Сборник: «Поющий лес Эвалиониса», «Аквилон», «За пределами протокола»

Осмотр занял меньше часа. Один за другим члены экипажа выходили из медотсека, возвращаясь к своим постам. К моменту, когда корабль начал входить в зону повышенной гравитации, рубка управления уже работала в полном составе.

Панели приборов мягко светились в полумраке, на главном экране Эвалионис постепенно увеличивался в размерах и превращался в бирюзовый шар со спиралями облаков. Атмосферное свечение планеты отражалось на консоли управления голубыми бликами.

— Капитан Брэдли, гравитационный градиент усиливается, но в пределах нормы. Я подготовил визуализацию для навигатора, — доложил Аст, касаясь голографической схемы траектории.

Брэдли посмотрел на растущую в иллюминаторе планету:

— Связь с орбитальной станцией Эвалиониса стабильна?

— Стабильна — получаем актуальные данные от зонда «Аргус» о состоянии атмосферы и магнитного поля — штормов нет, видимость оптимальная, — ответил Аст.

Остальные члены команды молчали. Только Боровски что-то шептал себе под нос, сверяя цифры. Обычно он проверял системы вручную — привычка, оставшаяся от предыдущих полётов.

— Траектория чистая, — начал Аст, но вдруг нахмурился. — Стоп… датчик температуры правого стабилизатора показывает отклонение. Лу?

Бортинженер мгновенно развернулся к панели:

— Вижу. Ложный сигнал, похоже. Перезагружаю модуль… Готово. Данные вернулись в норму.

Аст улыбнулся:

— Всё в порядке. Вход через 12 минут, коррекция не нужна.

Брэдли сверил данные на своём экране:

— Отлично. Василика, что говорит сканер атмосферы?

Астробиолог подняла взгляд от монитора:

— Никаких аномалий.

— Василика, — вдруг позвал её Иэн.

— Да, что такое? — тут же откликнулась она.

— Слушай, а ведь твой метод сработал!

— Какой?

— Да с песенкой Орби. Я действительно забыл о ней, — удивлённо сказал Боровски.

— Обращайся! — ухмыльнулась Венс.

В рубке снова повисла тишина. Только искусственный интеллект монотонным голосом озвучивал телеметрию, дублируя показания приборов. Команда молчала, сосредоточенно отслеживая данные. Казалось, каждый из них вслушивался не только в этот поток цифр, но и в учащённый от волнения стук собственного сердца. Люмьен оглядел напряжённые лица коллег и вдруг предложил:

— А хотите анекдот?

Брэдли даже не повернул головы:

— Лу, сейчас?!

— Он короткий! — заверил Орлов. — Значит, слушайте. Летят как-то три астронавта: марсианин, русский и американец. Марсианин спрашивает: у вас есть технология вечного двигателя?

Он не успел договорить, так как на панели навигатора вспыхнул жёлтый индикатор, и Аст тревожно произнёс:

— Внимание! Фиксирую гравитационную аномалию — локальное возмущение гравитационного поля. Источник — неизвестный массив в атмосфере Эвалиониса. Отклонение от расчётного градиента на 7 процентов.

Брэдли мгновенно среагировал:

— Всем пристегнуться по полной. Аст, держи нас по центру коридора. Лу, анекдот потом.

— Расскажу уже на орбите, — сказал бортинженер, разворачиваясь к своей консоли.

В этот момент голографический дисплей навигатора резко погас, а затем вспыхнул красным: «Ошибка синхронизации с орбитальной станцией Argus-E!», «Потеря данных!»

Брэдли резко обернулся к Астреону:

— Восстанавливай связь! Без координат мы промахнёмся!

Панели приборов продолжали мерцать, на главном экране Эвалионис внезапно дёрнулся влево — корабль швырнуло в сторону от расчётной траектории. Аст выругался сквозь зубы, пытаясь исправить ситуацию.

Вся команда неподвижно застыла на своих местах, двигались только руки астронавтов — пальцы быстро скользили по консолям, наполняя рубку отрывистыми щелчками клавиш.

— Внимание! Резкое изменение гравитационного градиента! — сообщил искусственный интеллект корабля. После этого взвыла сирена.

— Черт, что происходит? Это конец? Начинать молиться? — срывающимся голосом прокричал Гаррет Мосс.

— Это не поможет. Сохраняй спокойствие, Гаррет и не делай глупостей. Всё будет хорошо, — на удивление хладнокровно произнесла Анна Вонг.

— Понял, держу себя в руках.

— Связь с Аргусом восстановлена, — через некоторое время сообщил Астреон Кларк.

— Начинаем коррекцию траектории, — скомандовал Брэдли.

Корабль резко вздрогнул, и перегрузка вдавила всех в кресла. По палубе прошла сильная вибрация, заставив дребезжать незакреплённые предметы. На экранах замигали предупреждения: «Гравитационный градиент: 92%», «Тяга двигателей: максимальная».

— Вход в зону гравитационного колодца, — доложил Аст. Его пальцы быстро перемещались по панели управления, вручную корректируя курс. — Траектория совпадает с расчётами.

Эвалионис на главном экране начал смещаться вправо — корабль плавно огибал планету. Двигатели включились серией коротких импульсов, затем взревели, борясь с инерцией и работая на торможение. Звёзды на периферии экрана слегка искривились, будто их растянула невидимая сила.

— Скорость: 8,1 км/с, — доложил Иэн Боровски. — Целевая: 7,5 км/с.

— Перегрузка: 1,8 g, — предупредил Люмьен.

Брэдли не отрывал взгляда от траектории: навигационная линия на схеме звездной системы Эвалиониса медленно изгибалась кольцом и уверенно вела к орбите планеты.

— Орбитальный захват! — через минуту объявил Аст. — Манёвр завершён, Вэнгард вышел на орбиту.

Вибрация стихла и на основном дисплее загорелась зелёная надпись: «Успешный переход в режим орбитального полёта. Эвалионис-1778 d: стабильная орбита. Высота: 433 км. Наклонение: 32°».

На голографической проекции светящаяся дуга вокруг планеты сомкнулась в эллипс.

— Фух! — нервно воскликнул Мосс, всё ещё крепко сжимая подлокотники кресла. — А было жутковато. Но спасибо, ребята, за ваш профессионализм!

— Без проблем, Гаррет, — весело откликнулся Кларк. — Так что там с марсианином, Лу?

— С кем? А, честно говоря, придумал какую-то ерунду на ходу, просто чтобы разрядить обстановку, — рассмеялся Люмьен.

— Да чтоб тебя, Орлов! — захохотал в ответ Аст, остальные тоже не удержались.

Веселье быстро затихло, и все обратились к главному экрану. На нём Эвалионис медленно разворачивался освещённой стороной: бирюзовые океаны бликовали под лучами звезды, над ними на тысячи километров тянулись облака, а в глубине вод местами просматривались тёмные хребты континентов. По ночной стороне планеты струились разноцветные ленты полярного сияния.

Рядом с изображением Эвалиониса побежали цифры телеметрии: температура поверхности: +22,3 °С, давление 1,18 атм, скорость ветра: 37 км/ч, состав атмосферы: O2: 21,4%; N2: 77,9%; аргон и другие примеси — 0,7%; влажность: 68%.

— Я бы сказал, что мы можем дышать без скафандров, верно, доктор Вонг? — спросил Боровски.

— Неверно, Иэн! Дышать, вероятно, можно, но фильтры скафандров отключать нельзя. По крайней мере, до особого распоряжения. Сначала нужно провести доскональные пробы воздуха на поверхности.

— Да что ж это мы! — словно спохватившись, воскликнула Василика, и, отстегнув ремни безопасности, рванула к иллюминатору.

— Я с тобой! — задорно крикнул Иэн.

Венс прижалась лбом к холодному стеклу, и отражение её глаз слилось с бирюзовым сиянием планеты. Сквозь иллюминатор Эвалионис казался ещё ближе, чем на экране: громадный и прекрасный.

— Обалдеть… — прошептала Венс. — Мы действительно здесь.

Боровски встал рядом и тоже засмотрелся на открывшуюся панораму.

— Смотри, Венс, вон там причудливая цепь островов, похожая на крокодила, — он ткнул пальцем в тёмные линии у края континента.

— А над крокодилом пушистое розовое облако! — с восторгом произнесла она.

Позади них тихо присвистнул Кларк, не скрывая восхищения от увиденного пейзажа. Обычно сдержанный Брэдли тоже подошёл ближе, сложив руки за спиной.

— Запомните этот момент, ребята, — негромко сказал он.

Камеры продолжали передавать данные, но никто уже не обращал внимания на дисплеи. Все взгляды были прикованы к иллюминаторам, где Эвалионис простирался перед астронавтами во всей своей величественной красоте. Эйфория охватила каждого — они были первыми людьми, увидевшими этот мир так близко.

Пока команда любовалась видом с орбиты, капитан Брэдли решил сделать объявление:

— Ну что, предлагаю отпраздновать событие!

— Отличная идея! — поддержал командира Люмьен и хлопнул в ладоши. Остальные тоже подхватили жест, и по рубке прокатилась волна аплодисментов.

— Скромно отпраздновать, — уточнил Марк. А потом всем отдыхать, смена вахт по расписанию. И начинаем подготовку «Геоскаута» — проверка всех систем, загрузка и так далее — по протоколу. Иэн, проверишь еще раз скафандры — фильтры, запасы кислорода и системы терморегуляции.

— Сделаю, капитан, — с готовностью ответил Боровски. — Не хотелось бы замёрзнуть на поверхности.

Брэдли еще раз обвёл взглядом экипаж — на лицах людей читалась усталость, но в глазах у каждого горел тот самый огонь, что вёл их сюда сквозь миллиарды километров холодного космоса.

В кают-компании собрались ненадолго — напряжение последних часов давало о себе знать, всем требовался отдых. Празднование вышло коротким, без пафосных речей, но очень искренним. Кто-то включил музыку из плейлиста «Герои-астронавты», и громкое «ура» разнеслось по отсеку. Экипаж поднял кружки за выход на орбиту, обменялся тёплыми поздравлениями — и почти сразу все разошлись. Завтра им предстояло куда большее.

После отбоя корабль погрузился в полумрак. Коридоры погасли, только мягкие полосы аварийного света тянулись вдоль стен. Капитан Брэдли лежал с закрытыми глазами, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг предстоящей посадки — от этого зависел успех экспедиции.

Внезапный тихий стук в дверь каюты заставил его вздрогнуть.

— Войдите, — отозвался он, садясь на койке.

Дверная панель ушла в сторону, открывая проём, в котором показалась Венс. В руках она сжимала инфопакет, поблёскивающий в тусклом свете коридора.

— Прости за беспокойство, капитан, — прошептала она. — Можно на минуту?

Брэдли включил свет.

— Конечно, Василика. Что случилось?

— Хотела передать это, — она протянула пластиковый конверт с затемнёнными краями, в котором обычно хранят что-то ценное. — На всякий случай. Если что-то пойдёт не так…

— Что значит «не так», Венс? Давай-ка прекращай разводить панику.

— Слушай, это просто на всякий случай, — пояснила она. — Знаешь… мне приснился тревожный сон. И выглядело всё настолько реалистично…

— Боже мой, Венс! Ты учёный, биолог! Ну какие сны, о чём ты?

— Да, да. Я понимаю, как это звучит. Но у меня так уже было. Раньше, на Земле. Я увидела во сне человека и какие-то здания, ещё там были хвойные растения в цветочных кашпо в саду, что-то вроде ёлок — одна повыше, другая пониже.

Брэдли посмотрел на Венс с недоумением и спокойно произнёс:

— Василика, ты переутомилась. И к тому же, постоянный стресс. Мы в космосе, понятное дело…

— Капитан, дай мне закончить, пожалуйста, — попросила она.

— Хорошо, слушаю.

— В общем, во сне я видела много разных деталей. Когда я проснулась, я отчётливо помнила всё до мельчайших подробностей. Почему-то мне было неспокойно. Потом я снова заснула и увидела почти тот же самый сон. Месяца через два я познакомилась с мужчиной, и мы стали встречаться. И вот однажды он прислал мне фото местности, где живёт. На снимке были те самые здания и другие детали из моего сна. Я не сразу поняла это, но когда увидела два больших декоративных вазона с можжевельником Juniperus communis, я буквально вскрикнула.

— Что ж…

— Негромко, конечно. От удивления, — с улыбкой добавила она.

— И что в итоге?

— А, да ничего… Мы готовились сыграть свадьбу, но всё же расстались. Хотя мы по-прежнему хорошие друзья.

— Извини, я имел в виду, с твоим сном?

— Ой, — снова улыбнулась она. — Так вот, об этом сне. Понимаешь, наш мозг иногда «срабатывает на опережение», то есть он считывает события, которые ещё не произошли. Но не всегда правильно интерпретирует полученную информацию, и выдаёт расплывчатые образы, фрагментарно.

— Где считывает? — спросил капитан.

— Вот это хороший вопрос. Но на него пока не существует ответа. Я бы предположила, это что-то из области прогностического кодирования, наш мозг постоянно предсказывает будущее — строит модель мира, предугадывает, что должно произойти в следующую секунду. А затем он сравнивает ожидание с реальностью и корректирует модель на лету. Вот только это связано с шаблонами человеческого восприятия и мышления, но не со снами.

— Это очень интересно, я читал, что мозг работает как прогностическая машина, основанная на байесовской модели.

— Да, Марк. Так что — я биолог, а не мистик. Исследования со сновидениями тоже проводились, есть некоторые результаты. Но утверждать что-то наверняка пока рано.

— А что было в твоём новом сне? Поделишься?

— Ну, как и в предыдущем случае, это было очень реалистично. Я видела эвалионский лес, и деревья вдруг зашевелились, когда я подошла ближе. Так, будто они реагировали на моё присутствие. Не могу объяснить, как это выглядело… И их листья тоже шевелились, но не от ветра. Они словно перешёптывались и звали меня по имени. Это было так странно!

— Понятно… — протянул Брэди.

— Марк, я не сумасшедшая.

— Я этого не говорил.

— И ещё я видела странные тени на земле, они меняли свою форму. Не знаю, как это описать. Впрочем, я слишком много говорю, а тебе пора спать. Так я могу оставить этот пакет у тебя? И ты передашь его моим родителям.

Брэдли помолчал, затем кивнул:

— Уверен, что ты отдашь его сама, но, если тебе так будет спокойнее, Василика…

— Да, спокойнее, — твёрдо сказала она.

Венс уже собиралась выйти, но задержалась в дверях, оглянувшись. На секунду её лицо стало почти детским.

— И Марк… спасибо, что выслушал.

— Всегда, пожалуйста, Василика. Отдохни хорошенько, добрых снов!

— И тебе, капитан, — сказала она, и сдвижная панель мягко сомкнулась за её спиной.

Каюта погрузилась в тишину, и Брэдли, поворочавшись, всё же уснул. Ночь прошла незаметно, и вскоре тишина каюты растворилась в нарастающей предполётной суете. Утро началось с сигнала общего подъёма — начиналась подготовка к посадке на Эвалионис. Затем по корабельному интеркому раздался бойкий голос Астреона Кларка:

— Внимание, экипаж «Геоскаута»! Кто будет долго завтракать, останется с капитаном на «Вэнгарде»! Мы улетим без опоздавших! Проверка систем через тридцать минут. И не забудьте свой багаж!

В предстартовой зоне уже собирались члены команды. Анна Вонг в последний раз проверяла датчики биомониторинга на скафандрах, Люмьен вместе с ней сосредоточенно тестировал их герметичность. Иэн и Василика аккуратно складывали контейнеры для проб и сканеры для поиска биосигналов, каждый раз сверяясь со списком оборудования.

Гаррет Мосс отрешенно стоял в стороне и молча наблюдал за происходящим. В руке у него была одноразовая фильтр-маска, которую он периодически прикладывал к носу, пытаясь заглушить специфический запах антисептика в отсеке.

Вскоре все услышали голос капитана Брэдли в наушниках:

— Внимание, герметичность подтверждаю. Вход в шлюз разрешён.

Металлическая створка отъехала с глухим щелчком, открыв стыковочный туннель. Впереди показался узкий переход к посадочному модулю. Астреон первым шагнул в полумрак, и свет аварийных ламп сразу окрасил его скафандр в синий.

Когда вся команда оказалась внутри, им пришлось потесниться. Иэн осторожно придвинул контейнеры ближе к стене, освобождая место для остальных. Василика тоже отодвинулась в сторону и прислонилась плечом к смотровому окну. За ним, в космической тьме, неподвижно висел «Геоскаут». По едва различимым контурам она распознала капсулу, которая должна была доставить их на поверхность Эвалиониса.

В самом шлюзе было очень тихо, слышалось только шипение воздуха из-за работы насосов.

Наконец Марк произнёс:

— Давление в норме.

В это же время индикаторы на панели сменили цвет, подтверждая стабилизацию.

— Внешний люк разблокирован, — объявил капитан.

После открытия наружного шлюза, экипаж занял свои кресла на Геоскауте и пристегнулся. Иэн наклонился вперёд и аккуратно защёлкнул корпус робота Орби в его док-станции у приборной панели.

— Команда, готовы? — спросил Астреон, оборачиваясь. Его пальцы уже лежали на панели управления.

— Все готовы. Поехали! — ответил Люмьен.

— Капитан, шаттл готов к отделению, — доложил Аст, нажав кнопку связи.

— Начинайте спуск, — ответил Брэдли.

— Отстыковка через три… два… один…

Модуль вздрогнул, заработали магнитные захваты, с металлическим лязгом отсоединяясь от корпуса материнского корабля. Посадочная капсула «GeoScout» медленно отошла от корпуса Вэнгарда и скользнула в атмосферу Эвалиониса. Где-то наверху, в рубке, капитан Брэдли наблюдал за траекторией шаттла на мониторах.

— Ну, счастливого пути, ребята! — услышал экипаж голос Марка. — И помните, я слежу за вами! Поэтому не хулиганьте там, — добавил он с юмором.

— Не будем, кэп! Небольшая вечеринка по случаю прибытия, ничего такого, — сострил Люмьен.

Капсула опускалась сквозь плотные как вата облака, оставляя за собой дымный след. Но сквозь эту завесу иногда пробивался свет родительской звезды, рисуя на панели управления дрожащие блики, похожие на пламя свечи. В какой-то момент все услышали глухой хлопок — раскрылись тормозные парашюты. Модуль резко замедлился, и перегрузка ощутимо ослабла.

Через иллюминаторы стала хорошо видна поверхность планеты. Под ними расстилалась равнина, покрытая ковром сине-зелёных растений, напоминающих перистые папоротники. Она тянулась почти до самого горизонта, где темнели силуэты гор с острыми, как лезвия, пиками.

Вскоре реактивные струи взметнули пыль под модулем, и Геоскаут коснулся грунта. Вибрация утихла, и внутри шаттла повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем приборов.

— Посадка прошла успешно, — доложил Астреон Кларк. В его голосе звучал нескрываемый восторг. — Мы на Эвалионисе, ребята!

Несколько секунд никто не двигался. Все смотрели в иллюминаторы, не веря, что перед ними — настоящий чужой мир. Открывшееся перед ними зрелище вызвало общее, почти трепетное изумление. Кто-то едва слышно выдохнул:

— Ничего себе…

— Давление выровнено, — сказал Люмьен, глядя на экран. — Атмосфера пригодна для дыхания, токсинов нет.

— Скафандры не снимать! — предупредила Анна Вонг. — По крайней мере, пока.

— Первый выход разрешён, — Астреон коснулся кнопки люка.

Дверь модуля зашипела, размыкаясь. Внутрь ворвался прохладный воздух, с запахом влажной земли, незнакомой растительности и чего-то сладкого. Астронавты почувствовали его даже через фильтр скафандров.

Поднимаясь из кресла, Иэн демонстративно потянулся, хрустнув пальцами, затем полушутя спросил:

— Так, а кто из нас скажет слова про «маленький шаг для человека и огромный для человечества»?