- -
- 100%
- +
Тридцать третий круг
Жил да был некогда в Риге такой поэт Александр Чак, грустный выпивоха, изгой в литературных кругах, страдалец и плакальщик пропащих девок и портовых грузчиков. Был он завсегдатаем кабаков, подвальчиков, пропахших бенедиктином, пивом, килькой пряного посола и дешёвым табаком. Сквозь клубы дыма мир наплывал на него душным, размытым, нереальным. Видимо, поэтому броские, ошеломляющие строчки Чака поражали своей обречённостью на непризнание критиками и одновременно будоражили, раскачивали невесть откуда подступившее желание стать заступником обиженных жизнью.
Не знаю почему, но при чтении рукописи Вадима Валюкова «Рай и ад», Александр Чак несколько раз выглядывал у меня из-за плеча. Наверное, у ада в Риге и у ада в Чите много общего, только вместо бенедиктина – настойка, а вместо кильки – пирог с капустой. Перипетии же у жриц любви и вовсе схожи, невзирая на географические и временные различия. Разве что шляпки разные, а так их всегда спасают и не могут спасти…
Евгений Сигарев, член СП России,
заслуженный работник культуры РФ
Из предисловия к сборнику стихов «Рай и ад».
Из цикла «Весенняя лихорадка»
* * *
Ополоумевшая ночь
Рыдает горькими стихами,
Из дома – прочь, из дома – прочь,
Там пахнет тонкими духами.
Печально, страшно и смешно,
И не пойму: зачем, куда я,
Ведь исчезать тайком грешно,
Когда молва – хвостом – худая.
Остаться? Что ж, мне не впервой
Страдать и петь под пересуды,
Ночами слышать печки вой,
А вечерами – звон посуды.
Хотелось только бы понять
Откуда это безразличье!
Я вновь готов Её обнять,
Забыв обиды… И приличье.
Обломов
Свинцовый сон… Свинцовая луна.
В груди заместо сердца – мягкий слиток.
И вдруг в окне – Она, Она! Одна…
С букетом полусонных маргариток.
Как был – во двор, скорей, скорей обнять.
Прихожая!.. Веранда!.. Три ступени!..
Вот только б не заметил кто опять
Изящной, быстрокрылой женской тени.
Всё обошлось, и вот они одни.
Приветствия, вопросы, поцелуи!
Румянец на щеках, а глазах – огни,
В сердцах и жилах – бешеные струи!
Она спешит. Он на иголках весь –
Не дай Господь, нагрянет кто случайно,
И поползёт губительная весть,
Окутанная пошлой, скользкой тайной.
Бежит к саням – он смотрит ей вослед,
Не смея на секунду оторваться:
«Пошёл! Быстрей! Какой ужасный свет!..»
Как будто стихло. Можно отдышаться.
Поклонник
Персидский кот, букет мимозы,
Зелёной лампы робкий свет.
Корявой, въедливой занозой
Сидит он с вами тет-а-тет.
Не поднимая глаз, нескладно
Вы говорите о своём.
А он, хватая воздух жадно,
Шипит: «Как хорошо вдвоём!..»
Но вдруг – удары сапожища,
И в дверь, сигарою пыхтя,
Ввалились пышные усищи!..
И он надулся как дитя.
* * *
Он пришел тайком, осторожно
Стукнул в дверь. Ты открыла.
«Можно?»
«Проходи, конечно… Я рада…»
«Отчего так пуста ограда?
Где Дозор, сторож вечный и верный?»
«Ты сегодня какой-то нервный…
Хочешь чаю? Пирог с капустой?»
«Почему же, все-таки, пусто?»
«Успокойся, здесь так и было…
Ну, садись же, а то остыло!»
«Вот цветы…»
«Ах, как приятно!»
Чай попил и удрал. Занятно!
* * *
Перламутром накрашены губы,
Бирюзою томятся глаза,
Сапожок из-под беличьей шубы –
Каблучком, что копытцем коза.
Рядом спутник болтливый и ловкий:
Сладкий голос, блуждающий взор…
Как невинны уловки плутовки!
Как жесток предстоящий позор.
В театре
Шок…
Это надо таким быть трусом!
По улусам пройдись, по джунглям –
По углям ходят, молчу о прочем!
Впрочем,
мне б узнать только имя!..
Мимо проплывают барышни.
Барыши считают купцы,
Юнцы молчат, балагурят повесы…
Пьеса.
Мне до вас – дотянуться рукою!
Рекою льется сюжет. Спит сосед.
Но – нет, не сварить со мной каши!
Чувства наши, быть может, схожи…
Боже! Я – ни-ни, и Вы – ни полслова…
Снова
увлекают игрой актеры –
Позёры! Жмут слезу из героя.
В рое возбужденных и сонных лиц.
Ниц опущены только двое…
Воет публика!
В диких хлопках
Впопыхах летят дамы с цветами,
С ртами, раскрытыми плотоядно.
Парадно смотрят артисты на зрителей,
Родители холят детей устало.
Встала… Люстра вспыхнула ярко –
Жарко!
Жалко… Жалко.
* * *
Чёрное колье очень вам к лицу…
Я хотел узнать: много подлецу
За такую вещь принято платить?
Впрочем, пустяки, я могу забыть
О дурных шагах молодой вдовы…
Я готов любить!
Не готовы… Вы?!
Весенняя лихорадка
1
Пустоглазая! Злая, пошлая!
В кутежах ночных закалённая.
Как случилось так? Дело прошлое…
Голова моя воспалённая.
Как задумаюсь – грусть-тоска берёт:
Одичаю с ней через год-другой…
Кошкой ластится, да понятно – врёт,
Брошу всё к чертям, растопчу ногой!
Злюсь и мучаюсь гадкой близостью,
Уходил не раз – возвращаюсь вновь,
Соблазнился дух сладкой низостью,
Чумовым вином замутилась кровь.
Только хватит уж! Опостылела
Красота её омертвелая,
Зря верёвку-месть лестью мылила –
Не придёт за мной нынче Белая.
Но удавка та неразлучна с ней,
Не попался я – попадёт другой…
Не спасёт души миллион огней,
Хоть по всем церквам изогнись дугой,
Всё равно в аду очищенья ждать,
Знает всё сама, вот и бесится…
………………………………….
Уплыла луна в перелесок спать,
Водрузив рога мужу месяцу…
2
Не смешно совсем вспоминать о том,
Как болел душой, сердцем мучился,
Как вокруг неё петли вил котом,
Петухом в глаза глупо пучился.
Улетела вдаль, только – хвост дугой,
Поуняться бы, да не маяться,
Ведьмой родилась, отойдет Ягой,
Не осмелится и покаяться.
Интересно мне: для чего живёт?
Ведь ни радости, ни тоски в глазах,
Никого не жаль, ничего не ждёт,
По ночам – в чаду, по утрам – в слезах.
Одного хочу – поскорей забыть,
Поиграл с огнём, образумился.
Не смогла она королевой быть…
Так чего же я пригорюнился?
3
Не пойму сейчас, как прочёл я, вдруг,
По глазам её обезумевшим,
Что не первый я, не последний друг,
Да и первый был ловким юношей.
Далеко в лесах расцвела она,
Не таясь людей, перемен ждала,
Не глотала дым, не пила вина,
Всё глядела вдаль, да венки плела.
Он пришёл и взял – так обучен был…
Ни к чему теперь вспоминать о том.
Отрезвился взгляд, жар в груди простыл.
Расскажу о всём как-нибудь потом.
Но не в этом суть, непонятно мне
Отчего заснуть не могу теперь:
То мелькнёт она в золотом окне,
То тихонько, вдруг, постучится в дверь,
Наважденье то уж который год
Заставляет ждать повторенья сна…
……………………………………
А виной всему – одуревший кот…
И ещё весна… И ещё – весна!
Из цикла «Вдали от паркета»
* * *
Ты грустишь у меня на плече
Непонятно о чём и о ком,
Но при яркой, холодной свече
Сердце друга – сверкающий ком,
Что не тает в ладонях твоих…
Вечер скучен, как бал для двоих,
Полюбивших друг друга вдали
От паркета – в траве и пыли.
Бал
Извините, мадам, я не в духе.
Вы поймёте, вы знаете как
Распускают различные слухи
Про таких неприличных бродяг.
Мне не нужно от вас наставлений,
Для чего они дерзкой душе?
Я из тех неприятных явлений,
Что не сносят румяных клише.
Вот поэтому бездарь и бука,
Вон, глядите, воротит лицо.
Здесь у вас – всё обычная скука…
Я пойду, освежусь. На крыльцо.
* * *
Злато-серебро покупал тебе,
Соболей да лис я к ногам бросал,
Жили счастливо в расписной избе –
Рисовала ты, я стихи писал.
Было грустно нам – вместе плакали,
Было радостно – веселилися,
За окном, в пруду, утки крякали,
Петухи в саду звонко билися.
Опостылел нам непрестанный рай,
Разошлись с тобой в разны стороны,
Обратился дом в дровяной сарай,
Поселились в нём чёрны вороны.
Стало весело чёрным воронам,
Принялись они белый сад топтать …
Образумиться да вернуться нам,
Не пришлось бы, чай, на судьбу роптать.
На судьбу роптать – дело гиблое,
Не поможет тут неутешный плач…
Сколько горюшка в жизни видел я –
Не видал во сне ни один палач.
* * *
Перестань на меня кричать,
Обличать в бездушии, лжи,
Если мне приятно молчать –
Так и будет… Лучше скажи,
Отчего ты в который раз
Увлечённо твердишь о том,
Что без пошлых и скучных фраз
Называется словом «дом»?
Я давно хотел втолковать,
Что мечты о семейном сне…
А хотя (чего ворковать?)
Выдам прямо: ты не по мне!
Честь имею, не обессудь!
Речи женщин – как сладкий мёд,
Но едва углубишься в суть,
Видишь чистой воды расчёт.
* * *
Госпожа моя, дай мне волюшку,
Обрести хочу я земной покой,
А не то – лежать мне средь полюшка,
Рану алую закрывать рукой.
Позабудусь я тёплым вечером –
То ли в ад ползти, то ли в рай лететь…
Не поставят мне крест над речкою,
Буду просто так у дороги тлеть.
Так на что тебе жизнь моя сдалась,
Ведь намаялась не того любя?..
Отпусти, прошу я в последний раз,
Пожалей себя!.. Пожалей себя…
* * *
Я – твой крест. Зачем же так беситься?
Сохнуть от бесчисленных интриг?
Посмотри, вдоль леса тройка мчится,
А на ней – совсем седой старик.
Слышишь, как надрывно, оголтело
Он кричит на диких лошадей,
Нашумел, что демон ошалелый:
За версту – ни зверя, ни людей.
Вот и я, однажды на рассвете,
Запрягу отчаянных коней!
… Как исчез, никто и не заметил.
Только – след по снегу от саней.
* * *
Перед тем, как проститься с вами,
Разрешите ещё заметить,
Что свободной и умной даме
В генеральши неловко метить.
Предположим, имея связи,
Я бы смог без труда пробиться…
Только как помышлять о грязи,
Если небо ночами снится?
Так что, радость моя, поймите:
Невозможно дружить как прежде –
Вы парадных ливрей хотите,
Мне ж уютней в простой одежде.
* * *
Прошу простить меня за суету.
Я за поддержку так вам благодарен!
Простимся здесь – спокойней на мосту.
В семейной жизни адски я бездарен…
Но вам, поверьте, скоро повезет,
Закончатся безумства и страданья!
Пылит попутка. К трассе подвезёт.
Я не вернусь. Не плачьте… До свиданья!
Возвращение
Смущённый. Робкий. Сам пришёл…
Так что ж Вы смотрите сердито?
Ногою пса толкнули: «Пшёл!»
Небрежно бросили: «Открыто!»
Но он же – сам. Поймите: сам!
Молчите! Как некстати речи…
………………………………
Известно только небесам,
Зачем нужны такие встречи.
* * *
Забавно… Трудно Вас понять!
Любить себя и только? Право…
Когда вам некого обнять,
Когда тоска, тоска-отрава,
Вползает ночью в тёмный дом,
Гадюкой опытной кривляясь,
И вы, захлопнув толстый том,
Идёте в спальню, раздеваясь…
В тот час, по дикому ручью,
Бредёт вперёд, не видя суши,
Влюблённый в вас!.. Надежду чью
Один лишь взгляд навек обрушил.
* * *
Грустно, смешно, жалко…
Я не могу спать.
Муха – ночная жужжалка,
Злая скрипунья кровать
Тянут во тьме панихиду
Павшему в тихой борьбе,
Взявшему в жёны Эриду1…
Эх, на погибель себе!
_______
1 Богиня раздора.
* * *
Ты не сердишься? Право, он тоже устал
От бесплодных химер и сплина.
Не о том, не о том он с тобою мечтал:
Опахала, дворцы, павлины!
Тяжела бесконечная липкая жуть…
Жить шутя – так легко и чудно!
Он ушёл, поутру, в невесомую муть –
Не уйти было очень трудно.
Только – веришь? – потянет бродягу домой
Попросить за мечту прощенья.
В этот день ты все окна и двери закрой:
За предательство – мщенье, мщенье!
И когда, обманувшись, он молча уйдёт
Поклониться большому миру,
У тебя будто камень с души упадёт…
Разожжёшь для чего-то мирру.
Только ночью, обняв отраженье луны,
Проклиная припадки страсти,
Ты поймёшь, как любовью вы были полны,
Отпуская на волю счастье.
* * *
Жестоко и нелепо… Бросить Вас!
И убежать – куда же? – в гущу леса!
Чтоб не казать весну и лето глаз –
Да что же это, Господи… Повеса!
А, впрочем – пусть, безумный и больной.
О ком страдать? Очнитесь, Афродита!
Пред вами сто поклонников стеной,
А вы глядите хмуро и сердито.
Проснитесь, полно! Сладкий мир страстей
Доступен всем… Забудьте дни и ночи!
Не пишет больше, нет совсем вестей?..
Откройте ваши бархатные очи!
Взгляните шире: жизнь так хороша –
Свобода, друг мой, вечна и прекрасна!
Не плачьте… Что вы? Эх, моя Душа…
Вы влюблены. Теперь мне это ясно.
* * *
«Прощайте! Нет, я не сержусь,
А вам бы надо быть построже…»
Какая бархатная грусть –
Не дай узнать другому, Боже!
Беспечный взгляд, приличный жест…
Как мило всё, как бессердечно!
Бежать, бежать от этих мест –
Смешно терзаться бесконечно!..
…………………………………
Хватив лекарства долгих лет,
Пожив сатиром, недотрогой,
Я оценил, вполне, ответ:
«Прощайте! Нет… Любезный, трогай!»
Из цикла «Лунные аллеи»
* * *
Прозрачный сумрак, как река,
Прохладой дышит и тревогой,
И тихо просится рука
Изобразить пейзаж нестрогий.
Из очертаний старых лип
Легко плывут луне навстречу
Два силуэта… Тихий всхлип,
Чуть опечаленные плечи…
И вот уж грусть заместо нег
Затрепетала в бледном свете!
Как будто в первый чистый снег
Швырнул песку случайный ветер.
* * *
Лиловое платье лучисто
Мелькнуло за белым кустом.
Порыв, словно облако чистый,
Замешкался в сердце пустом.
Опомнился – было уж поздно –
Виденья растаял и след…
Лишь где-то за дымкою слёзной
Росой умывался рассвет.
* * *
Играло лето маслом на мольберте,
Журчал в кустах задумчивый ручей…
Я вам заметил: «Барышня, поверьте,
Напрасно вы пугаетесь речей».
Но вы молчали, краски подбирая,
Я не посмел беспечно приставать…
Не нужно вам ни дьявола, ни рая,
Когда бы только можно рисовать!
* * *
И всё течёт мимо,
И всё так напрасно:
Сегодня он милый,
А завтра – несчастный.
Смятенье, смущенье,
Немые укоры,
Просить бы прощенья,
Потупивши взоры.
Прижался, приветил,
Надежду лелея –
И снова он светел.
И нету милее!
* * *
Качнулась церковка простая –
Колокола, колокола!..
А у меня сума пустая
И недоделаны дела.
И недослушаны упрёки…
О чём я? Ах, волшебный звон!..
А грусти тонкие намёки –
Из сердца вон! Из жизни – вон.
* * *
Ты не вернулась… Ну и пусть!
И без тебя сияет солнце!
А что назойливая грусть
Луной уставилась в оконце –
Так это только странный сон
Кольнул под сердце на рассвете:
Тенистый парк, глаза, газон…
Воспоминания о лете.
* * *
Голубела за окнами даль,
Ожидая разлива рассвета,
Мне сегодня так искренне жаль
Суматошного, тёплого лета.
С холодами опустится грусть
На дороги, сверкая прохладой…
Ну и пусть – что теперь? Ну и пусть…
Ведь и мне успокоиться надо.
* * *
Прошлогодней листвой разметался закат,
Заискрились зелёные ели,
Снова чувствую взгляд, снова чувствую взгляд,
Сквозь тоску златовласой метели.
По янтарным лучам опустились ко мне
На плечо непокорные кудри,
А ланиты – в огне, а ланиты – в огне,
Хоть заморскими пудрами пудри.
Ты не прячешь лица, потому что оно
Безупречно в сиянии света.
В голубое окно, в голубое окно
Заглянуло румяное лето.
* * *
Волшебный дым: клубы, клубы, клубы…
Волнуют тело, заползают в душу.
Луна. Аллея. Сонные дубы.
Седой туман укутывает сушу.
Бреду один. Какая тишина!
Эх, воспарить бы, всё забыв на свете!..
Но в голове – Она, Она, Она…
Но на душе – безверие и ветер.
Из цикла «Жёлтая трава»
* * *
В жестокий век бессмысленны слова.
Вы ж просите – стихами. И об Этом!
Сейчас… Простите… Кругом голова,
Спешу прочесть античные сонеты!..
А личные любовные куплеты
Шуршат в душе, как жёлтая трава.
* * *
Казённо бряцали слова,
По-птичьи двигались фигуры:
«Нет-нет…» – качала голова,
«Ах, нет? По-вашему – я дура?»
Пестрел во тьме рябой пиджак,
Струился шарф клубами газа.
«Зачем Вы так?..»
«Ах, милый Жак,
Я заходила к Вам три раза!»
«Нет-нет», – и кепка набекрень!
«Нет-нет!» – и рябь скрестила руки…
Я не пошёл за ними – лень.
Известны нам такие штуки!
* * *
Я не пойму, зачем ко мне
Приходишь ты порой ночною,
И, словно ангел, надо мною
Горишь в неправедном огне.
Я не пойму, зачем для нас
Судьба готовит назначенье.
Ведь если бы твой пыл угас,
Закончились мои мученья.
* * *
Какая грусть… Безмолвна и проста
Душа вуалью чёрною укрыта,
Как чистая бутыль она пуста,
Прозрачна и беспомощно открыта.
В зелёном мраке тусклого стекла
Растаял след от запоздалой страсти…
И лишь слеза бессмысленно стекла
Со дна, взамен иссякнувшего счастья.
* * *
А. Фету
Пригорюнился старый плетень,
Придавило избушку судьбой,
И сутулая, тёмная тень
По пятам семенит за тобой.
Ледяными руками берёшь
Карандаш, раскрываешь тетрадь
И так тонко, мучительно лжёшь,
Как никто не посмеет солгать.
А потом – запылают листы,
Обратятся в бесформенный ком…
Чрез час позабудешь и ты
Отчего так страдал… И о ком.
* * *
Любовь!..
Любовь? Бессмысленно и зря.
Не мальчик уж, простите за сравненье.
Шептать о том, как жмурится заря,
Амурчики лопочут в умиленьи?
Увольте, нет. Я стал давно другим,
Не нужно мне ни вздохов, ни признаний.
Живу один. Как дикий Ибрагим
Ценю восторг животных содроганий –
На том стою, как тысячи вокруг.
…………………………………..
Так что теперь?.. И вы такой, мой друг!
* * *
Серьёзный лик последних дней
Смешон и дорог мне до боли.
Я не грущу теперь о Ней,
И не ищу былой неволи,
Своей судьбою не томлюсь
И почитаю жизнь за счастье…
И если (даст ли бог?) влюблюсь –
Не стану требовать участья!
* * *
Осуждаете? За что?
На свободу нынче – мода.
Я в глазах молвы – ничто,
Что-то вроде антипода!
Коньяку в стакан плеснул,
Неуютно как-то дома…
Двадцать первую весну
В сердце горькая истома!
Двадцать первую весну
Жду, смирясь, одну и ту же…
Месяц душу полоснул.
Эх, зима!.. Хандра да стужа.
Случайная встреча
Довольно… Как же, я не прав.
Простите старого сутягу!
Несносный, вздорный право, нрав –
Не дипломат… И не трудяга!
Не шут, не паж… Да что там – плут!
А Вы, душа… Так вот, об инках:
Обет безбрачья… Вас зовут?
Поди, рассказывай в картинках!
Но что касается любви –
Всяк эгоист… И не иначе!
Вы смущены? Ну, se la vi,
L’amour, l’amour! Сейчас заплачу!..
Да-да, пора. Всемерных благ.
От сердца. Что же… До свиданья!
……………………………………..
И он ушел. Не друг, не враг…
Нелепый призрак мирозданья.
* * *
Скажите мне, чем вы огорчены?
Быть может Он – причина ваших бедствий?
В чести сегодня разные чины,
В почёте небывалые наследства –
А он, блаженный, денег не скопил,
В политике успехов не добился?..
Он вас любил? Наверное, любил…
Раз до сих пор не спился и не сбился.
* * *
Песочный торт. Полсотни свечек.
Один… Свободно и легко!
Ах, этот тихий лунный вечер,
Ах, это чудное «Клико»!..
Светлеют окна… Торт не тронут.
Остыл заброшенный камин.
И лишь часы шипят и стонут:
«Ш-ш… Один! Один!
Дин…
Дин…»
Из цикла «Кривая любовь»
* * *
Прощенья просить не нужно
За то, что ушла так рано.
Мы б жили с тобою дружно,
Да только – на сердце рана.
Не рана, а язва даже,
Терпеть её нету мочи,
Я в жизни не видел гаже,
Болит она, кровоточит.
И смрад из неё струится,
Слезится, парит… А захочет –
Вдруг ровной строкой ложится,
Меня растолкав средь ночи.
Читаю. Мороз по коже…
Смущенье в душе теснится:
Об этом писать негоже,
Такому, не дай бог, присниться!
Да только опять выводит
Ужасные, гадкие строчки,
И снова горит и бродит
Как брага в железной бочке.
…Но видно уже, по-кругу,
Рождаясь и умирая,
Нам так и терзать друг друга,
Пока не заслужим рая.
* * *
Не сердись на меня, а то
Стану петь не тебя, а ту,
Что в плохом меховом манто
Каждый день стоит на мосту,
Опустив на лицо вуаль…
Мне её почему-то жаль.
* * *
Ты кричишь и не хочешь думать!
Мне уютно на старом диване,
В голове серебрятся звёзды.
Ты хрипишь, но своею бранью
Заставляешь меня смеяться…
Вдруг я громом срываюсь в скверну!
Замираем. Тихо и зябко…
Дико смотрим в глаза друг другу.
Ты нарочно хлопаешь дверью!
…………………………………
Завтра всё возвратится к жизни.
* * *
Опомнился, а счастья в доме нет,
Как будто никогда и не бывало.
В углу пылится башня из газет,
В шкафу томятся книжные завалы,
Повсюду пепел, пачки сигарет;
Кривой мольберт, накрытый покрывалом,
Как бесполезный старый табурет,
Оставленный в гостиной после бала.
Но что случилось, где былой уют?
Мне неприятны эти перемены!
Развязно крысы в подполе снуют –
Надёжные предвестники измены.
Моя любимая змея