одновременно из соседней каюты появился Иэн, и так нарочито громко зевнул, что казалось, по палубе прокатилось эхо.

— Пардон! Доброе утро, — пробормотал он. — Или что там у нас по расписанию.

— Доброе, Иэн. Это свет Эвалиониса? — спросила Венс.

— Думаю, да. Выглядит чертовски круто.

— Немного похоже на свет нашего Солнца в космосе.

— Но это же твой первый полёт, — подметил Боровски.

— Нет, второй! Я летала на Луну и видела восход, когда…

В этот момент динамики над их головой щёлкнули, и они услышали Брэдли:

— Просыпайтесь, сони! Мы почти у системы Эвалиониса! Вы только посмотрите на эту красотищу! — прогремел его бодрый голос.

Заспанный Гаррет Мосс, выглянувший из своей каюты, сердито проворчал:

— Уже? Кажется, я только успел закрыть глаза и сразу подъём… Боже, как я хочу спать! И почему только Марк Брэдли всегда такой энергичный? Он что, андроид?

— А мы уже давно это подозреваем! — рассмеялся Боровски.

— Мне срочно нужно выпить чего-нибудь бодрящего… — сказал Мосс.

— Виски? — уточнил космогеолог.

— Иэн! — строго одёрнула его доктор Вонг. Как всегда ухоженная и подтянутая, она уже спешила по коридору на утреннюю тренировку.

— Что, Иэн? Не видишь, человеку плохо? Ты врач, должна понимать, — саркастически парировал Боровски.

— В кухне полно безалкогольных энергетических напитков. Выбирай любой, Гаррет, — бросила она на ходу.

— Пожалуй, стоит последовать совету доктора Вонг, — согласился Мосс. — И было бы неплохо опустить шторки — этот свет слепит глаза.

— Гаррет Мосс, — раздался синтезированный голос ORB-3, выплывшего из бокового коридора, — продолжительность твоего сна составляет 5 часов и 32 минуты. Это ниже нормы на 30,83 процента.

— Ты что, подслушивал? — спросил Мосс.

— Я фиксирую все биометрические данные экипажа в рамках протокола «Здоровье», — пояснил робот. — Рекомендую принять тонизирующий препарат и выполнить дыхательную гимнастику. Необходимо увеличить следующую фазу отдыха или пройти сеанс релаксации.

— За-ну-да! — произнёс по слогам Гаррет.

Но серебристый шар не обратил никакого внимания на недовольство Мосса. Дрон полетел дальше, мигая голубыми «глазами» -сканерами. Спустя пару секунд до астронавтов донеслась негромкая электронная мелодия, которую Орби обычно включал по утрам — его собственная версия песенки «Доброе утро, космический экипаж».

— Пойдёмте завтракать, ребята, впереди много дел, — предложила Венс.

Она первой направилась к кухонному модулю, остальные потянулись за ней. Боровски что-то насвистывал, подражая мелодии робота:

— Орби подсадил мне ушного червя! Теперь эта дурацкая песенка на весь день застрянет в моей голове.

— Попробуй сконцентрироваться и специально удерживать мелодию в мыслях, ни о чём больше не думая. Это будет нелегко, и постепенно она исчезнет. Совет биолога, знающего о том, как работает наш вредный мозг, — важно сказала Василика.

— Хорошо, попробую, — поблагодарил её Иэн.

— До чего же красиво, — тихо сказала она, задержавшись у иллюминатора. Коридор постепенно заливало розово-золотистым светом, часть этого свечения проникала и в кухонный модуль, где уже жужжали автоматы-регенераторы, подогревая завтрак. От этого в кухне вкусно пахло тёплым хлебом и свежим кофе.

Иэн взял себе ароматную выпечку из регенератора — тот мигнул зелёным, отмеряя следующую порцию из пищевого концентрата. Трудно было поверить, что эти булочки с яблочной начинкой несколько часов назад представляли собой жидкую смесь, хранившуюся в небольшой капсуле грузового отсека корабля.

— А я, пожалуй, возьму парочку с клубникой и еще одну с персиком. Уж очень аппетитно выглядят, — не удержался Гаррет.

— Давай, давай! И двойной эспрессо — тебе будет на пользу, — подмигнула ему Венс.

С едой на подносах они вышли из кухонного модуля и направились в кают-компанию. Там уже сидели капитан Брэдли, Люмьен Орлов и Астреон Кларк — троица что-то обсуждала за общим столом. Остальные присели рядом, занимая свободные места.

— Есть новости по Эвалионису? — первым спросил Боровски, подсаживаясь к капитану.

— Есть кое-что, — ответил Брэдли. — Орбитальные датчики снова поймали всплески активности в верхних слоях атмосферы. Ничего критичного, но природа этих колебаний всё ещё непонятна. Люмьен считает, что это связано с магнитными потоками Эвалиониса.

— Да ладно вам, — Иэн пожал плечами. — Датчики показывают аномалии, а мы сразу «магнитосфера сбоит». Может природа там вообще другую физику придумала.

Марк задумчиво постучал пальцем по столу.

— А что, если это не магнитные потоки, а… локальные гравитационные флуктуации?

Боровский поднял бровь:

— Гравитационные? Это крайне маловероятно.

— Согласен, звучит как сказка. Но детекторы Аргуса действительно фиксируют что-то странное.