Смерть может танцевать

Глава 1. Где я?

Я подпрыгнул оттого, что кто-то вылил на меня ведро холодной воды, пока я мирно спал. Интересно, что за идиот так рискует своим здоровьем?

– А ну вставайте, ленивые свиньи! – прогремел почти в самое ухо голос этого наглеца.

Я открыл глаза и поднял голову, собираясь вырвать этому придурку кадык, да так и замер от удивления.

Если точнее, я потерялся от того, что увидел. Шок, удивление, непонимание, злость и потеря чувства реальности – малый перечень того, что я испытал в этот момент.

Во-первых, я находился в клетке, самой настоящей. Состоящей из кованых прутьев и стоящей на повозке, в которую были запряжены два быка.

Во-вторых, я был не один. Меня окружали грязные, немытые люди с испуганными, затравленными лицами. Худые, в каких-то лохмотьях.

В-третьих, снаружи стоял здоровенный детина с жёлтыми зубами и длинным копьём в руках. Одет он был необычно: на ногах сандалии, перехваченные кожаными ремешками, которые опутывали ноги почти до колена, и длинная рубаха (или даже простыня) с дыркой для головы, перехваченная поясом. Поверх этой простыни – кожаная жилетка, грубо сшитая при помощи жил или тонких кусков всё той же кожи.

– Чего уставился, ублюдок?! – гавкнул он на меня и больно ударил обратной стороной копья в рёбра.

Я попытался отодвинуться, но в клетке сделать подобное не так просто. Получив ещё несколько вполне ощутимых тычков, я свернулся калачиком, делая вид, что мне очень больно, хотя по факту так и было.

Сработало. Детина заржал и прекратил экзекуцию.

Через мгновение на меня снова вылили ведро воды, хотя скорее оно предназначалось всем присутствующим.

Ледяной душ немного прояснил голову, вот только понятней ситуация не стала. Что это за место? Как я здесь оказался? Что вообще, мать его, происходит?!

Насколько помню свой вчерашний вечер, я находился дома. Усиленная тренировка, контрастный душ, лёгкий ужин. Затем пришло сообщение на почту, это была очередная цель.

Необходимо было убрать конкурента с политической арены. Слишком рьяно он взялся за карьеру и пёр вверх по служебной лестнице. Да так лихо, что люди в креслах повыше испугались. Ну, это обычное дело.

Сколько себя помню – я сирота. Рос и воспитывался в детском доме. Место не настолько плохое, как показывают в кино и описывают в книгах. Жестокости хватает везде: в школах, детских садах, армии, на работе. Наше заведение, конечно, отличалось от всего вышеперечисленного, но и такого, чтобы каждую ночь кого-нибудь избивали в туалете до полусмерти, не было.

Как и везде, были сильные люди и слабые. Слабым доставалось, но не так, чтобы невозможно было существовать. Многие адаптировались и искали поддержки у сильных, помогая им с уроками или любыми другими способами.

Хуже всего, конечно, приходилось новеньким. Их проверяли на прочность, определяя тем самым границы терпения. Те, кто вырос в подобных заведениях, обычно сразу понимают, как нужно себя ставить, с ними проще. Нам, завсегдатаям, всё равно было легче, потому как мы дружили с раннего детства, и каждый из нас знал друг друга от и до.

Тяжелее приходилось тем, кто попадал в наш мир из нормальных семей. Обстоятельства бывают разные, и случается так, что некоторые из них нам неподвластны.

Такое случилось и со мной. Как-то утром нас выстроили в спортзале, а вдоль стены уселось несколько взрослых в деловых костюмах. Помню, нам было неуютно под их взглядами. А наши воспитатели вообще прыгали перед этими господами на задних лапках.

В тот день меня и ещё двоих ребят забрали из детского дома. Вначале мы ехали, потом летели, а в заключение шли по морю.

Прибыли на какой-то остров, где нас оставили в полном недоумении перед людьми в форме. С того самого дня моя жизнь изменилась так, что и описать трудно. Помимо нас, здесь находилось ещё тридцать семь человек, все одного возраста – девять лет.

А наутро наступил ад.

Начались тренировки по семнадцать часов в сутки, прерываясь лишь на гигиену и приём пищи. Слово «выходной» здесь не знали, или забыли.

К шестнадцати годам состоялся выпуск. До него смогли дожить только двадцать три человека. Кто-то не выдержал и вздёрнулся, кто-то получил травму, несовместимую с полноценной жизнью.

Мне повезло. По крайней мере, я так считал.

Дальше началась взрослая жизнь: ни друзей, ни знакомых, ни девушки. Ничего из того, что имели окружающие меня люди. Мне выдали документы, устроили на работу и приказали ждать. Завод, на который я был трудоустроен, выпускал кирпич. На конец девяностых годов это был очень востребованный на рынке продукт, потому как строились все. Как раз в это самое время начинали вырастать дворцы на Рублёвке, да и в других городах нашей необъятной родины не сильно отставали от столицы. Так что работы хватало.

Первый раз меня посетили через полгода. Я вернулся домой, в однокомнатную квартиру с минимумом мебели, и застал на кухне человека. Первым моим желанием было убить его на месте, но едва я наткнулся на взгляд, как тут же передумал. Такой я видел только у своих учителей на острове.

– Завтра берёшь отпуск на две недели, – без прелюдий приказал он. – Здесь человек, который должен исчезнуть.

С этими словами он бросил конверт на стол и вышел из квартиры. А я наконец понял, ради чего прожил на этом острове столько лет.

Таких конвертов за свою жизнь я видел более сотни. Ситуации и цели были разные, как и страны, в которых я побывал. Но то, что происходит сейчас, более чем странно. Где я и как сюда попал?

Происходящее напоминало игру, очень сильно приближённую к реальности. Клетка, люди, вонь, ощущения, – это всё настоящее, и точно не сон или чья-то глупая шутка.

Нервничать и дёргаться пока не стоит. Лучше разобраться в ситуации и дать событиям развиваться самим.

Я принялся рассматривать тех, кто меня окружал.

Две женщины непонятного возраста. Одеты в рваные тряпки, с грязными, нечёсаными волосами, которые уже свалялись в колтуны. Взрослый, крепкий мужик в набедренной повязке. Вся спина в шрамах, видимо, от кнута или палки. Он сидел, прислонившись спиной к решётке, и сосредоточенно гонял вшей в своей грязной бороде.

Подросток, тощий, испуганный, смотрит затравленными глазами, свернувшись в клубок.

А вот и ещё один сюрприз: оказывается, я не в своём теле. Кожа молодая, упругая. Нет ни одного старого шрама, которые я знаю наизусть. Руки и ноги худые, живот впалый. Похоже, что я ровесник того паренька, что сейчас тихо поскуливает в уголке. И это притом, что своё сознание я воспринимаю на реальный возраст, отрезком в сорок четыре года.

– А ну, свиньи, выходим по одному! – Перед клетью появился всё тот же мужик, который стучал мне в рёбра древком копья. – Сегодня к вечеру мы войдём в город, и ваши никчёмные туши должны иметь товарный вид.

Нас по одному начали выводить из клетки. Заставили снять грязные тряпки и дали воды, чтобы мы смогли хоть немного привести себя в порядок. Оказывается, я был ничуть не чище тех людей, что находились со мной рядом. Это стало ещё одним звоночком: что-то не так, потому как я никогда не запускал себя до такого состояния.

Клетки, как та, в которой я только что находился, тянулись далеко вперёд по грунтовому тракту. И почти у каждой из них проводились банные процедуры.

Нас голыми выстроили в ряд, затем какая-то женщина прошлась тупыми ножницами по нашим шевелюрам. Конечно, ни о каких модельных стрижках речи не шло, обкромсали так, как рука взяла, но голове сразу стало легче.

В это время, молодой паренёк по очереди чистил наши клети, следом за ним другой парень закидывал туда охапку сена. К нашим ногам бросили стопку грубых, но чистых тряпок и приказали одеваться.

– Только попробуйте мне новую одежду испачкать! – погрозил нам всё тот же надзиратель кулаком с зажатой в нём плетью. – Пошевеливайтесь, животные! Мне ещё в трактир нужно успеть, обмыть хорошую сделку! Ха-ха-ха!

Мы похватали тряпьё и начали одеваться. Хотя какое там! Пришлось подсматривать у других, как это сделать. В моих руках оказался отрез примерно два метра длиной и сорок сантиметров шириной, и всё. Никакого намёка на то, что считается одеждой. Ни штанин, ни рукавов. У женщин этот кусок ткани больше напоминал короткую простыню с дыркой посередине, с этим было хоть что-то понятно. Я посмотрел на своего ровесника, который довольно шустро сделал из своего отреза нечто, напоминающее трусы.

– Эй, помоги, – попросил я его.

Он вытаращил на меня глаза, но даже не пошевелился, чтобы хоть как-то объяснить, что с этой тряпкой делать.

– Эй, животное, тебе кто разрешил разговаривать? – тут же рявкнул на меня надзиратель. – Услышу хоть ещё один звук – пеняй на себя, ублюдок.

С этими словами он размахнулся плетью и не очень сильно всыпал мне вдоль спины. Видимо, не хотел портить товарный вид, иначе мне бы точно не понравилось.

Я плюнул на порядок того, как нужно заматывать себя этой тряпкой, и повязал её на бёдрах по типу банного полотенца. Лучше так, чем сверкать своим естеством на всю округу.

Через некоторое время нас по одному отвели на обочину, чтобы мы не гадили под себя во время дороги. Затем снова погрузили в клетки, и под крики погонщиков телеги медленно поползли по грунтовке.

Мало того, что грунтовая дорога всегда далека от идеального покрытия, так ещё и повозки не имели даже отдалённого устройства амортизации. Совершенно жёсткое крепление на деревянных осях. От этого нас кидало на прутья и вообще жутко укачивало. Однако мои соседи словно не замечали всех этих неудобств и спокойно дремали, раскачиваясь из стороны в сторону.

Город показался часа через четыре. Вначале пошли поля, на которых выращивали зерновые и овощные культуры, затем редкие, ветхие хибары из глины и соломы. А немного позже грунтовая дорога сменилась каменной мостовой.

Вот теперь я в полной мере ощутил на себе все тяготы езды на жёсткой подвеске. Трясло так, что даже изображение перед глазами прыгало и рябило.

Тем не менее мои соседи с любопытством смотрели по сторонам. Мне тоже хотелось осмотреться, но пришлось прикрыть глаза, чтобы не стошнило от постоянно прыгающей картинки.

Телеги одна за другой стали втягиваться на постоялый двор перед высокой, каменной стеной. В нашу сторону тут же направился человек с деревянным планшетом в руках. Он подошёл к одному из наших погонщиков и начал что-то объяснять. Затем, судя по жестикуляции, у них завязался спор, в конце которого погонщик снял с пояса кошель и бросил в руку человеку с планшетом несколько монет.

Нас выпустили из клеток и связали в живую цепочку, просунув верёвку в проушины на железных ошейниках.

Затем всех погнали ко входу в город. На воротах в руку стражнику упало несколько монет. Он сделал какие-то пометки и пропустил всю вереницу внутрь, не забывая при этом пересчитать нас по головам.

Мужчина, которого я принял за погонщика, шёл впереди с важным видом, а многие встречные люди отбивали ему поклон. Несколько раз он сам слегка кивал при встрече с такими же важными персонами.

Город имел радиальную планировку и был построен из камня и дерева. Широкие улицы вели к центру, а узкие расходились в стороны, образуя кольца кварталов. Было здесь довольно чисто, не воняло. Скорее наоборот, в воздухе витали вполне аппетитные запахи свежей выпечки и другой еды.

Рот тут же наполнился слюной, а в животе заурчало.

Нас привели на рынок. Расположился он на центральной площади, и продавали здесь людей. Возможно, в иные дни здесь торговали чем-то другим, потому как пахло рыбой и гнилыми овощами, но, видимо, сегодня он был настроен именно на продажу рабов.

Ближе к одному краю находился высокий помост, на который выводили по нескольку человек сразу. Там бегал толстый мужик в простыне по типу той, что была на женщинах-рабынях, только белого цвета. И, скорее всего, совершенно другого качества ткани. Он выкрикивал цены и периодически повышал их, указывая пальцем в толпу.

Аукцион, значит.

Мы стояли чуть в стороне, выстроившись полукругом в несколько рядов. Мимо ходили важные персоны, периодически осматривая, то одного, то другого, трогали, осматривали зубы, ощупывали мускулатуру. Женщин изучали немного тщательнее, хватая за интимные места, но те даже не смели пошевелиться.

Дошла очередь и до меня. Я даже не заметил, как ко мне подошёл человек, крепкого телосложения со множеством шрамов на лице и руках. Крепкие пальцы сжали бицепс так сильно и неожиданно, что я зашипел сквозь зубы. А мужик, не обращая на это никакого внимания, продолжил осматривать меня дальше.

Потрогал бёдра, осмотрел живот и даже заглянул в зубы. Всё это время я наблюдал за его действиями, пытаясь понять, кто он и чего от меня хочет.

Внезапно он поднял лицо, и наши взгляды встретились. Наверное, мне нужно было отвести глаза, но я не хотел и продолжал спокойно смотреть на него.

– Эй, Грэм! – Он внезапно махнул рукой, подзывая к себе нашего хозяина. – Сколько хочешь за этого щенка?

– Два золотых, – тут же отреагировал Грэм.

– Не слишком ли ты цену гнёшь? – тут же ухмыльнулся тот. – Уж больно он щуплый.

– Дарий, я глубоко тебя уважаю, мой друг, но и знаю не первый день, – улыбнулся наш хозяин. – Уж если ты обратил внимание на этот кусок мяса, значит, в нём что-то есть.

– Кроме наглости, я больше ничего здесь не вижу, – засмеялся Дарий. – Ты только посмотри, как он дерзко на меня уставился.

– Ну, если дело только в этом, то можешь купить его и забить до смерти, – никак не уступал Грэм.

– Послушай, я могу дать тебе за него двадцать серебряников и бесплатный вход на арену, – назвал свою цену Дарий. – И это моё последнее слово.

– Золотой и проход. – Грэм с улыбкой протянул ему руку.

– Когда-нибудь ты меня разоришь, – захохотал покупатель, но снял с пояса кошель и выудил из него монету. – Надеюсь, я не прогадал.

– Я уверен, что этот раб принесёт в твою мошну гораздо больше, даже если подохнет в первой же схватке, – захохотал Грэм. – А я на его содержание потратил больше половины от того, что ты за него заплатил.

– Не прибедняйся, Грэм. Судя по тому, какой он щуплый, ты своих быков кормишь лучше, – захохотал покупатель и мой новый хозяин. – Ладно, приходи завтра. Я предупрежу стражников, чтобы тебя пропустили.

Эти двое попрощались. Мой ошейник сняли, оставив болтаться на верёвке, и тут же прицепили другой.

– Следуй за мной, – сказал Дарий и неспешной походкой отправился вдоль стоявших на площади рабских рядов.

Пока мы гуляли по невольничьему рынку, он прикупил ещё двух рабынь, а затем свернул на одну из улиц, которая впоследствии вывела нас к трёхэтажному зданию.

Мы прошли через калитку в высоком заборе и оказались на огромной территории, которая была оборудована как тренировочная площадка. Меня молча передали другому человеку в белоснежной одежде, но точно с таким же ошейником, как у меня. Тот велел следовать за ним и направился к зданию в задней части двора.

На дворе велись тренировки, на которые я невольно засмотрелся по пути. Примерно человек двадцать отрабатывали приёмы фехтования под руководством двоих, видимо, более опытных наставников. На всех были ошейники.

Мы прошли мимо. Тренирующиеся проводили нас любопытным взглядом, за что некоторые из них тут же получили деревянным мечом, пропустив удар.

Меня завели в мрачное, прохладное помещение из камня.

– Вот твоя койка, располагайся, – указал на топчан провожатый. – Сегодня у тебя первый день, так что обустраивайся, а завтра начнёшь тренировки. Обед через половину четверти, затем тебе скажут, что делать. И да, не пытайся сбежать. Далеко не уйдёшь и закончишь свои дни на виселице.

– Постой! Как твоё имя? – впервые за долгое время открыл я рот.

– Можешь называть меня Скам, я здесь старший, – с улыбкой ответил тот. – Радуйся, что тебя купил наш хозяин. Это намного лучше, чем жить у соседних господ.

– А кто он? – поинтересовался я. – Я так понимаю, что мне предстоит драться на арене. Я гладиатор?

– Пока ты простой кусок мяса, – захохотал Скам. – Но хозяин сделает из тебя гладиатора. Раньше он был офицером, а после ранения решил посвятить себя арене.

– Мне можно посмотреть на тренировку? – задал я очередной вопрос.

– Нужно, – кивнул тот и вышел.

Я выбрался на улицу следом за ним. Скам деловой походкой прошёл мимо площадок и скрылся в хозяйском доме. Через некоторое время появился с двумя рабынями, которых повёл в другое здание, находящееся в другом углу обширной территории.

Я уселся прямо на порог в дверном проёме и принялся наблюдать за бойцами.

Некоторые двигались уверенно, движения скупые и точные, но большинство держали оружие неуклюже. Взмахи слишком широкие, поспешные и не совсем правильные. Старшие поправляли их, подбивая слегка шестом ноги для нужной стойки.

Это продолжалось около получаса. Затем прямо на улицу вынесли большой котёл, который поставили на столик под садовыми деревьями. Там же расположился длинный деревянный стол со скамьями по обеим сторонам, который использовался для приёма пищи.

– Эй, новенький, пошли обедать! – кликнул меня один из тех, кто вёл занятия.

Я подошёл к столу и получил свой паёк, надо признать, довольно вкусный. Какая-то каша на гарнир, к ней – хороший кусок жареного мяса и миска овощей вместо салата. На общем столе находилось большое блюдо с нарезанным хлебом.

– Как твоё имя? – поинтересовался всё тот же человек.

– Влад, – ответил я, но вначале тщательно прожевал пищу.

– Ты умеешь драться? – тут же последовал очередной вопрос. – Когда-нибудь держал в рука меч или копьё?

– Не думаю, – сухо ответил я, всё ещё продолжая присматриваться.

– Ты очень странный… – Инструктор внимательно посмотрел на меня. – Будешь называть меня Молот. Я профессиональный гладиатор.

– Хорошо, – кивнул я и продолжил набивать живот.

– Лучше не наедайся так, – с усмешкой произнёс Молот. – После обеда тебя будет смотреть господин Дарий.

Я кивнул, но есть не прекратил. Просто не мог остановиться, настолько был голоден.

После обеда нам дали примерно полчаса отдыха. Но вместо того, чтобы лежать в тени, как это делали все остальные, я решил попробовать свои силы на тренировочной площадке.

Знания в моей голове позволяли убить противника одним пальцем, но вот на что способно это тело, я не знал. А тело оказалось очень жидким и непослушным. В первые же секунды я едва не подвернул ногу под дикий ржач остальных бойцов. Однако я продолжил разминку. Именно ту, к которой привык.

– Эй, что за танец ты там устроил? – задорно выкрикнул один из учеников. – Иди ударь бревно! Не бойся, оно сдачи не даёт.

Я не обращал на них ровным счётом никакого внимания и уже закончил растяжку, когда на балконе появился Дарий.

– На песок! – тут же скомандовал Молот.

Бойцы подпрыгнули и выстроились лицом к хозяйскому дому.

– Ты, – указал пальцем Дарий на меня, – покажи мне, на что я потратил свои деньги. Молот, продемонстрируй этому сопляку, чем мы здесь занимаемся.

Тот кивнул и осмотрел ровный строй своих учеников. Потом окинул меня презрительным взглядом с головы до ног, поманил из строя одного и поставил его напротив меня. Крепкого, но во время тренировки он двигался не очень уверенно. Видимо, меня решили не калечить, а просто проучить. Нам дали по деревянному мечу и поставили напротив друг друга.

– Начали! – подавая сигнал, Дарий хлопнул в ладоши.

Противник тут же сделал прямой выпад в мою сторону. Будь я в своём старом теле, он уже корчился бы в агонии, но этот кусок мяса совсем не хотел шевелиться. Уклониться мне удалось с большим трудом, а боец уже поворачивал корпус для бокового рубящего удара.

По сути, этот меч мне больше мешал, и я принял нестандартное решение. Вместо того, чтобы попытаться парировать удар соперника, я бросил деревяшку ему в лицо.

И не прогадал. Боец легко отбил его своим оружием, но я был уже рядом.

Короткий замах – и я пальцами, словно плетью, бью его прямо в кадык. Противник схватился за горло и упал на колени, а по стройным рядам учеников пролетел вздох удивления. Короткий замах – и мой локоть опускается на основание черепа.

Соперник упал лицом вниз, а я обернулся и посмотрел на балкон, чтобы увидеть спину молча уходящего Дария.

Глава 2. Арена

Человек, которого я вывел из боя одним точным ударом, оказался вполне хорошим и дружелюбным. В тот же вечер, после того, как мы убрались на тренировочных площадках, он подошёл ко мне и попросил научить его этому приёму. Его звали Грот, и это скорее была кличка, чем имя. Всё потому, что стоило ему добраться до еды, как она исчезала в нём, будто в бездонной пропасти.

Но обо всём этом я уже узнал гораздо позже.

Следующий день моего пребывания в этом непонятном мире сопровождался мрачным и серьёзным настроением. Одного из наших ожидал бой на арене. Это был его четвёртый выход, и теперь, если он проиграет, его могут убить. Первые три боя, по правилам той же арены, дают некий иммунитет, но вот дальше будешь либо победителем, либо трупом. Исключения бывают, но очень-очень редкие.

Всё бы ничего, но вот противник нашему бойцу по кличке Гром достался весьма опасный. Его звали Ярг, и он считался будущим чемпионом арены. О нём говорили с уважением и страхом.

До обеда мы занимались со старшим учеником, оба наших инструктора готовили к бою Грома. В своё время специально для этих целей Дарий выкупил их и освободил от выступлений перед жаждущей крови толпой. За свою карьеру им удалось воспитать несколько звёзд арены, которые впоследствии получили вольную и сейчас работали на других господ.

После обеда, в котором не участвовал Гром, все отправились отдыхать, а меня подозвал к себе Скам.

– Сегодня ты посетишь арену, – сказал он. – Ты должен знать, ради чего всё это. Выходи на улицу, сейчас за вами приедут.

Я послушно направился на выход и встал снаружи, прислонившись спиной к каменному забору.

Буквально через пару минут ко мне присоединился Гром. Он был облачён в кожаные доспехи, которые прошли уже не одну схватку. Чтобы тебе выдали новые, их нужно ещё заслужить. А так, зная, что боец сегодня умрёт, никто не будет портить дорогие, новенькие доспехи.

Вскоре появился Дарий, и буквально тут же подъехала повозка. Эта была уже более современной, на кованых осях. Имелось даже подобие мягкой подвески.

Два больших дивана смотрели друг на друга. На один сел Дарий, а нас усадили напротив, спиной к извозчику.

Арена находилась за городом. Огромная, словно Колизей из моего мира, она возвышалась посреди полей. Не знаю, какова её вместимость, но народу было столько, что не на каждом футбольном матче увидишь.

Нас провели через боковой вход, где лестница спустила нас в подвальные помещения. Здесь уже сновали и суетились люди. На сегодня было назначено десять схваток, поэтому и народу в узких коридорах толкалось немало.

Дарий передал Грома какому-то человеку, а меня взял с собой наверх, чтобы я смог лицезреть происходящее.

До начала представления оставалось всего ничего. По арене бегали рабы, граблями выравнивая песок перед схваткой. Люди заполнили стадион, и шум стоял такой, что невозможно было разобрать то, что говорили совсем рядом.

– Смотри туда, – указал пальцем на верхнюю ложу Дарий. – Видишь того человека?

– Да, – спокойно ответил я.

– Это император. Он правитель всех земель, начиная от большого моря на востоке и заканчивая дикими землями на западе. Он управляет всеми королевствами на этой территории. От его слова зависит, будешь ты жить или умрёшь.

Я попытался рассмотреть маленькую фигурку человека в ВИП-ложе, но без оптики это было невозможно. Знал бы ты, Дарий, скольких императоров и королей я положил в гроб в своей прошлой жизни! Далеко не всё зависит от таких вот правителей. Чаще вершителями судеб являются именно такие, как я.

Естественно, вслух я об этом не сказал ни слова и лишь молча кивнул в ответ.

Над ареной раздался звук горнов, а затем разлетелся голос, усиленный медным громкоговорителем:

– Господа и дамы, сегодня на ваш суд на арену выйдут бойцы, чтобы блеснуть перед вами своей храбростью и отвагой. Они с великой честью прольют здесь свою кровь в надежде, заслужить ваше почтение и славу. Поприветствуйте же их!

Арена взорвалась криками зрителей. На неё с четырёх сторон начали выбегать бойцы, размахивая руками и призывая выкрикивать их имена.

– Как вы знаете, – продолжил голос ведущего, едва крики стали затихать, – этот год объявлен турниром одиночных схваток. Но это не значит, что мы не приготовили вам других развлечений. Сегодняшний день – это открытие турнира, и по окончании боёв вы сможете увидеть театральное представление. Не расходитесь, дамы и господа. А мы начинаем!