Потерянный воин. Князь Леса. Книга первая

Корректор Айгуль Клиновская, литературное агентство "Авторский метод"

Верстка Любовь Шатхина (Люша-Райт), литературное агентство "Авторский метод"

Иллюстратор Genko

Дизайнер обложки Lestries, иллюстрация

© Тао Ванцзи, 2026

© Genko, иллюстрации, 2026

© Lestries, иллюстрация, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0062-2247-2 (т. 1)

ISBN 978-5-0062-4319-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОТЕРЯННЫЙ ВОИН

КНЯЗЬ ЛЕСА. КНИГА ПЕРВАЯ

Всё происходит только так,

как должно происходить.

В этом мире нет ничего странного.

(с) Нацухико Кёгоку

«Лето злых духов убумэ»

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ от Переводчика

Произведение содержит сцены насилия, убиения и поедания людей.

Переводчик ничего не пропагандирует и сей труд носит развлекательно-философский характер.

Категорически приветствуется бережное отношение к людям и Лесу.

В целях удобства чтения в процессе перевода часть терминов и понятий Мира Сагии была заменена на аналогичные по смыслу земные слова, такие, как «чёрт», «ружьё», «врач», «паспорт» и так далее.

Приятного Приключения!

УВЕРТЮРА

Из дневника Верховного колдуна сира Мо́орлина, 635 год от окончания Войны Шипов.

ПРОЛОГ. ПРОКЛЯТЫЙ ВОИН

Второй год Войны Шипов.

Северная окраина Великого Леса.

Мёртвые голые ветви лиственниц качал морозный ветер. Снег грубой крупой траурно кружил над лесом, оседая на лохматые лапы сосен и елей. Безлистые кусты торчали в сугробах безмолвными стражами. Ни птицы, ни зверя.

По белому пространству снега ползла чёрная человеческая фигура, оставляя за собой тёмный кровавый след. Полностью седые волосы и пропитанные кровью чёрные одежды запорошены снегом, человек полз, как раненый зверь, тяжело дыша и хрипло постанывая. Ломая тяжёлым, непослушным телом кусты, человек выбрался на берег заледенелого, овального, как зеркало, озера.

Глухо взвыв, он поднялся на ноги, неестественно изогнувшись, и снова упал. Горлом у него пошла чёрная кровь.

– Боги! – он закашлялся. У него было благородное, закалённое северными ветрами, лицо, теперь страшно осунувшееся, похожее на череп. Глаза его горели лихорадочным, нечеловеческим, пугающим огнём. Одежды выдавали в нём знатного воина, быть может, даже правителя. На груди у него зияла тёмная рана, сочащаяся кровью. Приподнявшись на руках, выкашливая чёрную дрянь, он взмолился:

– Хоть… кто-нибудь!… пожалуйста!… Древо…

Он зарыдал, упав лицом в колючий бесчувственный снег. Слёзы, побежавшие по щекам, были черны, как его кровь.

– Пожалуйста…

Изогнувшись, он подскочил, упал, скорчился, терзаемый болью, разъедающей внутренности, и отчаянно завыл от ужаса и бессилия.

– Боги!… Майя… мама!… – он повернулся на бок, сотрясаемый беззвучным плачем и болью. Стал стонать, и звуки его голоса всё больше и больше походили на звериные. Он стонал волком и медведем, и оленем, и птицами…

– Хва-а-а-а-а-атит! Про-о-о-ошу-у-у-у-у-у!… – на последней гласной он перешёл в настоящий волчий вой. Ужасаясь самому себе, человек отчаянно тонко заскулил… Это неизбежно…

В безумной ярости он стал пытаться избавиться от одежды. Оборвав крючки, распахнул благородный чёрный кафтан, порвал рубаху, отчаянно воя. Посмотрел на свою руку – из человеческой плоти на пальцах росли огромные жуткие когти.

– Не-е-ет! Убейте меня!

Он встал на колени и снова закашлялся чёрной кровью. Отёр рукавом лицо, переводя дыхание.

– Совсем… один. Хоть… кто-нибудь… – он обвёл тоскующим взглядом пустующую гладь озера.

– Не один, – донёсся голос откуда-то снизу, человек измождённо осел на снег и мутным от страдания взором посмотрел на говорившего.

– Хах, – он слабо печально улыбнулся.

Рядом села и прижала передние лапы к груди большая бурая крыса.

– Не один, – повторила она. – С тобой Лес.

– Я проклят… Я даже не смог умереть! – лицо человека подёргивалось от боли, но теперь он сдерживал стоны, разговаривая с почитаемой дамой.

– Я знаю… – кивнула крыса. – Мы с тобой. Ты всех спас… И Лес – тоже.

Сжав губы, человек отрицающе повёл головой, выдавил:

– Убийство Верховного – страшная рана Лесу… У меня не было выбора…

– Ты спас Лес от мятежного Верховного. Древо благодарит тебя…

Стиснув зубы, проклятый воин глухо провыл, сжав кулаки, впиваясь когтями себе в плоть:

– Легче… мне от этого… вряд ли… станет… – он каркающе рассмеялся-прокашлял.

– Станет, – крыса в утешающе-ласковом жесте протянула к нему лапку. – Ты вернёшься.

Человек в неверящем изумлении посмотрел на старую мудрую даму. Та кивнула:

– Да, вернёшься. Лес так решил. Ты проклят не до конца времён.

Закрыв глаза, человек неестественно вытянулся и всхлипнул. Долго молчал. Прошептал:

– Мне страшно, Лара…

– Я знаю. Поэтому мы рядом.

Человек открыл глаза. И увидел, что вокруг собрались всевозможные лесные звери: белки, зайцы, косули, рыси, волки… Тигр и сохатый пришли, и даже один бурундук выполз. На ветвях сидели сойки, кедровки, синицы, коршун и ястреб, филин, в снегу на земле притихли куропатки и рябчики. И совсем рядом с человеком приземлился снегирь.

Воин тихо улыбнулся – лицо его тоже было бело как снег – и протянул к снегирю руку. Отважная птаха запрыгнула в окровавленную ладонь.

– Спасибо… – улыбаясь, человек легонько погладил птичку большим пальцем. И улыбка его перешла в оскал. Снегирь упорхнул, а человек, рыча, опёрся руками в снег. – Бу-у-удь ты-ы-ы пр-р-роклят! Я не хоте-е-ел! Я не хотел этого, Лара! – пылая взглядом, он вцепился себе когтями в грудь, сдирая кожу. – Я не хотел, Майя!… – дикий рык и рёв спугнули всех зверей с берега озера, они схоронились за кустами и сугробами, поблёскивая глазами, полными сострадания и печали. Одна Лара осталась рядом.

– Помни, что ты вернёшься, – сказала она изнывающей душе. – Тверди это себе, пока ты… – раздался тошнотворный треск. Вой, стон, волна ужаса и боли. – …пока ты человек, – закончила Лара в колкой, вопиющей тишине.

Звери стали осторожно выглядывать и выходить из-за кустов. Лара в одиночестве сидела на берегу и смотрела, как по ледяной глади озера к противоположному его краю движется чёрная, до невозможности истощённая фигура с ветвистыми рогами и неестественно длинными конечностями. Силуэт добрался до берега, плавно взобрался на него и скрылся среди деревьев.

Рядом с Ларой лежали остатки разодранных и обугленных одежд, среди них угадывалось что-то, что воображение могло бы назвать кожей.

К крысе медленно и степенно подошёл огромный рыжий тигр, покрытый шрамами.

– Это несправедливо, – пророкотал он.

– Сразу снять это проклятье… Владыка не в силах, – вздохнула Лара.

– И когда… он вернётся?

Крыса подняла голову к небу, из глубин которого падали теперь лёгкие нежные снежинки:

– Владыка сказал, через семь поколений.

Тигр оскалился и зарычал, махнув хвостом:

– Поганые эльфы!

– Они получили по заслугам, – крыса отряхнула передние лапки, будто только что умыла их, и опустилась на четыре конечности. – Пойдём, Тай. До той поры, пока не вернётся наш новый Верховный, его обязанности лежат на нас…

– Скажи это Кайа́ре, – хмыкнул в усы Тай и медленно зашагал рядом с Ларой. – Он хоть… захочет-то?… Быть Верховным?…

– Не думаю, что он вообще что-либо будет помнить…

– Наверное, это хорошо?

– Как посмотреть… В любом случае, нам придётся рассказать, почему Лес выбрал именно его… – до двух Хранителей донёсся изнывающий, обдающий морозом и безысходностью, вой.

Тигр мотнул головой и, прижав уши, оскалился:

– Ряды голодных духов пополнила такая светлая и благородная душа!

– Не навсегда, Тай! И, будем честными, ненадолго! Как для Пожирателя, для него эти века протекут как длинный, мутный, страшный, отвратительный сон…

– От такого сна я бы мечтал поскорее проснуться, – покачал головой Тай и пригнулся к земле. – Запрыгивай, подвезу.

– Всегда рада! – Лара забежала на сугроб и с него прыгнула тигру на спину, устроилась между лопаток. – Поехали, мой верный полосатый конь!

– Вот дождёмся, будет катать тебя новый Верховный, – Тай изготовился к прыжку. – Держись, дорогая! Мигом доставлю тебя к Кайаре!

И тигр огненной вспышкой понёсся по зимнему лесу, едва касаясь снега лапами.

А где-то бродил, не осознавая себя, не чувствуя, не любя, новоявленный голодный дух, жаждущий лишь одного – плоти и крови, человеческой плоти.

И ему было всё равно, что люди в это время славили имя князя Га́лена Ирде, одержавшего победу над Верховным Хранителем Леса ценой своей жизни.

Ему было всё равно, что после гибели Верховного люди легко изгнали эльфов и восстановили порядок в мире.

Ему было всё равно, что вдова князя Ирде Рея вышла замуж за короля Уи́лхарда.

Ему было всё равно, что из идеологических соображений победу над Верховным приписали Уилхарду.

Ему было всё равно.

Глава I. Возвращение

637 год от окончания Войны Шипов.

Юго-восточная окраина Великого Леса.

Мирным было правление короля Уилхарда VI, спокойной была работа лесничего Рикхарда Гроу.

Работать в Последнем Великом Лесу – это честь, хотя давно уже он не Великий. После смерти Верховного Хранителя Лес утратил всю свою колдовскую страшную силу. Но растут в нём до сих пор редкие, неповторимые растения, целительные и ядовитые, водятся звери, нигде больше не встречающиеся, да ходят легенды, что бродят по Лесу духи-Хранители, карают тех, кто непочтителен с Лесом. И охраняется он королевской грамотой от любого несанкционированного посягательства.

Вот, пожалуй, и все особенности, которые ныне отличали этот Лес от прочих. Хранителей – говорят, что это сова, тигр и крыса, – Рик никогда не видел, но лесничему нравилось думать, что он помогает лесным духам в деле пестования и защиты Великого когда-то Леса.

Однажды летним утром, напоенным ароматами цветущих трав, Гроу ехал на своей каурой лошадке по звериной тропе в той части Леса, что была доступна для охоты и иных развлечений при соблюдении установленных правил.

Тёмно-зелёный плащ, широкополая шляпа, простые рубаха и штаны, высокие сапоги, заплечная сумка да ружьё – гордость и достояние Рика, украшали образ сорокалетнего лесничего.

Серые глаза его с удовольствием созерцали раскинувшийся вокруг мир, волевое лицо с аккуратной щетиной выражало умиротворение, а тёмно-русые волнистые волосы, зачёсанные назад, аккуратно лежали по плечам.

Бабочки порхали над венчиками душицы, красные огоньки лилий сверкали среди разлапистых папоротников. Паутинки юных паучков украшали чуть ли не каждую травинку и были щедро обрызганы росой. Рикхард с удовольствием дышал свежестью в тени и густыми травяными ароматами на солнцепёке.

Миновав пару солнечных лужаек, он углубился в сосновый лес. Сочные листочки рододендрона обрамляли тропинку радостным кружевом, кое-где среди них всё ещё виднелись нежные розовые цветочки – сказывалась поздняя весна. Гроу любовался лесом, и на лице его светилась счастливая улыбка довольного жизнью человека.

Вдруг лошадка фыркнула и остановилась.

– В чём дело, Милашка? – он потрепал лошадь по гриве. Милашка, грызя удила, переступила ногами и прижала уши. – Чего там? – Рикхард спрыгнул и посмотрел на землю. – Интересно! – на влажной после дождей земле, среди хвои отпечатался явный след босой человеческой ноги. «Кто это у нас пожаловал? – подумал Рик. – Уж не оборотень ли?» Успокоив Милашку горстью изюма, лесничий отправился по следу, ведя лошадь под уздцы. «До полнолуния ещё неделя, кого сюда черти могли занести?» – размышлял Гроу, пробираясь через кусты рододендрона и голубики.

– Кто здесь?! – внезапный голос прозвучал для Рика, как выстрел из самодельной пищали. Гроу повернул голову и увидел полностью обнажённого человека, сидевшего возле вывернутого кедра на поросших лишаем камнях.

«Ещё интересней!» – подумал Рикхард. И тактично представился:

– Я королевский лесничий Рикхард Гроу, а вы?

Человек потерянно слабо улыбнулся:

– Простите, я не знаю… – выглядел он очень измождённым.

– То есть? – Гроу вместе с лошадью перебрался через кусты и вышел к каменной россыпи, возле которой устроился человек.

– Я не знаю, кто я. Не помню…

Гроу запустил руку в сумку, нашаривая амулет, определяющий волчье оборотничество. «Неужели какой-то новоявленный несчастный? – думалось ему. – До потери памяти, ну дела…»

– А последнее, что вы помните? – Рик бросил поводья и шагнул к незнакомцу, Милашка стала щипать поросль мышиного горошка.

– Я… вообще ничего не помню.

Рикхард достал амулет и на вытянутой руке поднёс его к человеку. Талисман не засветился. Гроу хмыкнул:

– Совсем ничего?

Незнакомец кивнул. Рик убрал волчий амулет и стал нашаривать кулон, определяющий присутствие колдовства.

– Что вы делаете? – человек снова слабо улыбнулся.

– Определяю, что с вами, – лесничий вытащил кулон. Он тоже не сработал. И оберег против нежити – тоже. И другие амулеты – тоже. Человек тихим взглядом наблюдал за манипуляциями. Гроу вздохнул. По крайней мере, он определил, что внезапного сумасшествия, одержимости и нападения от незнакомца можно не ждать. Видимо, он действительно просто человек.

Неизвестный поднял на лесничего прозрачный взгляд серебристых глаз:

– И как?

– Да никак, – Гроу развёл руками. – Вы целы?

Мысли Рика бежали: «Может, на него напал кто? Духи-Хранители, наверное, не стали бы одежду забирать, оскорби он Лес, придумали бы что-то другое…»

– Да, цел… – слабо усмехнувшись, человек встал.

Рикхард охнул. Всё тело незнакомца, хорошо сложенное, но сильно истощённое, было покрыто шрамами – колотыми, резаными, рублеными. Следы когтей, зубов, мечей… Но страшнее всего было то, что как раз посередине груди человека располагался жуткий шрам – от такой раны просто невозможно остаться в живых. Словно грудная клетка была проломлена, а затем срослась вновь. «Жертва колдуна!… – пронеслось в голове у Рика. – Чернокнижник ставил на нём опыты!» Иного объяснения этому шраму и всем другим Гроу пока не находил. Все шрамы были старыми, потому Гроу не заметил их сперва, только этот, на груди, выглядел пугающе свежим.

Незнакомец с беспокойством посмотрел лесничему в глаза, отчего тот вздрогнул.

– Господин Гроу? Вы в порядке?

– Д-да… А вы? – Рик отёр лицо.

– Да, я же сказал… Только, – человек окинул себя взглядом, – мне неловко, – он тихо улыбнулся. – Я помню, как жить в обществе, не помню лишь… свою судьбу. Мне бы… – он зябко повёл плечами, – хоть какую-то одежду.

– О, Создатель! Конечно, да! – Рик отстегнул с плеча плащ и отдал его незнакомцу. Человек быстро закутался и тут же расправил плечи:

– Благодарю.

Во всём его облике сразу проскользнули величие и сила, от которых у Гроу по спине побежали мурашки. «Вот это да!» – поразился мысленно лесничий. Неизвестный был высок для жителя Срединных земель. Лицо его выглядело очень благородно: изящный нос с лёгкой горбинкой, осенние, остро-очерченные скулы, миндалевидные, небольшие, серебряного цвета глаза – такой оттенок ныне можно увидеть только на старых полотнах, изображающих северных дворян прошлого. Волосы незнакомца, лежащие прямым пробором и ниспадающие до плеч, были пепельно-седыми. На вид ему – одновременно и тридцать семь, и сорок семь, и шестьдесят лет.

Рикхард интуитивно почтительно склонил голову:

– Господин…

– Что? – на лице незнакомца выразилось недоумение.

– Ничего, само вырвалось. Пойдёмте ко мне, я дам вам одежду и кров, пока не разберёмся с этой историей.

– Премного благодарю вас, – кивнул человек.

Незнакомец отказался садиться на лошадь, и они оба пошли пешком по тропинке. «Отведу его к Рокки, – размышлял Рик. – Пусть тот попробует восстановить ему память». Лесничий бросил взгляд на своего спутника. «Вряд ли он притворяется». И Гроу подловил себя на ощущении, что от незнакомца веяло спокойствием и властью, он размеренно и степенно шёл по лесу, будто по своим владениям, без тени неудобства ступая босыми ногами по веткам и шишкам.

«Ну и дела… – поразился Рик. – Будто новый лесной Хранитель!» Эта мысль пришла ему в голову случайно, Рикхард и представить себе не мог, насколько близок был в тот момент к истине.

Незнакомец нарушил молчание:

– Разрешите, я спрошу?

– Да, конечно!

Он указал на ружьё:

– Что это такое? Какое-то оружие?

Рик удивился. Незнакомец вроде бы утверждал, что помнит человеческое общество, но зато не знает об общеизвестных достижениях науки.

– Гхм, да. Называется «ружьё», или «огнестрел». Они очень редки и выдаются по специальному указу тем, кто состоит на королевской службе.

– А кто сейчас правит?

– Король Уилхард VI.

Человек кивнул. Ну хотя бы слово «король» не вызвало у бедолаги недоумения! Ведомый, видимо, собственными умозаключениями, он уточнил:

– Ведь, получается, король Ги́лард Старгейзе давно умер?

– Да, вообще-то… – Рик стал вспоминать цифры последней годовщины. – Шестьсот тридцать девять лет назад.

– Ясно…

– Вы что-то вспомнили?

– Нет, просто это имя всплыло в голове при слове «король».

Гроу кивнул. Гилард – легендарная личность, да, но ещё более легендарен его сын, Уилхард Первый, победивший Тёмного Ки́рина и положивший конец Войне Шипов.

Спустя время незнакомец задал ещё вопрос:

– У вас есть семья?

– Да, дочь Кара, восемнадцати лет. Она ждёт в избушке.

Человек улыбнулся:

– Дочь – это славно… Может быть, и у меня есть дочь, – он поднял голову к небу – там бежали лёгкие, взбитые воздухом облака, обрамлённые колким узором сосновых ветвей.

Глава II. Стена мрака

Кара закрыла книгу, услышав, как на улице залаяла Роза. «Папа вернулся!» – девушка накинула на плечи лёгкий, струящийся багрянцем платок и вышла встречать.

Сегодня на ней было синее верхнее платье и летние туфли. Тёплый ветерок играл волнистыми морозно-каштановыми кудрями, взгляд тёмно-карих глаз выражал удивление, трогательно вздёрнутый носик, как и всегда, придавал лицу девушки очарование природного и неизменного любопытства.

«Почему так рано?!» – хотела она спросить, но вопрос не сорвался с губ – рядом с лесничим шёл неизвестный, закутавшись в отцовский плащ.

– Здравствуйте! – девушка вежливо поклонилась. Незнакомец учтиво склонил голову.

– Кара! – Рик жестом подозвал дочь. – Расседлай Милашку, а затем поставь греться воду.

Вскоре незнакомец сидел за столом в чистой белой рубахе и тёмных штанах. Выглядеть он стал гораздо лучше, точно не на шестьдесят лет. Рик и Кара напоили гостя бульоном и чаем, опасаясь из-за истощённого вида давать ему что-либо ещё.

Рикхард окинул человека взглядом:

– Как вы себя чувствуете?

– Очень хорошо. Очень… вольно дышится, – серебряные глаза гостя веяли морозным покоем, который показался Каре знакомым.

Лесничий кивнул:

– Отдохните, а затем, если не возражаете, поедем к ведуну, и он постарается вернуть вам память.

– А кто это?

Так, ведунов он тоже не знает. Как бы объяснить…

– Это смесь врача и друида, но не колдуна.

– А врач – это кто?

– Тот, кто лечит людей.

– Понятно, лекарь, – неизвестный кивнул. – А, ведун, значит, волхв?

Рик и Кара переглянулись. Мудрость волхвов после Войны Шипов была утрачена, их место при Великих Домах заняли колдуны – мастера заклинаний, а часть наследия восприняли отступники-друиды.

Рикхард кивнул:

– Как бы да. Частично. Волхвами сейчас никого не называют.

– Понятно, – неизвестный склонил голову. – Кажется, я немного отстал во времени…

Рику хотелось сказать: «Ты сильно отстал!» Он показал рукой на кровать:

– Советую вам отдохнуть, а после поедем, это недалеко.

Неизвестный поблагодарил и лёг на кровать поверх покрывала. Кара взялась за книгу, Рикхард стал чинить запасной сапог. Время текло, брови девушки, когда она перелистнула страницу, удивлённо поползли вверх.

– Пап! – Кара тихо позвала отца и оглянулась на гостя – тот мирно спал.

Рикхард поднял голову и вопросительно кивнул.

Дочь показала разворот большой потрёпанной книги с цветной иллюстрацией.

Лицо лесничего выразило удивление, он посмотрел на спящего, на иллюстрацию, и снова на спящего.

– Волхвы, – прошептала Кара, имея в виду то, что незнакомец использовал это слово, и кивнула на иллюстрацию. Рикхард покачал головой, хотя и его поразило сходство портрета и черт незнакомца. Не знает ружья, но знает короля Гиларда и волхвов. Желая уберечь дочь от возможных глупостей, Рик прошептал:

– Милая, это было шестьсот тридцать семь лет назад! Это не может быть он.

Девушка надула губы и склонилась над картинкой, изучая её и сравнивая с гостем. Рикхард сжалился:

– Вот свожу его к Рокки, и всё узнаем.

Кара улыбнулась и кивнула.

Через два часа гость встал. Рикхард оседлал Милашку, а незнакомец, очень споро – Рыжика, и они поехали в славный город Ба́лдуэдд, стоящий у границы Великого Леса.

Шум и толкотня на главной улице, как и клубы пыли, захватили всадников с головой. Незнакомец обозревал мощные древние стены и строения. Рик следил за ним:

– Что-нибудь узнаёте?

– Возможно. Думаю, я здесь был…

Гроу сразу подметил, что неизвестный очень хорошо держится в седле. Теперь лесничему казалось, что этот человек привык править – он обозревал город со спокойной властью, как владения соседа, к которому приехал в гости.

Царственный неизвестный указал на здание Банка:

– Разве здесь не должна быть Оружейная палата?

Рик замялся, он не знал историю этого здания:

– Возможно, раньше была… Нужно будет уточнить. Сейчас здесь Банк.

На лице неизвестного отразилось полное непонимание.

Рикхарду пришлось объяснять, что такое банк.

Незнакомец остановил коня возле школы – пришлось рассказывать, что такое школа.

Рик готов был поверить, что его гость действительно шагнул в нынешний день из событий шестивековой давности. Или, во всяком случае, многолетней давности.

Миновав рынок у главной площади, – неизвестному не понравилось уродливое здание Ратуши, построенное два века назад, – они свернули в переулок, состоящий из каменной мостовой и высоких каменных стен многоэтажных домов. В конце переулка над одной из дверей висела живописная вывеска, украшенная изображениями диковинных трав и зверей, на ней красивым витиеватым шрифтом значилось: «У Рокки».

Гроу спешился, привязал Милашку к столбу и, толкнув плечом дверь, вошёл внутрь. Гость лесничего последовал его примеру. Внутри пахло травами и едкими средствами, а также не слишком ухоженными животинами. Спустившись по достаточно крутой каменной лестнице в подвал, люди оказались в небольшой комнате, уставленной клетками со всякой живностью и увешанной разными растениями в сухом и свежем виде. Под потолком светились два шара с мужской кулак размером, они плавно перемещались над комнатой, не задевая друг друга и связки трав. В глубине комнаты стоял прилавок со всякой колдунско-ведовской всячиной, за ним сидел маленький человечек лет пятидесяти, с просторной лысиной, седой острой бородкой, яркими голубыми глазами и большими очками на крючковатом носу.

Рикхард снял с головы полинялую шляпу.

– Привет, Рокки! Я к тебе по делу.

– Ты всегда желанный гость, Рик! Кого ты привёл? – хозяин заведения приподнялся на стуле, разглядывая незнакомца. – Я Ро́киан Са́лазар, счастлив встрече!

Человек на его приветствие почтительно кивнул.

Лесничий прошёл к прилавку и обсказал суть дела, неизвестный стоял рядом, с интересом осматриваясь.