Печать Зеркала

ПРОЛОГ. ТРЕЩИНА

Москва. Кабинет следователя по особо важным делам.

Зеркало в кабинете Элиана Верховского всегда было просто зеркалом. Оно висело на стене уже пять лет, отражало его уставшее лицо по утрам, покрывалось пылью и иногда трескалось от перепадов температуры. Но в тот вечер всё изменилось.

Элиан сидел за столом, разглядывая фотографии последней жертвы серийного убийцы. Третья женщина с каштановыми волосами — найдена у разбитой витрины магазина. Во рту — осколки зеркала. Над телом — тень без лица, застывшая в стекле.

Он поднял глаза на зеркало на стене.

Оно изменилось. Поверхность пошла рябью, будто вода. Его собственное отражение начало искажаться — кожа темнела, становилась оливковой, черты лица грубели, делались скулистыми. Глаза из серых становились карими. На ключице появлялась родинка. У него никогда не было родинки.

— Что за чертовщина? — прошептал Элиан.

Он встал, подошёл к зеркалу. Вместо его лица в отражении стоял другой мужчина — в грязной рубахе, с кандалами на запястьях. За его спиной — каменная стена с факелом, толпа, палач с топором.

Голос, сухой и безжизненный, как шум ветра, прошептал:

— Ты следующий, следователь. Ты увидишь свою смерть. Ты умрёшь, как они. Но сначала — ты станешь им.

Элиан хотел отшатнуться, но не мог. Его руки приросли к стеклу. Трещина пошла от центра зеркала — тонкая паутина, которая росла, росла, пока не охватила всю поверхность.

Он ударил по стеклу кулаком.

Мир взорвался светом.

ГЛАВА 1. ЧУЖОЕ ТЕЛО

Элиан очнулся от запаха сырости, плесени и собственной крови. Голова раскалывалась так, будто кто-то бил по ней молотом. Он приподнял веки — и вместо потолка своего кабинета увидел каменный свод, покрытый зелёными разводами плесени.

Он лежал на холодном полу. В углу — ведро. На стене — чадящая свеча. Дверь из почерневшего дерева закрыта на засов.

Элиан попытался сесть — и застонал. Рёбра болели, будто их ломали по одному. Он поднял руки, чтобы ощупать грудь — и замер.

Это были не его руки.

Длинные, тонкие пальцы, унизанные кольцами. На указательном — печатка с гербом: зеркало в лапах орла. На безымянном — обручальное кольцо, впаянное в кожу золотыми шипами. Кожа — оливковая, смуглая, южная. Его кожа всегда была бледной, северной. На правой ключице — родинка. У него никогда не было родинки.

Он провёл рукой по лицу. Чужие черты — скулистые, с тонким прямым носом. Волосы — длинные, каштановые, спутанные. Голос, когда он попытался говорить, был низким, бархатистым, с южной хрипотцой.

— Нет, — прошептал он чужим голосом. — Этого не может быть.

Но это было.

Он начал ощупывать себя. Грязная льняная рубаха, штаны из грубой ткани. Босой — сапоги сняли. Пояс с ножнами и кинжалом тоже изъяли. Никаких документов, никаких зацепок.

Только кольца на пальцах и чужое тело.

За дверью раздался грубый голос:

— Граф! Очнулся? Вставай! Следователь ждёт!

Элиан сглотнул. Он ничего не знал об этом мире. О своей новой жизни. О том, почему его здесь держат. Но он знал одно: он — следователь. И его инстинкты сейчас говорили: не показывай слабости.

— Иду, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он встал, прислонился к холодной стене, дождался, пока перестанет кружиться голова. Засов лязгнул, дверь открылась.

Двое стражников в железных полумасках схватили его за руки и выволокли в коридор. Узкий, сырой, с факелами на стенах. Свет прыгал, выхватывая лица и тени.

Элиан шёл, запоминая повороты. Правая рука — лестница вверх. Левая — вниз, в подвалы. Слева и справа — камеры с заключёнными. Они смотрели на него пустыми глазами — без надежды, без злобы.

— Быстрее, граф, — толкнул его стражник. — Следователь не любит ждать.

Комната для допросов была без окон. Только стол, два стула и зеркало на стене — маленькое, в железной раме. Элиан скосил глаза на него и увидел своё новое лицо — бледное, взлохмаченное, в грязной рубахе. Он не узнавал себя.

За столом сидел мужчина в чёрном мундире с серебряными нашивками. На груди — медальон в виде расколотого зеркала. Короткая седина, холодные глаза цвета серого льда. Ему было за сорок.

— Садись, Верховский, — сказал он, указывая на стул. — Меня зовут Маркус Вальц. Я веду твоё дело.

Элиан сел. Внутри дрожал, но внешне держался ровно.

— Меня зовут Элиан Верховский, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Я не убивал зеркальщика.

Вальц усмехнулся:

— Ты утверждаешь, что не помнишь ничего? После того как сам просил о встрече? Ты кричал ночью: «Я скажу! Я скажу всё!» — А теперь прикидываешься, что не помнишь?

Элиан похолодел. Он не кричал. Его заставили.

— Я ударился головой, — сказал он. — Я ничего не помню о той ночи.

Вальц прищурился.

— У тебя нет ни царапины на голове. Я лично проверял. — Он положил на стол бумаги и карманное зеркальце. Элиан скосил глаза — в зеркальце отражалось его московское лицо. Оно подмигивало ему.

— Это протокол твоего допроса, — сказал Вальц. — Ты подписал его ночью. Собственноручно.

Элиан посмотрел на бумагу. Подпись — размашистая, уверенная. Не его.

— Меня заставили, — сказал он. — Кто-то подделал мою подпись.

— Кто?

— Я не знаю. Я не помню.

Вальц вздохнул, подошёл к зеркалу на стене, провёл по нему рукой. Зеркало потемнело, покрылось рябью, как вода. В нём отражалась только серая мгла.

— Твой отец был великим зеркальщиком, — сказал Вальц. — Он научил тебя тому, чего не должен знать никто. В том числе — как стереть своё отражение. Стать невидимым для магии.

— Я ничего не знаю о магии.

Но в его голове вспыхнуло воспоминание — чужое, но яркое. Седой мужчина у зеркала. Мальчик с каштановыми волосами, повторяющий за ним слова. Зеркало трескается. Тени исчезают.

Вальц смотрел на него с холодным любопытством:

— У тебя есть три дня, Верховский. Три дня, чтобы доказать свою невиновность. Если не докажешь — казнь. Ты видел своё отражение в том зеркале? Оно показало твою смерть?

Элиан вспомнил. Трещины на лице. Палач. Толпа.

— Видел.

— Тогда знаешь, что зеркала не врут. — Вальц кивнул стражникам. — Уводите.

Элиана поволокли обратно. Но когда они проходили мимо большого настенного зеркала, он увидел не своё новое лицо. Он увидел её.

Девушка с каштановыми волосами стояла в отражении, прижав палец к губам. Беззвучно, одними губами, она прошептала:

— Жди. Я приду. Я спасу тебя.

И улыбнулась. Но в улыбке не было тепла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.