Марионетка Тьмы. Ведьма за миллион. Ловушка для инквизитора

Теперь всё зависело от Елисара Ардэ, одного из тех, кому ещё стоило доверять. Но кто мог сказать наверняка, какие ещё козыри добыл Готта посредством умений шефа ОСБУ разбирать чужое грязное бельё. Не бывает безгрешных людей, у всех есть тайны, и у Дэлана тоже. Оставалось надеяться, что среди тайн начальника Отдела Контроля за Деятельностью Управления не отыщется чего-нибудь по-настоящему серьёзного.

Он уже хотел запросить у аналитиков новостные сводки, когда дверь с треском распахнулась и в его кабинет ворвалась Виривена дэ Сигимар, затянутая в комбинезон из чёрной лаковой кожи. Вслед за ней устремилась тяжёлая волна дорогих духов.

Дочь одного из самых знатных вампирских кланов, чей вздорный самолюбивый характер не смог бы укротить даже хлыст, нервно подрагивающий в её руках, отбросила на спину роскошную гриву до белизны высветленных волос и подошла к столу. Её прекрасные фиалковые глаза метали молнии, но она не забыла принять одну из тех поз, которые наиболее выгодно подчёркивали красоту её совершенного тела.

– Как ты смеешь так со мной поступать, Дэланакар дэ Аншэри?! – разъярённой коброй прошипела Виривена. Хлыст в её руке ожил и, выпустив мириады мелких ядовитых шипов, рванулся к вампиру, однако серебряное жало наконечника тут же ударилось о невидимую стену и отскочило обратно, жалобно обвивая кисть хозяйки.

Дэлан поднялся из-за стола, равнодушно рассматривая женские прелести. Избыточная красота Виривены, дополненная кучей скрытых комплексов и низменных пристрастий, начала надоедать ему уже после первой совместной ночи. Её отвратительный характер беспрестанно выводил его из себя, но он всё никак не мог устоять перед её постелью. До определённого момента.

Его безразличие подлило масла в огонь внезапной агрессии любовницы. Виривена снова собралась применить хлыст по прямому назначению, но вампир перехватил его стремительный росчерк и дёрнул его на себя. Вампирка едва устояла на стройных ногах, но в её глазах полыхнул некий торжествующий огонёк, который тут же угас под ледяной волной равнодушия инквизитора, который с досадой думал, что Управление, ко всему прочему, превратилось в проходной двор.

– Не припомню ни одного случая, когда бы я поступал с тобой не подобающим твоему статусу образом. – Дэлан всё-таки сжёг один из самых дорогих хлыстов в садистской коллекции Виривены. Та вскрикнула от неожиданности и уронила бесполезную рукоять. – Если только ты сама не умоляла меня об этом.

Намёк в его словах сбил вампирку с толку, и она немного успокоилась. Томно покачивая бёдрами, обошла вокруг стола и гибкой змеёй прижалась к Дэлану. Он тут же отстранился, прекращая попытки укусить его за мочку уха.

– Мы делили постель, но это не даёт тебе право врываться ко мне без приглашения. Я магистр-инквизитор, а не один из твоих холопов.

– Ну это пока, – промурлыкала она и уселась в его кресло, положив стройные ножки на стол и увлечённо рассматривая своё отражение в узких стальных носках модных сапожек на шпильке. – В городе только и разговоров, что о твоём возвращении. Но, похоже, ты не настолько умён, как все считают.

Дэлан потёр переносицу. Вот как Готта не выносит сор из избы. Как же всё предсказуемо.

– Возможно, только так я могу объяснить вот это. – В тонких пальчиках с острейшими коготками, будто из ниоткуда возник сложенный пополам листок бумаги. – Я нашла это в своей спальне.

Вампир забрал у неё листок, стараясь не замечать застывшего на её лице самодовольного выражения, с которым она следила за каждым его движением. Он без труда узнал свою личную печать, которой увенчал короткую, но ёмкую записку, в которой не поскупился на выражения, сообщая Виривене, куда ей стоит отправиться вместе с ныне здравствующим папочкой, которого он, конечно, безмерно уважает, и как глубоко она может засунуть претензии на его руку и сердце. Увы, ни одного намёка на то, что же могло послужить причиной сего послания, в записке не оказалось.

Дочитав, он испытал… облегчение. Наконец, он избавится от присутствия этой женщины в своей жизни. Другое дело, чем ещё ему предстоит расплатиться за свою слабость перед её порочными чарами.

– Видимо, ты был не в себе после трудного рабочего дня, когда написал это. Или перебрал крови в баре для инквизиторов… – Вампирка наморщила носик и снисходительно усмехнулась, ставя ногу на его грудь. Шпилька тут же пробила китель и коснулась его кожи. – Но я уже почти на тебя не злюсь, и мне наплевать, где и с кем ты провёл эти две недели. Главное, что ты снова здесь, и мы немедленно загладим это недоразумение. Ведь так должны поступать будущие супруги? – Она многозначительно провела по отполированной крышке ладонью. – Прощать друг другу маленькие обиды. Ну же, не заставляй меня ждать.

Дэлан не сводил тяжёлого взгляда с её красивого лица. Всё его существо восставало против идеи обручения с Виривеной дэ Сигимар.

– Хочешь сказать, что за время моего отсутствия в твоей спальне не побывало ни одного мужчины и ты хранила мне верность, несмотря на унижение? – На изящной женской щиколотке почти ласково сомкнулись тонкие, порой безжалостные в своей силе пальцы. Распахнутая настежь дверь с треском захлопнулась.

– Ведь я же люблю только тебя. – Вампирка опустила ресницы, скрывая их лживый блеск за густо накрашенными ресницами. Она томно вздохнула и тут же зашипела, когда Дэлан всего лишь слегка сжал её ногу.

– Не строй напрасные иллюзии на мой счёт. – Он обманчиво безразлично отпустил её, и та со злобным шипением растёрла щиколотку и выскочила из кресла. – И, кстати, всё, что было в этой записке, чистая правда. До последней точки.

– Вот как? – Пухлые губки Виривены обиженно надулись, а в глазах ярко блеснули слёзы, сделав её совершенно очаровательной. Инквизитор хмыкнул, ибо хорошо представлял, чего стоит эта напускная обида.

– Но я всё же приношу тебе свои извинения. Я обязан был поговорить с тобой открыто и попросить разрыва. Надеюсь, что вскоре мы забудем об этом досадном недоразумении и сможем стать добрыми друзьями.

Сказано это было таким холодным и насмешливым тоном, что у Виривены не осталось сомнения, что её чары потерпели полное поражение. Из ангела она уже была готова превратиться в сущую мегеру, но тут её лицо приобрело мечтательное выражение. Именно с таким она придумывала жестокие наказания для провинившихся слуг.

– Ну что ж, мне понятна твоя позиция. – Вампирка села в жёсткое кресло для посетителей и закинула одну стройную ножку на другую. – Но разве ты плохо знаешь свою маленькую Виривеночку? Я никому не позволю вот так со мной обращаться!

– Ты мне угрожаешь?

– Вот ещё! Зачем нужны глупые угрозы, когда есть масса интересных способов сделать твою жизнь без меня невыносимой? И без лишних слов. Стоит мне только намекнуть отцу, что его девочку обесчестил некий инквизитор…

– То что? – поднял бровь Дэлан. – Он заставит негодяя на тебе жениться? Твой отец не настолько слеп, чтобы верить в твою невинность. Так что, когда будешь поливать его ордена горючими слезами, не забудь рассказать о своих тайных пристрастиях и предоставить список тех, кто прошёл через твою постель до и после меня. То-то маршал дэ Сигимар удивится, когда узнает, что по меньшей мере половина Бьёрсгарда не захочет иметь с его дочерью ничего общего хотя бы на час, и даже ради его денег и положения.

Виривена выскочила из кресла.

– Низко говорить такое своей женщине!

– Низко прикрывать свои грехи семейной честью и притворяться любящей дочерью. Я же привожу сухие факты.

– Странно, но раньше ты придерживался иного мнения. И тебя не очень-то и смущали… "сухие факты" моей биографии. Так что не смей строить из себя святого, дэ Аншэри! На моих простынях слишком часто оставался твой запах!

Дэлан поморщился.

– Тогда я ещё не понимал, кто такая Виривена на самом деле и какие демоны царят в её душе. К тому же зелье, которое ты незаметно подливала в мой бокал с кровью, весьма долгое время кружило мне голову.

Уличённая в отравлении, вампирка небрежно пожала плечами.

– Как же ты узнал? – Она задумчиво приложила острый ноготок к губам. – Нет, здесь не обошлось без предательства. Немедленно рассказывай, кто из моих слуг провинился!

В проницательности ей было трудно отказать, но он прекрасно помнил, как одна из её горничных, прижимая к груди руку со свежим следом от хозяйского хлыста, поведала ему весьма неприятную для него тайну. С тех пор, благодаря противоядию, захлестнувшая его страсть пошла на убыль, а Виривена всё чаще выходила из себя, ведь ей не удавалось с прежней лёгкостью им управлять. И чем чаще она наталкивалась на его равнодушие к своей красоте, тем сильнее попадало домашним слугам от её коллекции хлыстов.

Дэлан отвернулся к окну. Он надеялся, что Виривена удалится истекать ядом в другом месте.

– Молчишь? Ну что ж, тем хуже для них всех. Я лично допрошу каждого, кто смеет, находясь под крышей моего дома, болтать разные глупости.

Он молчал. Смотреть на клубящееся тучами небо, готовое обрушить на город новую порцию снега, было куда приятнее, чем говорить с Виривеной при всей её красоте. Но та уходить не собиралась. Сидела в кресле с таким видом, словно чему-то радовалась, и, казалось, совсем о нём забыла. Строила планы по истязанию несчастных слуг, а он понимал, что как только она покончит с этими "приятными" мыслями, она снова примется за него.

В дверь постучали.

– Войдите! – рявкнул Дэлан.

На пороге возникла высокая и подтянутая фигура Елисара Ардэ, облачённая в чёрную форму. Сапоги шефа ОКДУ, как и всегда, были начищены до зеркального блеска, а казённая стрижка лежала волосок к волоску. Всё в нём было как обычно, если не считать напряжённого взгляда и руки поверх набедренной кобуры.

– Простите, я не вовремя. – Его спокойствие никак не вязалось с выражением глаз.

– Отчего же? – Голос Виривены наполнился грудными нотами бывалой соблазнительницы. Она грациозно встала, успевая за одно мгновение продемонстрировать все свои прелести, и одарила Ардэ порочной улыбкой. Вампир по себе знал, какое действие это изысканное движение губ оказывало на мужчин, но Елисар устоял. – Виривена Эсвалади дэ Сигимар, – проворковала она, протягивая ему ладонь, которую тот просто быстро пожал, вместо положенного поцелуя.

– Дочь маршала Истиара дэ Сигимар, если не ошибаюсь?

– Именно, – надменно кивнула она, выдёргивая пальцы из его руки.

– Елисар Ардэ, начальник ОКДУ. Что же привело вас сюда в такой ранний час?

– Вот, навестила жениха, пока он снова не исчез. Правда, милый? – Виривена потянулась всем телом и кошачьей походной подошла к Дэлану, чтобы поцеловать, и он почти грубо отодвинул её от себя.

– Уходи, Виривена. Всё кончено.

– Что ж, у меня просто нет выбора. Как только тебя уволят, ты окажешься в моей власти. Я заставлю тебя ответить за всё. Ты ведь знаешь, что я обожаю делать неприятные сюрпризы?

Она снисходительно похлопала его по щеке и, фривольно подмигнув Елисару, вызывающей походкой покинула кабинет. Дэлан дождался, пока стихнет звук её каблучков, и снова сел.

– Тебя можно поздравить? – Ардэ закрыл за ней дверь.

– Скорее наоборот, – отозвался он и вновь вернул ноги на крышку стола. – Я только что обзавёлся очередной головной болью. И от неё существует лишь одно лекарство. С превеликим удовольствием свернул бы этой девке шею, прежде чем она снова откроет свой рот, чтобы назвать себя моей невестой.

– Её отцу точно не понравились бы твои слова. – Елисар сел в кресло для посетителей. При этом он не сводил испытующего взгляда с Дэлана, который с отсутствующим видом разглядывал потолок. Казалось, это занятие полностью поглотило вампира, и он напрочь забыл о присутствии коллеги. Молчание несколько затягивалось. Наконец, Ардэ спросил: – Так где ты был?

– Что ты хочешь от меня услышать? – Дэлан посмотрел ему в глаза.

– Ты ведь уже в курсе, что произошло за те две недели, что тебя не было в городе?

– Да уж, душечка дэ Гаркхат успел меня просветить. Ты тоже веришь, что я на пару с Гертоном продавал секреты Управления террористам?

Тот повёл подбородком, будто воротничок формы мешал ему свободно дышать.

– Нет, но, боюсь, на этот раз даже моё мнение не будет играть никакой роли. Готта закусил удила и не остановится, пока не избавится от застарелой занозы в заднице. Он готов открыто обвинить тебя в измене Убежищу. Сам знаешь, чем это может обернуться, несмотря на твоё положение в обществе и заслуги перед Инквизицией.

Дэлан знал. Список был длинный и впечатляющий. И увольнение по статье или пожизненная каторга в гномьих рудниках были далеко не самыми страшными из этого перечня.

– Учитывая длительность и интенсивность вашего противостояния, Готта способен поддаться соблазну и убрать тебя раз и навсегда, – продолжил Елисар, верно истолковав молчание вампира. – Он будет настаивать на крайней мере наказания.

Ардэ был прав. Он долго испытывал терпение этой гадюки, и та накопила достаточно яда, чтобы убить с одного укуса.

Впервые он перешёл дорогу Готте, когда был назначен на пост главы КВМБ после отставки Залана Деволье в обход протекции генерал-магистра собственному отпрыску. Среди инквизиторов гуляли слухи, будто Деволье только собрался копнуть под Готту, как его должность стала вакантной. К тому времени Дэлан уже возглавлял Отдел Восстановления Утерянного Наследия и держался подальше от подковёрных игр верхушки Управления, что наилучшим образом способствовало осуществлению его замыслов.

За день до того, как он собирался подать заявку на повышение, его кандидатуру неожиданно выдвинули на первый план. И не кто иной, как Верховный Инквизитор всея Убежища, с которым Дэлан встречался всего несколько раз, но назвать это встречами можно было только с натяжкой. Всё сводилось к официозу. Так что для вампира участие Амитона Дэнеску в его карьере было сюрпризом. Однако инициатива неожиданно снискала поддержку среди инквизиторов Бьёрсгарда. А ведь в Управлении хватало тех, кто попросту ненавидел дэ Аншэри за нежелание вариться в общем котле. Поэтому ещё до голосования мнение Готты уже ничего не решало.

Вампир был вынужден оставить прежнее место и все незаконченные дела раньше, чем сам запланировал, чтобы занять новый кабинет. Отчего постоянно пребывал в самом отвратительном настроении, не желая вникать в туманные намёки некоторых приближенных к канцелярии Готты лиц об открывающихся перед Дэланом возможностях. Всего-то и нужно было – прислушаться к мудрым советам, стать частью "семьи" и лишний раз не высовываться, чтобы всем было хорошо и сытно. Но они и не подозревали, к чему приведут заигрывания с новым главой КВМБ.

Дэлан взялся за бумаги Деволье и довольно быстро отделил зёрна от плевел. Их было мало, но общая картина была ясна. При Готте коррупция в бьёрсгардской Инквизиции достигла небывалого размаха, напрямую угрожая безопасности Убежища. Более законного повода для процесса против генерал-магистра трудно было и придумать. В принципе, всё, что требовалось, это передать материалы Ардэ, за которым на тот момент тоже закрепилась самая "дурная" слава. Елисар слыл горячим "поклонником" подобных тайн и чуть ли не последним инквизитором в городе, кого нельзя было обвинить в причастности к общему делу.

Появление дэ Аншэри на пороге его кабинета не вызвало у Ардэ и тени удивления. Он заверил вампира, что никогда в нём не сомневался, но попенял, что тот слишком долго возился с этим дерьмом в одиночку. После содержательной беседы шефу ОКДУ удалось убедить главу КВМБ работать вместе. Так началась их дружба и череда расследований против нечистых на руку коллег, в числе которых было множество друзей Готты. Но чем дольше они распутывали этот клубок, тем большее у свившей его ниточки появлялось концов.

Один из них вёл прямиком в "Йотун Холл" – дочернее агентство крупнейшего транспортного холдинга, имеющего лицензию на работу с половиной межпространственных порталов Убежища. Речь шла о контрабанде с поверхности планеты запрещённых взрывчатки и оружия. Трудно себе представить, чтобы подобное прошло без участия Управления. Хотя на сей раз доказать что-либо было практически невозможно. Схема отмывки золота была доведена до совершенства, и Готта получал свою долю уже полностью чистой.

Что касается "Йотун Холл", то от инквизиторского произвола их защищала целая свора лучших юристов, а имеющихся у вампира оснований только и хватило, чтобы опечатать кучу заштатных складов со списанным оборудованием. Всё решил бы единственный, правильно проведённый обыск центрального офиса. Загвоздка заключалась в том, что ордер такого уровня должен был подписать генерал-магистр, чего ждать, конечно же, не приходилось. Однако Дэлан уже не мог оставить всё как есть, чем подпиливал сук, на котором сидел. Это дело казалось всё более безнадёжным, когда "Йотун Холл" не осилило очередной кусок и подавилось от жадности.

Их подвели Врата. Из открывшегося в иную реальность прохода, хлынула кровожадная и крайне разумная нечисть, которая быстро уничтожила половину личной охраны агентства, умудрилась вырваться на поверхность, где продолжила охоту уже на горожан. На зачистку Бьёрсгарда ушло три дня. Причинённый ущерб исчислялся миллионами златых. Официальные полицейские сводки занижали данные о потерях среди населения во избежание накала страстей. "Йотун Холл" ограничилось публичными извинениями и денежными компенсациями семьям погибших. Через месяц-другой при участии соответствующих сил Управления всё как-то само собой замялось и забылось. Потом всё повторилось вновь, но уже в большем масштабе. А уж когда всё случилось в третий раз, и народ потребовал наказать виновных… Дэланакар дэ Аншэри был готов.

Дэлан выступил перед Советом Инквизиторов, на котором председательствовал Готта, и убедил коллег в необходимости тщательного расследования всех инцидентов. Разумеется, под эгидой генерал-магистра. К концу его речи можно поверить, что вампир не желает иметь другого наставника в борьбе за народные права, чем глава Управления, и вообще любит его сильнее, чем родную мамочку. Дело было за малым. Подмахнуть заветный ордерок и пришлёпнуть сверху печатью. Загнанному в угол Готте только и приходилось, что скрипеть зубами в бессильной злобе, дабы не опозориться в прямом эфире. Ведь такое важное мероприятие не обошлось без участия прессы.

Вскоре Дэлана уведомили: его прошение о создании специальной комиссии будет удовлетворено и он получит ордер в установленные сроки. Как оказалось, у генерал-магистра было своё представление о сроках делопроизводства и его старший секретарь просто разводил перед главой КВМБ руками с кроткой улыбочкой, ссылаясь на несовершенство системы. А в "Йотун Холл" тем временем заметали следы. Но это было лучше, чем ничего, ведь ещё никогда он не был так близко к своей цели. Но что будет теперь?

– Поживём – увидим, – пожал плечами Дэлан, рассматривая потолок.

Ардэ покачал головой и встал, начиная расхаживать перед его столом.

– Всегда поражался твоему спокойствию. Ты ещё помнишь, что поставлено на карту?

– Разумеется. Мы работали над этим делом не один год, а я всё испоганил. Подставился как сопливый мальчишка.

– Что верно, то верно, но, раз уж ты всё-таки вернулся, Готте будет гораздо труднее давить на следствие. Ты так и не ответил на мой вопрос, дэ Аншэри. Где тебя носило две недели?

– Мне нечего тебе сказать, Елисар, потому что я и сам ничего не знаю.

Шеф ОКДУ положил ладони на стол и наклонился к нему, будто мог почувствовать запах лжи.

– Это официальная версия?

– Именно. Помню только, что отправился домой из Управления, а потом… сплошной туман. Этой ночью очнулся у себя в квартире. Так и не смог уснуть и приехал сюда, чтобы размяться в тренировочной зале. Мне до сих пор кажется, что я потерял не больше суток.

Ардэ сел в кресло и потёр гладко выбритый подбородок.

– Звучит фантастически, чтобы поверить. Но, думаю, одного сеанса с Квалификаторами хватит, чтобы всё выяснить и заставить Готту отказаться от предъявленных обвинений.

Дэ Аншэри представил лишённые зрачков глаза призраков проклятых инквизиторов и церковников, чьи души веками удерживались в Убежище и использовались для установления истинной виновности подозреваемых, и поёжился. Они были способны проникнуть в сознание на такую глубину, о которой он сам и не подозревал. И выудить оттуда то, о чём хотелось забыть навсегда.

– Даже если Квалификаторы назовут меня ангелом во плоти и образцом благочестия, тень на все мои расследования уже брошена. Что бы я не предпринял, всё будет выглядеть так, будто я свожу старые счёты с Готтой.

– Он сделал свой ход, и нам нужно вывести тебя из-под удара. Я не должен вести твоё дело сам, но оно будет находиться под моим контролем. Будь готов к тому, что в самое ближайшее время тебя вызовут для официальной беседы и ознакомления с материалами.

– И кого же для меня назначат?

– Из столицы дали понять, что необходимо сохранить мир в Управлении.

– Выходит, Тельгор, – нахмурился вампир. Вот уж кто со своей лояльностью к Готте был способен извратить любые факты в нужную сторону. Ради личной выгоды, разумеется.

– И никто не обвинит меня в заступничестве. – Ардэ поднялся. – Будь на виду. Никакой лишней суеты и сцепок с канцелярией Готты или дэ Гаркхатом. И больше не исчезай.

– Постараюсь, – ухмыльнулся Дэлан, и Елисар недовольно прищурился.

– Я серьёзно, дэ Аншэри. Веди себя как подобает главе КВМБ.

Вампир посерьёзнел и даже убрал ноги со стола.

– Не могу, я подобрался слишком близко.

Ардэ досадливо поморщился.

– Тебе стоит сосредоточиться на своих собственных проблемах, а не гоняться за какой-то наёмницей. Ещё и месяца не прошло, как она вонзила кинжал тебе в спину. Если бы не вампирская регенерация, мы бы сейчас не разговаривали. Не удивлюсь, если твоя загадочная амнезия результат того, что ты опять устремился по надуманному следу и во что-то вляпался. Может, это она тебя отравила?

– Это звучит ещё более абсурдно, чем мой рассказ. Я просто делаю свою работу.

– Я в этом сомневаюсь. Когда появляется Рубиновая Кобра, ты перестаёшь понимать, что творишь. Это всё уже давно вышло за рамки твоих служебных обязанностей. Не пора ли остановиться?

– Ты переходишь границы, Елисар. Читать мне нотации я позволяю только матери, да и то не всегда.

Ардэ пожал плечами.

– Как знаешь, но для тебя же будет лучше, если для разнообразия ты послушаешься доброго совета. Выбрось из головы всё лишнее.

– Ты закончил? – Дэлан тоже поднялся.

– Всё-таки не зря тебя прозвали заносчивой задницей, – проворчал Елисар уходя. – Если вдруг понадоблюсь, буду у себя.

Как только дверь за ним закрылась, вампир щёлкнул по замку потайного ящика ногтем и вытащил из него тот самый кинжал. Простая, оплетённая чёрной кожей рукоять и короткое обоюдоострое лезвие без обережных рун с пятнами его крови. У кончика едва намечалась короткая канавка. В этот раз там был яд. Убить не убил, но красочные впечатления от отравления обеспечил. Агония едва не лишила его рассудка, пока он истекал кровью в какой-то дыре. Удивительно, что его вообще нашли. Он хранил этот подарочек себе в назидание, чтобы никогда не забывать, что представляет собой Рубинова Кобра. Но Ардэ был прав. Он увлёкся и потерял единственный ориентир, способный удержать его в рамках.

В самом нижнем ящике стола вдруг раздалось гудение серебряной тарелочки, и вечное наливное яблочко настойчиво затарабанило в стенки. Стоило поставить её на стол, как герб Инквизиции – зелёный щит с перекрестьем серебряных мечей и золотым вороном на переднем плане, сменился эмблемой городской полиции – на чёрном фоне щита алела оскаленная волчья морда, а потом и физиономией давнего знакомого.

Капитан Аликус Сетдер напоминал старого, замученного жизнью бульдога. При виде хозяина кабинета его маленькие глазки выкатились вперёд, а пухлые обвисшие щёки, покрытые короткой седой щетиной, всколыхнулись. Довершали картину кустистые брови, которые спешно скрылись под козырьком тёплой фуражки, обильно посыпанной снегом. Размеры тарелочки позволяли Дэлану видеть только лицо полицейского и кусочек заснеженного воротника, зато он ясно слышал, как завывает беснующийся вокруг ветер. Прежде чем заговорить, Сетдер раздражённо прочистил горло.

– Дэ Аншэри? Не ожидал. Хотя, тем лучше. Имя Чидель Солла вам о чём-нибудь говорит? Ночью он сбежал из своей палаты.

Вампир кивнул. Чидель Солла был одним из ярых проповедников Братьев Пламени. За десять лет похитил и убил сотню инквизиторов, после чего был схвачен группой, которой руководил Дэлан, и предан суду. Обвинение настаивало на применении к преступнику самых жестоких пыток и прилюдной казни. Однако тот неожиданно нашёл заступничество в лице Верховного Инквизитора, весьма благоразумно рассудившего, что смерть от рук тех, против кого он и его братья вели борьбу, сделает из безжалостного убийцы святого мученика. Солла был признан невменяемым и помещён в городскую психиатрическую больницу, где и пребывал до сих пор.