Смерть может танцевать 6

Новый мир

Когда на тебя направлено несколько стволов, и ты понимаешь, что скорость и реакция этих людей мало чем отличаются от твоей, не возникает никакого желания дёргаться. Впрочем, и подыхать несильно хочется, а всё идёт именно к этому. Двое против двадцати, даже думать нечего, что у нас есть хоть малейший шанс на победу. И Ярг прекрасно это понимает: самодовольная ухмылка на лице, полная уверенность в победе во взгляде, кажется, он даже подбородок ещё выше задрал.

Давненько я не видел эту гниду, уже и позабыл, как сильно он меня бесит. Наша ненависть взаимна, хотя до сих пор не могу понять, с чего она возникла. Нет, за себя я знаю точно и прекрасно помню всё то зло, что принёс мне этот надменный ублюдок. Вот только что это меняет в данных обстоятельствах? Драгоценное время утекает сквозь пальцы, инициатива в руках врага и, похоже, никакие высшие силы не желают вмешиваться в наши разборки. Он меня обыграл, притом уже дважды.

Мысли мелькнули в голове за долю секунды и, несмотря на их обречённость, тренированное тело вступило в игру по собственному разумению. Отвечать этому мудаку я не собирался, нет в том совершенно никакого смысла. Весь разговор с его стороны рассчитан лишь на то, чтобы потешить собственное эго, унизить меня, растоптать на глазах своих людей. Мне же необходимо выжить, не знаю как, не понимаю зачем, возможно, того желают инстинкты.

Молниеносный рывок вправо и часть стволов неумолимо последовало за мной. Лямка начала движение в противоположную сторону, справедливо поделив противника надвое. Треск очередей нарушил привычные звуки природы, на что моментально отреагировала местная фауна. Птицы сорвались с ветвей, чья-то приличная туша захрустела кустарником, покидая опасное место.

Я влетел в густую растительность, что произрастала на краю тропы и одежда тут же напиталась водой, которая покоилась на широких листьях. Не знаю, на что я надеялся, для плотно летящих пуль это вряд ли станет хоть какой-то преградой. Они попросту не заметят сочную зелень, пройдут её насквозь, после чего примутся рвать моё тело. Но за себя я волнуюсь меньше всего. Лямка! Неужели я снова её потеряю, повторно переживу момент её смерти?! Чёртов ублюдок, как же я тебя ненавижу! Радует лишь одно: я проживу не намного дольше моей девочки.

Но что это? Что происходит? Почему я не вижу, как зелень разлетается в мелкую крошку? Где невыносимая боль от горячего свинца, что рвёт мою плоть? И что это за странная пелена, за которой с трудом удаётся рассмотреть противника? Это что, вода? Стена из воды? Но как, кто и самое главное – зачем?

Ещё в падении я уловил, как резко изменились звуки выстрелов: сделались глухими, словно доносились сквозь вату. Но я списал это на адреналин и гулкие удары сердца, что отдавались в висках.

– Влад! – со стороны тропы прозвучал крик Лемы, который заставил меня встрепенуться, оторваться от созерцания необычного.

– Я в порядке, – махнул я рукой, обозначив местоположение, и выбрался из густой листвы.

– Что это?

– Понятия не имею.

Я подобрался поближе, чтобы в деталях рассмотреть странное поведение воды. На поверку это оказалась вовсе не стена, скорее, купол, или даже капля огромного размера. Ею накрыло Ярга и его людей, а заодно погасило энергию пуль, не дав им добраться до нас. Люди внутри всячески боролись с неизвестной стихией, в попытке выбраться из смертоносной ловушки. Казалось бы, что может быть проще – плыви и всё получится. Но вода внутри этой капли, словно закручивалась, каждый раз затягивая людей к центру. Тех, кто пробовал плыть, поток раскручивал по спирали, и в итоге они всё равно оказывались в общей куче.

– Откуда это взялось? – снова задала вопрос Лема.

– Да хрен его знает, – я зачем-то бросил взгляд вверх, словно мог обнаружить там подсказку или нечто, способное сотворить подобную каплю.

– Стой, не думаю, что это хорошая идея, – предостерегла меня девушка, потому как я собирался сунуть палец в эту штуку. – Ого, это ещё что за херня?!

Я как раз отвлёкся на девушку и хотел ей что-то сказать, когда она удивлённо воскликнула. А привлекло её внимание очередное аномальное поведение воды. Она тоненьким смерчем вытянулась из капли и устремилась к вытянутому мной пальцу.

– Пожалуй, ты права, не стоит прикасаться к этой штуке, – задумчиво пробормотал я.

А тем временем люди внутри уже не сопротивлялись, кислород в лёгких закончился, а продолжать сдерживать дыхание вечно человеческий организм не способен. Их мёртвые, безвольные тела начало носить по кругу внутренним потоком, словно кто-то невидимый мерно помешивал жидкость изнутри. И лишь Ярг, молча стоял посередине, и буравил меня взглядом, полным ненависти и злобы. Его вакцина была другой – для элиты – более мощная и способная адаптировать организм ко многим экстремальным условиям. А ещё он единственный из всех не проявлял паники и не пытался бороться с водой, а потому кислород усваивал гораздо медленнее. Возможно, для этого он дополнительно понизил собственный метаболизм.

Однако он остался один и даже если выживет в этой странной капле, уж с ним я точно совладаю. К тому же я слишком долго жду этого момента. Впору ворваться внутрь и вырвать кадык этому ублюдку. Я сжал кулаки до хруста костяшек, продолжая смотреть в наглое лицо давнего врага, и в этот момент капля распалась. В одно мгновение вода перестала сдерживать форму, развалилась, хлынула мощным потоком во все стороны. Навскидку, она содержала в себе не менее ста тон, и вся эта масса вмиг стала свободна.

Сопротивляться такому потоку попросту бесполезно. Волна снесла с ног и меня и Лему, даже Ярг не удержался, вылетел на волне и растянулся в грязи в нелепой позе. На ногах мы оказались одновременно, как и рванули на встречу друг другу.

Ярг решил начать схватку с прямого удара ногой, но для меня это слишком просто и предсказуемо. Я спокойно парировал его, сместился слегка в сторону и сунул ему левый крюк в челюсть. Удар прошёл мимо, опыт у противника серьёзный, да и реакция в полном порядке. Он попросту слегка присел, пропуская его над головой, после чего распрямился, словно пружина, и выстрелил кулаком мне в грудь. Его атака достигла цели: меня отбросило минимум на метр, колени подогнулись, лёгкие сковало болью, не позволяя наполнить их воздухом.

– Влад! – закричала Лема и бросилась на Ярга, тем самым помешав ему исполнить добивающий удар.

Она хороший боец, можно сказать, лучший из всех, кого я знаю, однако Ярг всё равно более опытен, да и не сравнить мужскую силу с женской. Он совершенно спокойно парировал её двойку и молниеносным движением схватил девушку за горло. Лема затрепыхалась пойманной птицей, пыталась отсушить ему мышцы на предплечье, но Ярг лишь ухмылялся. Её попытки пробить ногой в колено противнику, так же не увенчались успехом.

– Как думаешь, мне свернуть ей шею или вначале прикончить тебя? – с полной уверенностью в собственной победе, заявил он. – Нет, так ты слишком легко отделаешься. Пожалуй, вначале я изобью тебя до полусмерти, а затем трахну твою сучку. Я хочу, чтобы ты смотрел.

– Какой же ты идиот, никчёмный, мелкий засранец, – процедил я сквозь зубы, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.

– Я тебя на кишках вздёрну, безродный ублюдок! – взревел тот, отшвырнул девушку в сторону и бросился в атаку.

Надо признать, скорость и техника у него на высшем уровне. Мне едва удалось увернуться от серии ударов ногами и пришлось уйти в кувырок через спину, чтобы разорвать дистанцию, а затем немного попятиться. И он повёлся на простейший манёвр, выпрыгнул, попытался достать меня ногой с разворота, сделал ровно то, чего я как раз ожидал.

Я рванул навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Нога легла точно на локтевой изгиб, вторая рука подхватила опорное бедро, и я со всего размаха впечатал Ярга в землю. Но должного эффекта не получилось, грязь погасила почти всю энергию броска, и противник практически моментально вернулся в вертикальное положение.

– А ты хорош, – ухмыльнулся он, – но я всё же лучше тебя.

– Да ты и мизинца моего не стоишь, – продолжил я выводить противника из морального равновесия. – Повёлся на детскую уловку. Ты для меня ничто, щенок бульварный.

– Ублюдок! – снова взревел Ярг и бросился в атаку.

Быстрая двойка в лицо и одновременный лоу-кик в бедро прошли мимо. Двойку я сбил с траектории ладонями, отмахнулся, словно от назойливой мухи, а лоу-кик заблокировал, согнув ногу в колене. Удар, конечно, достался ощутимый, но стерпеть такое вполне под силу каждому. Боковой левый в челюсть, которым хотел завершить серию Ярг, я точно так же пропустил над головой и скопировал атаку противника, жёстко пробив ему в солнечное сплетение.

А дальше снова начало твориться нечто невероятное. Ярг рухнул в грязь и завопил так, что его оглушительный крик разлетелся по всей округе. Он принялся кататься в луже, будто был объят пламенем, а вскоре от его тела на самом деле повалил густой пар. Его клубы вырывались так же изо рта, крик постепенно перешёл в тоненький визг, а затем в хрипы. Не прошло и десяти секунд, как Ярг вдруг затих, уставившись побелевшими глазами в небо.

– Что с ним? – хриплым голосом спросила Лема.

– Да не знаю я, какая-то странная херня творится с этим лесом.

– Может и херня, но она явно помогает нам, – задумчиво буркнула та. – А от него, кстати, воняет варёным мясом.

Девушка немного отошла с тропы, подняла палку и ткнула ею в труп Ярга. Та без труда прошла сквозь некогда упругую кожу, словно её действительно долгое время варили. Очень похоже ведёт себя мясо, когда его готовят на холодец. А стоило девушке слегка надавить вниз, как целый шмат отстал от кости, выпустив наружу ароматный пар.

– Твою мать! – выругалась Лема. – Да как такое вообще возможно?

– Чё ты на меня постоянно косишься?

– А ты здесь ещё кого-нибудь видишь?

– Я понятия не имею, что здесь происходит.

– Магия какая-то, – ухмыльнулась та. – Когда образовался этот купол, я была мокрая насквозь, как и вся растительность вокруг. А теперь посмотри, вода только там, где расплескалась эта хрень, да и одежда в тот момент у меня моментально высохла.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь?

– Сама пока ничего не понимаю, просто рассказываю, что приметила, – невинно пожала плечами та. – А теперь ещё и это… Тебе отрезать кусочек?

– Фу-у, – тут же поморщился я, а девушка залилась звонким смехом.

– Вообще-то, говорят, раньше было принято поедать плоть своего врага.

– Если тебе так хочется, то можешь полакомиться, а я, пожалуй, откажусь.

– Нет, это гадко, – скорчила носик Лема и снова расхохоталась. – Он мёртв, Влад. Теперь уже точно мёртв, окончательно. Ярга больше нет, ты понимаешь?

– Понять бы ещё, от чего он умер, – задумчиво почесал я подбородок. – А ещё лучше – свалить из этого странного места.

– Мне почему-то думается, что место здесь совершенно ни при чём, – снова уставилась на меня та.

– Что за подозрительные намёки?

– Даже не знаю, – усмехнулась девушка и обошла меня по кругу. – Как-то очень уж интересно на тебя сфера реагировала. Что с тобой произошло, когда ты вылетел из портала?

– Вылетел? Меня вышвырнул Шаман.

– Здесь не было никакого Шамана. Ты ворвался следом за мной, а затем вылетел обратно. Отсутствовал несколько секунд, а когда вернулся, портал тут же схлопнулся.

– Не знаю, – задумался я. – Сложно объяснить. Там была Кетта, она проводила какой-то странный ритуал, меня ударила молния, а затем кто-то швырнул мной в портал.

– Так, так, так, – быстро проговорила Лема и постучала себя пальцем по губам. – Молния, говоришь?

– Да объясни ты толком, чё ты от меня хочешь вообще?

– А ты на меня не ори, – выпучила глаза та. – Я здесь, вообще-то, пытаюсь до правды докопаться.

– Ну и как, получается? – усмехнулся я.

– С переменным успехом. Дело будет двигаться гораздо лучше, если кто-то перестанет отвлекать и кричать на бедную девушку.

– Не такую уж и бедную.

– А ну, цыц, – Лема прижала указательный палец к моим губам и в наступившей тишине мы оба услышали какой-то звук, очень похожий на пение. – Твою же мать, только этого нам не хватало.

– Я тебе давно говорю, что уходить надо.

– И бросить здесь всё это добро? Да здесь одного оружия на хрен знает сколько денег.

– Мы всё равно его не унесём, брось, Лем, уходим.

– Давай лучше убьём этого певца, он всё равно ужасно фальшивит.

– Ты чего это у меня такая кровожадная стала?

– О боже, прощайте мои милашки, – Лема погладила один из оружейных ящиков и даже скорбное лицо состряпала.

Похоже, что смерть Ярга принесла ей гораздо больше радости, нежели мне. А вот я, к слову, совершенно ничего не почувствовал. Да, я мечтал вскрыть его брюхо и придушить ублюдка его же кишками, хотел насладиться предсмертными хрипами старого врага. И вот он мёртв, а на душе совершенно никаких изменений. Будто я только что обычного клиента убрал. Неужели я настолько очерствел, что совершенно ничего не чувствую? Ведь наверняка что-то должно было переключиться в мозгу.

Мы нырнули под прикрытие широких листьев и попытались углубиться в джунгли. Преодолеть удалось каких-то метров двадцать, после чего растительность стала совершенно непроходимой. Толстые лианы, какая-то трава, за которой совершенно ничего не видно, и всё это поросло густым кустарником, переплелось, превратившись в непреодолимую преграду. Судя по всему, кроме той самой тропы, отсюда больше нет выхода. Нет, возможно, при помощи мачете мы бы смогли прорубить себе новую, но ничего похожего под рукой попросту нет. По два пистолета на поясе, автомат, винтовка и тяжёлый нож, но он явно не справится с тем, что выросло на нашем пути.

– Кажется, придётся дослушать песню до конца, – пробормотал я и осторожно двинул в обратную сторону.

Теперь мы оба засели на краю тропы, в ожидании, когда же случайный прохожий минует место схватки, ну или что более вероятно – испугается и убежит. В любом случае, нам пока остаётся только ждать.

А жара здесь просто невыносимая, липкая, влажная, словно мы не на улице, а в хамаме. Так и тянет окунуть тело в какой-нибудь ледяной ручей, но где бы его ещё взять. Я даже не знаю, от чего больше мокрый – от водяной испарины, которая крупными каплями оседает на листву, или от собственного пота. И как только здесь люди живут. Даже в том, прошлом мире, где я начал своё восхождение в роли Безликого, погода была куда лучше местной. Да, тоже жара, но больше сухая, как в северной Африке, здесь же настоящие тропики, если не хуже.

А тем временем певец наконец-то прервал выступление, перейдя на тихое бормотание. Говорил он, походу, сам с собой, потому как ему не отвечали, по крайней мере, другого голоса мы пока не услышали. Зато к нему присоединился ещё один звук, некое попискивание. Оно мерно повторялось, через равный промежуток времени. Очень похоже на скрип колеса от повозки, а вот, собственно, и она.

Чуть дальше по тропе, из-за поворота показалась вяло идущая лошадка, запряжённая в крестьянскую телегу, созданную примитивным ручным трудом. На телеге сидел мужик, сухой, тощий, как палка, и совершенно седой. Из одежды какие-то сандалии, скорее всего, тоже максимально примитивные, и нечто напоминающее мою старую, рабскую простыню с дыркой посередине, сквозь которую проходит голова и всё это дело подпоясано куском грубой верёвки.

– О боги! – закричал мужик и поднялся во весь рост прямо в телеге, едва удерживая равновесие. – Тпру-у, милая.

Он натянул поводья, и лошадь послушно замерла на месте. Мужик спрыгнул на тропу и, опасливо озираясь, подошёл к телам, что преградили дорогу.

– Эй, ребята? – он зачем-то позвал их, затем подобрал палку, которой совсем недавно орудовала Лема, и потыкал ею в одного из покойников.

И тут я едва из кустов не выскочил, когда тот вдруг отрыгнул изо рта поток воды, и принялся блевать, и кашлять одновременно. Только сейчас до меня дошло, что мы забыли сделать самое главное – отрезать им головы. Ведь клановая инъекция имеет свойство возвращать людей к жизни. Непростительная ошибка для профессионалов и даже оправдание, что слишком много странных событий навалилось в один момент, здесь неуместно.

Словно по мановению волшебной палочки, утопленники один за другим начали оживать, плеваться водой, высвобождая от неё лёгкие. Ещё некоторое время, чтобы исправить ошибку у нас есть, а потому мы с Лемой, с пониманием переглянулись и выбрались из укрытия.

Мужик, который ошалевшими глазами наблюдал возвращение с того света мертвецов, обернулся на шорох листвы и вздрогнул. А мы, не обращая на него ровным счётом никого внимания, принялись контролировать людей Ярга. При каждом пистолетном выстреле мужик вздрагивал, а в глазах царило полное непонимание происходящего и, конечно же, страх.

– Здорова, – закончив работу, обратилась к нему Лема и выбросила пустой магазин из приёмника. – У тебя топор есть?

– Топ… Топор? – едва смог справиться с ответом тот.

– Ну да, штука такая, железная, на палке, чтоб рубить чего-нибудь, – попыталась объяснить ему та, но мужик продолжал пялиться на нас глазами, полными ужаса. – Понятно, короче.

Лема вставила полный магазин в рукоять пистолета, сняла его с затворной задержки, сразу дослав патрон в ствол, и без каких-либо эмоций выпустила пулю в лоб крестьянину. Мужик рухнул в грязь и забился в агонии, лошадь испуганно заржала, попятилась, и я поспешил успокоить зверя.

– Тихо, не бойся, мы тебя не обидим, – я говорил спокойным, ласковым голосом, постепенно приближаясь к упряжке.

Лошади умные животные и прекрасно понимают интонацию. Постепенно животное перестало нервничать, и я даже смог погладить её по носу.

– Ты зачем это сделала? – спросил я у Лемы, которая уже вовсю ворошила солому в телеге, пытаясь отыскать хоть что-нибудь подходящее, для отделения головы от тела.

– Нам, по-твоему, свидетели нужны?

– Да мне плевать на его жизнь, я хотел у него спросить: где мы оказались и как попасть в ближайший город?

– На лошади, – пожала плечами та. – Она дорогу укажет.

– Зато на вопросы не ответит.

– Ты чего ко мне пристал сегодня? Это ему не так, то не эдак! – встала в позу Лема.

– Ты топор нашла? – грубо съехал с темы разборок я.

– Нет у него ничего, хрен знает, как он так по джунглям катается. Нож вот только, да и тот, разве что помидоры порезать сгодится. И ведь не боится без оружия шастать.

– Может, здесь разбойников нет?

– А зверьё?

– Значит, посёлок совсем недалеко, – выдвинул я следующую теорию.

– Ладно, похоже, придётся ножами пилить, опять вся в крови испачкаюсь.

– Можно подумать, что тебе это не нравится, – усмехнулся я, присел перед первым трупом на корточки и вытянул нож.

– Да мне-то по херу, как мы в люди после покажемся? Может, ты магию свою используешь?

– Какую ещё магию?

– Ну не знаю, кулинарную, походу, вон как хорошо Ярга проварил, даже оживать не думает. – Лема подошла к его трупу и отвесила ему футбольного пинка по голове.

Та без особого труда отделилась и отлетела в сторону, оставляя по пути обваренные куски плоти.

– Во, видел, как замечательно, – усмехнулась она.

– Да я понятия не имею, как так получилось, – пожал я плечами и вонзил клинок в шею покойнику, пробив трахейный хрящ, после чего принялся подрезать мышцы, чтобы добраться до позвонков. – Они мертвы, крови не так уж и много, так что давай, не отлынивай.

– Фу-у, – сморщила носик та и вытянула свой клинок. – И на что только не пойдёшь, ради любимого.

Пот заливал глаза, рукоятка ножа давно покрылась липкой кровью и постоянно норовила выскользнуть из руки, но мы усердно отделяли головы прямо посреди тропы. Если нас сейчас кто-нибудь застанет за этим занятием, точно вздёрнут на городских воротах, притом без суда и следствия. Да и кому они будут нужны, после такого зрелища, более неопровержимые доказательства вряд ли потребуются.

Но у меня уже прорисовалась определённая картина мира, в который мы попали. Скорее всего, он примитивен, воздух хоть и наполнен влагой, но он потрясающе чист, нет в нём тех посторонних запахов, которые присущи технологическому развитию. Да и встреченный нами человек ну никак не походил на прогрессивного горожанина. Плюс телега, которая не оснащена даже деревянными подшипниками, колёса тупо насажены на ось и смазаны чем-то похожим на животное сало. Нож так же сделан грубо, явно ручным трудом, каверины после ковки удалены не полностью, да и сама форма угловата, не шибко обработана.

В таком мире не должно присутствовать продвинутого следственного комитета, они наверняка и об отпечатках пальцев не слышали. Собственно, по этой причине мы особо и не таились, главное – никому на глаза в процессе не попасть.

– Я, кажется, всё, – поднялась на ноги Лема.

– Нет, вон ещё один остался, – кивнул я в сторону необработанного покойника.

– Это твой, – уверенно заявила та.

– А вот и ни фига, я сейчас с десятым заканчиваю.

– Я, вообще-то, тоже.

– Да где? Вон твои головы сложены и их там девять.

– А Ярга кто обезглавил, а? – приподняла брови Лема.

– Это не считается, – усмехнулся я.

– Пф-ф, ещё как считается, – отмахнулась та и отошла к обочине, чтобы почистить влажной листвой клинок.

Я молча пожал плечами и занялся последним трупом. Всё равно ведь нужно довести дело до конца. В следующий раз стоит озаботиться о таком заранее, нож явно слабовато подходит для данной процедуры. Провозились мы с ними, наверное, больше часа. Хорошо, что разрушение мозга восстанавливается достаточно долго, иначе пришлось бы убивать их по третьему разу. К слову, Ярг действительно не подавал никаких признаков жизни, видимо, варить клановых – тоже вполне себе неплохая затея.

– Эх, жаль, с нами Мыша нет, – тяжело вздохнула Лема. – Отправили бы его сейчас вперёд, почву подготовить.

– Будем работать от того, что имеем, – ответил я. – А имеем мы, кстати, неплохо.

– Ты о чём?

– О барахле, которое сейчас будем грузить на повозку.

– О да-а! – с кровожадной улыбкой закивала та. – На это я всегда согласна.

Девушка подошла к первому ящику ухватила его и, несмотря на то, что весил он килограмм тридцать пять, плюс-минус, довольно легко его подняла. Инъекция прекрасно выполняла свою работу даже в другом мире. Представляю, каким она будет сюрпризом для местных, с виду хрупкая, симпатичная девушка, по которой вряд ли скажешь, что она без труда голыми руками разогнёт подкову. С ней и в старые времена не каждый желал связываться, а сейчас оно и подавно очень опасное мероприятие.

Пока я заканчивал с последним покойником и оттирал запёкшуюся кровь с ножа, рук да и с одежды тоже, девушка уложила в телегу уже более с десятка ящиков и, судя по всему, останавливаться не собиралась. Уж чего-чего, а оружие она точно ни за что не бросит. Если потребуется, будет до заката его собирать, лишь бы лошадь справилась. А нет, так и на два рейса без лишних вопросов сподобится. И я её полностью поддерживаю, ведь здесь оно нам может ой как пригодиться. Мои предположения это, конечно, хорошо, но по факту мы ничего не знаем о том, в какой мир нас занесло. Когда-то я тоже считал, что самое страшное оружие – меч или копьё, но стоило копнуть чуточку глубже, как на свет появилось столько всего интересного. Не стоит исключать, что здесь могут всплыть подобные сюрпризы.

– Ты помогать вообще думаешь? – замерла Лема с очередным ящиком в руках.

– Не особо, – честно признался я. – Ты прекрасно смотришься в трудах, особенно, когда нагибаешься.

– Это да, – с довольным лицом согласилась та, – но если ты мне сейчас не поможешь, рискуешь остаться без сладкого.

– А вот это уже нечестно.

– Что поделать, – пожала плечами та. – Жизнь, вообще, крайне несправедливая штука.

– Ох и договоришься ты у меня, – покачал я головой, но всё же отправился на подмогу.

Знакомство

Лошадка медленно переставляла ноги и упорно тянула за собой скрипящую повозку. Мерное повизгивание колёс каждый раз отдавалось в мозгах и сильно раздражало. Но других вариантов всё равно не было, да и мы не имели ни малейшего представления, куда идти. В одном месте тропа разделилась надвое, и лошадь на какое-то время замерла, видимо, ожидала, когда мы её направим. Мы же, в свою очередь, даже не подумали прикасаться к поводьям, предоставляя выбор более опытной путешественнице – самой кобыле. В итоге она взяла влево, а на наши уши вновь обрушился противный скрип.

К слову, Лема не обращала на него совершенно никакого внимания. Она по-турецки уселась на соломе и разложила на составляющие пистолет прямо на оружейных ящиках, усердно вычищая из него пороховой нагар. Моё оружие находилось рядом, терпеливо ожидая своей очереди. При этом девушка напевала себе под нос какую-то мелодию, отчего казалось, её вообще не волнует происходящее. Ни тот факт, что мы попали в новый мир, где никого и ничего не знаем, ни странные события на тропе, которые она назвала магией, а затем приписала эти свойства мне. Я же пытался всё проанализировать, но этот чёртов скрип постоянно выбивал мысли из русла. Абстрагироваться не получалось, как бы я ни старался.