Марионетка Тьмы 2. Танец с оборотнем

Аси, как и обещала, ждала меня на ближайшей, вполне себе зелёной полянке, помахивая сорванным цветком. Я отдала ей пакет с припарками, и дальше мы пошли мило болтая о погоде и новостях. Кто-то женился, кто-то родился, а в окрестностях Роккеты на прошлой неделе опять нашли искалеченное женское тело. По слухам, бедняжка жила в Леоньерес, в деревушке в десяти верстах от той опушки, где её нашли. Тихая, милая девочка, гордость матери с отцом. Никто не знает, как она оказалась так далеко от дома, да ещё ночью, но случай не единичный. Среди жителей окрестных поселений тихо, но неуклонно нарастали злоба и паника.

За беседой мы выбрались из рощи на дорогу прямо к шильде. Там и распрощались. Аси свернула к Лес-Оллас, а я – к Овьерро. К этому времени я успела проголодаться, поэтому сперва заглянула к сеньору Фиделу и уже позже посетила несколько лавочек, где наполнила сумку всем необходимым. Обратно мой путь лежал через площадь, и я не могла пройти мимо лотка с разнообразными фруктами.

– Сеньорита травница, доброго дня! Взгляните на знаменитые валенсирские апельсины! – улыбнулся торговец. – Не хотите апельсинов? Хм! А вишен? Опять нет? Яблочки наливные! Что не так?! Тогда специально для вас! Вчера только с плантаций в Фодирно привезли. Вот! Румяные персики! Сколько вам? Давайте три и по рукам? Всего полсеребрушки! Вот и ладушки!

Персики перекочевали на прилавок с моей стороны. Я полезла в кошелёк на поясе за монетой и… почувствовала взгляд, так и вонзившийся… в спину. Осторожно огляделась. Окружающие занимались своими делами. Тем не менее по телу пробежала волны горячей дрожи. Дыхание участилось, губы пересохли, а щёки вспыхнули огнём. Даже груди стало тесно в лифе сарафана, и она чувствительно уперлась в ткань.

Очень сомневаюсь, что причиной такого приступа страсти могли стать спелые персики, если только торговец не применял магии с целью увеличить продажи. Хотя нет, спокоен, улыбается открыто, терпеливо ждёт, пока я протяну плату и уступлю место сеньоре, прощупывающей сливы в соседнем лотке. Но тогда, будь я проклята, если это не были даурийские чары!

Я с трудом подавила первый здоровый позыв бежать, чтобы не привлекать излишнего внимания, и, едва справившись с ослабшими вдруг ногами, не сразу заметила, что любительница слив растворилась в толпе, а торговец чуть ли не бьётся лбом о землю, согнувшись в поклоне.

– Госпожа травница, неужели вы покинули свою одинокую обитель?

Я удержалась, чтобы не выругаться, выдохнула и только потом обернулась, сжав бёдра. Габриэль де Феррер смерил меня взглядом цвета горького шоколада и даже скупо улыбнулся. В коротком чёрном бархатном жилете, белоснежной рубашке и обтягивающих крепкие бёдра брюках, заправленных в высокие сапоги, сынок графа выглядел весьма недурно. В левом ухе у него покачивалась длинная серьга-подвеска с рубином, а на бедре красовались эффектные ножны с кинжалом. Час от часу не легче, а ведь по слухам, этот господин надолго укатил в столицу вместе со свитой.

– Дон Габриэль, – едва кивнула я. – Простите, но я должна расплатиться.

– Это необязательно. Ведь так, милейший? – Блондин даже не взглянул на торговца, а тот отчаянно замотал головой, словно болванчик.

– Благодарю, но я привыкла платить за товар. – Я демонстративно положила монетку на прилавок и развернулась, чтобы уйти, но меня не пропустили, заступив дорогу в одно плавное движение. – Извините, я спешу.

– Куда, если не секрет? – приподнял он брови.

– Что вы, какие у меня могут быть секреты, тем более от вас? – вскинула я подбородок. – Я возвращаюсь к себе, дабы продолжить профессиональную деятельность.

– На моей земле, – напомнил Габриэль, неприятно сузив глаза.

– А это имеет значение? Я всего лишь простая травница, которая честно исполняет свой долг. Или у вас имеются ко мне какие-то претензии?

Габриэль шагнул ко мне и схватил за правую косичку, мгновенно намотав её на руку вместе с прядью волос. Кожа на виске чувствительно натянулась. О боли я не думала, потому что была неприятно поражена скоростью, с какой это было проделано, а сиятельный сыночек ещё и приблизил своё лицо к моему, и его дыхание скользнуло по моим губам.

– Похоже, первое впечатление меня обмануло, – сказал он, пристально меня рассматривая. – Никак не могу вас раскусить. В чём причина вашей дерзости – наглость или обычная глупость?

– А вы предпочли бы страх? – Я спокойно выдержала его взгляд. – Но тут и без меня достаточно трясущихся коленок.

– Моя семья считает делом чести оберегать покой этих земель, – шепнул он только для меня, при этом поглаживая большим пальцем мою скулу. – А вот вы похожи на смутьянку, которая забыла о границах дозволенного. С такими у меня разговор короткий.

О, вот и первый конфликт с властями нарисовался. Не так уж и умно с моей стороны, но терять мне было нечего. Моё пребывание в Валенсире подходило к концу. Антрацитового Паука я так и не встретила, а засиживаться здесь было чревато. Словом, пора было с Овьерро попрощаться. Так чем не причина?

– Не сомневаюсь. – Я попыталась высвободиться, но блондин притянул меня ещё ближе. На его лице сложилась дикая ухмылка, а в шоколадных глазах промелькнуло нечто такое, что заставило меня притихнуть.

– Позвольте дать вам маленький совет. Научитесь вовремя прикусывать язычок. Это помогает спать более спокойно. Даже там, куда не забредают другие.

Ох, да это был намёк на воспитательный визит в обитель травницы, не иначе.

– А если я не последую вашему совету?

Он передёрнул плечами, но я как-то сразу поняла, что ответ у него на этот вопрос есть, и мне он не понравится.

– Постарайтесь оказаться достаточно дальновидной, чтобы сберечь собственный покой. В противном случае, вы узнаете, что такое жестокий учитель.

– И тогда я, как хорошая девочка, буду играть по вашим правилам? – подняла я брови, продолжая нарываться. – Что же мне тогда сделать, чтобы вы, дон Габриэль, были удовлетворены моим поведением? Хотите книксен?

Висок повторно опалило болью. Эдак, он мне и скальп снимет.

– Не можете иначе? – Красавчик задумчиво рассматривал мои губы. – Ищете того, кому по силам стреножить ваше тщеславие?

– Таковой ещё не родился, – хмыкнула я.

– Я бы поспорил с этим утверждением. – Он вдруг отпустил мои волосы и отступил назад. – Вы настолько невыносимы, что уже кажетесь забавной. Пожалуй, я не стану лишать наших гостей возможности насладиться вашим обществом. Сегодня вечером в замке де Феррер состоится бал. Вы приглашены.

– Спасибо за честь, но я не осмелюсь осквернить ваш замок своим нетитулованным присутствием. – Я поправила пряди, убедившись в отсутствии проплешин.

– Разве я спрашивал вашего согласия? Вы будете у нас этим вечером и наденете платье, которое я сам для вас выберу.

– Впервые слышу, чтобы цирковые обезьянки выступали в вечерних нарядах, но так уж и быть, – пообещала я, внезапно совершенно успокаиваясь. Похоже, Валенсир я покину всё-таки позже. Вот не хотела я этого, но приглашение на бал пришлось как нельзя кстати, ведь меня давно интересовали владения семьи де Феррер, а именно их замок на озере.

Попасть туда было непросто. Мешали голые отвесные скалы, на которых он был возведён. Если и существовал тайный проход в толще камня, то его отлично замаскировали. Конечно, со временем я бы всё равно на него наткнулась, однако замок слишком надёжно охраняли, даже для родового дворянского гнезда. И не только магией. Раз в две минуты прибрежный лес и пляж обходили до зубов вооружённые патрули с теми собачками, что повстречались нам с сеньором Ёсиком в день моего приезда. Засекли меня сразу, да я и не пряталась. Проверяла на бдительность. И сдавалось мне, что не зря. Ведь не бывает дыма без огня, а дела без тела.

Вот его я и хотела найти. Не зря же валенсирцы упорно твердили, что все беды, сиречь разбросанные окрест изуродованные трупы, дело рук обитателей замка. Собственно, здесь и назревал очередной вопрос: а на фига мне оное было надо? Но интуиция настойчиво твердила, что именно туда-то мне и нужно. Зачем – не знаю, но скучно не буде точно.

– Кстати, вам гораздо более к лицу наряды наших женщин, чем то подобие платья, которое было на вас в нашу прошлую встречу. Впрочем, была в вас некая прелесть. Эдакая дикарка с большой дороги. – Габриэль склонил голову набок, и его взгляд задержался на юбке моего сарафана. Солнце предательски светило в спину, наверняка просвечивая тонкую ткань насквозь. И белья на мне, как обычно, не было. – Вы всегда так вольно трактуете требования к туалету, или вам нравится подобное мужское внимание?

– Я одеваюсь так, как мне удобно. – Я забрала покупку с прилавка, отступая в тень от прилавка. Хорошенького помаленьку, но… Где-то не очень глубоко в душе мной владело бесстыдное желание остаться на месте и приподнять подол повыше, чтобы показать себя во всей красе. И стоявший напротив мужчина что-то такое, кажется, уловил. Его ноздри хищно расширились, шоколадные глаза почернели, а брови удивленно приподнялись. Только вот это всё предназначалось не ему, а то, что было сейчас внутри меня и хотело именно этого красавчика, принадлежала кому-то чужому. Меня-то Габриэль де Феррер скорее пугал. Нет, нужно было взять себя в руки! Нам ещё на балу танцевать, а тут такое! – Могу я теперь идти или будут ещё советы?

Блондин вдруг заметно побледнел, поводя шеей. Его плечи напряглись, а рука вцепилась в рукоять кинжала. Выглядело это, прямо скажем, устрашающе. Он завертел головой, и мне даже показалось, что его уши задвигались, улавливая какие-то звуки. Впрочем, длилось оное недолго. Красавчик довольно усмехнулся-оскалился и горделиво выпрямился.

– Я пришлю за вами карету, – хрипло сказал он, – так что потрудитесь остаться в Овьерро до вечера. – Он коротко поклонился и быстро растворился в толпе.

Я повертела головой, но никого не высмотрела и ушла с торговой площади на дрожащих ногах. Только что у меня знатно прибавилось проблем. Во-первых, где-то рядом объявился дэ Аншэри со своими хозяйскими чарами, а во-вторых, то, что с некоторых пор пряталось глубоко во мне ещё с Бьёрсгарда, наконец громко заявило о себе, выбрав Габриэля де Феррер в любовники, и тот, вероятно, ответил. И что мне совсем этим делать?! Бежать?! Что-то мне подсказывало, что не поможет и этой ночью многое изменится. Сдамся ли я обстоятельствам? Ещё чего!

Сеньор Фидел встретил меня дежурной улыбкой, но радостью здесь и не пахло. Он безыскусно спроваживал меня из города под предлогом неимения свободных мест. Я оборвала его вежливое блеяние пятью золотыми аргументами и уверенно поднялась на второй этаж, в свою прежнюю комнату. Время перевалило за третий час, а ведь мне ещё требовалось подготовиться.

Я скептически осмотрела себя в напольном зеркале. Стиль деревенской травницы меня устраивал. Лёгкий загар, румянец на щеках, растрепавшиеся волосы, простая одежда. Что и говорить, свежа, словно роза, но вид не светский. Для бала не гожусь. М-да, проблемка.

Стук в дверь прервал мои невесёлые думы.

– Сеньорита Виринея? – донёсся голосок горничной. – У меня для вас посылка от дона Габриэля!

Быстро же он справился. Я открыла дверь в узкий коридор рывком и втянула Мартиту в комнату. В руках та держала большую белую прямоугольную картонную коробку, перевязанную чёрной шёлковой лентой.

– Отнеси на кровать! – сказала я, и девушка прошествовала мимо, неся свою ношу с такой осторожностью, будто та была блюдом с драконьим навозом. Она положила её на покрывало, заинтересованно поглядывая на меня из-под ресниц. Сейчас узнаем, есть ли у красавчика вкус. Я распустила роскошный бант и сняла крышку с тиснёной золотой надписью "Кристо де Ребьен". Платье от именитого дизайнера для "невоспитанной" дикарки. Многообещающее начало. – Вели согреть воды, да поживее, и принеси чего-нибудь из фруктов!

Горничная присела и разочарованно выбежала из комнаты, а я развернула полупрозрачную бумагу в традициях дорогих столичных магазинов, желая увидеть содержимое посылки исключительно в одиночестве, и… невольно вздохнула от восхищения. Алый шёлк невесомо проскользнул сквозь пальцы, открывая уложенные на дно бархатные, в тон платью туфли на умопомрачительной серебряной шпильке. Хм, ладно. Вот вымоюсь и примерю.

Минут через пять двое молодцов наполнили купальную бадью парующей водой, а Мартита поставила на стол поднос с фруктами. Я отправила девушку в парфюмерную лавочку с запиской для хозяина. Сама же забралась в бадью, щедро натираясь мылом с ароматом магнолии. Подумать было о чём, однако не думалось вовсе. Предстоящее мероприятие меня вообще никак не заботило, ибо планировать, не ведая броду, было бесполезно. Но и идти на поводу у Габриэля де Феррер, чтобы он там себе ни придумал после последней встречи, я так легко не собиралась. Танцы танцами, а по замку я всё равно прогуляюсь.

К возвращению горничной я была чиста, аки младенец, и почти весела, что только укрепило мою веру в правильность того, что я должна была сделать. Пока я вкушала персик, девушка ловко соорудила на моей голове нечто элегантное из локонов и кос. После я оделась, обулась и повернулась к зеркалу под её смущённое оханье.

Платье было "голое", несмотря на глухой ворот и длинные рукава с высокими манжетами с двумя рядами рубиновых пуговиц каждая. Алый шёлк струился по телу, подчёркивая всё, что можно было выставить напоказ, а белья я под него не надела, ибо подходящего “невидимого” в городских лавках просто не нашлось. Налюбовавшись собой спереди, я повернулась к зеркалу спиной и не тихо выругалась. Вырез на ней едва прикрывал крестец. Так вот как я выглядела глазами Габриэля де Феррер! Хороша обезьянка, ничего не скажешь! Впрочем, если бы блондин не желал привнести в этот вечер элемент неожиданности, разве бы стал тогда присылать наряд с эмпатической трансформацией?

Подёрнувшись лёгкой дымкой, платье превратилось в нечто совсем иное. Я снова осмотрела себя в зеркале. Да, вот так было гораздо лучше. Цвет остался прежним, но вот шёлк обернулся пышной кружевной юбкой со шлейфом и корсетом, расшитым сверкающими камнями. На плечах мягко замерцала ажурная накидка с длинными узкими рукавами и высоким жёстким воротником, напоминающим ошейник с шипами. Немного туши, несколько лёгких мазков красной помады в тон, колючие брызги духов на пульс…

Под окном загрохотали колёса, и Мартита, перестав восхищённо охать, выглянула в окно, впустив в комнату последний закатный луч. Как же быстро пролетело время…

– Внизу карета с графским гербом! – взволнованно сообщила она.

Ну что ж, игра началась!

Я бросила последний взгляд в зеркало и покинула комнату. Спустилась вниз, вдыхая томно-сладкий аромат спелых валенсирских слив, вполуха выслушала поток "искренних" комплиментов от сеньора Фидела и вышла на улицу. Карета, запряжённая нетерпеливо приплясывающей четвёркой изящных вороных коней, ждала у входа. Ко мне тут же подскочил худенький паренёк в красной бархатной ливрее. Он открыл передо мной дверцу с графским гербом – чёрным дубом на красном щите под золотым венцом с жемчугом, и помог забраться внутрь, аккуратно уложив шлейф платья на полу. Дверца захлопнулась, и мы плавно покатилась по пустынному Овьерро. Когда мы миновали городские ворота, вдоль дороги потянулся наполненный сумерками лес.

А на соседнем сидении меня ждал новый сюрприз. Небольшой прямоугольный футляр из полированного дерева. Я отщёлкнула изящный серебряный замочек и откинула крышку. На кремовой атласной подушечке лежала изумительная “коломбина”. Маска была маленьким произведением ювелирного искусства – тончайшей ажурной вязью белого золота, усыпанной чёрными рубинами. Я насмотрелась на мерцание камней и переливы шелковистых завязок им в тон и положила её обратно до заветного часа.

Итак, Габриэль де Феррер продолжал украшать свою обезьянку. Только для чего, если не считать возникшей между нами утром “симпатии”? Пока всё было более чем странно.

Я откинулась на сиденье, наслаждаясь покоем и мерным покачиванием кареты, изредка улыбаясь некоторым мыслям. Это было затишье перед бурей.